Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 1 Нора Крота (продолжение)

Ледяное железо лестницы обжигало руки. Холодный воздух с ревом несся по трубе, принося с собой запах дешевой столовки и ощущение, что ты носок внутри шланга огромного пылесоса. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии.

Нога, рука, нога, рука. Медитативный ритм укачивал, убаюкивая. Но громкое противное лязганье металла наверху вывело из успокоительного транса. Стало намного темнее. Ветер стих. Люк закрыт. Теперь только вперед.

А вот и конец лестницы. Наконец-то.

Я отпустила ледяные ступеньки, стряхнула налипшую грязь с ладоней и вновь спрятала их в спасительное тепло карманов.

Итак, что мы имеем?

В лихорадочном метании света фонариков во тьме мне удалось разглядеть серый коридор, уходящий далеко в темноту. Похоже, это заброшенный бункер, чудовище из стали и бетона, могила амбициям и страху мощной империи, которую постигла судьба всех угнетателей до нее – сгинуть в веках, оставив противоречивое наследие и обеспечив людям почву для бесконечных и бесполезных споров – как будто в жизни есть строгое деление на черное и белое.

У санклитов и Охотников все в точности также. Перемирия не было. Просто холодная война, когда обе стороны наращивают потенциал, стараясь особо не высовываться и не провоцировать противника.

А на чьей я стороне?

Хороший вопрос.

Что душой кривить? Охотники мне не близки. Но к их антагонистам тоже много вопросов. Похоже, я – Швейцария. Не хочу стороны. Хочу мир.

Вот только возможен ли он?..

Коридор закончился. Железная массивная дверь. Ощущение, что идешь внутри большой трубы, метра три в диаметре. Хотя нет, это, скорее, лабиринт. Мы свернули в небольшое, более узкое ответвление. Потом еще раз. И еще. Теперь это похоже на узкие коридоры старого монастыря с кельями, в которые можно войти лишь смиренно пригнув голову, как грешник при покаянии.

– Пришли. – Сообщил Крот, пропуская меня в коридор, где горел тусклый свет. – Фонарик больше не потребуется. – Он протянул руку.

– Где Алекс? – в лоб спросила я, стянув с головы эластичную ленту и положив ее в его ладонь.

– Всему свое время. – Пробормотал мужчина, роясь в одном из железных ящиков на стене.

Похоже, это у него любимая фраза.

– Возьмите. – Он протянул мне объемный непрозрачный пакет и кивнул на дверь. – Там вы можете принять душ и переодеться.Я не стала спорить, потому что мысль о теплой воде и возможность избавиться от провонявшей кровью одежды показались весьма соблазнительными.

Обнаружив в пакете все необходимое, я стащила с себя свитер, брюки, белье и с отвращением швырнула в мусорку. Кафель в душе был обжигающе ледяным. Вода оказалась чуть теплой, но все равно, чувствовать, как тело становится чистым, безумно приятно! Хотя вначале струпья крови, намокнув, и наполнили кабинку острым запахом живодерни, вызывающим рвотный рефлекс, я все же смогла с этим справиться, задержав дыхание и стараясь не вспоминать бойню в «Мажестике».

Выдавив на ладони гель для душа, мне пришлось собрать все силы, чтобы удержаться от крика, когда начала намыливать грудь. Болело так, словно в этом месте все еще кровоточила рваная рана в виде буквы «z». Глаза видели, что не осталось даже шрама, но мозг буксовал и категорически отказывался признавать, что после такого все может попросту пройти.

Как же надоели эти фантомные боли! Такими темпами я скоро превращусь в сплошную фантомную болячку. Залезу под одеяло, буду смотреть киношки с Сеней под боком и кушать вкусняшки. Неплохая, кстати, мысль.

Я усмехнулась и встала под прохладные струи воды. Мечтать не вредно. У такого недоразумения, как человек, ставший санклитом, не может быть спокойной жизни, карма не та.

А ведь до меня были прецеденты – жена Ангела, смертная, которую он тоже побаловал кинжалом в сердце. Узнать бы подробнее, чем все кончилось. По словам Драгана, она обиделась, ушла от мужа-затейника и скитается по свету в поисках способа вновь стать человеком.

Я поежилась, и вовсе не из-за температуры воды. Слишком уж биография первой санклитки похожа на то, что происходит сейчас в моей жизни. Похоже, лучше не думать об этом.

Поразмышляю на другую тему. Например, почему в пакете, что дал Крот, все нужного размера: и трусики – опять, вашу мать, кружевные, кстати, и кофта – кошмарного розового цвета, и теплые черные брюки с объемной толстовкой в тон, и резиновые шлепанцы. Да еще имеется все необходимое для гигиены, в том числе женской, и несколько полотенец.

Похоже, они готовились к моему прибытию. Не зря ли я бахвалилась, вспоминая недавно расхожую истину о том, что если не можешь куда-то попасть, сделай так, чтобы тебя туда привели силой? Скорее, в тему будет мужской анекдот про то, что если на девушке трусики и бюстгальтер из одного комплекта, то это не ты решил, что сегодня будет секс.

Соорудив из полотенца опять же зубодробительного розового оттенка тюрбан на волосах, я оделась, вышла из душевой и натолкнулась на взгляд пожилой худощавой женщины в серых брюках и толстовке. Короткая стрижка на седых волосах, темные глазки-пуговки, выступающие вперед передние зубы – не родственники ли они с Кротом?

– А вот и мышь! – помимо воли сорвалось с губ.

Ведь есть в «Дюймовочке» старая полевая мышь, большая охотница до сказок? Символично, кстати – эта тоже в возрасте, и Охотница, может, даже и полевая была, в молодости.

Правда, на этом сходство заканчивается. В сказке это был сравнительно добрый персонаж, а дама, что буравила меня взглядом, явно не из таких. В принципе, женщина права – не надо было обзываться.

– Обувь. – Процедила она, сунув в мои руки очередной пакет.

Я достала черные угги – ура, не розовые – и засунула в них замерзшие уже в шлепках ноги. Размер, конечно же, подошел. Кто бы сомневался.

– Следуйте за мной. – Мышь развернулась и весьма быстро двинулась по плохо освещенному коридору.

Едва поспевая за ней, я почти ничего не успела заметить. По большому счету, рассматривать было нечего. Унылые стены болотного цвета по бокам, белый потолок над головой, по которому вились серые черви воздуховода – стоило отвести от них взгляд, как начинало казаться, что они движутся, как огромные змеи, выжидая момент для атаки. Под ногами – серый бетон.

Женщина неожиданно резко затормозила перед черной железной дверью – здесь, похоже, других не признают, достала из кармана большую связку ключей и, выбрав самый длинный, открыла ее.

– Проходите.

– Как вас зовут? – зайдя в комнату, спросила я, запоздало пытаясь наладить контакт.

– Мышь! – прошипела она и с грохотом захлопнула дверь у меня перед носом.

Вновь заскрежетал древний замок.

Не прокатило, как сказал бы Сеня. Не быть нам подружками. Я неожиданно для себя рассмеялась. Бог с ней.

Что ж, посмотрим, куда меня заселили.

Все то же, что и в коридоре, только в форме квадрата и пол из листов светло-коричневой деревоплиты. Опять же, едва светящая голая лампочка под потолком, плюс две зеленые матерчатые койки одна над другой, напоминающие носилки скорой помощи. Верхняя крепится к потолку на туго сжатых пружинах. Кажется, это предусмотрено на случай взрыва, чтобы погасить ударную волну.

Лучше бы они отопление предусмотрели, здесь зверски холодно! И вряд ли ночью мне поможет обычное тонкое одеялко, лежащее рулончиком на одной из «кроватей». И волосы еще мокрые.

В «восторге» от перспектив, я открыла зеленую дверь, которую сначала не заметила. Узкий пенал туалета. Это радует.Видеонаблюдения в комнате – или камере, время покажет, как говорит Крот, вроде бы нет. Это, конечно, довольно просто проверить, но не буду пока ничего вытворять. Потерплю денек, я же приличная женщина. Но как только появится повод, спущу с поводка мисс Хайд, не задумываясь.

Что ж, за неимением других занятий придется ложиться спать.

Выключатель света отсутствует по определению. Переживем.

Я попробовала рукой матерчатую поверхность койки и легла, положив под голову влажное полотенце с волос. От одеяла, натянутого до глаз, толку, как и ожидалось, не имелось никакого. И подушка бы пригодилась.

Завтра буду требовать что-то теплое «у администрации». Они же не хотят, чтобы вместо санклитки у них образовалась ледяная скульптура? Или хотя бы пусть Алекса ко мне подселят, вдвоем мы быстро согреемся. Я похихикала, запомнив эту идею мисс Хайд.

Надеюсь, у Охотника условия меньше напоминают Северный полюс, чем мои. Человеку заболеть в таком «холодильнике» проще простого. Он не Горан, который всегда горячий во всех смыслах. Я заерзала. Надо направить мысли в другое русло.

Например, обдумать все то, на что не оставалось времени из-за того темпа, который преподнесла осень. Хотя начать лучше с лета, которое тоже не поскупилось на загадки.

К примеру, трупы в подворотне. Мог этот сюрприз нам оставить брат Наринэ, бешеный берсерк? Да, он не санклит, вроде бы. «С одной стороны человек, с другой санклит». Вдруг такое возможно? Тогда он мог и жизнь отнять.

Есть какой-то спусковой крючок, что-то, что делало Тиграна безумным монстром. Когда они закрылись в ванной при нападении Ковача, Наринэ что-то сделала с братом, и он вновь стал берсерком. И еще странно то, что Горан не смог взять его жизнь, а у меня получилось за секунду. И моя кровь помогла Ковачу.

Это приводит к новой загадке – кто я? Тай, ищейка, говорил, что был уверен в том, что я не санклит. Если вспомнить, что кинжал Лилианы растворился в моей груди, то и вовсе плохеет. И сразу почему-то вспоминаются слова Бабы-Яги – «Махван Херештак!» Учитывая, что все языки мира мне теперь автоматически доступны, почему это не перевелось?

Я хлопнула себя по лбу. Вот дура! Ответ-то напрашивается сам собой – это или имя, или название. Так, Наринэ – армянка. Ее бабка, или прабабка, скорее всего, тоже. Черт, у меня только один знакомый армянин – мой бывший, наркоман. Кстати, очень умный был парень, начитанный. Надо будет найти его и, если еще жив, спросить о «Махван Херештак».

Мысли перетекали с одного на другое. Загадок в последнее время было много. Но вспомнив их все, я в итоге вновь вернулась к тому, от чего изо всех сил старалась убежать.

Темнота и тишина – худшие составляющие, когда совесть неспокойна. Отвлечься не на что, приходится смотреть правде в глаза. Из груди вырвался тяжелый стон. Я никуда от себя не денусь.

Говорят, убив человека, ты убиваешь и весь род, что мог от него пойти, уничтожаешь то плохое и хорошее, что он и его потомки привнесли бы в мир, потому что все мы связаны тончайшими нитями вероятностей.

Убивая, ты пробиваешь дыру в ткани бытия. И не от тебя зависит, зарастет ли она, какой ценой, и каковы будут последствия. За это придется отвечать – рано или поздно. Более тяжкого груза не существует.

Мир – это хаос. Просто упорядоченный. Я – тоже. Хаотичное движение молекул, атомов. Мы состоим из одного и того же – из энергии. Где начинается одно и кончается другое? Мы неразделимы, мы и есть ткань бытия.

Отняв жизнь у Марты и Тиграна, я проделала дыру и в ткани бытия, и в себе. И мне с этим жить.

Но как?..