Пароль: рододендрон

Глава 18

Не знаю, что думали и чувствовали остальные, но у меня было стойкое ощущение, что время утекает сквозь пальцы.

Я бежала впереди, Алекс и поддерживающий его Гриша следом. Полчаса, отведенные Ксюше для ожидания, почти истекли. Можно было позвонить ей и сообщить, что мы на подходе, но мне не хотелось тратить время на извлечение телефона и набор номера. Ксюша — человек надежный, если договорились на полчаса, значит, и будет ждать полчаса, и ни минутой меньше.

Но, как бы мне ни хотелось бежать со всех ног, отход все равно вышел медленным. Чем бы там ни накачали Алекса, но действовало оно на славу. Он несколько раз чуть не растянулся на лестнице, и к первому этажу Гриша уже практически полностью тащил его на себе.

На улице в лицо тут же пахнул ледяной ветер с хлопьями снега. Едва мы спустились с крыльца, завелся двигатель, вспыхнули фары.

— Давайте! — подкатившая Ксюша перегнулась через пассажирское сидение, распахивая дверцу. — Ну же!

Я, не раздумывая, забралась на заднее сидение, Гриша усадил Алекса ко мне, а сам занял место рядом с Ксюшей. Выглядел он все еще полным сил. Тем страшнее мне было от ожидания момента, когда загадочный «резерв» закончится. Подсознательно я ждала, что он просто рухнет вниз, как механическая игрушка, у которой кончился завод.

Как только все погрузились, Ксюша рванула с места. В зеркало заднего вида я видела ее сосредоточенное лицо, решительно сжатые губы. Иногда она бросала на нас взгляд, но ничего не спрашивала, отложив выяснения отношений на потом.

Хотя печка работала на полную мощность, в машине было холодно. Из соображений безопасности и конспирации подруга ждала нас с выключенным двигателем, и автомобиль успел остыть. Алекс был в одном тонком свитере, поэтому я расстегнула свой пуховик и попробовала поделиться с ним своим теплом.

— Прекрати, — пробормотал он, — я не умираю.

С этим можно было бы поспорить. Вид у него был тот еще, на мертвого, слава богу, пока не походил, но на умирающего — самое то.

— Я надеюсь, — прошипела я и припечатала его же словами: — Не выпендривайся.

К моему удивлению, Алекс послушался и затих. Само по себе странное для него поведение, значит, ему еще хуже, чем кажется со стороны.

— Куда едем? — спросил Гриша.

— Ко мне, — отрезала Ксюша голосом, не терпящим возражений.

Григорий обернулся ко мне вполоборота, ожидая подтверждения. Я пожала плечами. По правде говоря, лучшей идеи у меня не было.

Гриша удовлетворился моим ответом, снова отвернулся и чуть сполз вниз по сидению. Как он себя чувствует, я спрашивать не стала, все равно ничем помочь не смогу, а если вырубится, ничего, вдвоем как-нибудь дотащим.

Ехать до Ксюши нужно было не меньше получаса, к тому же продвижение замедлял валивший снег, абсолютно лишая видимости.

За весь этот долгий путь никто больше не произнес ни слова. Я слишком устала, чтобы разговаривать, Гришин «резерв», кажется, тоже был уже на исходе, а Ксюша время от времени бросала на меня ТАКИЕ взгляды, что у меня даже не возникло сомнений: первое, что она мне выскажет, будет нецензурным.

К концу дороги Алекс перестал храбриться, сполз головой мне на колени и, наверное, уснул. Я не беспокоила, тихонько поглаживала его по плечу и тратила все силы, чтобы не заснуть самой. Сумасшедшая ночь, потеря крови, долгое нервное состояние... Сейчас, когда главное было позади, усталость накатила с удвоенной силой, а боль в порезанной руке вернулась. Но это было сущей ерундой, потому что все было не зря — у нас получилось!

— Эй, ты чего?

Наверное, я все же задремала. Резко вскинула голову, протерла глаза. Машина больше не двигалась. Зато Ксюша теребила Гришу, его голова безвольно болталась из стороны в сторону, а сам он удерживался в кресле только благодаря ремням безопасности.

Ну вот и кончился «резерв».

— Ксю, осади, — быстро сказала я.

Ксюша резко обернулась ко мне. Вид у нее был злой и уставший.

— Как он умудрился так крепко уснуть? — возмутилась она.

Черт, а ведь придется все ей объяснять...

— Он не спит, — призналась я.

— В смысле? — Ксюша удивленно воззрилась на Гришу, а потом снова на меня.

Я зевнула. Признаваться придется, но не прямо сейчас, потому что еще чуть-чуть, и я тоже вырублюсь.

— В прямом, — ответила я, будто это что-то проясняло. — Надо отвести их к тебе.

Ксюша посмотрела на Алекса на моих коленях. В ее взгляде было гораздо больше сочувствия, чем когда она смотрела на Гришу. Наверное, все еще злилась на него, а заодно и на себя и свою внезапную необъяснимую влюбленность к нему, которая вспыхнула и погасла за один день.

— Ладно, — вздохнула она. — Но ты мне все расскажешь, — для пущей убедительности подруга погрозила мне пальцем.

— Расскажу, — покладисто пообещала я. — Только помоги, а?

Ксюша фыркнула:

— Когда я тебе не помогала? — она быстро расстегнула свой ремень и открыла дверцу, в салон тут же залетел ветер со снегом. — Ну чего сидим? Потащили, что ли!

Я только надеялась, что Ксюшины соседи спят, а не торчат у окон в три часа ночи, потому что зрелище было то еще. Мы вдвоем кое-как довели Алекса до квартиры (он, конечно, пытался идти самостоятельно, но получалось из рук вон плохо, и он несколько раз чуть было не рухнул носом вниз), потом вернулись за Гришей. С младшим Лазовским пришлось еще тяжелее, потому что привести в себя его не удалось. Если бы его грудь не опускалась и поднималась при дыхании, могло вообще закрасться сомнение, жив ли он.

Короче говоря, пришлось нам несладко. Гриша только выглядел таким щуплым, а на деле оказался тяжелым, и с нас с Ксюшей сошло семь потов, пока нам удалось доставить его на место.

Подруга оставила машину под окнами, пояснив, что въезд на стоянку все равно завален снегом, который до утра никто не расчистит. Я же, в свою очередь, подумала, что близость автомобиля не помешает в случае необходимости поспешного бегства. Кто его знает, не выследят ли нас?

Ксюша была обладательницей большой трехкомнатной квартиры, поэтому проблем с размещением «гостей» не возникло. Пользуясь пространством, мы уложили братьев в разных комнатах, а сами ретировались. Я звала с собой Нафаньку, но он с самым деловитым видом уселся возле Алекса и дал понять, что сдвигаться с места не намерен.

— А Костю терпеть не мог, — удивилась Ксюша.

Я только пожала плечами. С чего бы Нафане было любить человека, «ласково» зовущего его «пыльным мешком»?

Больше всего мне хотелось принять горячий душ и лечь спать, но подруга не собиралась потакать моим слабостям и в принудительном порядке потащила меня на кухню.

Усадив меня на стул у стола, она встала напротив, сложив руки на груди, и смерила внимательным взглядом. Честно говоря, мне захотелось вжать голову в плечи.

— Что с рукой? — тоном опытного инквизитора спросила Ксюша.

Ну, надо же, совсем забыла! Оказывается, усталость может пересилить даже боль.

Я посмотрела на свою руку с не меньшим удивлением, чем подруга, повертела и так, и эдак. Отрывок майки, которым она была перемотана, уже изрядно испачкался, не только пропитавшей его изначально кровью, но и грязью.

— Порезалась, — буркнула я.

Ксюша покачала головой.

— Вообще тебя не узнаю. Это же я у нас «Мисс Косякопорка», а ты из тех, кто думает, а потом делает.

Я глянула на нее исподлобья.

— Иногда нет времени, чтобы подумать.

— И то правда, — признала Ксю и присела возле меня на корточки, — давай лапку, хоть перевязку надо сменить.

Я не сопротивлялась, молча протянула подруге ладонь и позволила ей развязать то, что осталось от моей некогда белой майки.

— С ума сошла?! — завопила Ксюша, увидев мой порез. — Да у тебя связки уже могут быть на уровне плеча!

—Тише, — поморщилась я от громкого голоса, — соседи спят.

— Я сейчас «скорую» вызову! — не унималась подруга. — У тебя же ладонь в мясо!

Я вырвала у нее руку и зажала кисть подмышкой.

— Не надо «скорой», — отрезала я. Во-первых, я не хотела поднимать шумиху, во-вторых, во мне еще были свежи воспоминания от врача, который приезжал, когда я думала, что спасаю Алекса.

Ксюша смотрела на меня большими удивленными глазами, будто видела впервые.

— Мать, ты вообще с катушек слетела? — теперь она, наоборот, перешла на шепот.

— Ксю, все нормально, — повторила я, как заклинание, — нож был продезинфицирован, — уж не знаю, зачем я это ляпнула, думала успокоить, но только усугубила ситуацию.

— Какой еще нож? — взвыла подруга. — Ты, что же это, сама себя?

— Так было нужно, — стояла я на своем.

Ксюша долго смотрела на меня, несколько раз пыталась что-то сказать, открывала рот, но не находила слов и снова его захлопывала.

— Давай хоть перевяжем свежим бинтом, — беспомощно предложила она через несколько минут, когда к ней вернулся дар речи.

На это я была согласна и опять подала ей руку.

— Дурында, — бросила Ксюша, принимаясь за перевязку.

— Алекс придет в себя и вылечит, — уверенно заявила я.

Подруга отвлеклась от процесса и недоверчиво уставилась на меня.

— Прям так и вылечит? Он врач, что ли?

— Можно сказать и так, — замялась я.

Ксюша закончила перевязку, завязала аккуратный узелок и отошла. Взяла стул, подтащила его к моему и уселась так, чтобы иметь возможность смотреть мне прямо в глаза.

— Говори, — распорядилась она.

— Помнишь, Нафаня болел? — начала я издалека.

— Ну, — осторожно поддакнула Ксюша.

—Я тебе не все рассказала. Он сильно болел, врачи советовали его усыпить, чтобы не мучился.

Глаза подруги стали размером с плошки.

— Почему не сказала?!

В ответ я только отмахнулась. Не имею привычки жаловаться людям, если они все равно ничем не смогут мне помочь.

— Так вот, — продолжала я. — Как раз тогда, когда я собиралась отвезти его на усыпление, появился Алекс. Он его только погладил, и Нафанька поправился.

— От одного прикосновения? — не поверила Ксюша. — А не задурил ли он тебе голову?

— Потом я упала и ударилась лицом о ковер, разбила губы, а он вылечил. Одним касанием.

Ксюша часто заморгала.

— Когда это ты так упала?

Я виновато улыбнулась.

— Когда в моей квартире появились двое здоровяков и попытались меня схватить...

Рассказ вышел не очень длинным, я рассказала только самое основное. Про трех братьев, про булавку без пароля, про постоянную «игру в прятки».

— Так значит, никакого любовного путешествия не было? — Ксюша тут же вычленила главное из моей речи. — Ты вообще не знала этого парня, когда заявила мне, что уезжаешь с ним.

Я закусила губу и виновато пожала плечами.

— Ага.

— Ну, Кирка! — произнесла она мое имя на манер ругательства. — То есть ты мне нагло соврала? — что я могла на это ответить? Да, соврала, ясно же. — А сейчас?

— Что — сейчас? — не поняла я. — Сейчас я не вру.

— Нет, сейчас у вас что за отношения?

Я опустила глаза, чувствуя, что краснею до корней волос.

— А сейчас я влюбилась в него, как школьница.

Ксюша насмешливо хмыкнула.

— Это называется: завраться, — нравоучительно изрекла она. — На себе проверила. Никогда не ври начальству, что заболела, когда тебе нужен отгул, потому что реально сляжешь.

— Хочешь сказать, я накаркала? — возмутилась я.

— Ну, — протянула та, — можно сказать высокопарно: напророчила!

— Хватит издеваться, — обиженно пробурчала я.

— Ладно-ладно, — примирительно сказала Ксюша и утопала к холодильнику. — Давай выпьем, что ли?

— Давай, — вздохнула я. Может быть, немного алкоголя помогут заснуть?

Подруга вернулась к столу с початой бутылкой коньяка и двумя стаканами. Налила. Выпили.

— Все это звучит как бред сумасшедшего, — сказала, наконец, Ксюша. — Маги, артефакты... Прямо городское фэнтези какое-то.

— Не веришь?

Подруга подумала, прежде чем ответить.

— Не верю, — решила она, — но допускаю. Потому что лучше поверю в магов, чем в то, что ты сбрендила.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Несмотря на то, что Ксюша настаивала, чтобы я пошла спать с ней в ее комнату, я отказалась. Слишком беспокоилась за Алекса. Поэтому улеглась в кресле недалеко от него. Ксюша на мое поведение только недовольно поцокола языком, но от комментариев по поводу моей дурости воздержалась.

После выпитого коньяка я немного расслабилась, но не настолько, чтобы быстро уснуть. Слишком многое произошло за последние сутки, и, хотя я смертельно устала, мозг все еще пытался анализировать произошедшее. Встреча с Лизой, пропажа Алекса, помощь Гриши...

Как ни хотелось этого признавать, но Лиза была права, Алекс уже был на волосок от смерти. А то ли еще будет? Но я знала, что он не остановится, а у меня язык не повернется попросить об этом.

Хотела ли я вернуться к нормальной спокойной жизни? Наверное. Способен ли Алекс жить такой «спокойной» жизнью? Вот это вряд ли.

Нафаня забрался ко мне на колени и довольно урчал. Мы оба соскучились друг по другу, и вместе нам было тепло и комфортно.

Под это мурчание я и уснула.

Когда проснулась, было уже светло. Из кухни доносились приглушенные голоса. Ксюша и Гриша — поняла я с облегчением. Значит, за ночь «резерв сил» у Григория восполнился. А то вчера он меня здорово напугал, когда никак не приходил в себя.

— Привет.

Я подскочила от неожиданности, как ошпаренная. Нафаня слетел с моих колен и издал недовольный «мяв». Прости, моя любимая животинка, но мне не до тебя...

— Ты как?

Алекс уже сидел на диване, потирая виски. Вид у него был... Помятый. Однако вчерашних ран на лице уже не было. Он поднял на меня глаза и улыбнулся своей ехидной улыбочкой.

— Да не паникуй ты так, жить буду.

— Вчера я была в этом не слишком уверена, — пробурчала я, смутившись.

Алекс протянул руку и дернул меня за запястье, так, что я с размаху плюхнулась на диван рядом с ним.

— Я всегда говорила, что ты не умеешь обращаться с женщинами, — не удержалась я от комментария.

— Я помню, — отозвался он и сгреб меня в объятия.

— Задушишь! — не знаю, откуда у меня это, но я всегда — всегда! — стесняюсь проявления своих чувств. Вроде бы, я уже признавалась ему в любви, чего мне бояться или стесняться? Но вопреки логике и желанию расцеловать его, я снова начала «выпендриваться».

Но Алекс, кажется, ни капли не удивился, пропустил мои возражения мимо ушей и прижал к себе.

— Спасибо тебе.

Я смутилась окончательно.

— Я всего лишь вовремя позвонила Грише, я ничего такого не сделала.

Алекс немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— У тебя сегодня повышенная скромность? — с усмешкой поинтересовался он.

Я дернула плечом.

— От недосыпа, наверное.

Алекс улыбнулся, хотел сказать еще что-то, и тут его взгляд упал на мою перебинтованную руку.

— Что с тобой? — тут же нахмурился он.

Я закусила губу, но его пристальный взгляд требовал ответа.

— Порезалась, — соврала я.

— Угу, — пробормотал он. — Когда брилась, — и стал разматывать бинт, а когда развязал и увидел глубину и длину пореза, даже присвистнул.

Я почувствовала себя подростком, пойманным с поличным в магазине за кражей жвачки. Попробовала выдернуть руку.

— Говорю же, порезалась, — а сама порадовалась, что ночью он ничего не заметил.

— Я понял, — отозвался Алекс, таким тоном, что не оставалось сомнений: на самом деле понял, все и сразу. Руку мою не выпустил. — Закрой глаза, — распорядился он.

— Зачем?

— Потому что вид стягивающейся плоти не для слабонервных.

— Стой! — возмутилась я. — Сейчас? Тебе, наверное, еще нельзя!..

Алекс одарил меня таким взглядом, что я быстро прикусила язык.

— Давай, я сам буду решать, что мне можно или нельзя, — сказал он. — Ты же не спрашивала моего разрешения, когда резала себе руку.

— Ты был несколько далековато, — проворчала я.

— А теперь здесь, — отрезал он, — так что не обсуждается.

— И я не слабонервная, — запоздало обиделась я.

— Верю, — на этот раз покладисто согласился Алекс, вертя мою ладонь и так, и эдак, внимательно вглядываясь в порез, — слабонервная так себя не саданет.

— У меня не было выбора, — и какого черта я оправдываюсь?

— И в это верю, — вздохнул Алекс. — Так что, закрывать глаза будешь? — я решительно замотала головой. — Ну, как хочешь.

Моя раненая конечность лежала на одной его ладони, вторую он занес над ней и остановил в сантиметрах пяти, не касаясь. Снова это уже знакомое мне тепло, как от синей лампы.

Я сглотнула. Все-таки он был прав, картинка та еще.

Ксюша тоже оказалась права насчет связок, которые, как она пугала, могут обнаружиться у меня уже в плече. С плечом она, конечно, загнула, но от запястья что-то начало двигаться под кожей. Черт, как черви!

Я зажала рот свободной рукой и отвернулась. Алекс бросил на меня короткий взгляд, мол, то-то же, но промолчал, не отрываясь от процесса. Ладонь загорела сильнее и начала чесаться, причем так сильно, что я заерзала.

— Потерпи, почти все, — шикнул Алекс. — Все, готово.

Я немедленно поднесла руку к носу. Целая, совсем как новая. Но, вспомнив, как я любовалась своей исцеленной ногой, пока Алекс оседал на пол, я тут же осадила себя и тревожно всмотрелась в него.

— Ты как?

Он дернул плечом.

— Нормально.

Я знала, что соврал, и его силы еще не до конца восстановились для новой энергопотери, но промолчала. Обвила его шею руками и уткнулась носом ему в плечо.

— Я здорово вчера за тебя испугалась.

Алекс хмыкнул.

— Но испуг, кажется, не то, что может тебя остановить.

— Я ничего толком не сделала, — запротестовала я незаслуженной похвале.

— Ты сделала больше, чем думаешь, ты вернула мне часть, как мне уже казалось, навсегда потерянной семьи.