Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 1 Вижу (продолжение)

Упав на колени перед диваном, на котором я прилегла вздремнуть на часок, он поймал мой взгляд.

– Любимая, что?

– Сон. – Хрипло выдохнула я.

– Господи…

– Драган, откуда ты взялся вообще?

– Из тех же ворот, что и весь народ. – Вернул он мне мою же фразу – из далекого прошлого.

Кажется, так я ответила на подобный вопрос после того, как вынула костяную занозу из его груди.

– Плагиатчик! – фыркнула мисс Хайд, все же улыбнувшись.

– Дочь, имей совесть, – Савва, посмеиваясь, подошел к нам. – Ты совсем мужика с ума свела! Он на меня с кулаками набросился, думал, я тебя похитил!

– Горан?!

– Извини, – он сел на диван, смущенно улыбаясь. – Я безумно испугался, когда ты пропала. Хорошо, что сотовый был включен. Хоть ты и не отвечала на звонки. Только так и нашел. Увидел Савву и тут твой крик!

– Савва согласился стать моим отцом. Приемным или как там… У него, как и у меня, больше никого нет, так что…

– Извини, не знал. Прошу прощения у вас обоих.

– Ну, мы выяснили, кто здесь идиот, что дальше? – спросила я, встав с дивана.

– Я пойду накрывать чай на веранде, – сказал Савва, пряча усмешку. – А вы пока поговорите.

– Стратег! – фыркнула мисс Хайд, присаживаясь на топчан у растопленной печки.

– Прости, пожалуйста. – Горан сел рядом.

– Тебе пора привыкнуть к тому, что мы теперь чужие.

– Саяна, ты никогда не будешь мне чужой.

– Горан, я перевернула этот лист и живу дальше. Ты должен сделать то же самое.

– Извини, никогда не смогу.

– Зря.

Мы помолчали, глядя на уютно потрескивающий огонь.

– Мне уйти? – тихо спросил он.

– Пойдем пить чай. – Я со вздохом поднялась. – Не забудь похвалить варенье, Савва его сам варит. – Мы вышли на веранду, где на столе уже пыхтел ярко-желтый самовар.

– Я все слышал, – мужчина, раскладывающий серебряные ложечки, укоризненно покачал головой.

– Так я как раз таки нахваливаю твое варенье! – мне удалось сделать невинный взгляд, садясь за стол. – Попробуй, это – самое вкусное. – Коварно улыбаясь, мисс Хайд подвинула Драгану, занявшему соседний стул, розетку с лимонно-брусничным.

Он медлил, очевидно, чуя подвох, пришлось зачерпнуть целую ложку и поднести к его губам. Санклит полыхнул взглядом, но когда ужасающе кислая гадость оказалась у него во рту, огонь погас. Глаза наполнились слезами.

– Еще одну? – я уже держала наготове следующую порцию, с трудом сохраняя серьезный вид.

– Из твоих рук – хоть всю банку!

– Вызов принят!

– Дочь, угомонись. – Савва укоризненно нахмурился, отодвигая от меня литр лимонно-брусничного варенья. – Его же надо по чуть-чуть, тонким слоем на булку, со сладким чаем.

Глава клана посмотрел на него с огромной благодарностью. А я – обиженно.

– Не дуйся. Кушай свое любимое. – Отец пододвинул мне варенье из крыжовника. – Пакость не дали сделать, злые люди.

– Теперь хоть есть кому на тебя нажаловаться. – Пробормотал Горан, пряча усмешку.

– Мужская солидарность? Два древних санклита на одну не пойми кого?

– Не прибедняйся. – Савва поставил передо мной большую кружку чая со смородиновым листом. – Ты на тренировках уже скоро со мной управишься. У тебя дар.

– Угу, даже знаю, чей. – Грея руки о горячую чашку, я кивнула на главу клана. – Это с его кровью передалось. До встречи с ним у меня, правда, и необходимости морды бить не возникало.

– Мое тлетворное влияние. – Вздохнул Горан.

– Она сама кого хочешь попортит! – прихлебывая чай из блюдечка – по-купечески, как он это называл, сказал Савва.

– А кстати, – решила я воспользоваться случаем. – Проводились какие-нибудь исследования о влиянии вашей, или нашей уже, крови?

– До двадцатого века, насколько мне помнится, нет. – Мой приемный отец задумался. – Это было настолько жестким табу, что даже обсуждалось шепотом.

– Антун пару санклитов за такое к смерти приговорил. – Добавил Горан, с опаской пробуя клубничный джем. – Они, правда, накуролесили тогда знатно, многие погибли.

– А в двадцатом веке что изменилось?

– Были разные горе-исследователи… Больше шуму наделали, чем пользы. – Савва сморщился.

– У «Франкенштейна» Мэри Шелли ноги оттуда растут. – Отметил Драган.

Сотовый в кармане завибрировал, оповещая об смс.

Алекс – фото с гамбургером.

«С утра хотел стать веганом. В обед передумал».

«В следующей жизни будешь коровой», – набила я в ответ.

«Если в Индии, согласен».

«Нет, в России-матушке. Холодный сарай, две дойки в день, раз в год – к быку».

«Ужас! Убедила, я снова веган». «Увидимся сегодня?».«Я за городом».

«А вечером?». «Можно приехать?». «Соскучился безумно!».

Улыбаясь, я оправила «Да», подняла глаза и врезалась в полный боли взгляд Горана. Черт, он однозначно все понял!

– А у Охотников не было таких исследований? – само собой сорвалось с губ, как ни в чем ни бывало.

Иногда новая Саяна пугала даже меня саму!

– Вряд ли, они раньше по старинке нас просто убивали, не до этого было. – Ответил Савва.

– Ясно. – Я кивнула и умолкла, поняв, что ценной информации из них не вытяну.

Мысли ускакали по всем направлениям сразу.

Мужчины допили чай и пошли осматривать «владения» Саввы. А я взялась наводить порядок – сложила плед на диване, подмела пол и перемыла посуду после чаепития, надеясь, что этот старый трюк сработает – обычно стоило занять руки приборкой, как мысли упорядочивались, и находилось решение.

Но в этот раз не помогло. Смирившись, я начала протирать чашки насухо, как любит Савва.

– Помочь? – Горан подошел ко мне.

– Нет.

– Саяна, откуда такой интерес к санклитской крови?

– А нужна причина?

– Ты что-то не договариваешь, родная.

– Драган, тебе пора ехать домой.

– Как скажешь. Будь осторожна, хорошо?

Стоило одному уйти, как появился другой.

– Ну, хозяюшка моя, и что это за вопросы о крови? – Савва прищурился.

– Вы сговорились? – сняв фартук, фыркнула я.

– Просто мы оба тебя любим и беспокоимся. Ты, кстати, тоже любишь Горана, дочка.

– Скорее, эта любовь медленно умирает. – Пришлось признать мне. – Осталось немного.

– Уверена, что хочешь ее смерти?

– Понятия не имею. – Честно ответила я, пожав плечами.

– Знаешь, есть такая легенда о флейте, которую никто не мог заставить петь. – Савва уселся в любимое скрипучее кресло. – Но однажды поднялся сильный ветер, и она спела самую прекрасную мелодию на свете. Прости, я не мастак истории рассказывать. Но суть, думаю, ты поняла. Горан – твой ветер. А ты – его.

– Тогда мы оба флейты? – я хитро прищурилась.

– Не придирайся к словам, дочь!

– Хорошо, давай серьезно. Савва, у меня внутри только боль.

– Это пройдет. Когда из крана долго текла горячая вода, а ты переключила на холодную, пройдет время, прежде чем горячая стечет и пойдет холодная, ведь так?

– Метафора с флейтой была красивее!

– И как тебя Драган терпит? – усмехаясь, Савва покачал головой.

– Важнее то, что я его терплю с трудом. Словно возвращаюсь каждый раз в тот день, когда… – фантомная рана в груди вновь заныла.

– А что с Алексом? Ты любишь его?

– Да, но там тоже все сложно. – Мисс Хайд осеклась.

Нельзя говорить ему, что и приемная дочь влюбилась в Охотника!

– Понимаю, с ним ты можешь чувствовать себя все еще человеком.

– И это тоже. – Пробормотала я с облегчением. – Кстати, мне пора. Он вечером приедет в гости.

– Подкинешь старика до дома? – Савва поднялся со стула.

– Конечно. Почему свою машину не купишь, кстати?

– Дочь, я почти тысячу лет проездил в седле. Эти железные чудовища меня пугают.

– Рассказал бы как-нибудь, кстати. Ты ведь столько всего видел!

– Кровь и боль – вот и весь сказ. – Мужчина помрачнел. – Все было совсем не так, как написано в учебниках истории.

– Потому что ее пишут победители.

– Верно! – он с восхищением посмотрел на меня. – Ты такая юная, и такая мудрая!

– Но я все-таки с удовольствием бы послушала!

– Когда-нибудь расскажу.

– Конечно, через пару сотен лет.

– Договорились.