Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 7

«Если он меня не опередил…» — кольнула мысль. Но сейчас я старалась о плохом не думать.

Успевший раскалится городской воздух, ударил в нос после прохладной тиши гостиничного номера.

Контора Германа Ренца выделялась среди пастельных фасадов строгой солидностью. Дом с тёмными дубовыми дверьми и теми самыми зелёными ставнями, которые я помнила. На бронзовой табличке чётко: «Г. Ренц, Адвокат и Юридический Советник».

Я толкнула тяжёлую дверь.

За скромным столом в приёмной сидела юная секретарша с копной рыжих кудрей, уткнувшись носом в конторскую книгу.

Мой внешний вид, очевидно, выдавал состояние полнейшего бедствия, поскольку в момент, когда секретарша подняла на меня взгляд, её глаза мгновенно расширились, точно два распахнутых окна в мир неподдельного удивления.

— Госпожа Лаар! — воскликнула она. — Вы… так рано? Господин Ренц ещё…

— Мне необходимо его видеть!

Рыжеволосая заколебалась лишь на мгновение, потом кивнула с внезапной решимостью.

— Пожалуйста, подождите здесь.

Она скрылась за дверью.

Я осталась одна в тишине приёмной. Глаза скользнули по портретам на стенах. Среди полотен я сразу узнала Его Величество, Александра V. Рядом с монархом расположились другие изображения — чопорные мужчины в напудренных париках и с печатью глубокомыслия на лицах. Судя по строгим мантиям и церемонным позам, это были выдающиеся юристы прошлого.

На маленьком столике стояла ваза с полевыми цветами — скромные ромашки и васильки…

Дверь кабинета внезапно открылась, и на пороге появился Герман Ренц.

Он выглядел именно таким, каким я его запомнила, но… старше. Серебро в аккуратно подстриженных тёмных волосах у висков стало заметнее, глубокие морщины у глаз говорили не только о возрасте, но и о привычке вглядываться в суть вещей. На нём был тёмно-синий сюртук, безупречно выглаженный, но без вычурности.

— Госпожа Лаар, — поклонился мужчина. — Не ожидал вас увидеть. Тем более в столь ранний час, — он повернул голову к окну и невольно сощурился, когда золотистые утренние лучи упали на его лицо, высветив глубокую сеточку морщин у глаз.

— Простите, за столь неожиданный визит, но это срочно!

Герман помедлил секунду-две, затем глубоко вздохнул.

— Прошу, — произнёс он и отступил, чтобы пропустить меня в кабинет.

Кабинет был просторным. Книги от пола до потолка, массивный письменный стол, заваленный бумагами, кожаные кресла. Атмосфера здесь разительно отличалась от приёмной — вместо нежного аромата свежесрезанных цветов воздух был насыщен терпким запахом свежесваренного кофе, дублённого дерева и чернил.

— Итак, я вас слушаю, госпожа Лаар, — чинно произнёс Герман Ренц.

Я опустилась в кожаное кресло напротив его стола. Мягкая обивка, казалось, втягивала меня в себя, но комфорта это не приносило — только усиливало ощущение ловушки. Неожиданно я поняла, что не могу произнести ни слова. Мысли, которые ещё пять минут назад казались такими чёткими и ясными, теперь разбегались, как испуганные мыши. Я открыла рот и снова закрыла его, ощущая, как краска приливает к щекам.

— Госпожа Лаар, вы сказали, что дело срочное.

Ренц с некоторым нетерпением посмотрел на часы.

«Разумеется, у него полно других забот, — пронеслось у меня в голове. — Куда более важных, чем выслушивать жалобы брошенной жены своего клиента».

Эта мысль, точно отравленная шпилька, вонзилась в самолюбие. Я резко выпрямилась и глубоко втянула носом воздух, будто вбирая в себя не только кислород, но и храбрость.

Кабинет на мгновение поплыл, но я заставила себя смотреть прямо в глаза Ренца.

— Я хочу подать прошение на развод! — выпалила, с силой выдавив слова.

— Развод? — с какой-то осторожностью переспросил Герман Ренц.

— Да, — уверенно кивнула. — Поэтому мне бы хотелось узнать, на что я могу надеяться при разделе имущества. У нас есть дом, широкая сеть аптекарских лавок, лаборатории… м-м-м… сбе… режения, — я часто заморгала, так как мне совершенно не понравилось выражение лица Ренца.

Герман медленно поднялся из-за стола. Его движения, обычно такие точные и сдержанные, вдруг стали резкими, порывистыми.

Я следила за ним, чувствуя, как ком в горле сжимается всё туже. Его профиль на фоне солнечного света казался острым, как лезвие.

— Что-то не так? — спросила я, почти шёпотом, когда он отвернулся к окну. — Новый закон…

— Закон, да, — Ренц резко обернулся.

Его взгляд метнулся ко мне, затем упал на ковёр с вытканным гербом, потом снова ускользнул в окно, где золотистая пыль танцевала в лучах.

— Но законы, госпожа Лаар… они не всегда успевают за людьми.

Он вдруг шагнул к тяжёлым шторам, схватил их и резким движением задёрнул, погружая кабинет в полумрак. Воздух, ещё недавно пахнувший кофе и дубом, стал тяжёлым, густым.

— Госпожа Лаар, — голос адвоката звучал приглушённо, будто сквозь бархатную тьму. — Я могу быть с вами откровенным?

Мой взгляд застыл на его сжатых кулаках.

— Конечно.

— К сожалению… Вы… ничего не получите. Ни дома, ни аптек, ни лабораторий. Ничего.

Воздух в затемнённом кабинете превратился в ледяную массу. Я сжалась в кресле, впившись пальцами в кожу подлокотников. Губы сомкнулись, и я почувствовала резкий привкус меди — закусила губу до крови, чтобы не вскрикнуть. Солнечные лучи, пробивавшиеся крошечными щелями сквозь плотные шелковые шторы, резали глаза.

Ренц отвернулся, его силуэт казался чёрным и непроницаемым на фоне темноты.

— Всё имущество… ваш супруг переписал на…

Мужчина запнулся, и это промедление было хуже любого слова.

— На свою любовницу? — вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержать дрожащий голос.

— Я не вправе рассказывать о таких… деталях, — произнёс Ренц с подчёркнутой, ледяной формальностью.

В кабинете повисло молчание. Сколько оно длилось? Минуту? Пять? Время будто спрессовалось в плотный комок. Я слышала только тиканье часов на стене и собственное неровное дыхание.

Внезапно Ренц порывисто шагнул к своему столу, заваленному папками. Он нервно провёл рукой по стопке бумаг, отодвинул несколько дел и выудил из-под них тонкую стопку листов, скреплённых небрежно воткнутой латунной булавкой.

— Как я уже сказал, — произнёс Ренц, протягивая мне бумаги, — я не вправе рассказывать о делах моего клиента, но… Думаю, вы вправе знать.

Дрожащими пальцами я приняла документы.

— Скорее всего, Корин знал о скором принятии нового закона о разделе имущества супругов, — голос Ренца вновь обрёл деловую ровность, но где-то в глубине, словно отголосок, слышалась усталая горечь. — Поэтому он заранее озаботился оформить всё «должным образом».

В тусклом свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах, буквы на бумаге плясали и расплывались перед глазами. Я вдохнула полной грудью, заставив зрение сфокусироваться.

Юридический язык был сух и точен. А в самом низу последней страницы, под аккуратными, бездушными строчками договора, выделялись две подписи.

Первая — размашистая, энергичная, с сильным нажимом, выводившая знакомое до боли имя: Корин Лаар.

Рядом — вторая. Мелкая, аккуратная, почти каллиграфическая, с характерным изящным завитком в конце «д»: Аделаида Лаар.

Дарственная. На неё!