Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 3 Гав!

Потом была боль. Всех видов и сразу везде.

Что ж, заслужила.

– Очнись, умоляю! Не уходи!

Далекий, далекий голос. Чей?

– Саяна!

Саяна – это я?

Как больно!

– Любимая, вернись! Я не буду жить без тебя! Что я наделал, Господи!

Знакомые слова. Где я слышала их?

И вкус знакомый. Соль. И что-то еще. Железо, кажется.

Кровь?..

Дышать больно.

Стоп. Я жива?!

Неужели даже тьма отторгла меня?

Нужно открыть глаза, тогда и узнаю.

Веки неподъемные. Я теперь Вий?

Дурацкие мысли.

Свет.

– Ах… – Как же он режет. – Ч-ч-черт…

– Родная!

Размытое сияние начало обретать форму.

– Ангел мой… – Попыталась прошептать я, но не смогла издать и звука.

– Не говори ничего. Главное, ты жива, любимая моя!

– Холодно. – Прохрипела я, не послушавшись. – И больно.

– Все пройдет. Сейчас, любимая.

Тепло обхватило меня. Тело взмыло вверх, став невесомым.

Куда я лечу? Не хочу улетать от него!

– Прости меня. – С трудом прошептали губы.

Свет снова померк.

Вот это был сон!

Я открыла глаза.

Горан в упор смотрел на меня.

– Ты с ума сошел? – я подскочила на кровати. – Шерхан начнет войну!

Так, это явно не моя комната в поместье Охотников.

– Не вставай, родная. – Санклит осторожно удержал меня. – Тебе нужен отдых.

– Что произошло?

– Не помнишь?

– Нет, кажется.

– Жизнь моя, я тебе завидую.

– Подожди. Вчера мы встретились, потому что прошел год. Правильно?

– Да.

Я закрыла глаза. Медленно, со скрипом, события начали возвращаться. Из груди вырвался стон.

– Горан, я убила тебя. – Глухо сказала я, глядя на него.

– Это я убил тебя.

По его лицу потекли слезы.

– Прости меня! – всхлипнув, я обняла его, как можно крепче прижав к себе.

– Родная! Ты ни в чем не виновата! – простонал он. – Я идиот, эгоист и придурок! Не думал, что делаю! Я едва не убил тебя!

– С тобой все в порядке? – мои ладони скользнули на его грудь. – Слава Богу! – я разрыдалась, как ребенок. – Не делай так больше, никогда, слышишь?! Не оставляй меня! Там так холодно, темно и страшно! Без тебя везде только тьма! Пожалуйста!

– Жизнь моя! – Горан бережно взял мое лицо в свои горячие ладони. – Клянусь тебе! Только прости! Хоть и не заслуживаю…

– Я люблю тебя, – сквозь всхлипывания удалось прошептать мне.

– О, Господи! Я этого не достоин, Саяна!

– Драган! Замолчи уже!

– Прости! Не плачь, любимая!

– Пытаюсь! Думаешь, это легко?

Постепенно мне удалось успокоиться. Слезы высохли, оставив глаза опухшими настолько, что все окружающее воспринималось словно через рамку.

– Как ты? – с тревогой спросил Горан. – Такая бледная!

Перед моими глазами резко вспыхнула картинка – когда он, с лицом белее снега, рухнул на пол.Закрыв глаза, я зашипела от боли. Тьма вновь запустила в душу свои ледяные когти.

– Саяна? – мой санклит обнял меня, и она отступила.

– Все хорошо. Просто я вспомнила.

– Из-за меня эти воспоминания будут терзать тебя всегда.

– Мне нужно идти, Горан.

– Как скажешь. Но выслушай, пожалуйста. Не волнуйся, – он вытянул вперед руку. – Я никогда ничего не буду больше требовать. Никаких условий, обещаний и клятв. Никогда. Более, чем достаточно, что ты жива.

– Тогда что?

– Я опять дал тебе кровь.

– Знаю.

– Много. Очень.

– Горан, я все равно тебя люблю. С кровью или без, без разницы.

– Есть еще одна тайна. Не хочу ничего скрывать от тебя. Прости, что сразу не рассказал. Это не мой секрет.

– Тогда сначала попроси разрешения рассказать у владельца.

– Ты уверена?

– Да. – Я встала с кровати, и все мгновенно закружилось в предобморочном вальсе. – Ух ты!

Помню это состояние контуженной мухи, которую ударили тапком, но не добили. После Лилианы так было.

– Тебе нужен отдых! – Горан подхватил мое обмякшее тело.

– И много! – процедила я сквозь зубы, вновь садясь с его помощью. – Но если не появлюсь в поместье, санклитам будет объявлена война в связи с моим похищением. Обвинят тебя, кстати. Шерхан не упустит такую шикарную возможность.

– Главное – твое здоровье! – отрезал Горан, гладя меня по спине.

– Думаешь, став причиной бойни, я мгновенно выздоровею?

– Саяна!

– Тихо, я думать буду!

– Хорошо. – Драган улыбнулся. – Но не ты ли говорила, что это вредно?

– Очень смешно! – огрызнулась я. – Попробуй тоже включить мозги. Хотя бы для разнообразия!

– Слушаюсь, госпожа моя.

Так, что в сухом остатке, кроме того, что мы едва не убили друг друга?

Слабость. Но это пройдет. Надеюсь, быстро.

Я прислушалась к ощущениям.

Рука болит. Очень. Горан забинтовал ее – от запястья до сгиба локтя. И что там?

– Что ты делаешь? – заволновался мой санклит, увидев процесс удаления повязки.

– Подожди. – Сняв бинт полностью, я поморщилась.

Нет, учитывая глубину разреза, все не так плохо. По крайней мере, края раны уже стянулись, шить нет нужды. Сколько же ты крови в меня влил, ангел мой?.. Ладно, важнее другое – как объяснить шрам на тренировках? Придется заниматься в футболке с длинными рукавами.

Болит адски. Пальцы еле шевелятся. Перерезала сухожилия, очевидно. Срастутся, наверное, но вряд ли быстро. Боец в ближайшее время из меня никакой. А с политикой нашего Презика, как метко окрестила молодежь «новую метлу» после приветствия из изделий «Durex», избежать тренировок можно только в случае смерти.

Я вздохнула. Вариант один – договориться с Данилой. Но как? Ему и так нехило прилетит, когда Шерхан вернется и узнает о моей ночной вылазке. А этот гад выяснит, он въедливый!

Да и как объяснить шрам? Был бы просто разрез, сказала бы, что порезала вены. Скучно было. Как говорится, вздурнулось девушке, бывает! Приплела бы сюда месячные, одного упоминания которых мужики боятся до дрожи, и все. Коварный план спотыкается только о то, что вчера шрама еще не имелось в наличии. И Охотник об этом прекрасно знает, видел меня в тренажерке.

Чертовщина!

Рассказать ему правду? Как?! Он и так ненавидит Горана.

Я застонала. А ведь вариантов-то нет!

– Родная? – санклит сжал мою ладонь. – Что?

– Ты готов получить по морде?

– Без проблем. – Он улыбнулся.

– От Данилы. – Уточнила я.

Горан помрачнел и осторожно уточнил:

– А ударить в ответ можно?

– Нет.

– Всего один раз?

– Не торгуйся.

– Как скажешь, жизнь моя. – Сдался он.

– Тогда дай телефон.

Я набрала Данилу, попросила забрать меня отсюда, и лишь закончив разговор, осознала, что вся, с ног до головы, пропитана кровью.

– Горан, у тебя осталась хоть какая-то моя одежда? – полные надежды глаза устремились на санклита, который старательно свыкался с мыслью, что сейчас приедет Охотник, набьет ему морду и увезет меня.

– Хм. Только твои трусики. – Смущенно пробормотал мужчина.

– И что ты с ними делал?

– Можно не отвечать?

– Ты прав, не хочу этого знать.

– Я решу вопрос с одеждой, не волнуйся. – Он взял сотовый и после короткого разговора на турецком улыбнулся.

– Помоги вымыться. – Попросила я, и через секунду меня уже несли в ванную комнату.

– И что ты, интересно, намерен делать? – с любопытством наблюдая, как санклит раздевается, спросила я.

– Ты же не думаешь, что останешься одна в скользкой душевой кабине? Тем более, мне тоже надо смыть кровь. Чтобы твоему Охотнику не пришлось пачкать ручки.

– Вроде и не поспоришь, но чую подвох. – Пробурчала я, встав и с трудом отведя взгляд от моего обнаженного ангела.

– Что ты творишь! – он подскочил ко мне.

– Не в одежде же мыться?

– Я сам тебя раздену!

– Не уверена, что хочу этого.

– Саяна, у меня и в мыслях нет…

– Да?

– Нет, в мыслях, конечно, есть, – исправился санклит. – Но я не… – Мужчина скрипнул зубами. – Короче, мы просто вымоемся и все!

Он осторожно все снял с меня, и мы встали под душ. Колючие струйки медленно, но верно, смыли с нас этот день. Вместе с кровью в слив утекла боль и усталость.

Кровь.

– Горан! – крикнула я.

– Что? – он мгновенно развернул меня лицом к себе.

– Внизу, у двери, там же лужи крови!

– На лестнице тоже. И в коридоре.

– Сейчас приедет Данила!

– Не волнуйся, уйдем в другое крыло, там отдельный вход.

– Слава богу! – облегченно выдохнула я, уткнувшись лбом в его грудь.

– Можно тебя попросить? – спросил мой санклит.

– Смотря о чем.

– Не прижиматься так сильно ко мне. – Хрипло прошептал Горан. – Я уже последние крохи силы воли израсходовал, родная. Боюсь не выдержать.

– Извини.

– Ты же не виновата в том, что я голову теряю из-за тебя, жизнь моя.

– Кажется, кое-кто должен тебе поцелуй. – Руки вновь легли на его грудь, чуть помедлили, гладя то место, куда недавно вошло лезвие клинка, и обвили его шею.

Да, мы, женщины, существа непоследовательные и делаем не то, что просят, а то, что хотим.

– А если сейчас приедет Данила? – не удержался от колкости санклит, пытаясь дышать ровно и держать ладони на моей талии, а не чуть ниже.

– Тогда, может, и его вымоем? – я невинно захлопала глазами.

– Ни за что! – прорычал Драган, заключив меня в обожаемое стальное кольцо.

– Жадина моя! – я осторожно поцеловала его, вызвав любимые стоны.

На этот раз все было честно. Испепеляющее обоюдное желание, переплетение душ и всепоглощающие страсть и нежность. Остановиться удалось чудом.

Завернув в полотенце, Горан отнес меня в комнату другого крыла, вновь забинтовал руку, ушел и вернулся с трусиками, брюками и рубашкой в одной руке и босоножками в другой. Все с бирками.

– Волшебник! – я чмокнула его в щеку.

– Угу. Даже палочка волшебная имеется.

– А ведь каким порядочным санклитом был до встречи со мной! – посетовала я, одеваясь.

– И не говори! – улыбаясь, он притянул меня к себе. – Испортился.

– Триста лет все же. Наверное, срок годности кончился.

– На помойку только не выкидывай, хорошо?

– Ни за что! Такой антиквариат и на помойку?

– На что-нибудь еще сгожусь, правда? – он нежно поцеловал меня, потом с рычанием отстранился, прислушиваясь.

– Данила? – догадалась я.

– Не волнуйся, к мордобою готов.

– Мне бы твой оптимизм.

Горан усадил меня на кровать и ушел открывать дверь.

– Где она? Что ты с ней сделал?! – Данила с порога набросился на него.

Черт, он уже на взводе!

– Саяна? – Охотник ворвался в комнату. – Что случилось? – он с тревогой ощупал меня глазами.

– Все хорошо. – Мне пришлось быстро натянуть рукав рубашки на ладонь, чтобы мужчина пока не заметил бинт. – Но мы немного увлеклись, выясняя отношения, и я совершила глупость.

Твою ж мать, он же подумает, что…

– Данила, мне хотелось заставить Горана страдать и… – Я собралась с духом и выпалила, протянув вперед руку, – и поэтому я порезала себе вену. Специально.

– Что?! – Охотник осторожно прикоснулся к бинту. – Поехали в больницу!

– Уже не надо.

Самое интересное – на десерт. Хотя, если он говорил с Лилианой о серьгах, то и о крови Горана она тоже не упустила случая поведать.

– Он?.. – Данила все понял по моему лицу.

– Горан спас мне жизнь.

Мужчина поднялся и повернулся к санклиту. Тот молча смотрел ему в глаза.

– Ну ты и подонок! – прошипел Охотник.

– Согласен.

– Ты опять накачал ее своей кровью, мерзавец! – размахнувшись, Данила приложился кулаком к его челюсти.

– Хватит! – рявкнула я, поднимаясь.

– Не вставай! – хором крикнули мужчины.

– Забыла вашего разрешения спросить! Разошлись в разные углы ринга, живо! Горан, принеси рюкзак или вещи из него, пожалуйста. Данила, иди сюда.

– Не надо было тебя отпускать, – прошептал Охотник, когда санклит вышел из комнаты.

– Всерьез полагаешь, меня можно удержать силой?

– Саяна! Как вот так? Ты запредельно не понимаешь!

Пошли субтитры, ясно.

– Помоги придумать, что делать дальше. Тренировки, шрам, твой отец и все остальное.

– Разберемся. – Он отмахнулся. – Как ты себя чувствуешь?

Едва закрывая глаза, вижу белое лицо Горана и лечу во тьму. Но ни ты, ни Драган об этом не узнаете.

– Хорошо. – Я улыбнулась.

– Слава богу.

– Саяна, – вернувшийся Горан протянул мне рюкзак.

– Все, мы уходим. – Заявил Данила.

Взгляд моего санклита полоснул болью по сердцу.

– Дай нам минуту. – Попросила я Охотника.

– Нет.

– Одну минуту. Подожди в коридоре. Пожалуйста. – Я дождалась, когда он выйдет, и перевела взгляд на побледневшего санклита. – Горан…

– Иди, жизнь моя, все хорошо. – Он попытался улыбнуться.

– Ухожу только потому, что это больше, чем просто мы с тобой, понимаешь? – обняв его, прошептала я. – Это жизни многих других людей и санклитов.

– Понимаю, родная. – Прижав к себе, откликнулся мой ангел. – Ты… придешь? Когда-нибудь?

– Да. – Я прикоснулась к его щеке ладонью. – Только не знаю, когда.

– Когда пожелаешь, родная. Я дождусь. Можно тебе звонить?

– Можно. – Так не хочется от него отстраняться! – Но осторожно.

– Спасибо, жизнь моя.

Не знаю, как, но наши губы встретились. Голова закружилась, но уже не от плохого самочувствия, наоборот, за спиной словно выросли сияющие крылья, сделав тело восхитительно невесомым.

– Господи! – Горан со стоном зарылся лицом в мои еще влажные волосы. – Саяна, я больше всего на свете не хочу, чтобы ты уходила, но если ты сейчас же этого не сделаешь, через минуту просто не смогу разжать руки, честно.

– А как мне мои разжать? – прошептала я.

– Любимая! – простонал он.

– Все, ухожу! – мне пришлось оттолкнуть его, чтобы выбраться из обожаемого стального кольца.

Не глядя на него, я выскользнула за дверь.

– Все хорошо? – подозрительно осведомился Охотник.

Даже близко не хорошо!

– Пойдем.

Всем телом и душой я ощущала взгляд Горана, когда мы выезжали за ворота. И его боль, которая уже стала нашей общей. Все будет хорошо, нужно только немного подождать.

Уже светало. Вокруг разливался жемчужный свет юного рассвета. Тонкие пряди – предвестники солнечного света – ласкали нежно-голубой небосвод. Душа пела, как разбуженная внезапным счастьем птаха, несмотря на полнейший винегрет чувств.

И хоть Данила увозил меня от Горана все дальше, я никогда еще не была так близка к нему, как сегодня. И никто никогда не сможет этого изменить!

– А куда мы едем? – спохватилась я через полчаса. – Поместье ведь в другой стороне?

– Сначала нужно добыть тебе алиби. – Данила свернул к невзрачному домику на окраине.

Стоило нам выйти из машины в грязном вонючем дворике, как в вольере забесновалась, захлебываясь лаем, целая стая разномастных собак.

– Любопытно, – пробормотала я, проходя вслед за Охотником к двери, которая даже на вид казалась скрипучей.

– Kim var orada ? – раздалось из-за нее, когда Данила постучал.

– Свои, открывай.

Заскрежетали замки, дверь с противнейшим скрипом распахнулась, явив нам очередного колоритнейшего персонажа.

– Данька, ты? – подслеповато щурясь, на русском завопило что-то маленькое, лохматое, тощее, полуголое – вряд ли семейники в сердечках вообще можно считать одеждой, и состоящее из одних острых углов. Локти, колени, подбородок, нос – из него все торчало наружу воинственным острием.

Лицо разглядеть не удалось – тусклая лампочка над головой этого Голлума ничем не помогала. Казалось, на него была накинута сверху тончайшая серая вуаль, под которой угадывались только очертания, а детали скрадывались.

– Я. – Подтвердил Охотник, улыбаясь. – Вадька, нужна помощь.

– Неужто и моя задница еще на что-то сгодится? – Голлум разулыбался, показав гнилые зубы, и засуетился, – вы проходите, проходите.

Осторожно ступая на не просто грязные, а чмокающие от полусгнившей массы ступеньки, я шла за Данилой, стараясь не дышать. Надежда, что на втором этаже будет лучше, развеялась, когда моему взору открылась большая комната, плотно набитая всем на свете – от старых унитазов любых расцветок до пизанских башен из книг, газет и журналов. Ясно, собиратель мусора.

Разбуженные кошаки, в большом количестве восседающие поверх богатств Голлума, окинули нас сонными взглядами и, потянувшись, продолжили спать, не обращая внимания на лениво ползающих вокруг разжиревших тараканов.

Что мы тут делаем?! Здесь же есть все – даже Эболу можно наскрести, если постараться! А может, и стараться не придется!

Пока я обмирала от ужаса, Данила что-то объяснил Голлуму, и тот, кивая, ушел в соседнюю комнату, где, вроде бы, было чище. Хоть и не намного.

– Саяна, иди сюда. – Охотник помахал рукой, явно наслаждаясь спектром эмоций на моем лице.

Я медленно подошла к нему и прошипела:

– Что ты задумал, изувер? Кто этот…

– Ветеринар я! – раздалось из второй комнаты.

– Данила?!

– Ты ничего не имеешь даже против санклитов, чем тебе не угодили ветеринары? – Охотник усмехнулся, давя ногой одного из целого семейства тараканов, шествующего в коридор.

А не вернуться ли мне к Горану после всего этого, а? На еще одну чашечку его крови – дезинфекции ради? Хорошая ведь мысль!

Думала, это просто избитый штамп из голливудских фильмов – главному герою простреливают сердце из гранатомета, но в больницу ему, конечно же, нельзя, и лучший друг, спасая, везет его, без единого стона истекающего кровью на белую обивку салона машины, к знакомому Айболиту – бывшему врачу, лишенному лицензии из-за наркотиков, козней врагов или вследствие спасения ребенка в обход жестокой системы – нужное подчеркнуть.

– Идем. – Данила почти силой дотолкал мое дрожащее от страха и отвращения тело до Голлума.

– Не бойтесь, красавица. – Он улыбнулся и, достав из пакета что-то похожее на фиксатор колена, небрежно вытряхнул оттуда очередного таракана. – Больно не будет.

– Успокойся, – Охотник сжалился надо мной и пояснил, – по официальной версии у тебя небольшая трещина кости руки, полученная вчера вечером на тренировке. Ночью стало хуже и ты отпросилась к врачу. В больнице тебе наложили лонгету, сама вести машину не могла, позвонила мне.

– Так может, в больницу и поедем? – ухватилась я за этот более привлекательный вариант.

– Ты представляешь, какие у тебя сейчас анализы будут? И как объяснить шрам? Молчу о том, что на все это уйдут сутки и фиксатор накладывать на здоровую руку никто не будет. Нужные справки я достану через знакомых в частных клиниках, но показывать тебя сейчас врачам – нельзя. Даже тем, кто в курсе. Не надо их искушать. Ты же ходячая «нобелевка»!

– Убедил. – Я со вздохом протянула руку. – Делайте, что хотите. Но если потом мутирую во что-нибудь, обещай меня пристрелить.

– Очень смешно.

Наблюдая, как Голлум накладывает лонгету, я старалась не думать о том, сколько тараканьих ножек бегало внутри нее совсем недавно, вместо этого пытаясь понять, почему даже при относительно нормальном освещении лицо ветеринара все равно словно скрыто в дымке, а вокруг тела мелькают крошечные черные мушки.

Хотя черт с ними, может, это реальные мухи или у меня после сегодняшних событий зрение шалит. Все-таки я умерла. А потом, получается, воскресла? Нет, такое уже было с другим человеком по имени Иисус. Лучше не выяснять, являлось ли это клинической смертью, или Горану удалось докричаться до меня и Бога.

– Готово. – Развеял мои философские размышления Айболит.

– Спасибо. – Я посмотрела на результат.

Простой черный фиксатор на липучках. Вполне достоверно выглядит.

– Сколько его обычно носят?

– Месяц.

– Твою мать.

– Придется потерпеть. – Данила усмехнулся.

С радостью выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежего воздуха и поскорее села в машину. Все еще посмеиваясь, Охотник сел за руль.

– Ну, теперь в зоомагазин? – невинно улыбаясь, спросила я.

– Саяна!

– Что? Надо же корма собачьего купить, ошейник с поводком, намордник.

– Поводок и намордник – это неплохая мысль. – Пробормотал мужчина, выезжая на шоссе.

– А ежели укушу?

– Фу!

– Не старайся, я дрессуре не поддаюсь!

– Плохая собака!

– Намекаешь, что я та еще сука?

– Саяна, ты чего?

– Да шучу! По серьезному – спасибо, Данила. Если бы не ты, из-за меня началась бы война.

– Не самый плохой вариант. – Он равнодушно пожал плечами.

– Еще раз услышу такое – точно укушу! Будешь потом уколы от бешенства в пузо колоть!!!

– Понял.

В молчании мы вернулись в поместье. Данила проводил меня до комнаты. Я легла на кровать, даже не сняв обувь, и тут же получила запрос на видео-звонок от Горана.

– Здравствуй, любимая! – он виновато улыбнулся. – Не удержался, извини.

– Гав! – с чувством ответила я.

– В каком смысле?

– Сейчас расскажу!