Пароль: рододендрон

Глава 9

Решение поменять место дислокации на следующий день было принято единогласно, что-то мы, действительно, засиделись на одном месте. Сошлись на том, что переночуем тут и уйдем утром.

Завтрак я приготовила на скорую руку. Да как сказать приготовила — нарезала бутербродов и разлила кофе по кружкам.

Пока жевала, поймала на себе пристальный взгляд Алекса.

— Что? — я даже чуть не подавилась. Что там можно во мне высматривать? Вроде, видел-то уже все, что только можно. И нельзя, кстати, тоже.

— Да так, — ответил он, — просто думаю, что теперь делать. Лаборатория деда не натолкнула ни на какие мысли?

Я пожала плечами.

—Я ничего толком не видела, только холл и кабинет. Везде светлая кожаная мебель и цветы.

— Понятно, — протянул Алекс, было заметно, что он и не ждал от меня открытий, просто спросил на всякий случай.

— Твой дед любил цветы? — в свою очередь поинтересовалась я. — У меня от них даже в глазах зарябило.

— Ага, в последний год жизни потянуло на романтику. Честно говоря, я особо не интересовался...

Алекс замолчал и помрачнел. Не нужно было озвучивать вслух то, о чем он подумал, я так поняла, что он винит себя в том, что «не особо интересовался» не только растениями, но и своими родственниками.

Я промолчала. В моих утешениях он точно не нуждался.

— А Валентин? — Алекс продолжил свой «допрос». — Ты же так толком ничего и не рассказала. Что он тебе сказал перед тем, как приказать убить?

Я задумалась.

— Да ничего, в общем-то. Говорил он в основном о тебе, злился, что тебя «тянет на бездарных баб», — не удержалась я от прямой цитаты.

В ответ Алекс только поморщился.

— Очень в его духе, — признал он.

— Да я уже поняла, — согласилась я, тем временем припоминая, что еще вынесла из нашей беседы со старшим Лазовским. — Еще он сказал мне, что ты женат.

— А это он к чему? — не понял Алекс. — Чтобы ты приревновала и возненавидела меня?

— Я тоже так подумала. Да Бог его знает, на что он рассчитывал. Я, конечно, удивилась, но особо не впечатлилась.

— Не понял, — Алекс с замер с кружкой у губ. — Чему ты удивилась, я же тебе говорил?

Я почувствовала, что краснею. Ну вот, стоило со мной переспать, а я уже возмущаюсь по поводу его брака, сейчас точно подумает, что я на него собралась права собственности предъявлять.

— Теперь совсем не понял, — признался Алекс, внимательно наблюдая за выражением моего лица. Решительно поставил кружку на стол, всем своим видом демонстрируя, что ждет моего ответа.

— Я думала, ты развелся, — я окончательно смутилась.

Алекс пожал плечами, все еще не понимая причину моего смущения.

— По документам еще нет. Какая разница?

На самом деле чертовски большая разница. Только я ему это ни за что не скажу, потому что никогда не буду вешаться на понравившегося мужика.

Поняв, что я не собираюсь больше ничего говорить, Алекс решил прояснить ситуацию сам:

— Мы расстались в прошлом году. Потом я уехал, меня долго не было. Когда вернулся, она заявила, что на развод не согласна. Тогда я подал документы в одностороннем порядке. Как в таких случаях бывает, суд дал месяц на то, чтобы передумать. Ну, а спустя этот месяц, я был уже в этом городе, и на слушание не явился, потому что охота за булавкой была уже в самом разгаре. Поэтому да, я до сих пор женат.

Еще вопросы есть?

— Нет, — выдохнула я.

Я почувствовала облегчение, главным образом потому, что он мне не соврал. Обе его версии, прошлая и нынешняя, прекрасно стыковались между собой, и у меня не было ни единого повода ему не верить.

— А еще он все не мог понять, зачем я во все это ввязалась.

— Ну, хоть что-то у нас с ним общее, — хмыкнул Алекс.

— Просто мне показалась, что у тебя благородная цель, — попыталась объяснить я.

— Надеюсь, ты Валентину не стала задвигать про цели и благородство? — с надеждой поинтересовался Алекс.

Я фыркнула:

— Задвинешь тут. Он сам себе и отвечал. Сначала решил, что ты меня подкупил, а потом остановился на варианте, что я в тебя влюбилась.

Алекс как-то уж очень хитро прищурился.

— А ты влюбилась?

Ну, наглец!

Я разозлилась и, не подумав, выпалила:

— На тот момент я была уверена, что нет!

Алекс рассмеялся.

— Твой «тот момент» был вчера. Это так, на минуточку.

Я надулась и скрестила руки на груди, принимая «закрытую» позу. Он был прав, но со вчерашнего дня слишком многое произошло, и я еще не разобралась в своих чувствах.

— Так что изменилось? — допытывался Алекс, его глаза смеялись.

— Теперь я не уверена, что нет! — выпалила я. — Вот, что случилось. Доволен?

— Еще как, — его наглая физиономия, и правда, засветилась, как новогодняя лампочка.

— Иди ты, — пробурчала я, надувшись окончательно.

Но Алекс и не подумал обижаться, встал, обошел стол, подошел ко мне. Потом обнял со спины и положил подбородок мне на плечо, касаясь своей щекой моей.

— И чего истерим? — мягко спросил он.

Что я могла сказать? Что мне не нравилось, что он, и правда, за такой короткий срок стал мне небезразличен? Что я хочу быть самостоятельной и ни от кого независящей? Что Костя так недавно сделал мне слишком больно, что я вообще несколько лет не планировала подпускать к себе близко представителей противоположного пола? Что я лучше буду каждый день прыгать из окон и ломать ноги, но слишком боюсь, что мне снова сделает больно тот, кому я доверилась?

Я не люблю показывать свою слабость и, тем более, свои страхи, а потому просто молчала.

— Пошли собираться, — вздохнул Алекс, видя мое настроение. — И не выдумывай себе проблем, там, где их нет.

Проблема нашлась в скором времени, вернее, непредвиденное обстоятельство.

Пока я собирала сумку, Алекс включил свой ноутбук, чтобы что-то проверить, несколько секунд вглядывался в экран, а потом присвистнул:

— Ну ничего себе!

— Чего там? — не поняла я и поспешила сунуть нос ему в компьютер, потом резко осадила себя: — Ой, прости, можно?

— Ну, если бы я хотел что-то скрыть, я бы, наверное, промолчал, — логично заметил Алекс и гостеприимно повернул ко мне ноут.

На экране обнаружился какой-то почтовый клиент, какой, не поняла, интерфейс был мне незнаком. Было открыто письмо. Отправитель: ВВЛ. Текст — всего два слова: «Надо поговорить».

Мои брови поползли вверх.

— Вэ-вэ-эл? — неужели это тот, о ком я подумала?

— Валентин Владимирович Лазовский, так понятнее? — подтвердил мою догадку Алекс.

Теперь мне тоже захотелось присвистнуть.

— И что это значит?

— Не знаю, — Алекс потер появившуюся складку между бровей, — он все время отправлял ко мне своих людей, и впервые захотел поговорить.

— Наверное, булавочку опробовал, — жестко сказала я. — Не думаешь же ты, что у него взыграли братские чувства?

— У Вальки? Точно нет.

— Тогда что ему нужно?

— Понял, что грубая сила не срабатывает, хочет попробовать уговорить.

Я скептически скривилась.

— Что ж он три месяца назад не попробовал?

— И я о том, — вздохнул Алекс, вид у него сделался мрачным.

— Стой, — я вдруг испугалась. — А он не может найти тебя по IP-адресу?

Алекс бросил на меня умаляющий взгляд.

— Спасибо, что считаешь меня таким идиотом. Я вышел в сеть через аргентинский прокси-сервер. Программу ставил профессионал, так что никто концов не найдет.

Вместо того чтобы бормотать невнятные извинения, я просто погладила его по руке, мол, не обижайся, не хотела. Он принял мою капитуляцию молчаливым кивком и снова впился глазами в экран, будто ожидал, что там появится еще какое-то послание.

По затянувшемуся молчанию я поняла, что можно не интересоваться, собирается ли он ответить на письмо брата.

В соответствии с моими ожиданиями пальцы Алекса залетали над клавиатурой. Печатал, не глядя, и вскоре в поле сообщения появилась фраза: «Центральный вокзал. Полдень. Без сопровождения».

Я не успела никак прокомментировать данное послание, как он уже нажал «Отправить».

— Ты, правда, думаешь, что он придет без своих головорезов?

Алекс подарил мне еще один снисходительный взгляд.

— Нет, конечно, но в людном месте они ничего не смогут нам сделать.

— Нам? — удивилась я.

— А ты предпочитаешь остаться, чтобы у них была возможность добраться до тебя, пока я занят? — ответил он вопросом на вопрос. — Может, у тебя и проблемы с тем, чтобы признаться, что я для тебя что-то значу, у меня с этим затруднений нет, и я не хочу тебя потерять.

Я сглотнула. Это признание было... неожиданным.

На вокзале, как всегда, было шумно и многолюдно. В динамик громко объявлялось, какой поезд отправляется и с какого пути. Люди сновали туда-сюда.

Мы вышли из такси и вошли в здание вокзала. Так как Алекс держал меня за руку, я почувствовала, когда его ладонь напряглась.

— Он здесь, — объяснил Алекс.

— Один?

— Нет.

Нет-нет-нет... Чего и следовало ожидать.

Мы прошли через толпу и вошли в зал ожидания. Здесь было огромное количество кресел, установленных рядами друг напротив друга. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то спал...

Я завертела головой, пытаясь отыскать глазами ожидающих нас, но ничего не вышло: слишком много лиц. Алекс такого затруднения явно не испытывал и уверенно пошел в одному ему известном направлении, ведя меня за собой за руку, как корову на поводу.

Честно говоря, я ощущала легкий страх перед новой встречей с Валентином. Перед глазами упорно стояла его холодная улыбка и короткая команда: «Сверни ей шею».

А когда увидела его, страх пропал, уступив место чувству глубокой неприязни.

Валентин сидел в одном из кресел, нога на ногу, руки расслабленно покоятся на подлокотниках. Одет, как и в прошлую нашу встречу, в строгий костюм с галстуком, сверху теплое пальто, снятые кожаные перчатки лежат на коленях.

Но мое внимание больше привлек не он, а молодой человек, сидящий от него по левую руку. Все-таки все трое братьев были похожи. Младший оказался таким же высоким, те же волосы, те же глаза, только если Алекс был спортивным, а Валентин одутловатым, то Григорий просто тощим и каким-то нескладным. На вид ему было лет двадцать пять, если не меньше, лицо добродушное, а при виде Алекса его еще и озарила по-настоящему счастливая мальчишеская улыбка.

При нашем приближении, Валентин даже не сподобился встать, зато второй вскочил. А когда он вдруг повис у Алекса на шее, я часто заморгала, не веря своим глазам.

— Как я рад тебя видеть! — выдохнул он.

— Я тоже рад, — ответил Алекс, но весьма сдержанно.

Григорий это тоже заметил, отступил на шаг, несколько раз перевел взгляд с одного брата на другого, а потом чуть не взвыл:

— Ну, прекращайте вы, а! Мы же семья!

— Сядь, — ледяной голос Валентина прозвучал как приказ.

Младший брат вскинул голову, будто хотел возразить, но, встретившись со старшим взглядом, опустил глаза и послушно вернулся на покинутое место.

Алекс при всей этой сцене только скривился, но комментировать не стал. Я же снова вспомнила строки из Ершова: «...средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак». Дурак ведь, действительно, дурак. Зачем он слушается?

Валентин же заметил меня и одарил презрительным взглядом.

— Так и думал, что притащишь ее с собой, поэтому тоже пришел не один.

— Только меня на входе не дожидается десяток хлопцев, — спокойно заметил Алекс.

Валентин же только развел руками.

— Ну, извини, я без охраны не хожу. А в зале только мы, и ты это прекрасно знаешь.

Алекс кивнул, значит, тот не соврал, и на встречу на самом деле взял с собой только младшего брата.

— А его зачем взял? — Алекс кивнул в сторону Григория. — Чтобы сразу напомнить, что мы семья?

Валентин усмехнулся.

— Но ведь милая сценка вышла, не находишь?

Младший вскинул голову с горящими от обиды глазами, но тут же опустил снова. Прямо как старик в сказке про Морозко: «Молчу, молчу...»

Алекс оставил последнюю реплику и эту пантомиму без внимания и опустился в кресло, стоящее в ряду напротив того, в котором расположились братья. Я молча устроилась в соседнем.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросил Алекс.

На лице Валентина появилось разочарованное выражение.

— Фи, так сразу о делах. А как же «я рад тебя видеть», «как ты» и так далее?

— Что с тобой стало? — грустно спросил Алекс, чем вызвал у брата всплеск злости.

— О, со мной как раз ничего. Я двигаюсь курсом, выбранным много лет назад. А вот ты предал всех нас, пошел против семьи.

— Не надо патетики, — попросил Алекс.

— Что ж, хорошо, — легко согласился Валентин, — давай о деле. И дело состоит в том, что мне нужна настоящая булавка. Шуточка твоей пассии меня, конечно, повеселила. В общем-то, признаю, сам дурак, не знаю, с чего я решил, что ты настолько глуп, чтобы отдать какой-то бездарной девчонке ценнейший артефакт.

— Между прочим, настоящая булавка была на другом рукаве, — не сдержалась я, вот же самовлюбленный индюк.

Алекс бросил на меня короткий умоляющий взгляд, и я тут же прикусила язык.

— Хоть послушная, — хохотнул Валентин.

Я почему-то думала, что Алекс разозлится, но нет, он оставался совершенно спокойным.

— Мне кажется, это совсем не твое дело.

— А мне кажется, — не остался в долгу Валентин, — что ты переходишь границы, раскрывая свои способности перед очередной бездарной. Ладно, Лиза, она хотя бы была твоей законной женой, но эта — это уже слишком.

«Эта» — это же надо, сколько презрения можно вложить в одно короткое слово.

— Я думал, Лиза в качестве моей жены тебя более чем устраивала, — неожиданно сказал Алекс. — Бедная, наверное, ей тяжело теперь живется без кругленькой суммы, поступающей от тебя на счет за то, что она шпионила за мной.

Моя челюсть ухнула вниз. Ну и дела. У этой дамочки, и правда, талант к зарабатываю денег. Об этом Алекс мне не рассказывал, и я догадывалась почему, я бы тоже о таком не распространялась — слишком мерзко.

— Ну, извини, — едко ответил Валентин, — если ты месяцами не даешь о тебе знать, должен я, как старший брат, знать, чем ты занимаешься.

— Мог бы позвонить, а не использовать против меня человека, которому я доверял.

— А я говорил, что нечего доверять бездарным, — нравоучительно заметил Валентин.

У Алекса заиграли желваки, но он сдержался.

— Итак, Валь, чего ты хочешь?

— Ясно что — артефакт.

— И зачем же он тебе?

— Как зачем? — не понял Валентин. — Я уже тебе говорил и объяснял на пальцах. Дар — это оружие, его нельзя давать в руки кому попало. Всех одаренных нужно контролировать, и «Булавка Повиновения» — идеальный вариант.

Данная тирада не возымела над Алексом никакого эффекта. Он поморщился:

— Термин даже выдумал?

— Я уже все выдумал и продумал, — разозлился Валентин. — И между мной и воплощением в жизнь моего плана стоишь только ты.

Алекс смотрел в горящие глаза брата не меньше минуты, прежде чем снова заговорить:

— Ты хотя бы понимаешь, что ты говоришь? Ты не Бог, чтобы контролировать других.

— Я буду их Богом, когда у меня будет достаточное количество булавок.

Алекс вдруг рассмеялся, так резко, что я вздрогнула.

— Кажется, кто-то забыл выпить лекарство от мании величия.

— Смейся, пока можешь, — бросил Валентин.

— Ах, даже так? — Алекс, и правда, перестал веселиться. — Значит, в этом твой план? Заполучить булавку и первым делом опробовать ее на мне?

— Да ты что? — вскинулся Григорий. — Валька не... — но резко замолчал, не верящее глядя на старшего.

— Ты должен быть с семьей, — отрезал Валентин, даже не посмотрев на внезапно подавшего голос брата, его взгляд был прикован к Алексу. — Твой дар бесценен. То, как ты сумел развить свои способности, заслуживает внимания, изучения, ты сможешь обучать молодежь, ты...

Вот теперь, кажется, Алекса пробрало. Он смотрел на Валентина не верящее, так, словно видел впервые, и его до ужаса пугал этот незнакомец.

То, что говорил старший Лазовский, на самом деле шокировало. Он вот так прямо заявлял своему родному брату, что хочет лишить его воли и сделать из него бесчувственную марионетку «на благо одаренных». Меня замутило.

Валентин все говорил и говорил. О перспективах, о прекрасном будущем, где люди с даром больше не будут мериться силой и враждовать... Лицо Алекса каменело с каждым его словом. Он говорил, что брат никогда не причинит ему вреда. Как же это, наверное, больно, осознать сейчас, как ошибался.

— Если бы я не был так ценен, ты бы меня уже убил? — как-то отрешенно спросил Алекс, когда Валентин выговорился.

— Я готов пойти на крайние меры и сейчас, — ничуть не смутился тот. — Ты вынуждаешь меня сам. Такой дар, как у тебя, должен быть в семье, и нигде больше. И если ты не отдашь мне артефакт добровольно, ты сам должен понимать, чем это кончится.

— Я понимаю, — ответил Алекс. — Спасибо за встречу, теперь я все очень хорошо понимаю, — он встал со своего места. — Пойдем, — это уже мне, — разговор окончен.

Я молча поднялась. Хотя это не моя семья и не моя надежда только что рухнули в одночасье, меня все равно потрясывало.

— Стой! — вскочил вслед за нами Григорий. — Не уходи, так же нельзя!

Алекс обернулся, окинул младшего брата взглядом с ног до головы, а потом посмотрел прямо в глаза:

— Гришка, ты или сейчас уходишь вместе со мной, или прощай.

Григорий побледнел, но остался стоять на месте.

Алекс, развернулся и пошел прочь, не оглядываясь, увлекая меня за собой.