Пароль: рододендрон

Глава 19

Голоса на кухне не смолкали. Ксюша и Гриша что-то оживленно обсуждали, но я не вслушивалась. Не люблю подслушивать чужие разговоры (разговор Алекса с бывшей женой не в счет!) и перебивать на полуслове тоже. Поэтому я устроила Алексу экскурсию по Ксюшиным хоромам, показала ванную и отыскала полотенце. Бывала я у подруги в последнее время нечасто, но всегда чувствовала себя как дома. Ксюша была одной из немногих моих подруг, у кого я могла бессовестно залезть в шкаф или, скажем, в холодильник, причем обеими это воспринималось как должное.

Поборов желание отправиться в душ вместе, я пошла складывать одеяла, которыми укрывались ночью. Глаза все еще слипались, но мне было как-то совестно завалиться спать, когда все уже на ногах.

После возвращения Алекса тоже наведалась в ванную, и мы уже вдвоем пошли на кухню.

— ...Ах так значит?! — голос Ксюши звенел от возмущения. — Вид у меня податливый?! Присушить — раз плюнуть?!

— Ой, нечего строить из себя монашку, — отвечал Гриша. — Я не виноват, что у тебя на лбу все написано!

Я замерла в дверях кухни. Бедный Гриша, ему не жить. И смертоубийству я мешать не буду.

Я оказалась права.

— У тебя на лбу сейчас моя сковорода будет!

— Может тебя к этой самой сковороде «присушить»? — не сдавался Григорий. — Будешь ее холить и лелеять и в постель с собой брать.

— А ты, похоже, только и умеешь, что с кухонной утварью спать, а не с живыми женщинами!

Я посмотрела на Алекса в безмолвной мольбе, мол, помоги прекратить этот цирк. Он понимающе кивнул, скривился, будто съел лимон, и толкнул дверь кухни.

— Да ты сама как поварешка... — при виде нас Гриша оборвался, замолчал и мгновенно покраснел до корней волос.

Алекс осуждающе покачал головой.

— Гриш, тебе сколько лет, а?

В этом я была полностью солидарна. Услышав такой содержательный разговор, могло показаться, что ругаются учащиеся младших классов.

— Она сама виновата, — снова очень «по-взрослому» брякнул Гриша.

Алекс закатил глаза, положил брату руку на плечо и вынудил сесть на место, с которого тот вскочил под воздействием эмоций.

— Выдохни и сосчитай до десяти, — посоветовал он.

Ксюша, обрадованная неожиданной поддержкой, тут же показала поверженному Грише язык.

М-да... Мы с Алексом обменялись красноречивыми взглядами.

Присушка присушкой, но Григорий Ксюше на самом деле нравился, мой опытный глаз не мог ошибиться. Да и не стала бы она так обмениваться нелепыми оскорблениями с человеком, который ей неприятен, молча бы плюнула и ушла.

Поняв, что Ксюша занята продолжением перепалки, но на этот раз мысленной при помощи возмущенных взглядов, я решила сама заняться подготовкой завтрака.

— Мне кофе, — тут же воспользовался ситуацией Алекс.

Да уж, кофе с утра нам нужен был всем. Нам — чтобы проснуться, а этим двоим — чтобы привести головы в порядок.

— Сначала все было хорошо, — рассказывал Алекс, уже поняв, что Ксюша все знает, и срывать нет никакого смысла, — когда я приехал, Голубев пригласил в свой кабинет, сказал, что у него созрел новый план. Я проверил помещение, никакой засады, никаких лишних людей, поэтому и спокойно пошел вместе с ним. Он предложил чаю. Мы уже встречались у него в кабинете, и пили, так что я, как полный осёл, ничего не заподозрил.

— Что это был за чай? — со знанием дела спросил Гриша, стоило Алексу начать рассказ, младший брат сразу посерьезнел и перестал кидать в Ксюшу взгляды-молнии.

— Обычный «Набор для блокировки номер три», — поморщился Алекс, поймал мой недоумевающий взгляд и пояснил для нас с Ксюшей: — Несколько самых обычных травок, которые можно купить в аптеке в свободном доступе, смешиваются вместе и дают вот такой чудный эффект: лишает одаренного сил от двенадцати часов до суток, в зависимости от концентрации. Специфического запаха почти не имеет, вкус «гасится» обычной заваркой, не фонит. Короче говоря, простая и эффективная штука, которую почти невозможно определить.

Ксюша присвистнула:

— И как же себя от нее обезопасить?

Гриша снова сверкнул на нее глазами и пояснил сам:

— Не пить с теми, кому не доверяешь.

— С тобой — больше не в жизни, — не осталась в долгу Ксюша.

Я закатила глаза. По-моему, им нужно уединиться и решить все разногласия полюбовно.

— Так вот, — продолжил Алекс. — Когда мы оба поняли, что «Набор N3» сработал, пришли Голубевы громилы, и меня повязали. После чего Никита спокойно, и уже не скрываясь, позвонил Валентину и сообщил, что дело сделано, и я, и булавка у него. Валька потребовал немедленно передать ему сие богатство, но Голубев начал торговаться и набивать цену. Потом сказал, что передаст меня и артефакт ему утром, а пока намерен лично обсудить условия. Вот, в общем-то, и все.

— Боже, какой я дурак, — простонал Гриша. — Валька все это время знал, и играл мной, как куклой.

Алекс посмотрел на брата без тени сочувствия.

— Когда предаешь кого-то близкого, нужно хотя бы знать, ради чего ты это делаешь. А не так, из чувства протеста.

Григорий насупился, но не нашел, что сказать. По мне, так Алекс был к нему излишне жесток, но в отношения братьев я лезть не собиралась. Алексу виднее, должно быть, просто Гриша из тех, кто не поймет, пока его не ткнут носом в реальность.

— И что теперь делать? — вид у Лазовского-младшего был совсем растерянный и беспомощный.

Этот вопрос интересовал и меня. Если раньше Валентин использовал Гришу и смотрел сквозь пальцы на его «перебежку» к Голубеву, работающему на него же, то теперь обстоятельства изменились. Раньше он сам воспринимал это как игру, но спасение Алекса — чистой воды предательство, открытое неповиновение, а такого Валентин не прощает. И если он уже был готов убить «такого полезного» Алекса, то в участи Гриши можно было не сомневаться.

Похоже, Алекс подумал о том же.

— Тебе нужно бежать, — сказал он брату.

— Куда? — испугался тот.

— Подальше.

— Думаешь, он меня не найдет?

Хм, интересный вопрос.

— Найдет, если захочет, — ответил Алекс, — но у него и без тебя полно проблем, например я, — он недобро улыбнулся. — А вот если попадешься на глаза — боюсь представить, на что Валька способен в гневе.

При последних словах Гриша побледнел и выпил свой уже остывший кофе залпом.

— Думаешь, он меня убьет?

Лично я еще как думала.

Алекс не был так категоричен. Он помолчал несколько секунд, задумчиво изучая сцепленные на столе руки, потом ответил:

— Гриш, я не знаю.

Честное слово, даже если бы он сказал уверенное «да», это не звучало бы так жутко.

— А ты? — вскинулся Григорий. — Как же ты? Если я сбегу, ты останешься совсем один.

Алекс чуть улыбнулся:

— До появления Киры я довольно долго был один.

— Она бездарная, — совсем неуважительно бросил в мою сторону Гриша.

— Эта бездарная дала тебе нехилый «пинок», прежде чем ты бросился меня спасать, — спокойно напомнил Алекс.

Бледность Гриши сменилась пунцовым оттенком. То-то же, одаренный, чтоб его...

Алекс же тем временем перевел взгляд на меня:

— И я хочу, чтобы ты поехала с ним, — мое сердце ухнуло вниз, такого поворота я не ожидала. — Бери Ксюшу с Нафанькой, и уезжайте.

Я удержала себя от глупых и бессмысленных воплей типа: «Я тебя не оставлю!» или «Не бросай меня!».

Я попыталась найти хоть сколько-нибудь весомые аргументы против этой идеи, но не находила. Единственное, что я могла противопоставить этому решению, так это то, что я не хотела с ним расставаться. Но я также понимала, что сама втравила в эту историю Ксюшу, и отослать ее сейчас одну и бросить на произвол судьбы, было бы нечестно, она моя подруга.

А еще Алекс привязан ко мне, и если до меня доберутся люди Валентина, он встанет перед непростым выбором. А это последнее, чего бы я хотела.

— Это разумно, — пришлось приложить усилия, чтобы голос прозвучал ровно. Мне захотелось сказать ему так много, все то, что не успела или постеснялась, но я понимала, что сейчас не время и не место, и мы не одни.

— Не переживай, — преувеличенно бодро сказал Алекс, — когда все закончится, я тебя найду.

Когда все закончится? Сколько уже длится эта свистопляска? Больше трех месяцев? А сколько еще может продолжаться?

Я выключила эгоизм усилием воли и спокойно кивнула:

— Я знаю.

Я сидела на диване, забравшись на него с ногами и обхватив руками колени. Ксюша собирала вещи в другой комнате, Нафаня прошествовал с ней с деловитым видом, Алекс о чем-то разговаривал на кухне с Гришей, а я самоустранилась, уйдя в ту комнату, где мы провели ночь.

Глаза несколько раз предательски пощипывало. Глупо, ребячески. Но чувство, что меня бросают, не оставляло. Неужто я превращаюсь в глупую бесхарактерную... бабу? Встряхнись, Кирка, сколько раз ты осуждала подобную прилипчивость, так неужели сейчас уподобишься?

Дверь скрипнула. Вошел Алекс, остановился на пороге, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Почему ты ушла?

Я пожала плечами.

— Ксюша пошла собираться, вы обсуждали дела магические. А мне, во-первых, нечего собирать, во-вторых, к магии я не имею отношения.

— Поэтому решила сбежать ото всех и закрыться одна в комнате?

Я с вызовом вскинула голову, но ответила спокойно:

— Я давно не боюсь оставаться одна.

Алекс хмыкнул каким-то своим мыслям, подошел и сел рядом, но не касаясь. Заглянул в глаза.

— Ты думаешь, что мы больше не увидимся? — напрямик спросил он. За это я его особенно уважала: Алекс мог говорить прямо такие вещи, на которые я бы никогда не решилась.

Я снова пожала плечами:

— Как карта ляжет.

Я уже давно поняла, что слово «никогда» — опасное, и когда мы о чем-то зарекаемся, судьба все равно сталкивает нас с этим снова и снова.

Алекс помолчал, опустил глаза на сцепленные на коленях руки. Я же вскинула брови: я впервые видела, чтобы он тщательно подбирал слова.

— Ты мне очень помогла, — сказал, наконец, Алекс, — больше, чем ты думаешь. Когда долго остаешься один, начинаешь терять веру в людей. И тогда, в твоем подъезде, ты действительно меня спасла.

— Ну-ну, — фыркнула я.

— Я серьезно, — он протянул руку и повернул мое лицо к себе за подбородок. — То, что кто-то может броситься тебе на помощь, ничего не ожидая взамен, бесценно.

— Я многое получила взамен, — призналась я.

Алекс прищурился:

— Например, научилась признаваться в чувствах?

— И это тоже, — буркнула я. Самой не верилось, этот человек за такой короткий срок вытянул из меня больше признаний и нежных слов, чем все мои предыдущие мужчины вместе взятые.

— Отлично, — продолжил он логическую цепочку, — а если научилась, то прекрати играть в гордую женщину и выскажи мне все, что на самом деле думаешь?

Ну уж нет, слишком унизительно.

Я упрямо промолчала.

— Л-ладно, — Алекс встал, засунул руки в задние карманы джинсов и несколько раз прошелся передо мной, — давай я сам. А ты меня исправишь, если я ошибаюсь? Хорошо?

— Ладно, — эхом повторила я.

— Мое желание тебя уберечь и выслать подальше из города, ты воспринимаешь, как попытку избавиться от тебя...

— Я!.. — попробовала я было возмутиться, но Алекс предупредительно поднял руку и вежливо попросил:

— Давай я закончу, а потом ты выскажешь свое «фи», — я прикусила губу, всем своим видом выражая протест, но замолчала. — Отлично. Так вот, ты понимаешь, что, скорее всего, неправа, видишь логику моего решения, но маленькая обиженная девочка в твоем подсознании все равно бунтует. Поэтому ты и ушла из кухни, чтобы отсидеться и привести голову в порядок и — не дай боже! — высказать мне хотя бы слово в укор, — он, что, меня насквозь видит? — Кроме того, ты почему-то решила (тут уж я понятия не имею почему), что мы больше не встретимся. Допускаешь, что сейчас мне не безразлична, но искренне считаешь, что, в случае удачного исхода, я умотаю в свою Германию, или где там, по твоему, меня носит, и не вспомню о твоем существовании. Это еще один повод, почему ты ушла и закрылась. Не хочешь навязываться и боишься показаться слабой, — я хмурилась, но пока держалась. Алекса же еще больше понесло на красноречие: — И ты не подумала, что я могу тоже что-то чувствовать. Что мне может быть неприятна твоя холодность и попытка закрыться. Что меня, в конце концов, могут убить, а ты не сказала мне то, что думаешь, только потому, что пыталась сохранить лицо.

Вот теперь я вспыхнула. Вскочила с насиженного места.

— Да от моего лица и от моей гордости уже ничего не осталось! — выкрикнула я, уже не особо заботясь, что нас могут услышать не только Гриша и Ксюша, но и соседи. — Какое, к черту, лицо?! Я просто не хочу реветь у тебя на плече, от того, что не хочу с тобой расставаться даже на час, потому что верю, что тебе тоже паршиво, и считаю, что не имею права взваливать на тебя еще и свои переживания!

Я попробовала ударить его кулаком в грудь, но он перехватил мои руки за запястья. Миг глаза в глаза.

— Ты на все имеешь право.

Мне захотелось разреветься, но я позволила себе только всхлипнуть. После чего Алекс выпустил мои руки и прижал меня к себе, погладил по волосам, упираясь подбородком в мою макушку.

— Я за тобой приду, где бы ты ни была, — очень серьезно пообещал он. — Но сейчас тебе лучше уехать, потому что стало слишком опасно.

— Я понимаю, — прошептала я ему куда-то в плечо.

— И дело не только в моем страхе за тебя, — продолжал Алекс. — Есть еще Гриша. По годам он уже взрослый, но не характеру. В отличие от тебя, он боится оставаться один, и не умеет. Некоторое время ему придется скрываться от Валентина, и ему понадобится помощь. Ты человек самостоятельный, умеющий быстро соображать в экстренной ситуации, Ксюша тоже девушка не из робкого десятка. И я очень прошу помочь Грише адаптироваться к его положению, пока я не смогу присоединиться к вам, — признаюсь, я не смотрела на ситуацию с этой стороны. — Ты единственный человек, кому я могу доверять, и доверить брата. Ты мне поможешь?

Мне захотелось сказать, что я за ним и в горящую избу войду, но сдержанность снова взяла верх.

— Можешь на меня рассчитывать, — пообещала я.