Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 5 Ящерица и бабочка (продолжение)

Вот гад! Мирно держится за поручень, как все нормальные люди, слегка покачиваясь в такт движению вагона!

Захлебываясь гневом, мисс Хайд зашипела, локтями прокладывая себе дорогу. Но когда до вожделенного объекта оставалось расстояние вытянутой руки, состав остановился, и Крота вынесло на перрон с остальными пассажирами. Закон подлости, чтоб его!

Изрыгая проклятия, я поспешила за ним, стараясь не упустить из виду. Но час-пик сыграл со мной злую шутку – лысину Крота то и дело заслоняла толпа.

– Думай головой, Саяна! – пробормотала мисс Хайд. – Не тупи!

И то верно. Зачем мне зрение, если есть вибриссы?

Я прикрыла глаза, смягчая воздействие внешних раздражителей. Как в шутке – иду по приборам, видимость нулевая. Но это как раз то, что нужно.

Дело пошло быстрее. Расстояние между нами начало уменьшаться. Я уже смаковала момент, когда смогу приблизиться вплотную. Теперь ему нечем меня шантажировать, так что если пообещаю, что возьму его жизнь, этот козел сам поскачет в нужном направлении, да так шустро, что придется догонять!

Ничего не зная о моих коварных планах, Крот свернул в сторону от потока людей. Вот умница, правильно, давай облегчим задачу!

А спрыгивать на пути зачем?

Я озадаченно хмыкнула. Опять в нору, серьезно?

С трудом сдержав стон, мне пришлось последовать за ним. Что ж, тогда план видоизменяется. Сначала посмотрим, куда эта тварь так спешит, а уж потом под белы рученьки и под ясные очи Драгана. Глава клана как раз уже, наверное, дошел до нужной кондиции, превратившись в огнедышащего дракона. Вот и будет ему на ком выместить злость.

Надо бы теперь, когда между нами нет людей, держаться подальше от Крота. Прижимаясь к стене, я сбавила шаг. И как раз вовремя – мужчина остановился у какой-то решетчатой двери, пристально огляделся и нырнул внутрь.

Чуть подождав, я последовала его примеру и едва не налетела на него и на еще одного, весьма колоритного персонажа – нормальными жизнь меня не балует.

Высоченный, даже Горан едва был бы ему по плечо, мощный брюнет, с шикарной шевелюрой до плеч и короткой бородой. Черное длинное пальто как у Ван Хельсинга. Но запомнилось мне почему-то не это, а тень на стене за ним. Она подрагивала, будто живая, и делала незнакомца похожим на огромную таинственную бабочку.

Совершенно забыв про Крота, я вглядывалась в него изо всех сил. Внутри крепла уверенность, что эта встреча из тех, что можно назвать судьбоносной и не переборщить.

Сила, необъятная мощь, боль – в нем переплелись в изначальном, незамутненном виде. Он был будто карающий меч, устремленный в небеса; крик, облаченный в человеческую плоть, в которой ему тесно, душно и темно.

Не знаю, кто он. Точно не санклит и не человек. Да и сама попытка свести его к этим понятиям казалась кощунственной – это было просто неприменимо к нему. Нельзя этого делать – как нельзя собрать звездное небо в пробирку, дать определение любви, понять смысл жизни и повернуть время вспять.

Меня не интересовало, кто он, зачем встречается с этим гнусом вдали от человеческих глаз, что будет дальше. Я не видела в нем мужчину, врага или друга. Просто хотелось не отрывать от него взгляд, зависнув между небом и землей – словно нет ничего важнее.

Все встанет на свои места – когда придет срок. Это единственное, в чем я могла быть уверена.

Когда он положил что-то на ладонь Крота и пошел прочь, мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы сдержаться и не пойти за ним, смиренно ступая шаг в шаг.

Прижавшись к стене и стиснув кулаки так, что ногти исцарапали ладони, я помотала головой, чтобы избавиться от наваждения. Что это было? Даже сейчас часть меня жаждала догнать его – лететь, как обезумевший мотылек, прямиком в ровное древнее пламя, чтобы сгинуть без следа.

Погрузившись в безумную круговерть незнакомых чувств, я совершенно забыла о Кроте. Поэтому когда он на обратном пути поравнялся со мной, шокированными оказались оба.

– Саяна?! – его голос сорвался до визга.

– Не ожидал? – мисс Хайд была рада размяться.

Щуря подслеповатые глаза, мужчина начал отступать. Чувствуя себя удавом, который теснит крысу в угол, я двинулась на него.

– Это тебе за Алекса! – матерчатый пакет со средством от кротов взмыл в воздух и обрушился на него.

– Не надо! – он прикрыл голову руками.

– Надо! – я вновь нанесла удар. – Это – за меня! А это – за малышей и подростков!

Крот рухнул на колени и пополз.

Мне легко удалось поднять его за воротник куртки, и мисс Хайд с размаху вкатила ему смачную затрещину.

– Это цветочки, мразь! – рявкнула я. – По сравнению с тем, что с тобой сделает Драган!

– Мечтай! – неожиданно оскалился мужчина.

Что ж, даже крыса показывает зубы, если ее загнать в угол.

Метнувшись к двери с решеткой, он щелкнул замком и торжествующе засмеялся.

– Думаешь, перехитрил? – я усмехнулась и достала из кармана небольшую коробочку – ту самую, что помесь Бабочки и Ван Хельсинга положил на ладонь Крота несколько минут назад. Несложно было вытащить ее, когда мисс Хайд мутузила этого подонка.

Я сняла крышку и увидела, что на серой бархатной подложке покоится матово-черная капсула, напоминающая небольшое яйцо. Оно открылось как матрешка. Внутри была тонкая серебристая игла.

Любопытно.

Улыбка сползла с лица мужчины. Теперь он стал похож на ребенка, которому дали вожделенную игрушку, а потом отобрали.

– Нет! – гад вцепился в решетку костлявыми пальцами. – Сука!

– И почему люди расстраиваются, когда с ними поступаешь так же, как они с тобой? – я пожала плечами и пошла прочь, оставив Крота выть и скулить за дверью.

Вибриссы без проблем вывели к выходу. Мне легко было вновь влиться в поток людей, но глубоко внутри в душе навсегда поселилась тоска – по тому, чья тень трепетала, словно бабочка.

Я вышла из метро. Уже почти стемнело. Пахло бензином и свежей выпечкой. С неба, мутнеющей синевой оттеняющего свет фонарей, зазывный блеск витрин и яркие пятна рекламы, прямо за шиворот падал петербургский «снегодождь». Под ногами недовольно хлюпало и чавкало. Но мне было все равно. Открыв душу насквозь промокшему городу, я бездумно шагала вперед.

Свобода! Пусть и ненадолго, но она моя!

Руки сами по себе достали плеер и воткнули наушники в уши. Случайный выбор, как всегда, оказался вовсе не случайным.

Я вижу небо, в нем тишина.Я поднимаюсь в небо, еле дыша.И вдpyг понимаю – это во мне душа.Странное дело – это моя душа.Как нелепо жить вниз головой,Когда такое небо есть надо мной,И кажется, звезды можно достать рукой.Я и не ведал, что этот мир такой.

На глаза навернулись горячие слезы, и я с благодарностью посмотрела в низкое серое небо. Такие моменты стоят того, чтобы сказать простое, на такое искреннее «спасибо».

Но что-то всерьез менять,Не побоясь в мелочах потерять,Свободно только небоНад головой моей.Богом стать просто, если уже невмочь.

– Лизавета, добрый вечер. – Назвать ее бабушкой язык никак не поворачивается.

– Здравствуй, милая.

Очередной особняк. Уже не отличаю их друг от друга.

– У меня для тебя подарок. – Я достала из пакета коробку с надписью «Средство от кротов» и протянула ей.

– Спасибо, дорогая. – Фиолетовая леди все поняла без слов и понимающе кивнула. – Мое любимое печенье! Балуешь старушку! Проходи, садись, сейчас попьем чаю и поговорим.

– В вот и ответный подарок. – Старушка вложила в мою ладонь небольшую коробочку.

Внутри был медальон в форме шестигранника.

– Он принадлежал Кире.

– Спасибо. – Я дрожащими пальцами погладила золотую поверхность. – У меня ничего на память от мамы не осталось.

– Не возражаешь против музыки? – Лизавета взяла со столика пульт и вскоре из музыкального центра в гостиную вырвалась грохочущая мелодия.

– «Linkin park»? – мисс Хайд расхохоталась, усевшись на диван. – Ты полна сюрпризов!

– Ты тоже. – Она села рядом и понизила голос. – Что случилось с маячками?

– Догадайся. – Я кивнула на подаренную коробку. – Все было сделано, как ты сказала, но кое-кто точно знал, где искать.

– Снимок гада есть? – взяла быка за рога женщина.

Я показала фото на сотовом.

– Скинь ее мне. Разберемся.

– Заодно держи и эту мадам. – Фото Наринэ полетело следом. – Давно хочу поймать ушлую девицу, но она скользкая, тварь.

– Чем смогу, милая. Теперь расскажи о бункере.

Я кратко обрисовала ей ситуацию, лишь намекнув на помощь потусторонних сил. Кивнув, Лизавета разлила чай по чашкам.

– Музафер заваривал? – вкус был восхитительный.

– Он самый. Мастер. Умеет приводить энергии в гармонию, в том числе настраивать вкус. Редкий дар. – Она помолчала. – Саяна, ты не договариваешь, но я не обижаюсь, у тебя пока нет оснований мне доверять. Но мы это изменим в будущем, ведь так?

– Постараемся.

– Что касается берсерков, как ты их называешь. Их и раньше пытались… изготавливать. Но большинство попросту умирали. Да и тем, кто выживал, ничего хорошего не светило. Их считали демонами. Они тоже отправлялись на тот свет, только медленно и мучительно.

– Что ты имеешь в виду? – сердце затрепыхалось в цепкой хватке плохого предчувствия – простого, людского, без участия вибрисс, но не менее тревожного.

– Организм человека страдает от натиска крови санклита, введенного в вену, она слишком агрессивна, начинает постепенно сдавать и в итоге рушится.

– Но… Алекс?

– Извини, милая, но прогноз неутешителен. Он молод, но рано или поздно…

Что же я натворила, Господи!

– Но сейчас не средние века! Уровень медицины и… У него идеальные анализы!

– Пока в нем твоя кровь, это не проявится.

– То есть, если я буду давать ему свою кровь, все будет хорошо.

– Для него. Но не для тебя.

Закон крови. Капкан захлопнулся. Какая элегантная и даже романтичная ловушка!

– Давай сменим тему. – Одеревеневшими губами попросила я.

– Уверена?

– Да. У меня много вопросов. Для начала о каре Господа. Откуда все это взялось?

– Первой была жена Ангела Смерти, смертная женщина, мать Лилианы и Якоба.

– Которой он воткнул в сердце кинжал, что дал Бог, и сделал санклитом.

– Не совсем. – Лизавета поставила чашку на столик. – Все было гораздо трагичнее. Когда Господь дал Ангелу кинжал, чтобы тот убил своих детей, его жена испугалась, что он на самом деле это сделает и, как все женщины, решила действовать за его спиной.

– И сделала только хуже, вероятно.

– О, да! Это был, как вы, молодежь, говорите – эпикфейл! Она решила подменить своих детей чужими, привела из селения мальчика и девочку. Мальчика она убила тем самым кинжалом, а перед девочкой Ангел успел ее остановить.

– Ужас!

– Именно. Он, скорее всего, как раз и был в ужасе! Ведь за попытку обмануть Господа его жену ждала неминуемая смерть, а бедняга любил ее без памяти. Поэтому Ангел переплавил клинок, добавил в него свое сердце и кость от ребра. И воткнул кинжал в сердце любимой, сделав санклитом. Так же поступил твой Горан.

– Лизавета. – Я предостерегающе посмотрела на нее.

– Саяна, мне ни к чему кривить душой – возраст не тот. Я искренне благодарна ему за то, что он спас тебя.

– Спас ли, вот в чем вопрос.

– Что тебя тревожит?

– Счет, по которому придется платить за это чудо.

– С того, кому многое дано, многое спросится. – Женщина кивнула. – Время покажет.

– Это и пугает.

– Так, с Карой Господа разобрались, что еще ты хотела спросить?

– Драган сказал, что кинжал из гробницы Лилианы, которым он меня… убил, растворился в моей груди. Что это за спецэффекты?

– Интересно! – прошептала Фиолетовая леди. Ее глаза засияли.

– Ты что-то знаешь, я чувствую.

– Саяна, тебя можно было убить только этим клинком. Если он навсегда в твоем теле и душе…

– То что?

– Тебя нельзя убить, милая. Ничем и никогда.

– О как! И что мне с этим делать?

– Жить. – Лизавета пожала плечами. – Зачем-то это было нужно. Все ответы придут в свое время, не торопись.

– А боль? – я обрисовала ситуацию с фантомной раной.

– Частично это, скорее всего, работа мозга, схожая с психосоматикой. Но усиление боли в груди из-за Горана – здесь что-то другое. Надо подумать.

– Буду ждать.

– Хорошо, милая.

Наш разговор перетек на более обыденные вещи, на какое-то время мы даже стали похожи на обычных бабушку и внучку. Вскоре я решила, что пора и честь знать, вызвала такси и поехала домой, под ясные очи главы клана.

– Саяна! – он вскочил с дивана, стоило мне войти в квартиру.

Остальные тоже поднялись. Под укоризненными взглядами Сени, Алекса и Саввы я сняла пальто и переобулась в тапочки.

– Где ты была, Саяна? – Горан подошел поближе.

– Драган, я тебе не жена. Ты не имеешь права требовать у меня отчет.

– И отцу не расскажешь, дочь? – Савва усмехнулся.

– Не в этот раз, папа.

– Как знаешь. – Он пожал плечами. – Что ж, раз с тобой все в порядке, пора домой ехать.

– Созвонимся. – Я обняла его, чмокнула в щеку и проводила до двери.

– Не мучай Горана, мужик и так извелся весь. – Прошептал он на прощание.

– Ну, кто еще будет бросать в беглянку камни? – я развернулась.

– Если хочешь есть, устроительница нервомарафона, ужин готов. – Пробурчал Сеня, удаляясь на кухню.

– Пора домой. – Алекс укоризненно глянул на меня.

– Стой. – Я остановила его, когда он поравнялся со мной. – Откуда фингал?

– Догадайся.

– Ясно. Ответка была?

– Естественно!

– Хорошо. – Я крепко обняла его, стараясь не думать, что нас ждет впереди. – Иди.

Хлопнула дверь. Мы с Гораном остались вдвоем.

– Говори, что хотел, и пойдем спать.

– Что ты творишь? – тихо спросил он.

– Развлекаюсь, как могу! Заодно и мальчикам твоим дала повод размяться!

– Саяна, это не смешно! Ты решила мне за все отомстить?

– Нет.

– А по ощущениям – точно да! Ты смерти моей хочешь, женщина?! – его глаза полыхнули, но совсем не привычным мне образом.

– Я свободы хочу!

– От меня?

– Да! – рявкнула я.

– Ясно. – Горан повернулся ко мне спиной.

Несколько минут мы молчали.

– Извини, ты права. – Прошептал он, обернувшись. – Давай поговорим спокойно, хорошо, родная?

– Драган, ты не замечаешь, что когда меня куда-то несет, это не просто так?

– Замечаю.

– Тогда почему ты изо всех сил мешаешь?

– Потому что безумно боюсь за тебя, любимая! – простонал он.

– Поздновато уже, не находишь? – я с горечью усмехнулась. – Может быть, такова цена за то, что я жива? Не думал об этом?

Санклит побледнел, вцепившись в спинку дивана.

– Пожалуйста, будь моим помощником и защитником, а не тюремщиком, Горан! – я подошла к нему вплотную и положила ладони на его грудь. – Жизнь в клетке – не жизнь. Смирись с судьбой, пусть все будет, как должно. Не нам спорить с небом. Оно оставило мне жизнь, и теперь требует плату. А я не люблю ходить в должниках.

– Любимая! – голос Драгана задрожал.

– Дай мне свободу, умоляю тебя!

– Твое слово – закон для меня. – Глухо прошептал он. – Все будет так, как ты скажешь. Всегда.

– Спасибо. – Я обвила его шею руками и прижалась к нему, игнорируя рану в груди.

– Саяна! – он всхлипнул, замкнув стальное кольцо рук за моей спиной. – Никогда не смогу без тебя, жизнь моя! Не прогоняй, умоляю! Я все стерплю, только позволь быть рядом!

– Все будет хорошо, Горан.

– Все будет хорошо. – Эхом повторил он.

Когда-нибудь все точно будет хорошо.

Вот только когда именно?