Пароль: рододендрон

Глава 13

Переписка Алекса закончилась тем, что сопротивление назначило ему встречу. Было решено, что он забросит меня к Ксюше, а сам отправится к ним.

— Не позвонишь в случае опасности, приду потом и сам придушу, — полушутя-полусерьезно, — предупредил Алекс, когда мы прощались у Ксюши в подъезде.

Я достала телефон из кармана и покрутила у него перед носом.

— Буду держать в руках весь вечер, — пообещала я.

— Вот и отлично, когда закончим, я сам тебе позвоню и заберу. Так что давай, удачи.

Мы стояли на лестничном пролете, мне нужно было подняться один пролет до квартиры подруги, а ему спуститься вниз на улицу. Он уже собрался уйти, когда я окликнула.

Алекс остановился, снова повернулся ко мне.

— А если это ловушка? — спросила я. — Если они тебя схватят?

Но он не поддержал моего серьезного тона.

— Значит, я дурак, и тебе же будет лучше, если мы больше не встретимся.

— Между прочим, волнение работает в обе стороны, — напомнила я.

— Со мной все будет хорошо, — заверил Алекс и побежал по ступенькам вниз.

Я ждала, что стукнет подъездная дверь, но так и не дождалась. Наверное, переместился еще на лестнице.

Отбросив от себя все дурные мысли, я нажала клавишу звонка Ксюшиной квартиры. Как любила говорить моя покойная бабушка: думай о хорошем, не то беду накличешь.

Вид у Ксюши бы, мягко говоря, не цветущий. Помятое лицо, никакого макияжа, из одежды: пижама и тапки.

Подруга мне удивилась, недовольно пробурчала, что приличные люди сначала звонят по телефону, а потом в дверь, но гнать, ясное дело, не стала.

— Я беспокоилась, — сказала я первым делом, когда мы устроились на кухне.

— Спасибо, я живая, — хмуро ответила Ксюша, от ее обычной веселости не было и следа.

— Как себя чувствуешь?

— Как будто по мне трамвай проехал.

Да, Алекс меня предупреждал, что после снятия «присушки», как называли маги приворот, состояние просто отвратительное.

— Слушай, — продолжала подруга. — Когда я вчера так напиться успела? Весь день думаю и ничего не понимаю. Сидели, вроде, болтали, а потом очухиваюсь утром, никого нет, Нафаня есть просит. Ничего не понимаю.

Я пожала плечами.

— Некачественный алкоголь? — предположила я.

— Некачественная я! — обиженно заявила Ксюша. — Совсем с катушек слетела. Рассказывай, что было? — ее указательный палец с алым ногтем был направлен на меня, как дуло пистолета.

— Да нечего рассказывать, — по крайней мере, из того, что я, действительно, могу рассказать. — Ты уснула, мы перенесли тебя на диван и разошлись.

Ноготь-прицел переместился вниз и нетерпеливо постучал по скатерти. Сама Ксюша смотрела на меня в упор.

— Кто перенес?

А чего я, спрашивается, хотела? Я знала, что у меня умная подруга.

— Алекс, — призналась я.

— Ух, — выдохнула Ксюша. — Так и знала! А этот, значит, просто слинял?

— Угу, — я тоже вздохнула. — Ксю, мне очень жаль.

— Ой, да ладно, — к подруге стал потихоньку возвращаться оптимизм. — И скатертью дорога. Сама не знаю, что я в нем нашла. И, правда, как приворожили. Так понравился, что прямо до рези в глазах, смотрела и наглядеться не могла. Себя не узнаю.

— Бывает, — ответила я, чтобы хоть как-то поддержать.

— Ну да, — неожиданно рассмеялась она. — Сама тогда как в своего Костика влюбилась. Все видели, что индюк самовлюбленный, а ты: нет, он лапочка.

Я покраснела до корней волос, но не от злости, а оттого, что каждое ее слово было правдой.

— Ну, не кисни, — вскинулась Ксюша, — зря напомнила, извини. Но сейчас-то у тебя все отлично. Алекс — хороший парень, сразу видно.

— Хороший, — согласилась я, на губы сама собой заползла улыбка.

— Ты его любишь, — тут же сделала вывод подруга.

Я вздрогнула от ее слов. Люблю? Для меня это очень громкое слово. Влюбилась — да, не отрицаю и признаю. Но любовь — это слово значит нечто большее, глубже и важнее простой влюбленности.

— Чего скисла? — Ксюша тут же заметила перемену в моем настроении.

— Я до этого не задумывалась, что, и правда, его люблю, — призналась я. Ксюша — это Ксюша, с ней можно начистоту.

— И чего? — не поняла она. — Разве это не здорово?

— Здорово? — зачем-то переспросила я. — Не думаю. У него и без меня проблем воз и маленькая тележка.

— И что? — еще больше удивилась Ксюша. — Вот за что мне всегда хочется тебя стукнуть, так за то, что ты меришь любовь обычными категориями. Любовь — это любовь, и у нее свои правила. К тому же, разве это не взаимно? — прищурилась она.

Сказать «не знаю», у меня язык не повернулся, это было бы слишком несправедливо по отношению к Алексу.

— Я ему дорога, это я знаю точно.

— Тогда не ищи названия чувствам, а просто наслаждайся ими, — авторитетно заявила подруга, а потом подскочила и бросилась к холодильнику. — Давай выпьем, а?

Я неодобрительно покачала головой.

— Тебе вчерашнего мало?

— А мне чего-то так похорошело. Давай!

Я только пожала плечами.

— Если немного.

— А мы девочки, мы никогда «много» не пьем, — весело отозвалась Ксюша, уже гремя бокалами, — мы можем только хватить чуточку лишнего!

Лишнего мы, и правда, хватили. Соображала я хорошо, но движения стали неверными, а голова уж слишком тяжелой. И, когда Ксюша попыталась снова наполнить мой бокал, я решительно накрыла его ладонью.

— С меня хватит.

— Неженка, — фыркнула та, но бутылку решительно поставила на стол. — Не одной же мне напиваться, — пояснила она свои действия.

Я же тем временем глянула на часы. Мы просидели часа три, не многовато ли для первой встречи с сопротивлением? Меня стал точить червячок волнения.

— А Алекс твой где? — Ксюша немедленно прочла все по моему лицу.

— На деловой встрече, — сказала я чистую правду.

— А-а, ну что он парень деловой, сразу видно. Живчик этакий.

— Да уж, — протянула я, не зная, радоваться этому или печалиться.

— Чем занимаешься в отпуске-то? — тем временем задала вопрос Ксюша. — Когда вместе, понятное дело. А когда он на таких встречах?

Я пожала плечами.

— Сплю, ем, смотрю телевизор. Обычный отпуск.

— Красота, — завистливо протянула Ксюша, — когда не работаешь, так отдых не ценишь, а вот когда у тебя две недели в году...

Я усмехнулась ее выводам, и тут меня осенило!

Я ведь говорила, что у меня очень умная подруга, и вообще у нее нестандартный образ мыслей. Так почему бы не попробовать?

— Вот фильм недавно смотрела, — начала я бессовестно сочинять, — интересный такой, просто ужас, а так и не досмотрела, и теперь не знаю, чем кончился.

— О! — тут же заинтересовалась Ксюша. — Как называется?

Я беспомощно развела руками в воздухе.

— У-у, — не одобрила она, — склерозница. Хоть о чем?

— Детектив, — снова призвала я на помощь всю свою фантазию. — Старик умирает и оставляет завещание, в котором сказано, что все его состояние достанется тому, кто догадается, какой пароль он использовал к своему сейфу. Вот его внуки и ищут весь фильм этот пароль, — поставила локоть на стол и подперла рукой подбородок, обреченно вздохнула. — Только вот пароль я так и не узнала.

Ксюша нахмурилась.

— Не знаю такого фильма.

— Новый какой-то, — продолжила я сочинять, — актеры незнакомые. А мне сейчас так интересно, что это за пароль был.

— В таких детективах ответ на поверхности, — заверила Ксюша, та еще любительница детективного жанра. Когда мы смотрели такие фильмы вместе, она всегда первая кричала, что «убийца — дворецкий», и никогда не ошибалась. — Что там с этим стариком? Дай угадаю, он чувствовал смерть, и явно оставил подсказку внукам?

— Внуки не знают о подсказках. Обыскали его кабинет, но там только картины с цветами, да светлая мебель.

Ксюша хищно вперилась в меня взглядом:

— Еще скажи, что не только мебель светлая, но и полы и стены.

— Д-да, — растерялась я от ее напора.

— Тьфу, — она от досады даже шлепнула ладонью по бедру. — Голову она ломает. Это же избитый прием. Все светлое, невзрачное, вот пароль и есть яркое пятно в комнате. А яркое пятно у нас что? — ну прямо учитель математики с указкой.

— Цветы, — выдохнула я, не веря, как просто ларчик открывался.

— А что за цветы-то? — спросила она.

— Не знаю, не самые распространенные. Причем все разные, и цвет, и формы бутонов.

— Не-не-не, — Ксюша замахала руками, — это не по закону жанра. Даю руку на отсечение, что это один и тот же цветок, только каких-нибудь разных видов.

Теперь я уж смотрела на нее во все глаза. А что если она права?

— Так что, — подытожила подруга, — на месте этих тупоголовых внуков, я бы просто открыла энциклопедию растений с картинками и искала бы похожий цветок.

— Ксю, ты гений! — воскликнула я.

Та пожала плечами.

— Ого, как фильм зацепил-то...

Я не успела ответить, зазвонил телефон.

— Да! — радостно ответила я в трубку.

— С тобой все в порядке? — удивился Алекс моему энтузиазму.

— Со мной лучше всех!

— Л-ладно, — он не стал допытываться по телефону. — Я внизу, собирайся.

— Бегу!

Я положила трубку и наткнулась на изумленный взгляд подруги.

— Впервые вижу, чтобы ты так прыгала от звука чьего-то голоса, — сказала она.

— Говорю ж, влюбилась, — отмахнулась я. Не объяснять же ей, что я готова прыгать оттого, что она подала мне просто блестящую идею, как найти пароль к булавке. — Ксюшенька, он меня ждет, мне бежать надо, — затараторила я, хотелось поскорее поделиться с Алексом своей зацепкой.

— Беги, чего уж там, — отпустила Ксюша, — тебя сейчас попробуешь задержать, покусаешь же.

— Спасибо! — я вскочила с места, потрепала сидящего рядом Нафаньку по голове и понеслась одеваться. — Он же еще поживет у тебя, не против?

— Я уже говорила, — обиделась Ксюша, — твой кот — мой кот. Хватит уже спрашивать.

— Спасибо, дорогая! — я чмокнула подругу в щеку и понеслась вниз по лестнице.

— Крыша-то того... — услышала я удивленный голос Ксюши, прежде чем хлопнула дверь ее квартиры.

Не обнаружив Алекса в подъезде, я не немного удивилась и вышла на улицу. Но мое удивление просто зашкалило, когда я увидела, что ждет он меня не один.

Алекс стоял, присев на капот незнакомого мне черного седана, а рядом с ним прохаживался по притоптанному снегу какой-то человек.

Во дворе дома было темно, никакого вам фонаря, только свет из окон, отражающийся от снега. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть незнакомца как следует. Это был невысокий мужчина, судя по движениям и походке, явно в возрасте. Про таких говорят: крепко сбитый. Я бы просто назвала его квадратным.

Услышав, как хлопнула за мной дверь, незнакомец перестал мерить двор шагами и повернулся на звук. Да, я не ошиблась, человек был не молод, минимум, лет шестьдесят. Квадратное лицо, как и вся его фигура, маленькие прищуренные глазки.

При виде этого типа мне невольно захотелось снова вернуться в подъезд, но Алекс не выглядел встревоженным, и это заставило меня перебороть свою подозрительность. Не то что я испугалась квадратного незнакомца, но то, что с таким, как он шутить не стоит, было ясно с первого взгляда. Если бы нужно было описать его в трех словах, я бы сказала: опасный квадратный тип.

Алекс оторвался от машины, подошел ко мне, решительно взял за руку и подвел к незнакомцу. Я напряглась и дернула его руку, он бросил на меня быстрый взгляд, мол, споры потом, и я послушно заткнулась.

— Познакомьтесь, — сказал Алекс, — это Никита Игоревич Голубев.

— Можно просто Никита, — буркнул тип.

Ну-ну, подумала я, он мне в дедушки годится, а ему: «Эй, Никита!»

— Никита Игоревич, — кажется, Алекс был со мной солидарен, и панибратством увлекаться не стал, — лидер того самого сопротивления, о котором говорил вчера Гриша.

— Кира, — представилась я.

— Очень приятно, — блеснул глазками-пуговками Голубев и бессовестно поцеловал мою руку.

Должна признать, я больше просто испугалась, ожидая этого поцелуя, поняв его намерения. К его чести, он лишь чуть коснулся губами кожи и тут же выпустил мою ладонь.

— Это та, о ком я говорил, — сказал Алекс, продолжая какой-то ранее начатый разговор. — И, надеюсь, мы друг друга поняли. Эта девушка неприкосновенна при любых обстоятельствах.

— И если увидим, что она в беде, придем на помощь, — кивнул Никита Игоревич. — Я помню нашу договоренность.

Я изумленно уставилась на Алекса. Что он, черт возьми, там провернул? Но он и не подумал мне пока что ничего объяснять.

— Вас подвезти? — вежливо предложил наш новый знакомец.

Ну уж нет, сесть к этому опасному квадратному типу в машину...

— Подбросьте до центра, там мы сами, — тем временем совершенно беспечно огласился Алекс и повел меня за собой за руку к автомобилю. — Пойдем, холодно.

Я успокоила себя лишь тем, что, в случае чего, мы просто переместимся. Алекс ведь знает, что делает, не так ли?

В машине оказалось тепло и неожиданно уютно, играла тихая ненавязчивая музыка. Голубев сел за руль, а мы с Алексом разместились на заднем сидении.

Двигатель заурчал, автомобиль тронулся.

Я сидела, прижавшись к Алексу, и молчала, как и остальные, время от времени ловила на себе любопытный взгляд Никиты Игоревича в зеркало заднего вида. Когда в какой-то момент наши глаза встретились, старик смущенно отвернулся, застигнутый за подглядыванием.

— Твой дед всегда любил тебя больше других, — вдруг сказал Голубев, вроде бы ни к кому не обращаясь.

Я почувствовала, как резко напряглась рука Алекса на моем плече.

— Я знаю, — коротко ответил он и на этот раз все же пояснил для меня: — Никита Игоревич был дедовым телохранителем в течение многих лет.

— Да-да, — довольно подтвердил водитель, — и все трое росли на моих глазах.

— Может, хватит на сегодня экскурса в прошлое? — попросил Алекс.

— Я думал, твоей девушке будет интересно, — отозвался тот, пожимая своими могучими плечами, — ты ведь был самым неуправляемым из троих, вечная головная боль, кто же знал, что все так обернется.

— Что я вдруг стану подавать надежды? — мне показалось, еще немного, и всегда хорошо контролирующий себя Алекс начнет скрипеть зубами.

— И это тоже, — согласился Голубев. — Что ты превзойдешь даже своего деда.

— Я всегда ставил своей целью превзойти только самого себя, — раздраженно ответил Алекс, — а не обойти кого-то, и тем более, никогда не пытался добиться власти.

— Твое дело, — улыбнулся нам в зеркало старик, — я очень рад, что ты с нами.

Алекс не ответил, только отвернулся к окну в двери, чтобы больше не встречаться со старым знакомым взглядом. Я же поежилась, сочувствуя. Что же это получается, куда ни плюнь, у него всплывают старые знакомые, причем всем им от него что-то нужно.

Как и было обещано, Никита Игоревич довез нас до центра города и уехал. Дальше до своей гостиницы мы добирались пешком.

— Не беги, — попросила я, — давай просто пройдемся, мы ведь никуда не торопимся.

— Ладно, — согласился Алекс, и без слов было заметно, что настроение у него скверное.

— Как прошла встреча? — спросила я, когда он замедлил шаг и приобнял меня одной рукой.

Алекс хмыкнул.

— Познавательно.

— Не хочешь говорить? — поняла я.

— Если ты о том, что я хочу что-то от тебя скрыть, то нет. Просто все закрутилось, отвратительнее не придумаешь.

— Потому Гриша ему и поверил и пошел за ним, — высказала я свою догадку, — потому что знал его с самого детства?

— Ну, это было немаловажным фактом, я думаю.

— А ты, правда, был самым неуправляемым? — весело поинтересовалась я, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

Алекс скорчил гримасу:

— А ты как думаешь? Неужели я похож на хорошего мальчика, умеющего жить по правилам?

— Ну-у, — протянула я, — не знаю, как насчет правил, но твои действия вполне логичны.

— Это потому что, что я вырос, и у меня появились мозги, которых в детстве не было. Так что со мной намучились и родители, а потом дед с Зоей Иосифовной. Наверное, я потому и был любимым внуком, как говорит Голубев, потому что привлекал к себе в пять раз больше внимания, чем другие.

— И этот Голубев?.. — подтолкнула я к действительно интересной мне теме.

— Работал на деда еще с молодых лет. Телохранитель, водитель, друг. А потом, точно не знаю, лет пять назад, у них что-то не заладилось, разбежались в разные стороны. Дед не хотел об этом говорить. Из обрывков фраз я понял, что Никита Игоревич, как и Валентин теперь, не понимал гуманистические настроения деда и направление стольких усилий в исследования.

— И теперь Голубев и Валентин мерятся силами и хотят заполучить булавку или тебя. А лучше и то, и другое вместе, — подытожила я.

— Вроде того, — вздохнул Алекс.

— Послушай, объясни мне, — попросила я, помолчав. — Я на самом деле не понимаю. Зачем ты им всем сдался? Я так поняла, ты сильно развил свои способности, но ведь ты один.

Алекс ответил не сразу, и я поняла, что на самом деле объяснять что-либо на эту тему ему совсем не хочется.

Но он все-таки ответил:

— Я один тоже многого стою. Помнишь, когда я забрал тебя из твоей квартиры? Я поставил стенку, которую довольно сильные маги не смогли пробить вдвоем.

— Тогда тоже не понимаю, будь ты так силен, ты бы этим воспользовался, а не бегал.

— Вот именно, ты это понимаешь, а они нет. Я действительно сильно развил свои способности, при желании я могу стереть в порошок до десяти других одаренных.

— Но? — поняла я, после такой фразы непременно должно последовать огромное «НО».

— Но это как автомобиль с большим объемом двигателя и малолитражка. Первый быстро набирает скорость и едет гораздо быстрее, вторая же тихонько ползет, зато тратит бензина в несколько раз меньше.

— Если ты будешь использовать свой дар на полную катушку, ты просто выкачаешь всю свою энергию и свалишься?

— Вот именно, и чтобы меня добить, уже не понадобится никакая магия, можно просто запинать.

Я поежилась. Звучало жутко.

— В том-то и дело, понимаешь? — продолжал Алекс. — Голубев мне три часа заливал, что начнется война, и я, стоящий на передовой, принесу им победу... И так далее и тому подобное... Лавры победителя...

— Он хочет кинуть тебя под танки, — перевела я, раз уж мы перешли на разговоры о войне.

— Вот именно, Гришка — уже его марионетка, теперь ему нужна вторая, более полезная, так сказать.

— И что ты?

— А что я? — эхом отозвался он. — Как мы с тобой и говорили, сказал, что мы с ними, что сделаю все, чтобы Вальке не досталась булавка.

— И он поверил? — засомневалась я, Голубев показался мне очень хитрым типом.

— Еще б он не поверил. Я же сказал чистую правду о своих намерениях: Валентину булавки не видать. В итоге договорились быть на связи, пока они не распланируют активные действия. Я так понял, у него в запасе несколько десятков «бойцов», — так поняла, что «бойцы» — прямая цитата. — Кроме того, обещал помощь в случае, если нам она понадобится.

— И ты ему веришь?

— Нет, ни на грош. Я потому и согласился, чтобы он меня подвез, хотел не ему тебя показать, а тебе его, чтобы он не смог подобраться к тебе неузнанным.

— Понятно, — протянула я. — Значит, не веришь.

Алекс помолчал, прежде чем ответить.

— На данный момент я уверен только в том, — сказал он, наконец, — что из всех моих родных и знакомых, нож в спину не воткнешь мне только ты.

Несмотря на то, что мне было приятно его доверие, я все же сказала:

— Мне очень жаль.

— Я знаю, — отозвался Алекс, — я знаю.