Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 4 Что ты чувствуешь?

– Başka bir şey?[1] – усталая аптекарша, видевшая уже все, протянула мне большую упаковку «Durex».

Да, и салфетку, чтобы потом пот со лба вытереть.

– Bunu ister miydiniz?[2]

–Hayır, teşekkür ederim[3]. – Я забрала коробку с кокетливой циферкой «100» во всю крышку, развернулась и… прямо-таки врезалась в расцветающий всем спектром эмоций взгляд Горана.

– Здравствуйте, господин Драган. – На автомате сорвалось с моих губ. – Что случилось? Приболели?

С трудом переведя глаза с упаковки презервативов на меня, вышеупомянутый субъект недобро прищурился.

– Нет, жив-здоров, твоими молитвами. Да и у тебя, смотрю, дела отлично идут.

– Рада за вас. – Я обошла его и вышла из аптеки на улицу, давясь нервным смехом.

– Саяна, стой! – санклит догнал меня у машины. – Ты ничего не забыла?

– Ах, да! – я хлопнула себя по лбу. – Голова дырявая! Подержите-ка! – я сунула ему в руки злосчастную коробку и изобразила реверанс. – Теперь точно все! Или желаете еще и книксен?

Изъяв презервативы у Горана обратно, мне почти удалось успеть сесть в машину, пока он приходил в себя от моей наглости.

– Ну, уж нет! – санклит в последний момент успел упереться рукой в дверцу. – Саяна! Зачем тебе презервативы?!

– Тебе 300 лет, а не три года. Сам прекрасно знаешь.

– Женщина, не издевайся! Что ты с ними будешь делать?

– А что с ними обычно делают? Надевают на пенис в состоянии эрекции, затем вводят в партнершу или партнера, в оговоренное заранее отверстие – на вкус и цвет, знаете ли.

– Саяна!!!

– Горан, ты потерял право требовать у меня отчет почти год назад. – Я посерьезнела. – Иди рычи на кого-нибудь другого.

– Знаешь, рано или поздно тебе все равно придется вернуться ко мне. – Горько усмехнувшись, сказал он. – Потому что простого смертного ты моментально загонишь в могилу!

– Ты не единственный санклит на планете.

– Даже так?!

– Именно!

Мы уперлись друг в друга полыхающими взглядами.

– Учти, я любого уничтожу, едва он успеет подумать о тебе! – прошипел Горан, прижимая меня к машине. – Без разницы, кто это будет! Ты – только моя! С той секунды на скале и до моего последнего вдоха!

– Я не твоя собственность!

– Зато я – принадлежу только тебе!

– Ты мне не нужен! – вырвалось из моих губ. – Отойди от машины!

– Лучше бы ударила. – Прошептал он, отступая.

Отведя глаза, я села в машину. Судьба, видимо, у меня такая – сначала говорить, потом жалеть. Твою ж мать…

Я вырулила на дорогу.

Все, хватит. Еще в несколько мест нужно заехать.

Стоп.

А как он вообще оказался в той аптеке?!.

– Наринэ, привет. – Я зашла в приемную. – Юлия у себя?

– Вышла.

– Не знаешь, куда? Телефон не отвечает.

– Она передо мной не отчитывается. – Фыркнула секретарша, окинув презрительным взглядом мою обновленную стрижку.

«Если бы и знала, не сказала бы!» – прямо читалось во взгляде.

Хорошо, пойдем другим путем.

Я нашла Таню, вручила ей пакет с коробкой «Durex» и попросила поспрашивать, не видел ли кто директрису за последний час. Расчет оказался ювелирно точным – уже через пару минут шустрая дивчина скинула информацию, смайлик и «Ты классно выглядишь!».

Дальние оранжереи – Стальную леди видели идущей туда полчаса назад. Что она там забыла, интересно? Насколько помню, там несколько десятков полуразвалившихся теплиц, оставшихся от предыдущего владельца поместья. Вряд ли директрису можно заподозрить в тяге к копанию в земле. Она из обуви кроме туфель на шпильках и не надевает ничего!

Я обошла поместье и свернула к хозпостройкам. А вот уже и проржавевший остов главной оранжереи виднеется – напоминает скелет синего кита. Рядом несколько десятков теплиц в том же состоянии. Прямо кладбище морских млекопитающих!

А надо ли мне вообще туда? Может, Юлия там не одна. А что? Она разведена, красива. Почему нет? Хотя такая женщина и секс среди развалившихся парников, сорняков, земли под ногами и разбегающейся в разные стороны живности от мокриц до пауков? Сильно вряд ли.

Я поежилась, заходя за большую оранжерею. Вот зря про пауков вспомнила, ей богу! В Турции водится паук-охотник – зверюга в диаметре до 30 см, если считать с лапами. Да если увижу такого, на пальму с разбегу заберусь! Или на месте помру от разрыва сердца, что более вероятно.

Спокойно! В путеводителях пишут, что эти турецкие отродья очень застенчивые. Что это значит, интересно? Они краснеют и смущаются при встрече с человеком? Ну, в худшем случае – укусит эта тварь мою попу, нашедшую все эти приключения, стану супер-героем, натяну трико и буду мир спасать! А что? Санклиты вон по Стамбулу бегают, почему бы Охотникам собственного человека-паука не завести?

Вот почему меня со страха на словесный понос и бредовые идеи пробивает, кто знает?

Тихо, кажется, я слышу голоса. Надо каким-то образом обозначить свое присутствие, а то неудобно получится, подумают, что подслушиваю.

– Юлия! – вышло как-то тихо.

Я откашлялась и повторила громче.

Голоса затихли.

– Саяна? – директриса вышла из-за парника.

– Простите, что беспокою. Я быстро скажу вам, что хотела, и сразу уйду.

– Слушаю тебя.

Мне кажется, или она немного напряглась? Или даже не немного?

– Юлия, думаю, не ошибусь, если предположу, что вы не хотите беременностей стажерок, абортов и вспышки венерических заболеваний? И вряд ли вас обрадует перспектива открытия детского сада при поместье. – Я перевела дух, пытаясь не обращать внимания на брови директрисы, уезжающие с ПМЖ на лбу на затылок. – Поэтому я прошу вас поставить автомат с презервативами в холле второго этажа. Или любом другом месте. В принципе, все.

– Я обдумаю это, Саяна. Спасибо за предложение.

– А что, той упаковки тебе мало? – Горан вышел из-за парника и подошел ближе, буравя меня гневным взглядом.

– Еще один садовод-огородник, – пробормотала я. – Приехал помочь вскопать грядки и цветочки посадить?

– Куда уж нам, пестики-тычинки, опыление – по твоей части, как я сегодня убедился!

Ах, ты!..

Вот так всегда. Хочешь как лучше для всех, а получается – по лбу и почему-то только тебе. Правильно говорят о благих намерениях!

– Саяна, мы здесь встретились по делу. – Начала оправдываться Юлия.

– Извините, но меня давно уже не затрагивает то, с чем связан господин Драган. – Наверное, слишком резко получилось. – Извините. – Я развернулась и быстро пошла прочь.

– Совсем, значит, не затрагивает? – уязвленно бросил Горан, догнав меня.

– Да! Ты еще не понял?

– Хочешь сказать, что и это не затрагивает? – он прижал меня к себе и поцеловал.

Есть выражение – выбить почву из-под ног. Примерно так я себя и почувствовала – словно мы с ним стоим на крошечном кусочке земли, а вокруг бушует лава. И внутри тоже.

– Отпусти, – прошептала я, упираясь лбом в его грудь.

– Так я тебя и не держу, – хрипло ответил санклит, разводя руки в стороны.

Стоило поднять голову и оглядеться, как стало понятно – это не он прижимает меня к себе, это я прильнула к нему так тесно, как только могла.

– Да чтоб вас!.. – раздосадованно сорвалось с моих губ.

Я заставила себя сделать пару шагов назад и посмотреть на него. Санклит торжествующе улыбался. В кои-то веки у меня не было слов. Я молча пошла к поместью. Он, тоже молча, шагал рядом.

Когда до особняка осталось немного, пришлось остановиться.

– Уходи, или я всех Охотников созову сюда!

– Зови, если тебе их совсем не жалко. – Мужчина усмехнулся.

– Горан, ты с ума сошел? Тебя не должны здесь видеть!

– А чего мне бояться? Саяна, единственное, чего я страшусь – твое решение через несколько месяцев.

– Какого именно решения ты ждешь?

– Ты сама знаешь.

– Горан, за год ничего не изменилось. Все только еще больше запуталось. С чего мне менять свое мнение?

– Неужели ты все еще веришь, что я был способен убить твоих родителей и лгать тебе?

– Знаешь, недавно я узнала, что серьги, которые считала мамиными, на самом деле принадлежали твоей дочери. – Тихо сказала я. – И не ты рассказал мне это. Как и все остальное – про моего деда со стороны отца, который убил твоих двойняшек, и которого потом убил ты, отомстив.

– Когда я должен был успеть тебе все это рассказать?!

– Так какого лешего я должна слушать тело, которое хочет тебя, а не душу и сердце, которые не верят тебе больше? – не обращая внимания на его слова, закончила я.

– Саяна, любимая, это было очень давно и не имело никакого отношения…

– Не имело отношения?! – ярость в душе взорвалась пожаром, выжигая нежность к нему. – Ты убил моего деда! Это не имело ко мне отношения?!

– И убил бы снова! – громыхнул Горан. – Он заслужил! Это были мои дети!

– Да, заслужил! – мой голос тоже сорвался на крик. – Ты был вправе это сделать! Но нет никакого оправдания тому, что ты не рассказал все это мне! От тебя мне нужно было все это услышать, а не… – Я осеклась.

– Продолжай! От кого? Есть только один санклит, который знал всю историю – Лилиана. Я поймал ее. Хотел убить, но отдал Охотникам – потому что эта участь страшнее смерти! Так у кого хватает полномочий, чтобы открыть дверь темницы, где она гниет заживо после обнуления?! Я знаю только двоих. Одна из них – Юлия, и это точно не она. Продолжать?

– Что это меняет?

– Многое! Чем руководствовался человек, чего хотел добиться и почему? И самое важное – что Лилиана получила в обмен на информацию?

– Это меня не волнует.

– Зато волнует меня! Эта тварь хитра и жестока, как дьявол! Если будет шанс вырваться на свободу, поверь, она использует его на полную катушку! И главной ее целью станешь ты!

– Иногда смерть кажется не самым худшим вариантом. – Устало прошептала я сквозь слезы.

– Не говори так, никогда! – Горан порывисто обнял меня и крепко прижал к себе. – Если ты… Саяна, я без тебя жить не буду, клянусь! Прогони, брось навсегда, не верь, только живи, родная моя!

– Ты не рассказал. Это так больно осознавать.

– Прости. Попробуй понять. Все было так быстро… и так глобально! Я не успел опомниться, как ты стала нужнее воздуха, любимая. А потом ты ушла.

– И не вернусь. – Тихо сказала я, отстранившись. – Потому что ты не рассказал.

Как мне удалось оказаться в своей комнате, уже и не помню. Тело била крупная дрожь. Разум блуждал где-то в тумане. И было больно. Очень. Так, что хотелось задержать дыхание в ожидании, когда отпустит, или вырвать из сердца эту любовь, которая приносит так много горьких разочарований.

Дрожащими руками я достала из бархатного мешочка злосчастные серьги. Теперь меня не заливала волна тепла и пронзительной нежности к маме при их виде. Отныне они являлись лишь символом, что Горан, не рассказав об одном, мог солгать и о другом. А я лишь принимала желаемое за действительное, испортила отношения с единственным родным человеком, Глебом, и неизвестно теперь, налажу ли их когда-нибудь.

Осторожно, будто они ядовитые, я убрала бриллиантовые капельки обратно в мешочек. Со злостью вытерла щеки и встала. Не буду лежать в слезах до утра, не дождетесь! Лучше переплавить боль в действие. Эти серьги принадлежат Драгану, вот пусть он и делает с ними все, что пожелает.

На выезде было тихо, я просто взяла ключи от первой попавшейся машины и уехала. За окнами мелькала ночь, мотор деликатно рычал, было очень грустно и одиноко. Как надоели эти постоянные качели, выяснения отношений, войны между санклитами и Охотниками! Раньше я знала, что и как могу изменить в этом мире к лучшему, и делала это. Теперь – сплошные проблемы и ходьба по граблям.

Ехать пришлось долго. Как обычно в дороге, мне удалось многое обдумать, разложить все по полочкам и, как ни странно, разозлиться еще больше. Почему с чувствами произошла такая метаморфоза, выяснять не хотелось. Или это опять проклятая санклитская кровь?..

Не доезжая до дома Горана, я остановила машину. Встречаться с ним точно не хочу, оставлю серьги и уйду. Не факт, кстати, что он еще здесь живет. Хотя за хорошо знакомыми чугунными воротами во дворе стоят те же самые автомобили. Значит, санклит все еще здесь.

Я легко перелезла через ворота. Сердце разорвалось, стоило увидеть знакомый балкон и коричневые стены с витражами. К счастью, старые знакомые отвлекли от невеселых воспоминаний.

– Арно, Кодо, Зип! – я присела на корточки перед повизгивающими от радости псами. – Мои хорошие! Как же мне вас не хватало! Простите, что ничего не принесла! Голова моя дырявая!

Когда руки уже отваливались от поглаживания пузиков довольных собакенов, я встала и поняла, что по-тихому не получится. Даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что Горан стоит на балконе. Его взгляд я ни с чем не спутаю.

– Саяна, – он вышел из дома и подошел ко мне. – Не ожидал тебя здесь увидеть. – Голос мужчины дрожал.

– Хотела отдать тебе это. – Я протянула ему мешочек.

– Они твои.

– Нет. Не возьмешь – выкину.

– Хорошо. Но давай поговорим в доме. Проходи.

Помедлив, я кивнула. Воспоминания всплывали в памяти бесконечной чередой, пока мы шли. Хруст гравия – деликатный днем, оглушающе громкий ночью. Холл, где я впервые поцеловала его. Лестница… Трехметровый Иисус. Моя бывшая комната, без решеток. Ничего не изменилось. На тумбочке у кровати такой же флакон с духами – как тот, что он прислал в поместье.

– Прости, пожалуйста, я много наговорил тебе сегодня.

– Главное, говорить вовремя.

– Саяна…

– Что?

– Ты права.

– О чем ты хотел поговорить? – я положила мешочек с сережками на стол и отвернулась к окну.

Такой знакомый вид!

– О нас.

– Нас нет и не будет.

– Я тебе совсем не нужен? – прошептал он, встав сзади.

– Горан!

– У меня сердце распускается, как цветок, когда ты произносишь мое имя! – его горячие ладони осторожно легли мне на плечи. – Дай нам шанс, умоляю! Я завоюю твое доверие, только не бросай!

– Нет.

– Почему, родная?

– Потому что уже не смогу тебе доверять.

– Неужели все, что мы пережили, так легко перечеркнуть? Вспомни, – его руки обвили мою талию, – как нам было хорошо вдвоем!

– Не надо.

– Надо! Я буду бороться, пока жив! Если хочешь покоя, убей! – санклит развернул меня лицом к себе. – Каждую секунду я думаю о тебе! Умираю от желания прижаться к твоему телу! Вновь почувствовать вкус губ, утонуть в глазах, прикоснуться к шелковым волосам, нежной коже, услышать твои стоны! Саяна, я одержим тобой! Ты воистину моя Кара Господа!

– Горан!

– Вспомни, как ты смотрела на меня на стоянке у ночного клуба! Мое сердце остановилось! Без этого мне не жить. Если я тебе не нужен, то и себе тоже. Умоляю, Саяна, родная, прости! – он опустился на колени и еще крепче прижал меня к себе. – Умоляю, жизнь моя! – мужчина уткнулся лицом в мой живот, обжигая его дыханием сквозь блузку.

– Что ты… – Я ахнула, когда санклит спустился ниже, заставив меня вспыхнуть.

Мгновенно ожили все мои сны. Дыхание сбилось, с губ сорвался стон. Мужчина торжествующе зарычал. Через мгновение его руки уже были на молнии моих джинсов. Освобожденные от одежды бедра сами раскрылись навстречу ему. Тело каждой клеточкой предавало меня, словно было в сговоре с ним.

Я хотела вцепиться в его волосы, чтобы помешать и прекратить это безумие. Но в тот момент, когда руки были в его волосах, Драган отодвинул в сторону мои трусики и пустил в ход язык. Я изогнулась с громким протяжным стоном, запрокинув голову, и, вместо того, чтобы оттолкнуть, еще крепче прижала его к себе.

– Горан! – всего мгновение, и душа улетела ввысь.

Не знаю, как устояла на ногах. Наверное, его сильные руки, сжимающие бедра, удержали меня. Я не ощущала земного притяжения – потому что мой санклит не собирался останавливаться на достигнутом. Мне предстояло взорваться на миллионы вселенных еще не один раз – как всегда, под его торжествующее рычание.

Когда реальность соизволила вернуть меня с небес на землю, Горан обжигал дыханием и покрывал жадными поцелуями все, до чего мог дотянуться. Дрожащими руками отстранив его, я отвернулась, натягивая джинсы.

– Саяна, – прошептал он, вновь обвивая мою талию. – Ты любишь меня, я знаю! И никогда не поверю в обратное! Дай нам шанс сохранить это волшебство! Загляни в свое сердце, родная. Что ты чувствуешь?

В полном смятении я вернулась в поместье. Тело все еще приятно горело, храня воспоминания о страстных ласках моего санклита. Низ живота до сих пор сладко ныл. Сильно запоздавшая стыдливость расцвела на щеках жарким румянцем. Но ничто не могло заставить меня забыть о взрывах наслаждения – от обжигающих рук и языка хорватского вулкана, и перестать мечтать о том, чтобы это повторилось.

На дрожащих ногах войдя в холл, я буквально врезалась взглядом в Данилу. Мужчина сидел в одном из стоящих вокруг стеклянного столика мягких кремовых кресел, которые всегда напоминали мне чашечки пионов.

– Где ты была, Саяна? – не предвещающим добра голосом осведомился он.

– Знаешь, Саяна уже взрослая девочка, вообще-то. – Воинственно ощетинились мои растрепанные вконец нервы.

– Ты проходишь стажировку у Охотников. – Данила резко поднялся, глаза стали злыми. – Которую мне доверили курировать. Поэтому интерес к тому, где ты шляешься ночью, в моей компетенции!

– Ты наставник, а не хозяин! – вспылила я.

– Куда уж мне, смертному, – мужчина презрительно скривился. – Ты предпочитаешь выбирать хозяина из бессмертной породы, зачем тебе жалкие людишки!

– Что?.. – я пораженно уставилась на него.

Не ослышалась? Он на самом деле это сказал?!

– Глеб прав, Драган отравил тебя собой!

Это уже слишком!

– Да пошел ты на … ! – прошипела я и начала быстро подниматься по лестнице.

У моей комнаты Охотник нагнал меня и, поставив ногу в дверной проем, не дал закрыть дверь.

– Убирайся! – рявкнула я.

Но он, словно не слыша, пошел напролом и буквально внес меня вглубь моей же комнаты.

– Совсем оборзел?! – возмущение захлестнуло удушливой волной. – Пошел вон отсюда!!!

Глядя остекленевшим взглядом, мужчина схватил мою руку и с силой дернул на себя, заставив прижаться к его телу. Жесткие губы требовательно впились в мой рот, причиняя боль. Я попыталась оттолкнуть его, но все было бесполезно. Ситуация до боли напоминала тот случай, когда Горан разорвал «ангельское» платье. Как и в тот раз, не оставалось ничего иного, кроме как прокусить Охотнику губу.

Оторвавшись на мгновение, он качнул головой и продолжил меня целовать. Рот наполнился его кровью. Я справлялась с наставником на тренировках, но сейчас все словно вылетело из головы.

Но кроме этого, было кое-что еще. Несмотря на доводы рассудка, внутри начало разгораться желание. Когда мужчина уронил меня на кровать и навис надо мной, глядя в глаза безумным взглядом и тяжело дыша, я не оттолкнула его.

– Прекрати. – Сорвалось с губ.

– Нет. – Он лег на меня и коленом раздвинул мои ноги.

Бедро с нажимом потерлось о промежность, она начала гореть, и я не смогла сдержать предательский стон.

– Данила, не надо!

Но он не слушал. Сильные руки рванули блузку, и Охотник с урчанием одной ладонью сжал обнажившуюся грудь, причиняя боль, а другая быстро расстегнула пуговицу и молнию на моих джинсах и нырнула внутрь. Он яростно задвигал пальцами, заставив меня изогнуться в болезненном удовольствии.

Рука скользнула в его волосы. Я притянула мужчину к себе. Тело требовало большего, чем то дразнящее наслаждение, что подарил санклит. Чувствовать его внутри, ощущать вес тела, обнять, обхватить ногами, скрестив их в лодыжках за его спиной, раствориться в блаженстве!

Но Данила не Горан. Не тот вкус губ, другой запах, иные объятия. Это отрезвило. В тот же момент дурман желания, которое пробудил Драган, а Хан лишь вернул, ухватив за хвост, развеялся. Ситуация стала видна со стороны – во всей своей мерзости.

Во мне мгновенно полыхнули гнев и обида. Врезав Охотнику кулаком по лицу, я сбросила его с себя и вскочила с кровати. Застегнув джинсы и с трудом прикрыв грудь остатками блузки, распахнула дверь.

– Убирайся! – глаза наполнились слезами, и лишь со злостью смахнув их со щек, я увидела, что мужчина сидит на краю кровати, уронив голову на грудь. – Данила, уходи, сейчас же!

Он молчал и не шевелился.

Не зная, что делать, я подошла к нему.

– Ты должна подать на меня жалобу. – Не поднимая глаз, глухо сказал Охотник. – За… попытку изнасилования. Вину полностью признаю.

– Обязательно подам. – Уже понимая, что не буду этого делать, я тоже села на кровать.

– Правильно.

– Что на тебя нашло, Данила? – вырвалось у меня.

– Саяна… – Он посмотрел в мое лицо полными раскаяния глазами. – Умоляю, прости! Ждал тебя несколько часов, накрутил сам себя. Не знал. А как представил. Сложно. Ты появилась. А если…

На меня хлынул поток его фирменных «субтитров». Но на этот раз все было понятно.

– Ты прав. – Я пожала плечами, устало глядя на него. – Твоя стажерка ездила к Драгану – для того, чтобы вернуть ему те серьги, о которых ты же сам мне и рассказал, Данила.

– Я идиот.

– Не могла их больше держать у себя. Думала всю жизнь, что они мамины. Ведь это единственное, что у меня осталось на память о ней. А оказалось… – Я разрыдалась.

Слезы текли так, словно вся боль внутри переплавилась в них и сейчас лилась наружу нескончаемым потоком. Завывая в голос, мне удалось ощутить, что Данила обнял меня, лишь когда его руки легли на спину. Несмотря на то, что мужчина недавно пытался сделать, сейчас я была благодарна ему за поддержку и сочувствие.

Уткнувшись носом в плечо наставника, стажерка перестала всхлипывать, лишь когда его рубашка промокла от слез.

– Прости. – Я отстранилась.

– Уж тебе-то точно не за что извиняться. – С горечью ответил Охотник. – Ты все сделала абсолютно верно, а вот мне прощения нет.

– Есть. Данила, честно – прощаю. Давай забудем о том, что произошло.

– Не смогу. – Мужчина встал с кровати. – Ты должна подать жалобу.

– Да не буду я ничего никуда подавать! Проехали, живем дальше, забыли.

– Мне не забыть. – На мгновение в его взгляде вновь промелькнуло то безумное, жадное выражение.

– Как хочешь. – Я отвела глаза. – Уже поздняя ночь, пора спать.

Не хочу ни о чем думать.

Провалиться в сон.

А утром начать все сначала.

[1] Еще что–то? (тур.)

[2] Вам нужен пакет? (тур.)

[3] Нет, спасибо (тур.)