Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 3 50 на 50 (продолжение)

– Данила! Что ты творишь?

– Везу тебя домой. – Охотник спустился с террасы и зашагал к стоянке.

– Но… – Я растерялась от такого резкого поворота.

– Не протестуй, Саяна.

– Но как же юбилей твоей мамы? – спохватилась я. – Ты не можешь уехать!

– Могу. – Он посадил меня в машину, а сам сел за руль. – Там куча народу, найдется, кому поздравить. – Джип резко сорвался с места.

– Вы опять повздорили? – мои глаза зацепились за глубокую складку, что прорезала переносицу мужчины.

– Да.

– Из-за меня?

– Что? Почему? – его взгляд стал недоуменным.

– Потому что я всем приношу проблемы.

– Не говори ерунду.

– Это правда. – Голос задрожал и пришлось отвернуться к окну.

Не хватало только сопли на кулак начать наматывать!

– Саяна, ты ни при чем. Мы… – Он помолчал. – В поместье сегодня заявился ее старый любовник. Из-за него они с отцом развелись. Я выставил его, она начала ругаться.

Похоже, речь о том блондине, которого я только что видела с Юлией. Что ж, не думаю, что Даниле стоит это знать.

– Знаешь, я тебе завидую.

– Какие основания? – Хан вывернул руль, влетев в поворот.

– Живые родители.

– Тоже верно.

– Прости, у меня сегодня день жалости к себе.

– Понимаю.

– Давай сменим тему? Хотела тебя кое о чем спросить. Вернее, о ком.

– Спрашивай.

– Несколько раз видела в поместье мужчину, блондина.

– С зелеными глазами? – перебил Данила, сжав руль.

Черт, он подумал об ухажере Юлии.

– Нет, с голубыми. Примерно твой ровесник, такой скандинав типичный, зовут Бера.

– Знаю его. Он аналитик. Консультирует, скажем так, Охотников иногда по… некоторым санклитам.

Я изогнула бровь, и Хан сдался.

– Да, по семье Драганов. И на этом давай свернем тему, Саяна.

Скрипнув зубами, пришлось согласиться. Слишком опасная дискуссия может получиться. Но мысли не остановишь. Что затевает Глеб? Неужели опять намерен что-то выкинуть? Мало ему прошлого раза? Он и так перевернул обе наши жизни!

Нога опять заныла. Я скривилась и потерла лодыжку. Да, распухла и отекла. Горячая на ощупь, пульсирует болью.

– Сейчас, потерпи. – Данила въехал в ворота поместья, остановил машину у выезда и, кинув ключи вышедшему нам навстречу механику, помог мне выйти.

Путь до дома пришлось опять проделать на его руках.

– И куда ты тащишь бедную стажерку? – полюбопытствовала я, с интересом наблюдая, как мужчина, не свернув на моем этаже, пошел по лестнице еще выше.

– К себе, конечно. – Он действительно внес меня в свою комнату и положил на кровать. – Снимай туфельку, Золушка!

– Знаете, господин наставник, когда говорят, что шпилька – женское оружие, не только красота имеется в виду!

– Да уж, помню, как ты недавно мне в кадык заехала. – Мужчина усмехнулся и сел рядом. – А, вот он! – Хан извлек из недр черного потрепанного пакета баночку с зеленым содержимым.

Квакнула крышка, и комнату наполнило редкостное зловоние. Из глаз потекли слезы. Привокзальный бесплатный туалет в провинции и то не так ужасно «благоухает».

– Ну, давай ногу, лечить буду.

– А гангрена не начнется? Уж больно запах подозрительный!

– Это конский бальзам. Мне знакомый в Петербурге делает. Поверь, утром и думать забудешь о лодыжке!

– Потому что нога отвалится?

– Доверься мне, Саяна.

Горан говорил также. Вот некстати вспомнилось.

Густо намазав многострадальную ногу вонючим кремом, Данила туго забинтовал ее.

– Вот и все. До утра не снимай, хорошо?

– Как скажете, доктор. А вечерняя тренировка завтра, кстати, будет?

– Если отек спадет.

– Хорошо. Спасибо, Данила.

Несмотря на протесты, он отнес меня в мою комнату и ушел, строго-настрого наказав лежать. Я честно пыталась болеть, как положено, но выдержала только час. Сначала решила переодеться, повесить платье в шкаф и собрать белье в стирку, чтобы чем-то себя занять. Потом как-то само собой получилось, что я уже в прачечной загружаю стиральную машину. Чтобы успокоить совесть, надо сказать, что нога не болела.

Вернувшись в комнату, я сняла джинсы и свитер, в который переоделась, и обнаружила, что все футболки отправила в стирку. У дальней стенки полупустого шкафа, среди зимнего «обмундирования» нашлась рубашка. Я вытащила ее и замерла. Черная шелковая сорочка принадлежала Горану. Мне нравилось спать в ней, когда…

Я помотала головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания о стальном кольце рук, которое всю ночь тесно прижимало меня к его горячему телу. Как она вообще оказалась здесь? Но выбора не имелось. Не голой же ходить.

Холодный шелк ласково обнял тело. Нос уловил тонкий аромат древесно-мускусной туалетной воды. Неужели до сих пор не выветрился?

– Какая ты красивая, Саяна!

Тихий шепот за спиной заставил меня подпрыгнуть.

На подоконнике сидел Горан.

Весь в черном. Глаза сияют.

Может, у мази Данилы есть побочные эффекты?

Мысли разлетелись в разные стороны. Дыхание сбилось. Я никак не могла отвести от него взгляд.

Какой же он!..

– Драган, что ты здесь делаешь?! – голос внезапно осип.

– Увидел, как Охотник прикасается к тебе, на руках несет… Не выдержал, прости.

– Ты следил за мной? – так вот почему я чувствовала его рядом!

– Больше мне ничего не остается, родная.

– Горан!

– Прости. Как твоя нога?

– Данила помог, все хорошо.

– Этот Хан! – санклит скривился. – Он всегда рядом с тобой! Все время кружит вокруг!

– Тебя это не касается!

– Не могу без тебя! – Драган полыхнул глазами, надвигаясь на меня. – Я люблю тебя, Саяна, воздух мой!

Господи, если он сейчас… Не выдержу ведь!

Я начала пятиться назад, но ступни запутались в коврике, и лишь благодаря горячим сильным рукам мне удалось не добавить к травмам ушиб копчика.

– Отпусти!

– Уверена?

– Да!

– Твои красивые глаза говорят совсем другое.

– Неправда!

– Правда. Ты тоже соскучилась. – Он улыбнулся и начал притягивать меня к себе. – Ведь чувствую тебя, любимая, как себя.

Изогнувшись, я выхватила кинжал из перевязи, висящей на спинке стула, и приставила острием к его груди.

– Серьезно? – на лице главы клана расцвела шальная усмешка. – Думаешь, это остановит влюбленного в тебя по уши санклита? – Драган прижал меня к себе, и кинжал вспорол кожу. – Смерть – хорошая цена за твой поцелуй! – мужчина потянулся к моим губам, словно и не замечал входящего в грудную клетку клинка.

Я застонала, почувствовав его вкус на своих губах – нежности и страсти. Кинжал выпал из руки.

– Уходи, Горан! – как удалось оторваться от него, не знаю.

– Ты не представляешь, чего мне сейчас стоит отойти от тебя! – прохрипел он. – Сейчас, когда я тону в твоих глазах, полных желания!

– Уходи, пожалуйста!

– Если ты говоришь «нет», я не смею настаивать, любимая. Буду ждать, сколько потребуется. Пока ты не скажешь «да».

Мужчина отстранился от меня, но мое тело помимо воли разума потянулось за ним.

– Что же ты со мной делаешь! – простонал Горан, дрожа. – Мучительница моя! Позволь ласкать тебя! Ведь ты тоже хочешь этого! Позволь, любимая! Скажи «да», умоляю тебя!

– Нет. – Выдохнула я, завороженно глядя в его глаза.

– Саяна! Перемирие на одну ночь! На коленях умоляю тебя! Потом уйду, клянусь, и ты снова сможешь ненавидеть меня и верить Глебу!

– Нет.

– Я умираю без тебя! – выдохнул мужчина, опускаясь на колени.

Руки скользнули под расстегнутую рубашку и обожгли спину.

– Так скучаю по твоему запаху! – он уткнулся лицом в мой живот и шумно втянул воздух. – Люблю тебя, жестокая моя! – нежные поцелуи взорвали тело бешеным желанием. – Ты же хочешь меня, родная!

– Это твоя кровь! – прорычала я, оттолкнув его. – Только кровь!

– За что ты так?.. – голос санклита задрожал.

– Горан, уходи! Сейчас же!

– Как скажешь. – Прошептал он, поднявшись. – Буду ждать, сколько скажешь. Умирать без тебя – каждую секунду, мучительница моя! Только вернись, умоляю!

– Уходи.

– Они идут тебе. – Мужчина осторожно коснулся золотой бабочки и с горечью усмехнулся. – Я так боялся стать твоим бывшим, любимая!

– И ты им стал.

– Пока у меня есть хоть самый призрачный шанс, буду бороться за тебя, родная! – санклит тряхнул головой. – А если шансов не останется, найти Охотника, готового меня убить, труда не составит.