Пароль: рододендрон

Глава 12

По дороге до отеля Алекс не сказал ни слова. Но, если после разговора со старшим братом он удрученно молчал и выглядел несчастным, то сейчас его молчание явно означало бурную мыслительную деятельность.

Я тоже думала, и было о чем. В последнее время случилось слишком многое, к чему я была совершенно не готова. Особенно в последние два дня.

То, что Григорий так легко и свободно приворожил живого человека, чтобы всего лишь добиться встречи с братом, стало для меня шоком. Я, конечно, не вчера родилась, а приворотами и отворотами пестрит интернет и современное телевидение, но увидеть результат магического воздействия на психику собственной подруги далеко не то же самое, что теоретически верить в такую возможность. А то, что Гриша сотворил это, не умея «снимать», вообще никак не желало укладываться у меня в голове.

В то же время я не понимала, почему в итоге Алекс чуть ли не прогнал брата. На мой взгляд, Григорий предлагал реальный шанс что-то изменить в нашем плачевном положении. Да, я была полностью согласна, надеть на кого-либо булавку и подчинить его волю — чудовищно, но что делать, если Валентин перешел уже все границы? Неспроста же возникло это «сопротивление», значит, собралось слишком много недовольных его действиями. И, черт возьми, я могла смело приписать себя к их числу. Человек, легко и спокойно отдавший приказ свернуть мне шею, уж никак не мог вызывать у меня симпатию.

Так почему же Алекс смотрел на брата с таким презрением? Ведь, на мой взгляд, Григорий, хоть и не совсем правильным способом, но все равно боролся за справедливость, как сам Алекс?

Вопросов было много, но я не озвучила ни один из них, пока за нами не захлопнулась дверь гостиничного номера.

В итоге я так и не успела ничего спросить, потому что Алекс заговорил первым.

— А Гришка молодец, научился говорить, — задумчиво сказал он, — почти внушать. Оратор, талант, — однако в его голосе не было ни капли одобрения.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я такому началу.

Алекс подарил мне невеселую улыбку.

— Ты ведь тоже ему поверила.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но застыла, сообразив, что вопросительной интонации не прозвучало. Алекс прекрасно знал, что я прониклась речью Григория, несмотря на то, как он поступил с Ксюшей.

— Хочешь сказать, он врал? — я нахмурилась. — И все еще на стороне Валентина?

— Кир, — простонал Алекс, плюхнувшись спиной на кровать, — ну, и ты туда же. Какие стороны, сопротивление, баррикады...

Но я опять не до конца поняла, что он хотел этим сказать.

— Ладно, — согласилась я, попытавшись во всем разобраться, — ты не хочешь войны с братом, а потому избегаешь использования таких терминов, но сути дела это не меняет, война уже началась. И, мне кажется, Гриша говорил правильные вещи, ты не можешь один бороться с Валентином. А это сопротивление может оказать помощь.

Алекс приподнялся, опершись на вытянутые назад руки, и посмотрел на меня. Я все еще стояла посреди комнаты.

— Это не война с Валентином, это очередная борьба за власть, только и всего, — серьезно сказал он. — Все остальное — фантики от конфет. Красиво говорить я тоже могу.

— То есть, все это вранье? То, что он говорил?

Алекс скривился.

— Еще какое. И совсем не его. Гришка верит в то, что говорит, но слова это не его. Взять хотя бы фразу про влияние «моей балерины». Он это сказал даже не своей интонацией.

— Значит, ты считаешь, им кто-то командует? — подвела я итог, усевшись рядом.

— Пожалуй, слово «использует» здесь подойдет больше.

Я поджала губы.

— И им нужна булавка?

Алекс кивнул.

— Или я. Беспроигрышный вариант: или бесценный артефакт, или сильный одаренный, вроде меня.

— Но твой брат...

— Просто марионетка.

Я забралась на кровать с ногами и обхватила колени руками. Мне сделалось совсем жутко.

— Ты говоришь страшные вещи.

— Я говорю правду.

— Но, быть может, ты преувеличиваешь, — не сдавалась я. — В конце концов, неужели Гриша — такой доверчивый дурачок?

— Мы говорим о парне, оставшимся без родителей в девять лет, — напомнил Алекс. — Гриша всегда был очень подвержен чужому влиянию. Пусть это звучит грубо, но он всегда чувствовал свою ненужность и верил тем, кто пригреет. С годами ничего не изменилось. Он сейчас предал Валентина, веря, что творит великое благо, по сути же, он просто служит новому хозяину.

— Ты не можешь знать наверняка, — напомнила я.

— Не могу, — охотно согласился он. — Но я вижу то, что вижу. Когда Гриша переметнулся? В прошлом году, он сам сказал. Как раз тогда, когда дед начал заниматься разработкой артефакта. Переметнулся, потому что Валентин творил злодейства, так он сказал? — я кивнула, точных слов я тоже не помнила, но суть мы оба поняли. — Так вот, это бред сивой кобылы. Ничего такого Валька не делал. Да, у него с юных лет мания преследования, он вечно окружал себя надежными людьми и готовился к отражению нападения, и, признаю, с врагами расправлялся безжалостно. Но, поверь мне, «синдром Бога» — недуг совсем недавний.

Я не могла не признать, логика в его суждениях определенно была. Но нарисованная им картина происходящего была еще страшнее той, которую я представляла раньше.

— У-ух, — выдохнула я, захотелось схватиться за голову. Выходит, Григорий предал своего старшего брата еще год назад только потому, что поверил чьим-то там словам, а потом убедил сам себя, что это не только правда, но и его собственное мнение. — И что ты будешь делать?

— Ничего не изменилось, — твердо ответил Алекс. — Я хочу уничтожить булавку. Это единственный выход.

Хм, цель благородна, но...

— Валентин обещал тебя убить, — напомнила я.

— На кой черт ему меня убивать, если не будет булавки? — вопрос явно риторический. — Так что задача номер один: дожить до момента уничтожения артефакта.

— Фу ты, какие мелочи, — фыркнула я.

— Типа того, — уж слишком оптимистично отмахнулся Алекс, что только лишний раз говорило о том, что он сам ни в чем не уверен.

— И как ты планируешь ее уничтожить? Для этого нужен пароль, а его у нас нет.

— Найдем, — снова этот ни на чем не основанный оптимизм. Наверное, именно на нем он и продержался все эти три месяца.

— Может, ее просто выбросить? — предложила я. — Ну, или спрятать туда, где ее не найдут.

Его губы тронула снисходительная улыбка.

— Ты не понимаешь.

Я вспыхнула. От обиды кровь прилила к лицу.

— Ну, конечно, — пробормотала я, — куда уж мне...

— Я не о твоих умственных способностях, — мягко пояснил Алекс. — Ты просто не маг, поэтому не понимаешь. Это не просто булавка, это артефакт, магический, и он тоже фонит. Пусть это займет время, но стоит мне с ней надолго расстаться, как Валентин ее отыщет без труда.

— Ты закрываешь ее своим «щитом», — поняла я.

Алекс кивнул.

— Говоря простым языком, я глушу сигнал.

— Постой, — вдруг вспомнила я, — а как же ты отдавал ее мне перед походом в лабораторию?

— Защита держится, но не слишком долго, сутки, при большом желании, максимум, неделю. Потому-то Валентин и не узнал подделку сразу, а я не догадался о том, что ты провернула. Но если артефакт долго не трогать... — заканчивать предложение он не стал, только подвел итог: — Так что я и не могу нигде оставить булавку.

Понятно, значит, не отступится, пока не получит пароль и действительно не уничтожит артефакт...

Почувствовав обреченность последней мысли, я разозлилась сама на себя. Так нельзя, Алекс прав, если есть цель, ее нужно добиваться, а не жаловаться.

— Есть идеи? — я, правда, задумалась, и вздрогнула от звука его голоса.

— С чего ты решил?

— Ты уж очень подозрительно прищурилась, — усмехнулся Алекс.

Да, появилась у меня в голове кое-какая мысль.

— Ты, может быть, опять скажешь, что я ничего не понимаю... — зашла я издалека.

Алекс закатил глаза.

— Говори уж. Когда я тебе рот затыкал?

— Ах так! — фальшиво обиделась я. — Вот так и затыкал! — и я бессовестно обвила его шею руками и поцеловала.

А что? Может, нам жить всего ничего осталось. Не хочу сдерживаться и не буду.

В итоге, мы оба, смеясь, свалились на кровать.

— У тебя была идея, — напомнил Алекс уже серьезнее.

— Я подумала, — я устроилась на его руке и задумчиво уставилась в потолок, — что все хотят тебя использовать: и Валентин, и это таинственное сопротивление, которое уже завербовало Гришу.

— Я заметил, — буркнул он.

— Не перебивай, — строго сказала я.

— Ладно, молчу.

— Так, вот. Они все хотят тебя использовать. Так почему бы тебе не использовать их? Валентин знает пароль, а Гриша может его добыть.

— ...но для меня он его не добудет... — продолжил Алекс мою мысль.

— ... а для тех, кому он служит, расстарается...

— ... а если они будут думать, что я с ними...

— ... ты узнаешь пароль, — закончила я.

— Значит, предлагаешь двойную игру? — подытожил Алекс наше совместное рассуждение.

— Ты убьешь двух зайцев, — подтвердила я. — Во-первых, покончишь с артефактом, во-вторых, узнаешь, что это за сопротивление, и кто им руководит.

Он помолчал несколько минут, задумчиво накручивая на палец прядь моих волос. А я поймала себя на мысли, что всегда била Костю по рукам, когда он пытался проделать нечто подобное. Сейчас же это не вызвало у меня ни капли раздражения, скорее, воспринималось как что-то естественное.

— Стоит попробовать, — решил, наконец, Алекс. — В любом случае, я ничего не теряю.

Не теряет? Скорее, действительно, нет, не теряет, потому что на данный момент обоих братьев он уже потерял. Так, может, если не будет булавки, яблока раздора, осколки его семьи удастся спасти?

— Я должна навестить Ксюшу, — безапелляционно заявила я на следующий день.

Алекс по-турецки сидел на кровати и что-то печатал в ноутбуке. Время от времени в ответ пикало, как я поняла, он с кем-то переписывался.

Он оторвался от своего занятия и серьезно на меня посмотрел.

— Вот сейчас мне не кажется, что это хорошая идея.

— Почему? — хмуро поинтересовалась я, хотя и заранее предвидела ответ.

— Хотя бы потому, что она уже попала в поле зрения Гриши.

Я упрямо замотала головой, захотелось даже притопнуть, как норовистая лошадь.

— Не аргумент. Гриша слишком хочет перетащить тебя на сторону сопротивления, он не тронет больше ни меня, ни Ксюшу.

Алекс покачал головой.

— Я вообще не уверен в Гришиных намерениях, кто знает, насколько он предан своему сопротивлению, и не переметнется ли к Валентину назад.

Что правда, то правда. Но у меня не было ни семьи, ни родных, только друзья, а Ксюша — самый близкий друг, и я никак не могла оставаться спокойна, не зная, что с ней все в порядке. Я, конечно, могла позвонить, но по телефону скрыть истинные эмоции гораздо проще, и, если ей плохо, она вполне может мне соврать в трубку самым что ни на есть бодрым голосом.

Я вздохнула, подошла, села рядом. Решила говорить начистоту, как думаю и чувствую.

— Я все равно пойду к ней, — сказала я, — потому что считаю, что так правильно.

Алекс прищурился, внимательно глядя на меня.

— Значит, пойдешь, даже если я буду против?

Я опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Да.

—А если я тебя не пущу? — продолжал допытываться он.

Я вспыхнула:

— Ты будешь удерживать меня силой?!

— Не важно, — отмахнулся Алекс. — Я задал вопрос.

— Да, — твердо ответила я. — Даже в этом случае.

Я думала, он разозлится, выскажется по поводу моих умственных способностей или, по крайней мере, припомнит, сколько раз он спасал мою жизнь, и я должна быть ему обязана. Алекс же отставил ноутбук в сторону и притянул меня к себе.

— Черт, а мы похожи больше, чем я думал, — пробормотал он куда-то мне в волосы.

— Не пустишь? — хмуро спросила я.

— Ага, — весело ответил он, все еще удерживая меня, — привяжу к кровати и буду время от времени наведываться для утоления физической потребности.

— Да иди ты, — обиделась я, попыталась заехать ему в ухо, но он мягко и слишком легко перехватил мою руку за запястье. Шутит он, понимаешь ли...

— Я отвезу тебя к Ксюше, а потом заберу, — серьезно сказал Алекс, убирая усмешки. — А ты, если почувствуешь малейшую опасность, тут же мне позвонишь, а не будешь самостоятельно кидаться в окна.

— Угу, — буркнула я, расслабляясь в его руках. Мне даже стало немного стыдно, что я могла на самом деле допустить, что он станет меня удерживать против воли.

Алекс повернул меня к себе лицом и заглянул в глаза.

— Я просто за тебя волнуюсь. Оказывается, воевать одному против всех гораздо проще и безопаснее.

— И можно быть уверенным, что сам себя не предашь, — в тон ему ответила я.

Теперь в его взгляде появилось подозрительность.

— Ты думаешь, что я боюсь выпускать тебя из поля зрения, потому что допускаю, что ты можешь меня предать?

Признаю, обидная мысль, но все же...

Я пожала плечами.

— Тебя так часто предавали, что я бы не удивилась.

В ответ он хмыкнул и неожиданно спросил:

— Ну а ты? Ты сама кого-нибудь когда-нибудь предавала?

Странный вопрос, но он заставил меня задуматься. Предавала ли?

Я вздохнула и честно призналась:

— В пятом классе я сдала физруку одноклассника, что это он разбил окно в спортзале.

— Вау, да ты преступница! — восхитился Алекс.

— Не смешно, — отрезала я. — Мне потом было так стыдно, что я чуть в другую школу не перевелась. Боялась смотреть ему в глаза целый год.

— Ну, — протянул Алекс, — вообще-то, это называется, не предала, а настучала. Предательство — это несколько другое.

— Знаю. И тех, кто мне верит, я никогда не предам, по крайней мере, сознательно. Поэтому сама никогда не прощу предательства. И именно поэтому я должна видеть Ксюшу. Я не могу сидеть и бояться за свою шкуру, когда она уже пострадала по моей вине.

— Вообще-то, по моей, — вставил Алекс, но я только отмахнулась:

— Не суть, ты понял, что я имею в виду.

— Понял, — вздохнул он. — И не придумывай ерунды. Ты права, меня часто предавали, поэтому я знаю цену и верности, и предательству. И тебе я полностью доверю.

— Потому что мы похожи? — прицепилась я к его прошлым словам.

— Потому что у нас одинаковые понятия, что хорошо, а что плохо.

Я улыбнулась, как полная идиотка, и уткнулась носом ему в грудь. Я ведь знаю его всего неделю, так почему для меня так важно, чтобы он мне доверял?