Пароль: рододендрон

Глава 17

Автомобиль прошуршал колесами по прикатанному снегу и остановился за несколько зданий от нужного нам. Ксюша потушила фары и заглушила двигатель.

— Мы на месте, — торжественно объявила она то, что и так всем было ясно.

Ксюша выжидательно посмотрела на меня на соседнем сидении, я же, в свою очередь, обернулась назад к Грише.

— Идем?

Григорий поежился, хотя машина еще совсем не успела остыть.

— Идем, — вздохнул он. — Но если ты все придумала...

Он замолчал под моим тяжелым взглядом. Хотела бы я все это выдумать, но, боюсь, моей фантазии на это бы не хватило.

Ксюша озадаченно переводила взгляд с одного на другого, а потом совсем нелитературно выругалась. Мы ведь так ей ничего толком не объяснили, я только сказала, что Алекс в беде, и я обязательно все расскажу, как только его вытащим.

— Ксю, — решилась я, — мы пошли. Если не вернемся через полчаса, уезжай.

— Чего?! — у нее глаза полезли на лоб. — Совсем, мать, сдурела? Думаешь, я тебя оставлю ночью одну? С ним? — короткий кивок в Гришину сторону.

— Ксюш, — попросила я, — давай без сцен, — самой тошно, хоть вой. — Если мы не вернемся быстро, то уже не вернемся, и ты должна подумать о себе. Очень важно, чтобы никто тебя здесь не увидел и не связал с нами.

Успокоить не получилось.

— Что значит: «уже не вернемся»?! — выдохнула она. — Вас там, что убивать будут?

Убивать? Наверное, не сразу...

Я мрачно улыбнулась своим мыслям, чем еще больше напугала подругу. Да я и сама себя немного пугала. Слишком легко я думала о своей возможной смерти.

— Убивать не будут, — заверила я, — просто не выпустят.

— Как же, не будут, — бросил Гриша, словно выплюнул.

Я одарила его убийственным взглядом. Ну, кто его за язык тянет?

— Не слушай его, — я отмахнулась от Григория, как от назойливого комара. — Просто, пожалуйста, сделай, как я прошу.

Ксюша смотрела на меня с таким видом, будто не узнавала.

— А если ты и утром не вернешься? Куда бежать? Кому звонить? В полицию?

В полицию? Где у Валентина тоже свои люди? Будет ли мне до этого дела, если я не появлюсь до утра? Останется ли от меня к этому времени что-то, годное для опознания?

— Давай в полицию, — разрешила я.

— Бог мой, во что ты влезла, — простонала Ксюша. — Так и знала, что в идеальных мужиках всегда есть подвох.

Я усмехнулась, надо будет рассказать Алексу, какое впечатление о нем сложилось у моей подруги, хоть посмеется.

— Я сама не до конца понимаю, во что влезла, — тихо призналась я, берясь за ручку двери.

— Это мафия? — не унималась Ксюша. — А он? — кивок назад. — Они и раньше были знакомы, да?

Я посмотрела на Гришу, давая ему возможность ответить самому. На самом деле, мне было важно, что он ответит. Скажет, что он ничего, так, мимо проходил, или...

— Он мой брат, — голос Гриши прозвучал твердо. Мне стало легче.

— Брат? — ахнула Ксюша. — Но...

— Все потом, — быстро сказала я. — Гриш, пошли, ночь не резиновая.

Помимо дел магических, Голубев владел охранным агентством, в котором работали как одаренные, оказывая услуги магам, как когда-то старику Лазовскому, там обычные люди для таких же обычных, но состоятельных клиентов. Гриша еще в кафе объяснил мне, что офис одновременно выполнял функции штаб-квартиры, и, в основном, собрания членов так называемого сопротивления проходили именно там.

Как попасть внутрь, Григорий знал, подсмотрел когда-то за Никитой Игоревичем код сигнализации. Что же касается магических ловушек, которые могли поджидать внутри, он только развел руками.

— Внутри есть охрана? — спросила я, когда мы подходили к черному ходу.

Гриша неуверенно пожал плечами:

— Обычно нет. Что там охранять? Договоры с клиентами?

Соответственно, если Алекс там, то и охрана, наверняка, тоже. Я только кивнула, что поняла.

Григорий подошел к кодовому замку, протянул руку, но потом остановился и повернулся ко мне.

— Ты понимаешь, что если Никита тут не при чем, и все это плод твоей больной фантазии, ты только что подписала мне приговор?

— Значит, буду гореть в аду, — ответила я. А чего он от меня ждал? Заверений, что у его шефа рыльце в пушку? Сотрясать по новой воздух я не собиралась.

Длинные Гришины пальцы (прямо как у пианиста) пробежали по копкам, и замок, щелкнув, послушно открылся.

— Пошли, — он потянул на себя дверь, — иди за мной.

Я кивнула. Хочет командовать — да пожалуйста.

Мы вошли в холл. Тихо и абсолютно темно.

— Ты его чувствуешь? — шепнула я. — Он здесь?

Гриша ответил не сразу, значит, на самом деле пытался почувствовать.

— Нет, — в голосе прозвучало даже не раздражение, а самая настоящая злость, видимо, он уже окончательно решил, что я его подставила. — Алекса я не чувствую. Зато чувствую...

Григорий не договорил. Где-то рядом щелкнул выключатель, на потолке загорелись лампы дневного света, на мгновение ослепив и заставив зажмуриться.

А когда я снова обрела способность видеть, то встретилась взглядом с крупным парнем, вышедшим из прилегающего к холлу коридора.

— Гриша? — удивился тот, однако агрессии пока не проявлял. — Ты чего здесь ночью? И кто это с тобой?

Я напряглась. Вот сейчас все и решится.

— Привет, Сев, — ответил Григорий как ни в чем не бывало. — А разве Никита не здесь?

Сева удивился еще больше.

— Третий час ночи, наверное, давно спит и видит сны, — вот теперь его брови сошлись на переносице. — Что случилось? Зачем пришел?

Гриша бросил на меня короткий досадливый взгляд, а потом бесцеремонно схватил за руку чуть выше локтя и вынудил подойти к нему ближе.

— Да вот, подружку Алекса привел. Подумал, Никита захочет побеседовать с ней без присутствия моего брата.

Не знаю, может быть, придумала, но мне показалось, что при имени Алекса, парень, названный Севой, напрягся сильнее.

— Разве у Никиты было это в планах? — подозрительно спросил он.

Ну, все, не выкрутиться. Или идти напролом, или бежать, поджав хвост, и тогда Гриша еще сумеет придумать отговорку и остаться в рядах доверенных лиц Голубева.

Но Григорий меня сумел-таки меня удивить.

Он демонстративно зевнул.

— Плевать, завтра тогда разберемся. Давай запрем ее, а там Никита решит, нужна она нам или нет, — и Гриша подтолкнул меня к Севе.

Признаюсь, я растерялась, потому что не могла разобрать, что игра, а что нет. А потому решила пока не сопротивляться. Я уже рискнула довериться Алексову брату, поздно что-то менять.

И они оба повели меня по длинному узкому коридору.

— Почему здесь ночью охрана? — спросил Гриша без особого интереса в голосе.

— Никита приказал, — короткий ответ, ясно говорящий: не твоего ума дела.

Гриша тоже понял скрытый подтекст, и настаивать не стал.

— Где б ее запереть? — тем временем потер себе затылок Сева.

— Да хоть бы в той кладовке, — показал Григорий на какую-то узкую дверь, как мне показалось, первую попавшуюся.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Сева и послушно пошел к указанной дверке, по дороге, снимая с пояса связку ключей. — Только связать, наверное, нужно, хоть и бездарная, но шуму может наделать...

Последние слова он говорил, отвернувшись от нас, возясь с замком. Договорить не успел — Григорий как-то резко дернулся, и припечатал парня головой в ту самую, не успевшую открыться дверь. По ней же охранник и сполз вниз.

— Ой, — пискнула я.

Гриша покосился на меня с досадой.

— Думала, подставлю? — поинтересовался я.

— Допускала, — не стала я отпираться.

Григорий кивнул, как я решила, с пониманием.

— Тебя — легко, Алекса — нет. Здесь наверху еще трое, ты права, это не просто так.

В этот момент у «спящего» Севы запиликала рация:

— Эй, Сев, ну чего молчишь? Что там с дверью?

Гриша предупреждающе поднес палец к губам, чтобы я не вздумала произнести и звука, а сам осторожно снял рацию с пояса бывшего соратника.

Какого же было мое удивление, когда он ответил голосом Севы:

— Нормально, нет никого.

Я потом схватил меня под локоть и крепко сжал мою руку. На этот раз я вопросов не задавала, я уже знала, что тактильный контакт с магом скроет свет ауры бездарного от любопытных глаз. А при учете, что моя аура еще не должна была обрести свою прежнюю яркость из-за потери крови, я очень надеялась, что такого касания нам хватит. Обниматься с Гришей категорически не хотелось.

— И правда, — отозвались из рации, — тоже, вроде, что-то заметил, показалось, наверное...

В рации щелкнуло, связь оборвалась.

— Ух, — выдохнул Гриша, — чуть не попались.

Я тем временем пыталась обдумать варианты.

— Трое, говоришь? — пробормотала я.

— Угу, — подтвердил Гриша, — на втором этаже.

Трое не один. К ним ко всем сразу со спины не подберешься и мозги не запудришь. Вдруг у кого-то из троих с мозгами окажется как раз все в порядке? Это нам с доверчивым Севой несказанно повезло.

Ладно, пора решаться...

— Убери руку, — твердо сказала я, посмотрев на его пальцы, сжавшие мое плечо.

— Свихнулась? — разве что у виска не покрутил, но по взгляду и так было ясно, что он обо мне думает.

— Руку убирай и ставь щит только на себя, — прошипела я недогадливому Грише.

В его глазах мелькнуло понимание, он кивнул и выполнил то, что я просила.

— Отлично, — пробормотала я, и решительно направилась к лестнице.

Их действительно было трое, и все словно молодые «клоны» Голубева — квадратные и опасные. Они высыпали мне навстречу, едва Гриша снял с меня свой «щит». Лица удивленные. Еще бы, ведь никто из них меня не чувствовал, а я вот она — нагло поднимаюсь по лестнице с милейшей улыбкой на лице.

— Привет, — вежливо поздоровалась я, преодолев последнюю ступеньку, — простите, здесь ночной клуб? — ничего лучше в голову за такой короткий срок просто-напросто не пришло.

— Ты кто? — выпучил на меня глаза ближайший из охранников.

— Как — кто? — я тоже натянула на лицо маску изумления. — Говорю же, меня пригласили в закрытый ночной клуб, это здесь?

Парни переглянулись между собой, потом все трое, как один, уставились на меня.

— Прикид-то не клубный, — выдал глубокомысленный вывод один из них.

— Батюшка, вы старомодны, — посетовала я, медленно отступая с прохода. — Вы лучше скажите, я туда попала?

— Туда-туда, — закивал самый дальний от меня и до этого молчавший, на его лицо полезла улыбка кота, увидевшего сметану, — заходи, не стесняйся.

Я пожала плечами.

— Да я, вроде, не из стеснительных.

В этот момент что-то грохнуло, с потолка посыпались осколки разбившихся ламп, и все помещение погрузилось во тьму.

Я инстинктивно накрыла голову руками и присела, вжавшись в стену. Что там натворил Гришка, я не знала, но раз уж он это «что-то» сделал, то пусть доводит до конца, мешать не буду.

Шаги, приглушенные ругательства, звон стекол...

Я почти не дышала в ожидании, когда же звуки, наконец, смолкнут. Ну, не стал бы Григорий делать нечто в этом роде, не будь он уверенным, что так одолеет сразу троих. Хотя... Словом, за Гришу поручаться я бы не стала.

Кто-то направился ко мне, я слышала, как подошвы ботинок давят осколки. Ничего не видно, под рукой ничего нет. Так что, если это не Гриша...

Но это был он. И уже через мгновение помещение осветил мягкий зеленоватый свет, вырвавшийся огоньком из его раскрытой ладони и повисший под потолком.

— Живая? — осведомился он.

— Ага, — я встала в полный рост и стряхнула с колен и плеч осколки. — Ничего потише не придумал?

— Если бы кто-то сначала посоветовался, а потом лез на рожон, может, и придумал бы, — отозвался Григорий не менее язвительно, до боли напомнив Алекса.

— Некогда было, — отмахнулась я. — Зато быстро сработано.

Я осмотрелась. Да уж, наделали мы разрушений, комната выглядела как после побоища: разбитые лампы, перевернутая мебель, а в углу лежат-посапывают те, кто должен был эту самую комнату охранять.

— Спят? — на всякий случай уточнила я.

— Угу, — Гриша привалился к стене, утирая со лба выступивший пот. — Я боялся, сил на троих может не хватить, — признался он, выглядя в этот момент испуганным мальчишкой.

— Ну, я так поняла, вы, Лазовские, ребята не из слабых, — оптимистично выдала я. Не говорить же ему, что я тоже боялась, что он не сдюжит? — Сколько они проспят? — я посерьезнела.

— Не знаю. Час. Может, два, — дышал он все еще тяжело, видимо, на усыпление охраны ушло много энергии.

— А больше нам и не надо.

Гриша все еще собирался с силами, а я медленно стала обходить помещение. Комната как комната. Стол, стулья, в углу диван, на стене телевизор. Что они могли здесь делать втроем?

— Нашел, — выдохнул Григорий у меня за спиной, и я немедленно присоединилась к нему.

— Что — нашел? — не поняла я, обнаружив, что он вглядывается в стену. Стена как стена, светлая, ровная, никаких потайных дверей.

— Там комната, — ответил Гриша, его голос прозвучал напряженно.

— Замаскирована? — догадалась я.

Григорий кивнул, потянулся и попробовал дотронуться до стены, но тут же зашипел и отдернул руку.

— Ч-черт!

— Что?! — испугалась я.

Гриша повернул руку ладонью вверх и продемонстрировал мне свежие волдыри, как после ожога раскаленным маслом.

— Ничего, — подбодрила я, — найдем Алекса, он вылечит.

— Учиться самому надо было. Осёл, — обругал Григорий себя. Я была с ним абсолютно согласна, но это закон жизни: мы все умны задним числом.

Я тоже всмотрелась в стену, где должен был быть проход в другую комнату. Медленно протянула руку.

— Осторожно, — предупредил Гриша.

— Угу.

Но мое предположение оказалось верным, защита стояла только от магов. Моя ладонь спокойно легла на поверхность стены, не почувствовав никакого препятствия.

— Чувствуешь что-нибудь? — заинтересованно спросил Гриша.

— Нет, — была вынуждена признать я, — стена и стена. Думаешь, он там?

Григорий задумался, поджав губы, потом покачал головой.

— Не чувствую.

Они же всегда чувствуют друг друга!..

Я заглушила приступ паники. Сейчас не место и не время. Нужно взять себя в руки и действовать спокойно и решительно.

— Даже если его там нет, там что-то ценное, — высказалась я.

— Или они его убили, — мрачно отозвался Гриша.

— Или они его убили, — согласилась я, стараясь сохранять равнодушие, — но пока мы это наверняка не узнаем, я никуда отсюда не уйду.

Григорий серьезно кивнул и снова подошел к стене, на этот раз медленно и очень осторожно попытался прощупать, с чем столкнулся.

— Крепкая защита, многоступенчатая, сам Никита, скорее всего, ставил и не за один раз.

— Ты же говорил, что Голубев больше боксер, чем маг, — вспомнила я. — Значит, ты можешь это снять.

Гриша одарил меня убийственным взглядом, потом запал злости у него прошел, и он стушевался.

— Алекс бы смог. Причем играючи.

— Значит, и ты сможешь, — не отставала я. Если мне нужно будет его подбадривать целую ночь, ничего, я готова, не гордая, но своего я все равно добьюсь. — Если Алекс может, то для Алекса ты тем более сможешь, — вдохновенно заявила я.

Григорий посмотрел на меня исподлобья, но снова послушно подошел к стене. Попробовал дотронуться, но его опять ударило.

— Черт!

Нет, ну должно же быть средство...

— Стой, придумала! — я подошла к нему. — Давай руку, — Гриша смотрел на меня, как баран на новые ворота. — Ну же, — ох уж мне его недогадливость! — меня защита не трогает, это как резина не пропускает ток. Попробуй дотронуться через мою ладонь.

Брови Григория удивленно взметнулись вверх. Такого оригинального решения проблемы он явно не ожидал.

— Гриш, время, — строго напомнила я, кладя руку на прохладную поверхность.

Он послушался, накрыл мою ладонь своей. Руки у него были просто ледяные и чуть-чуть дрожали, то ли от страха, то ли от усталости после атаки.

— Вижу, — выдохнул Григорий через пару мгновений, — тройное плетение, — хотела бы я знать, о чем он, — попытаюсь распутать.

— Давай, — подержала я.

Я не знала, что Гриша делал, но вид у него был очень сосредоточенный, несколько раз он передвигал мою ладонь по стене то вправо, то влево, хмурился и снова передвигал.

Вскоре его рука начала дрожать сильнее, я бы даже сказала, вибрировать, а на лбу выступила испарина.

«Ты сможешь, — мысленно повторяла я, — ты сможешь, ты сильнее, чем думаешь...»

И мне очень хотелось верить, что это на самом деле так.

Наконец, что-то начало происходить. По стене пошли извилистые трещины, напоминающие тонкие ветви дерева, облупившаяся краска посыпалась на пол.

Гриша продолжал передвигать мою ладонь на манер фонендоскопа, прощупывая или прослушивая стену.

Трещин стало больше. Теперь появилось ощущение, что вибрирует не только его рука, но и сама стена.

Я кусала губы, но молчала, боясь отвлечь. Сколько прошло времени? Мне казалось, очень много, но я даже не решалась посмотреть на часы, чтобы не помешать Гришиной сосредоточенности.

Вибрация стала сопровождаться гулом. Григорий уже не просто взмок, с него градом катил пот, будто он пробежал марафон.

— Ты сможешь, — прошептала я, подбадривая. — Еще чуть-чуть, ты сможешь...

Он смог. Я моргнула, а когда снова посмотрела на то место, над которым «работал» Гриша, то увидела дверь, самую обычную и вполне настоящую деревянную дверь.

Григорий же выпустил мою руку, застонал и сполз по стене на пол.

— Ты как? — бросилась я к нему, присела на корточки.

— Паршиво, — не стал он храбриться, — хорошо, что не рассчитывали на перемещение.

Теперь я уже посмотрела на часы. Слава Богу, полчаса обещанные Ксюше, еще не истекли, хотя по субъективному восприятию прошло уже часа три, никак не меньше.

Я выпрямилась и направилась к двери, намереваясь ее открыть.

— Стой, — вскинулся Гриша, но сил было слишком мало, и он снова осел на пол. — Куда? Там могут быть ловушки.

— Это ваши магуйские ловушки, — с преувеличенной уверенностью отмахнулась я. — Как показала практика, мне они не страшны.

Григорий спорить больше не стал. То ли слишком устал, то моя жизнь его не слишком-то заботила. Впрочем, меня устраивали оба варианта.

Ручка повернулась легко, и дверь распахнулась.

В новом помещении тоже было темно, но шарить руками по стенам в поисках выключателя я не решилась.

— Можешь отправить со мной свой огонек? — попросила я Гришу.

Он скривился, как от сильной боли, но поднял руку и сделал ей машущее движение. Зеленый огонек послушно оторвался от того места, на котором висел, пролетел через комнату и завис над моей головой. А Гришина рука безвольно упала на пол.

— Быстрее, — прохрипел он, смотря на меня красными воспаленными глазами, — скоро погаснет... долго... не продержу.

Долго нам и надо. Надеюсь...

Я вошла внутрь, а огонек полетел за мной, освещая мне путь, прямо как фонарь на каске шахтера.

Комната была совсем маленькой, и ее назначение не вызывало сомнений.

Инквизиторы, мать вашу!

Помещение оказалось этакой комнатой для допросов, если вообще не камерой пыток. Стул с наручниками и цепями, кандалы из стен, металлический стол со специальными креплениями для рук и ног. В приглушенном зеленоватом свете все эти предметы выглядели еще более зловеще.

Помимо всего этого арсенала в комнате обнаружился диван, стоящий в самом углу. Видимо, этим предметом мебели пользовались здесь гораздо реже.

— Алекс! — у меня чуть ноги не подкосились от облегчения.

Он лежал на боку на диване, руки связаны за спиной, рассеченная нижняя губа, кровоподтек на скуле.

Сколько он здесь? Почему все это не зажило, если даже для регенерации глубокого пореза ему требуется полчаса-час?

— Алекс, — я опустилась на колени возле него и аккуратно потрясла за плечо. — Алекс, ты меня слышишь?

— Он там?! — крикнул из соседней комнаты Гриша.

— Да! Но с ним что-то сделали!.. Алекс, очнись. Пожалуйста, ты меня слышишь? — трясти сильнее я боялась. Вдруг у него там какие-нибудь внутренние повреждения? — Алекс, миленький, ну давай же...

Он вздрогнул, приходя в себя, и открыл глаза.

Заявляю со всей уверенностью: когда человек улыбается разбитыми губами, это выглядит жутко.

— Миленький? От тебя ли я это слышу?

— Да иди ты! — вспыхнула я. — Как ты?

— Не считая, что у тебя три глаза, нормально, — он попытался встать, я поддержала за плечи, чтобы снова не рухнул, завертела головой в поисках того, чем можно было бы перерезать путы. Зеленый огонек заметался по помещению. — Там нож на столе, — в отличие от Гриши, Алекс сразу понимал, о чем я думаю.

— Отлично, — я бегом бросилась к столу. — Давай руки, — связали не веревкой, а какой-то пластиковой штукой, которой я не знала названия, но резалась она с трудом. — Фу-у, — выдохнула я с облегчением, когда путы, наконец, упали на диван.

Алекс вытянул руки, потер затекшие запястья.

Я смотрела на него с тревогой.

— Что он сделал?

Алекс поморщился:

— Опоил. Провел, как мальчишку. Дар полностью заблокировался.

Вот почему Гриша его не чувствовал, и вот почему не сработала регенерация. А вдруг это навсегда? Это же все равно что перерезать птице крылья...

Я осадила себя. Все потом, потом, сейчас одна задача — выбраться.

— Встать можешь?

— Голова кружится.

— Давай, — я перекинула его руку себе на плечо, помогая подняться. — Уходим.

— Как ты здесь оказалась?

— Сюрприз, — ответил вместо меня появившийся в дверях Григорий, видок у него тоже был тот же. Братцы-инвалиды.

— Сюрприз, — признал Алекс.

— Уходим, — я бесцеремонно вмешалась в семейную встречу.

— Стой, — запротестовал Алекс. — Булавка.

— Где?

— Здесь, в сейфе. Голубев должен утром передать ее Валентину.

— Что?! — ахнули мы с Гришей в один голос.

— Потом объясню. Голубев работает на Вальку. Все эти игры в сопротивления только затем, чтобы контролировать всех и сразу.

Мне казалось, что бледнее уже некуда, но Гриша сумел меня удивить. Он пошатнулся и ухватился рукой за дверной косяк. Что он в этот момент чувствовал, представить даже не пыталась.

Сейф был ничем не прикрыт, просто вмурован в стену. Видимо, предполагалось, что защиты на входе в комнату хватит.

— Как его открыть? — по делу спросила я. — Кто-нибудь знает код?

Не спорю, вопрос был глупым, и положительного ответа я даже не ждала. Тут могла помочь только магия. Я вспомнила, как Алекс легко угнал машину из аэропорта, наверняка, по такому же принципу можно взломать и сейф.

Похоже, он подумал о том же, потому что наши взгляды одновременно устремились к Грише, все еще хватающемуся за дверной косяк, чтобы устоять на ногах.

Григорий замотал головой, на этот раз тоже поняв все без слов.

— Издеваетесь? — взвыл он. — Я и в обычном состоянии такое не смогу, а сейчас я выжат, как лимон.

— Сможешь, — уверенно заявил Алекс. Я покосилась на него, он щурился и часто моргал, видимо, ему сложно было сфокусировать взгляд.

— Я даже свет еле держу...

— Сможешь.

— Я...

— Сможешь, — продолжал настаивать Алекс. — Соберись.

— Но как? — голос Гриши прозвучал совсем жалобно, мне даже показалось, что еще немного, и он заплачет.

— У тебя есть резерв сил. У всех он есть, ты просто никогда им не пользовался. Просто слушай меня, — Алекс говорил уверенно, могло показаться, что он полностью контролирует ситуацию. Могло показаться, если бы я не знала, что если отпущу, он просто свалится на пол. — Закрой глаза, расслабься, попробуй увидеть свет.

— Я... не...

— Свет. Твой дар. Он никуда не делся. Увидь его, дотянись.

Гриша стоял, привалившись к стене, согнув ноги в коленях и упершись в них ладонями.

— ... Дотянись...

Не знаю, что видел и чувствовал младший Лазовский в этот момент, но меня голос Алекса просто гипнотизировал, и я уже не сомневалась, что Гриша действительно сможет.

— Вижу, — в этот момент выдохнул Григорий. — Получается!

Даже при таком ощущении было заметно, как к нему возвращается румянец. Резерв силы, значит...

— Надолго? — шепнула я Алексу.

— Полчаса, максимум, — так же шепотом ответил он мне, и уже громко: — Давай, Гриш, я скажу, что делать.

Григорий же выглядел не просто снова полным сил, он выглядел окрыленным. Он смог, у него получилось, это стало открытием для него самого.

— Руки на сейф, — распорядился Алекс, брат слушался беспрекословно, — медленно. Что чувствуешь?

— Сопротивление воздуха. Тугой.

— Хорошо, дави. Медленно. Продавливай сопротивление. Хорошо. А сейчас пальцы. Направь энергию сначала в ладони, потом в пальцы. Чувствуешь?

— Рукам горячо.

— Отлично. Сосредоточься. Представь, что все твоя магия в пальцах.

В этот момент я почти не дышала. Сможет ли? Хороший учитель — это одно, свои собственные способности — совсем другое.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом лимб сейфа закрутился, что-то щелкнуло, и дверца сама начала медленно открываться.

— Это я?! — восторженно выдохнул Гриша. — Это я!

— Она там? — Алексу было не до восторгов младшего брата.

— Да, — Григорий достал артефакт дрожащими руками и уставился на него такими глазами, будто увидел кольцо Всевластия.

— Дай сюда, — я бесцеремонно вырвала у него булавку и засунула в карман своих джинсов. — Уходим, живо!