Санклиты 2 и 3. Охотница. Ангел Губитель

Глава 4 Мы есть любовь

Лето было жарким. От сухого воздуха, словно прокаленного парилкой, нигде не удавалось спрятаться. Обтекая кондиционеры и вентиляторы, он проникал в любое помещение, казалось, сквозь стены, как привидение. Даже ночная прохлада боялась его и сидела на звездном небе, поджав ножки и отказываясь спускаться в это пекло.

Стажерам приходилось хуже всех. Для Шерхана угроза теплового удара была пустым звуком. Слишком слабые – на выход. Тренировки продолжались. Их лишь немного сдвинули по времени на утренние часы и поздний вечер, хотя и без особого толку.

Мне, с якобы поврежденной рукой, Данила выбил поблажку. Несколько недель я умирала со скуки, шатаясь без дела и единственным развлечением имея чтение бесконечного архива и занятия по теории. Молодежь завидовала. Знали бы они, как потела и зверски чесалась рука под лонгетой! Словно целое облако кровожадного оголодавшего гнуса грызло ее, не переставая!

Сходя от этого с ума, я взяла у Хана разрешение навестить медиков, когда Данилы не было поблизости, и без зазрения совести выкинула лонгету в первый же мусорный бак, что попался после выезда из поместья. Затем издала победный вопль и вдавила педаль газа в пол.

Из динамиков грохотала музыка, небо прозрачно-голубым куполом защищало от всех бед, ветер развевал волосы. Это ли не счастье?

Не было необходимости звонить Горану. Я и так каким-то седьмым чувством ощущала, где он. В ту ночь мужчина не только вернул в мой рюкзак многострадальный кинжал, но и положил туда связку ключей. Так что перелезать через забор не пришлось. А жаль. Была в этом какая-то своеобразная романтика.

Как порядочная женщина, я открыла дверь и вошла в дом. Санклит, улыбаясь, смотрел на меня.

– Чувствовал, что ты придешь, родная моя! – прошептал мужчина, подойдя ближе и притянув меня к себе, не забыв тщательно осмотреть мою руку.

– Знаю. – Тоже не в силах сдержать улыбку, я поцеловала его, наслаждаясь дрожью и стонами.

– Любимая, – выдохнул он, – позволь отнести тебя в спальню? Пока я еще могу хоть немного соображать. Потом даже не уверен, что найду туда дорогу.

– Нет.

– Что-то случилось? – Горан обеспокоенно вгляделся в мое лицо.

– Да. – Я не выдержала и рассмеялась. – Случилось то, что ты мне кое-что должен.

– Все, что пожелаешь!

– Это связано вон с той лестницей. Припоминаешь?

– О, да! – санклит полыхнул взглядом. – Такое не забыть!

– Вот и хорошо! – промурлыкала я, подтолкнув его. – Отрабатывай долг! – мои губы вновь встретились с его ртом. – Слушай свою душу.

Стальное кольцо рук так сильно сжалось, что не осталось возможности вдохнуть. Ну и пусть! Я буду дышать его любовью. Моя жизнь принадлежит ему – с того момента на скале, когда мне удалось утонуть в его глазах непонятного цвета. Нас не разделить, мы срослись, перепутались, слились в одну душу, единое тело, стали огнем, превратились в воздух, впитали в себя весь мир, породили миллионы новых вселенных. Мы – это жизнь. Мы есть любовь.

Прижав к перилам, я заставила Горана сползти вниз, как когда-то давно. Он уселся на ступеньку и помог мне расположиться сверху. На этот раз я предусмотрительно надела платье. Умная девочка!

– Та капсула… – Мужчина заглянул в мои глаза. – Она ведь в тебе?

– Да.

– А зачем тогда были… те презервативы? – не унимался Драган.

– Уверен, что хочешь сейчас это выяснять? – рассмеялась я, ласкаясь к нему.

– Женщина, мне тот твой книксен еще три столетия не забыть! – хрипло прошептал он.

– Это был реверанс.

– Это был книксен, поверь, уж я-то в них разбираюсь!

– Книксеном тебе по реверансу, вредный! Пусть так, о великий повелитель панталон и победитель корсетов! Забудь обо всем и люби меня. – Выдохнула я ему на ухо. – Отказы в этот раз не принимаются!

– Знала бы ты, чего мне стоило остановиться тогда! – простонал он, лаская мои ноги. – Пришлось мобилизовать все силы! Но сейчас этот подвиг уже не повторить! – санклит обжег мою шею своим дыханием.

– Даже не пробуй! – предупредила я, застонав. – Иначе придется тебя изнасиловать!

– Всегда к вашим услугам, – рассмеялся он, расстегивая одну пуговку платья за другой. – Все, что пожелаешь, любовь моя. Я весь твой! – его губы начали прокладывать дорожку из поцелуев от шеи вниз.

Я изогнулась со стоном, запустив руку в его шевелюру. Мужчина вздрогнул всем телом.

– Что же ты со мной делаешь!.. – он одним движением сорвал платье и переместил меня на спину. – Родная!

Жаркие ладони хорватского своенравного вулкана, такие же обжигающие, как нынешнее лето, стянули трусики и легли под мои ягодицы.

– Горан! – простонала я, широко раскрывая бедра и уплывая ввысь под его традиционное торжествующее рычание.

И, как всегда, зная мои желания лучше меня самой, мгновение спустя санклит уже был внутри, породив новый взрыв и заставив позвоночник изогнуться подобно тугому луку.

Я вновь обо всем забыла в его руках. Каждая клеточка тела жаждала прикосновений. Брать и отдавать, брать и отдавать, и снова, снова, всегда! Раствориться в нем, в нашей первобытной гармонии, предусмотренной самим устройством мира, в котором сейчас были только мы двое. И пусть каждое мгновение этого божественного единения станет вечностью…

– Как ты это делаешь, любимая? – прошептал Горан, пытаясь восстановить дыхание.

– Не я, а мы. – Моя дрожащая рука поправила его волосы, прилипшие к взмокшему лбу.

– Мы. – Эхом подтвердил мужчина, целуя запястье. – Тогда продолжим! – ослепительно улыбнувшись, он подхватил меня на руки, отнес в спальню и положил на кровать.

– Неугомонный! – расхохоталась я, отбиваясь от него подушкой.

– Именно! – Драган отобрал у меня оружие и прижал к одеялу. – Я с тобой всегда такой. Бью все рекорды, даже санклитские!

– Кстати, у меня накопилось множество вопросов о санклитах за год!

– А у меня сколько всего накопилось за год! – его озорная усмешка заставила сердце ухнуть в низ живота и продолжить биться там.

– Убедил, – я улыбнулась, прижимаясь к нему. – Демонстрируй!

– Этот твой взгляд! – потрясенно прошептал он. – Господи, Саяна! Он как… оргазм души, других слов не подобрать! Чтобы видеть этот темнеющий в шторм океан, на все пойду!

– Он только для тебя, – прошептала я, уложив его на лопатки. – Любимый мой.

– Правда?

– Клянусь всеми книксенами на свете!

– Ах, так? – он вновь перевернул меня на спину. – Негодяйка!

– А ты меня накажи!

– Рука на тебя не поднимется, любимая.

– Я не про руку говорю!

– И кто пошлый после этого? – хохоча, он притянул меня к себе.

– Оба. – Я слизнула слезинку с его щеки.

Он застонал, и мы прекратили разговаривать.

– Так что ты хотела спросить, родная? – поинтересовался Горан, когда у обоих не осталось сил после еще одного захода и совместного посещения ванной.

– Уже не помню. – Голова была восхитительно пустой.

– Тогда расскажи-ка, зачем тебе потребовалась сотня презервативов, дорогая. – Он коварно улыбнулся.

– Никогда! О, вспомнила, что хотела узнать!

– Как вовремя!

– Не язви! – я перевернулась на живот и посмотрела ему в глаза. – После того дня, ну, нашей годовщины, с моим зрением творились какие-то странные вещи.

– Какие? – санклит напрягся.

Пришлось описать ему вуаль на лице Голлума и мушек вокруг его тела.

– Твой Данила – …! – раздраженно фыркнул Горан. – Это же надо было додуматься…

– Он не мой. – Перебила я.

– Я бы не был так уверен!

– Что, прости?

– Не будем ссориться.

– Еще как будем!

– Извини. – Глава клана вздохнул. – Но у меня же есть глаза. Я вижу, как он на тебя смотрит.

– На что ты намекаешь?

– Не намекаю, а прямо говорю.

– Может, просто спросить, хочешь ли ты, ревнивое бессмертное чудовище, чтобы я снова к тебе пришла, и закончим на этом?

– Родная, мне все равно, что у вас было! Лишь бы ты…

– Все равно?! – я задохнулась от гнева, подпрыгнув на кровати.

– Хорошо, не все равно, но…

– Да шел бы ты! – сорвалось с моих губ. – Благодетель нашелся!

– Саяна!

– Не трогай меня! – я нагишом выскочила из комнаты и, подобрав на лестнице платье, начала одеваться.

– Родная, подожди! – Горан, в пледе на бедрах, нагнал меня и прижал к себе. – Прости идиота, умоляю! Не уходи!

Но как бы ни так!

– Не вижу смысла оставаться там, где меня не уважают! – оттолкнув его, прошипела я.

– Это не так!

– Ты меня практически шлюхой назвал! Это уважение?!

– Я даже близко ничего такого в виду не имел, родная!

– Тогда надо было лучше подбирать слова!

– Ты права. Прости ревнивого дурака, умоляю!

– Уже надоело прощать! – рявкнула я, отвесив ему смачную пощечину. – Между мной и Данилой ничего не было, кроме пары поцелуев! Хотя нет, еще я несколько ночей спала в его кровати после смерти Юлии, потому что он был совершенно разбит. Могу проверку на детекторе лжи пройти, если желаете, господин Драган!

– Саяна, это кровь! – потрясенно выдохнул Горан, начав смеяться. – Это не ты, любимая! – он отошел на несколько шагов. – Это говорит моя кровь в тебе!

– Да пошел ты! – во мне бурлил, как минимум, вулкан! Я была готова разорвать его голыми руками.Стоп. Вулкан? Кто у нас вулкан?

– Горан! – не менее потрясенно выдохнула я, постепенно остывая.

И тогда было также! Хватало мелочи, чтобы вспыхнуть, взорваться, потеряв над собой контроль, позволив зашкаливающим эмоциям править бал! В точности как Горан. Тогда от меня досталось Даниле.

– Ну, что ж, – потирая красную щеку, съязвил мой санклит, в этот раз принявший удар на себя. – Теперь я знаком не только с твоей ангельской стороной. Сегодня пришлось пообщаться и с мисс Хайд!

– Прости! – закусив губу, я покаянно посмотрела на него. – Больно?

– Немного. Больше обидно.

– Если честно, ты заслужил!

– Как скажешь. С тобой лучше не спорить теперь.

– Где взять терпения? – я стиснула зубы.

– Займи из моего неисчерпаемого запаса, – сквозь смех посоветовал санклит.

– Пора снова будить мисс Хайд, – сузив глаза, парировала я.

– Молчу. – Он смахнул очередную слезинку со щеки и подошел ближе. – Можно обнять?

– Попробуй.

– Не бей больше, хорошо? – мужчина осторожно притянул меня к себе, и остатки злости растворились в более приятных чувствах.

– Не обещаю.

– Тогда бей. Хоть каждый день. Только люби.

– Я тебе говорила уже, что ты махровый мазохист?

– А я уже отвечал, что буду тем, кем ты скажешь.

– И в тот же день мы расстались.

– Мне не пережить этого еще раз! – санклит со стоном зарылся лицом в мои волосы. – Делай, что захочешь, только не вычеркивай меня из своей жизни, умоляю, Саяна!

– Я до сих пор не знаю, что делать с делом родителей. – Вырвалось у меня. – То одно, то другое постоянно бередит эту рану, и она никак не заживает. Душа постоянно кровоточит.

– В ближайшее время я жду новостей по этому вопросу, родная.

– Хорошо бы. Давай сменим тему. Ты так и не сказал, что за вуаль и мушки.

– Ах, да! Это тоже проявления крови. Можно сказать, что ты сейчас частично санклит.

– Хватит нагнетать! – вновь начала раздражаться мисс Хайд. – Моя жизнь и так триллер с элементами хоррора!

– Уже понял, что главное чудовище в этом фильме – я.

– Драган!!!

– Молчу. Вернее, наоборот, рассказываю. Санклиты чувствуют смерть.

– И свою? – коварно осведомилась моя мисс Хайд, не пожелав упускать такой случай съязвить.– Женщина, да с тобой опасно быть рядом!

– Говори уже.

– У меня от страха все мысли…

– Драган!

– Если серьезно, то, что ты видела – предвестники смерти. Этот твой Голлум скоро умрет.

– Он не мой.

– Прости. Не твой. Второй раз на эти грабли не наступлю. Лоб после первого раза еще болит.

– Горан, это не смешно. – Я отстранилась от него. – Можно что-то сделать? Спасти его?

– Никогда не задавался этим вопросом, если честно. – Он озадаченно посмотрел на меня.

– А еще удивляетесь, почему вас Охотники ненавидят! – я одарила его красноречивым взглядом, застегивая пуговицы на платье.

– Заметь, они нас, а не мы их.

– Так, и где они? – я огляделась, уперев руки в талию.

– Кто? Охотники?

– Трусы мои!

Мы расхохотались в голос.

– Если честно, без них ты мне больше нравишься! – теперь уже санклит не упустил случая съязвить.

– Нет уж! Не хочу появляться в этом филиале Чернобыля с голым задом!

– Ты всерьез поедешь к Голлуму?

Я не ответила, услышав трель своего сотового. Да где же сумка? А, вот она. Я издала торжествующий вопль, обнаружив под сумкой трусики, и, прислонив сотовый к уху, ответила:

– Слушаю тебя, Данила. Что делаю? – главное сейчас на уже хрюкающего от смеха Горана, медленно сползающего по стеночке, не смотреть.

Не скажешь ведь – сидя на лестнице главы клана Лилианы, пытаюсь натянуть трусы, которые вышеупомянутый субъект снял с меня, стажерки-Охотницы, несколько часов назад.

Черт, а сколько именно часов?

– Как что делаю? Пользуюсь свободой! – я с блеском вышла из трудного положения – и не соврав, и не подставив свой голый зад – и показала Горану язык.

Драган молча поднял в ответ большой палец.

– Кстати, ты сам что делаешь? Да просто хотела предложить встретиться в кафе. Нам нужно кое-что обсудить. – Краем глаза удалось заметить, что мой санклит помрачнел. – Да, давай там. Через полчаса буду.

– Что? – со вздохом спросила я, выключив сотовый.

– Ничего. – Он подошел и снова притянул к себе. – Не уходи, Саяна.

– Мне и так влетит из-за того, что совершенно потеряла совесть и счет времени.

– Пусть они тебя вообще выгонят.

– За порчу морального облика молодой Охотницы? Это вряд ли. После того, как я приветствие из «Durex» выложила, Шерхан меня так просто не отпустит. – Если и спишет, то только на тот свет.

– Как знал, что это была ты! – Горан расхохотался.

– Ты в курсе?

– Саяна, я старый, но соцсетями пользоваться умею! Над Ханом глумится весь Петербург!

– Спорю, они счастливы, что нам его сбагрили!

– Еще бы. – Мой санклит посерьезнел. – Будь осторожнее с ним, любимая.

– Буду. – Я кивнула и выскользнула из его объятий, едва ли не бегом бросаясь к двери.

– Возвращайся скорее, – взмолился Драган, все равно успев меня перехватить. – Я уже скучаю.

– Из нашей тюрьмы сложно выбраться.

– Давай сбежим ото всех? – зашептал он. – Бросим все и уедем подальше!

– Ты – глава клана. – Напомнила я. – У тебя нет такого права. И у меня тоже.