Оракул с Уолл-стрит 6

Глава 5 Сотрудничество

Серый декабрьский день встретил меня мокрым снегом, превратившим улицы Нью-Йорка в размытую акварель из черного асфальта и желтых такси. Packard осторожно маневрировал по мокрым мостовым в сторону Бруклина, где в заброшенном складе на берегу Ист-Ривер меня ждала встреча, которая могла изменить все.

После первого контакта с Толсоном прошло почти два дня. За это время Continental Trust усилили давление на мой банк, федеральные инспекторы проводили одну проверку за другой, а в прессе появились намеки на мои связи с сомнительными элементами. Пора переходить к решительным действиям.

— Вон то здание, босс, — Мартинс указал на кирпичное строение с выбитыми окнами и полустертой вывеской «Brooklyn Marine Supply Company». — Третий этаж, как договаривались.

Он остановил автомобиль у служебного входа. Территория склада выглядела заброшенной. Ржавые краны, заваленные снегом штабеля досок, покосившийся забор. Идеальное место для конспиративной встречи.

— Жди здесь, — сказал я, поправляя воротник пальто. — Если через час не вернусь, действуй по запасному плану.

Но я надеялся вернуться.

Узкая лестница с облупившимися перилами вела на третий этаж. Мои шаги гулко отдавались от бетонных стен, а воздух пах сыростью и машинным маслом. За одной из дверей горел слабый свет.

Я постучал условным сигналом — три стука, затем два после паузы.

— Входите, — раздался незнакомый голос с легким акцентом Среднего Запада.

Помещение оказалось бывшим складским офисом с высокими потолками и железными балками. Единственное освещение давала керосиновая лампа на покрытом пылью столе из сосновых досок. У окна, заклеенного газетами, стоял мужчина лет сорока в темном пальто и фетровой шляпе.

— Специальный агент Чарльз Харрис, — представился он, не оборачиваясь. — Мистер Толсон поручил мне продолжить переговоры.

Харрис повернулся ко мне, и я увидел жесткое лицо с пронзительными серыми глазами и тонкими губами. Квадратная челюсть и военная выправка выдавали бывшего военного. На левой руке недоставало двух пальцев, видимо, боевое ранение.

— Мистер Стерлинг, — он указал на единственный стул рядом со столом. — Присаживайтесь. Нам нужно обсудить условия сотрудничества.

Я остался стоять, изучая собеседника. Харрис явно относился к тому типу федеральных агентов, которые предпочитали жесткие методы дипломатии.

— Мистер Харрис, полагаю, Толсон ознакомил вас с общими принципами взаимодействия?

— Более чем подробно, — он взял со стола кожаную папку. — Но есть некоторые обстоятельства, которые мистер Толсон не учел в полной мере.

Харрис открыл папку и достал несколько черно-белых фотографий, разложив их на столе под светом керосиновой лампы. Мое сердце екнуло, на снимках я узнал себя в Атлантик-Сити во время той самой исторической конференции мафиозных семей.

— Роберт Харвей, финансовый консультант, — произнес агент, указывая на одну из фотографий. — Отличная работа с гримом и документами. Профессиональный уровень.

На снимке я действительно выглядел старше, седые виски, другая линия бровей, накладные усы. Но качество фотографии позволяло разглядеть черты лица.

— Май 1929 года, отель «Треймор» в Атлантик-Сити, — продолжил Харрис. — Историческая встреча глав всех ведущих преступных семей Америки. И вы там присутствовали не как случайный гость.

Я сохранял спокойствие, хотя внутри все похолодело. Если у Бюро есть такие снимки, значит, они наблюдали за конференцией с самого начала.

— Мистер Харрис, не уверен, что понимаю, к чему вы клоните.

— К тому, что игра в «честного бизнесмена, случайно столкнувшегося с мафией» закончилась, — он достал еще один документ. — Банковские записи показывают переводы на общую сумму свыше двадцати миллионов долларов через подставные компании, связанные с Синдикатом. Вы не жертва обстоятельств, мистер Стерлинг. Вы их казначей.

Агент сел на край стола, его серые глаза сверлили меня немигающим взглядом.

— Поэтому условия сотрудничества будут несколько иными, чем предполагал мистер Толсон.

— Какими именно?

— Полное подчинение указаниям Бюро. Еженедельные отчеты о всех финансовых операциях Синдиката. Предварительное согласование любых крупных сделок. И готовность дать показания против ваших подельников, когда мы сочтем это необходимым.

Харрис встал и подошел к окну, его силуэт четко выделялся на фоне серого света.

— Взамен мы обеспечиваем защиту от федерального преследования и прикрытие вашей деятельности как операции под грифом «совершенно секретно».

Я медленно прошелся по складскому помещению, обдумывая ситуацию. Харрис попытался поставить меня в положение загнанного в угол преступника, но у меня были собственные козыри.

— Мистер Харрис, — сказал я наконец, — боюсь, вы переоцениваете положение Бюро в этих переговорах.

— Каким образом?

— А каким образом вы объясните конгрессу и прессе, что Бюро полгода наблюдало за крупнейшей преступной организацией страны и не предприняло никаких действий?

Я остановился напротив агента, глядя ему прямо в глаза.

— Те фотографии из Атлантик-Сити доказывают не только мое присутствие, но и присутствие агентов Бюро. Если я преступник, то почему меня не арестовали на месте?

Лицо Харриса дрогнуло почти незаметно, но я поймал эту тень сомнения.

— Более того, — продолжил я, — мой банк помог сотням семей пережить кризис. Текстильная фабрика дала работу трем сотням человек. Если эта деятельность финансировалась из криминальных источников, то получается, что Бюро позволило отмыть миллионы долларов через социальные программы.

— Вы пытаетесь шантажировать федеральное правительство? — голос Харриса стал жестче.

— Я пытаюсь объяснить всю серьезность ситуации, — спокойно ответил я. — Вы можете арестовать меня прямо сейчас. Но тогда завтра все газеты страны напишут о том, как федералы уничтожили единственного банкира, который реально помогал простым людям после краха.

Я достал из внутреннего кармана пиджака сложенную газетную вырезку и положил на стол.

— «Herald Tribune» от прошлой недели. Статья о том, как мой банк спас от разорения двести семей. Автор Элизабет Кларк, одна из самых влиятельных журналисток Нью-Йорка. Как вы думаете, как она отреагирует на мой арест?

Харрис взял вырезку и пробежал глазами по тексту. Статья действительно была очень комплиментарной, представляя меня как финансового реформатора и защитника интересов простых людей.

— К тому же, — добавил я, — арестовав меня, вы лишитесь единственного источника информации о внутренних операциях самой влиятельной преступной организации Америки.

Агент сложил газетную вырезку и бросил обратно на стол.

— Что вы предлагаете?

— Честное партнерство на взаимовыгодных условиях, — я придвинул стул и сел напротив него. — Кодовое название операции «Чистые руки». Я продолжаю деятельность в качестве агента под прикрытием с задачей проникновения в финансовые структуры организованной преступности.

— Продолжайте.

— Никаких еженедельных отчетов. Я сам решаю, какую информацию передавать и когда. Никого принуждения к даче показаний против конкретных лиц без моего согласия.

Харрис нахмурился:

— А что получает Бюро?

— Полную картину финансовых потоков Синдиката. Информацию о планируемых операциях. Доступ к банковским записям через мой банк. И самое главное, возможность уничтожить организацию изнутри, но только когда придет время.

Я встал и подошел к окну, сквозь газетную бумагу проникали серые лучи зимнего солнца.

— Мистер Харрис, позвольте объяснить стратегическую перспективу. Синдикат контролирует миллионы долларов и имеет связи по всей стране. Прямое силовое давление приведет лишь к тому, что организация уйдет в подполье и станет еще более опасной.

— А ваш план?

— Постепенное переориентирование криминальных капиталов в легальную экономику. Большинство боссов прагматики. Если им предложить более выгодные и безопасные способы инвестирования, они откажутся от незаконной деятельности.

Я повернулся к агенту:

— Через три-четыре года Синдикат трансформируется в обычные инвестиционные фонды и бизнес-корпорации. А те, кто откажется от перехода к законности, окажутся изолированными и уязвимыми. Впрочем, это не означает, что самым отъявленным преступникам удастся ускользнуть.

Харрис долго молчал, обдумывая предложение. Его пальцы барабанили по столешнице, а взгляд был устремлен в пространство.

— Амбициозный план, — произнес он наконец. — Но что гарантирует, что вы не используете прикрытие Бюро для расширения криминальной деятельности?

— Результаты моей работы за последний год, — ответил я. — Социальные программы банка, восстановление фабрики, помощь безработным. Если я хотел только обогащаться, зачем тратить миллионы на благотворительность?

— А ваша личная выгода?

— Возможность изменить американскую экономику к лучшему. Создать систему, где банки служат людям, а не наоборот. Показать, что капитализм может быть социально ответственным.

Я сел обратно за стол и внимательно посмотрел на агента:

— Мистер Харрис, кризис показал несостоятельность старой финансовой системы. Нужны радикальные перемены. Но эти перемены должны происходить эволюционно, изнутри, а не через революционное разрушение.

— И вы считаете себя подходящим человеком для таких перемен?

— Я единственный человек, который имеет доступ одновременно к преступному миру, легальному бизнесу и правительственным кругам. Плюс у меня есть капитал и знания для реализации масштабных проектов. У вас есть такой же на примете?

Харрис встал и прошелся по помещению, его каблуки стучали по бетонному полу. Несколько минут он размышлял, изредка поглядывая на разложенные фотографии.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но у Бюро есть собственные условия.

— Слушаю.

— Первое. Никаких действий, которые могут повредить интересам национальной безопасности. Если Синдикат планирует операции против правительственных учреждений, мы должны знать немедленно.

— Согласен.

— Второе. Информация о коррупции в правительственных кругах передается в Бюро в полном объеме. Мы сами решим, как ею распорядиться.

— Разумно.

— Третье. Если операция «Чистые руки» будет скомпрометирована, вы обязуются дать полные показания против лидеров Синдиката в обмен на защиту свидетелей.

Я помолчал, взвешивая это условие. Оно означало, что в случае провала я должен буду предать людей, которые мне доверяют.

— Мистер Харрис, это условие приемлемо только если компрометация произойдет не по моей вине.

— Согласен.

— И четвертое условие с моей стороны, — добавил я. — Все документы операции «Чистые руки» засекречиваются на пятьдесят лет. Никаких преждевременных разоблачений в прессе или конгрессе.

Агент кивнул:

— Это в интересах всех сторон.

Мы пожали друг другу руки, скрепляя соглашение. Ладонь Харриса была сухой и твердой, как у человека, привыкшего к ответственным решениям.

— Когда начинаем? — спросил я.

— Немедленно. Завтра вы получите документы, подтверждающие, что являетесь агентом под прикрытием с марта 1929 года. Вся предыдущая деятельность будет задним числом оформлена как спецоперация.

Харрис собрал фотографии и документы в папку:

— А теперь расскажите о ближайших планах Синдиката. Что планирует Массерия?

— Дон Джузеппе сосредоточен на легализации активов через покупку недвижимости и промышленных предприятий. На следующей неделе планируется приобретение двух сталелитейных заводов в Пенсильвании.

— Сумма сделки?

— Около трех миллионов долларов. Заводы покупаются через подставные компании, но затем будут переоформлены на легальные корпорации.

Харрис делал пометки в блокноте:

— А что с Лучиано?

— Чарли больше заинтересован в международных связях. Планирует расширение торговых операций с Европой и Латинской Америкой. Официально импорт оливкового масла и вина, но каналы можно использовать для других целей.

— Понятно. А Мэдден?

— Оуни самый прагматичный из всех. Активно инвестирует в легальные развлекательные заведения, рестораны, театры, ночные клубы. Его цель полный переход к законной деятельности в течение двух лет.

Агент закрыл блокнот и убрал в карман пальто:

— А ваша роль в этих операциях?

— Финансовое планирование, структурирование сделок, налогообложение. Фактически, я помогаю Синдикату стать обычной бизнес-корпорацией.

— Что полностью соответствует задачам операции «Чистые руки», — заметил Харрис.

Мы направились к выходу. За окнами уже начинало темнеть, фонари отражались в лужах на мокром асфальте.

— Мистер Стерлинг, — остановился агент у двери, — последний вопрос. Почему вы согласились на сотрудничество? Ведь могли просто отказаться и довериться защите Синдиката.

Я помолчал, обдумывая ответ. Вопрос касался самой сути моей трансформации за прошедшие месяцы.

— Потому что увидел лица людей, которым помог. Семьи, получившие новый шанс. Рабочих, вернувшихся на фабрику. Детей, которые смогли пойти в школу вместо того, чтобы просить милостыню на улицах.

Я повернулся к агенту:

— Мистер Харрис, деньги это инструмент. Можно использовать их для разрушения, а можно для созидания. Я выбираю созидание.

Харрис кивнул с пониманием:

— Надеюсь, эта философия поможет нам успешно завершить операцию.

Спустившись по скрипучей лестнице, мы вышли на свежий воздух. У служебного входа терпеливо ждал мой Packard, из выхлопной трубы поднимался белый пар.

— До связи, агент Стерлинг, — произнес Харрис, растворяясь в полумраке между складскими корпусами.

Я сел в теплый салон автомобиля, ощущая смесь облегчения и предвкушения. Сделка с Бюро означала не только защиту от преследований, но и уникальную возможность изменить ход американской истории изнутри.

— Домой, босс? — спросил Мартинс.

— Домой, — ответил я, откидываясь на кожаное сиденье. — У нас впереди долгая дорога.

Вернувшись в особняк на Пятой авеню, я обнаружил О’Мэлли в библиотеке. Ирландец сидел в кожаном кресле у камина, где потрескивали дубовые поленья, и внимательно изучал стопку документов при свете настольной лампы с зеленым абажуром. На столике рядом дымилась чашка кофе и лежал наполовину съеденный сэндвич.

— Добро пожаловать домой, босс, — он поднял голову, когда я вошел. — Как прошла встреча с федералами?

— Лучше, чем ожидал, — я снял пальто и повесил на спинку стула. — Теперь мы официально работаем на правительство. А что у тебя?

О’Мэлли указал на документы:

— Подарки от нашего друга Артура Вестфилда. Парень оказался настоящей золотой жилой.

Я придвинул кресло к камину и взял верхний документ из стопки. Это было машинописное письмо на официальном бланке Continental Trust, адресованное Уолтеру Хиллу, главному инспектору банковского надзора штата Нью-Йорк.

'Дорогой Уолтер,

как мы обсуждали на прошлой неделе, ситуация с молодым выскочкой требует решительных мер. Прилагаю материалы, которые должны обеспечить положительный результат проверки. Как договаривались, ваш гонорар будет переведен на обычный счет в Берлине после завершения операции.

С уважением,

Р. Кембридж'

— Святой Патрик, — пробормотал я, перечитывая письмо. — Они действительно подкупили главного инспектора.

— Это еще не все, — О’Мэлли передал мне следующий документ. — Посмотрите на приложение.

К письму была прикреплена детальная инструкция по проведению проверки моего банка. Документ содержал конкретные обвинения, которые следовало выдвинуть, источники «компрометирующей» информации и даже примерный текст заключения о нарушениях.

«Пункт 3: Обратить особое внимание на связи владельца банка с известными криминальными элементами. Использовать фотографические материалы, предоставленные нашими частными детективами. При необходимости сослаться на „анонимные источники“ в правоохранительных органах».

— Они спланировали всю операцию заранее, — я отложил документ и взял следующий. — Даже не пытались создать видимость объективного расследования.

Третий документ оказался еще более интересным. Это была копия телеграммы, отправленной из офиса Continental Trust в Лондон и адресованной некоему Х. Шмидту в Deutsche Bank в Берлине.

«ОПЕРАЦИЯ МОЛОДОЙ АМЕРИКАНЕЦ СОГЛАСНО ПЛАНУ ТОЧКА МЕСТНЫЕ ВЛАСТИ КОНТРОЛИРУЮТСЯ ТОЧКА ОЖИДАЕМ ЗАВЕРШЕНИЯ К РОЖДЕСТВУ ТОЧКА ГОТОВЬТЕ СЛЕДУЮЩУЮ ФАЗУ ТОЧКА КЕМБРИДЖ»

— Патрик, откуда Вестфилд достал телеграммы? Это же не его уровень доступа.

О’Мэлли усмехнулся:

— Артур оказался хитрее, чем мы думали. Он несколько месяцев систематически копировал документы, готовясь к увольнению. Планировал продать информацию конкурентам Continental Trust, но наше предложение оказалось выгоднее.

Ирландец достал из внутреннего кармана пиджака конверт:

— А это он принес сегодня вечером. Сказал, что больше не может спать спокойно.