Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 4

— Баронесса, — я натянула на себя вежливую улыбку, но, видят боги, каких усилий мне это стоило.

Мою гримасу можно было назвать улыбкой лишь с большой натяжкой. Мышцы лица точно окаменели, а губы изогнулись в неестественной дуге, отчего юная аристократка невольно отпрянула, подойдя ближе.

— Вы неважно выглядите, — ойкнула Эльмира. — Вам не здороваться?

— Всё в порядке, — мне пришлось проглотить, зарыть всё то, что рвалось наружу.

«Девочка ни при чём» — билось в висках.

Виной всему Корин. И… возможно, старый барон Дювейн.

Я и сама не понимала, зачем я её оправдывала. Было бы проще, окажись она расчётливой хищницей. Тогда не пришлось бы стыдиться дикой злобы, кричавшей вырвать эти шелковые пряди с корнем.

— Уверяю вас, леди Эльмира, — глотая желчь, выдавила я, — со мной всё хорошо.

— А я бы так не сказала.

Девушка вздёрнула точёный носик — всего на миг, но меня покоробило от этого жеста.

— Сейчас я прикажу, чтобы вам принесли горячего бульона! И, наверное, вам лучше расположиться внизу, в гостиной. Подниматься по лестнице в вашем состоянии…

Чёрт! Если это забота, то я святая покровительница всех дураков!

Прикажет…

Прикажет? В моём собственном доме? Моим же слугам?

— Моя милая баронесса, — я кашлянула, прочищая перехваченное яростью горло. — Похоже, вы ошиблись дверью. Трон для ваших… приказов… пока ещё в восточном крыле. В гостевой! Я же сама решаю, что мне есть и где спать!

Эльмира отшатнулась. Побледнела. Но это была уже не та нежная, поэтичная бледность. Нет. Это был серый, землистый оттенок раздражения. Фарфоровая кукла вдруг показала трещину. Глаза «летнего неба» потемнели и стали похожи на мутные лужи после грозы.

— Я… я лишь хотела помочь.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, — отрезала я, отсекая возможность дальнейшего диалога, и резко двинулась по сумрачному коридору к лестнице.

— Не так быстро, леди Этери! — голос Эльмиры, секунду назад звеневший обидой, приобрёл металлическую резкость.

Я обернулась. Не столько по воле баронессы, сколько от внезапного шока.

— Я пыталась быть вежливой, — процедила девушка. — Но видимо, с такими, как вы, это бесполезно.

— С такими, как я?

— С деревенщиной, возомнившей себя госпожой, — Эльмира сделал один, неспешный, шаг навстречу.

Свет от высокого окна упал на её лицо, и в глазах, таких, недавно казавшихся невинными, вспыхнул ледяной, бездонный омут презрения.

— Вы даже не видите, как жалко и нелепо выглядите в этих стенах, пытаясь играть не свою роль.

Вот он. Истинный образ. Передо мной стояла женщина, уверенная в своей победе. Хотя кого я обманываю? Эльмира Дювейн уже победила.

Безжалостная. Расчётливая. Настоящая фурия в обличье ангела. А я дура, ещё защищала её. Иллюзия. Последняя надежда на то, что хоть кто-то в этой истории не был монстром.

— Я подарю Корину наследника!

Эльмира плавно, с отвратительным торжеством положила ладони на свой пока ещё плоский живот.

— Тогда как вы, навсегда останетесь пустой скорлупой, — ядовито продолжила девушка. — Я хочу, чтобы вы покинули МОЙ дом. Иначе…

— Не переводите на меня свои дешёвые угрозы, баронесса, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает истеричный смешок. — Мой муж… — голос сорвался, но я заставила себя закончить, — выбрал поистине достойную пару!

Эльмира прищурилась, словно готовясь выпустить новую порцию яда, но я уже отвернулась. Не имело смысла продолжать этот разговор. Я увидела всё, что хотела.

Они действительно были идеальной парой — Корин и Эльмира. Двуличные, жестокие, готовые на всё ради власти и статуса. Великолепное дополнение друг друга.

И пока я шла по коридору, спиной чувствуя ледяной, торжествующий взгляд баронессы, внутри меня рождалась странная, почти неприличная радость. Радость освобождения…

Но вместе с этой радостью внутри поднималась тревога. Что. Мне. Делать?

Как бы я ни старалась сохранить достоинство, до спальни я практически добежала. Заперла дверь, точно баррикадируясь от целого мира, который внезапно обрушился на меня.

Пустота. Всепоглощающая, омерзительная пустота заполнила голову. Нужно было начать думать, планировать, действовать — но мысли расползались, как испуганные муравьи. Ни единой идеи, ни проблеска решения.

Я медленно обвела взглядом нашу спальню. Нашу? Теперь уже только мою, да и то — ненадолго. Каждый предмет здесь кричал о присутствии Корина. Кровать, которая с утра казалась мне такой большой… Шкаф, где на правой половине висели вещи мужа — рубашки, камзолы с вышитыми монограммами… Пальцы сами потянулись к его одежде, к тонкой ткани. Дотронувшись до одной из рубашек, я вдруг с яростью схватила её и дёрнула так, что деревянные плечики с треском упали на пол, а за ними на пол упала и я.

Первый всхлип выскочил сам — нежданный, резкий. Его сразу подхватил второй. Третий всхлип вцепился в глотку — и тело вышло из повиновения. Плечи бились мелкой дрожью, воздух резал горло, как осколки стекла, а из груди выскальзывал чужой, надтреснутый вой.

Перед Корином я держалась. Не позволила себе ни единой слезы, не дала ему насладиться моей болью. Перед этой чёртовой Эльмирой тоже не сломалась. Но сейчас, оставшись наедине с собой, я, наконец, отпустила все то, что так упорно сдерживала.

Слёзы кончились быстро. Но до самого захода солнца, я сидела на полу, с бессмысленно сжатой в руке рубашкой Корина и остекленевшим взглядом, утонувшим в пустоте. За эти долгие часы в дверь стучали. Не раз и не два. Может, Марта беспокоилась, может служанка… или даже сам Корин вернулся? Не знаю. И не узнаю никогда. Я не встала. Не повернула головы. Мир вокруг рассыпался, как разбитое вдребезги стекло — острое, бесполезное, мёртвое.

Пришла в себя только тогда, когда первые звёзды заглянули в окно.

Нельзя. Нельзя так простит сидеть здесь.

Я должна быть благодарна, что настоящая личина Корина вскрылась сейчас, а не через годы, когда я окончательно превратилась бы в тень самой себя. В послушную куклу, которую он поставил бы в угол, когда появилась новая, блестящая игрушка.

Я должна уехать. Сегодня же. Сейчас.

Каждое движение отдавалось болью в затёкшем теле, но я заставила себя подняться. Ноги, точно деревянные, едва держали. Голова кружилась. Но я медленно, как раненое животное, поплелась к шкафу.

Саквояж нашёлся на верхней полке. Тот самый, с которым я когда-то приехала в этот дом, полная надежд и мечтаний. Глупая, наивная девчонка. Я стряхнула с него пыль и принялась собирать вещи.

Только самое необходимое. Бельё. Тёплая накидка. Удобные туфли. Флакончик с настойкой от головной боли — моя собственная разработка. Несколько блокнотов с формулами… Они были устаревшими. Я провела пальцами по пожелтевшим страницам, испещрённым моим убористым почерком. Рецепты, над которыми я корпела ночами, формулы, которые когда-то казались мне прорывом в алхимии.

Горькая усмешка тронула губы. Кому они сейчас нужны? За последние годы наука шагнула далеко вперёд. На рынке появились составы в десятки раз эффективнее моих примитивных смесей. Стабилизаторы, которые я изобрела для своих настоек, теперь использовал каждый подмастерье. А мой метод экстракции эссенций, которым я так гордилась, был усовершенствован королевскими алхимиками ещё два года назад.

Сначала я хотела оставить их, но что-то заставило прижать блокноты к груди. Эти формулы были частью меня, моего прошлого, моей истории. Пусть несовершенные, пусть примитивные по нынешним меркам — но они принадлежали мне. Не Корину, не его новой семье. Только мне.

Подойдя к туалетному столику, открыла шкатулку с украшениями… Большинство из них подарил Корин. Гордость вопила, требовала бросить всё это. Оставить ему. Пусть подавится! Но я затолкала гордость в одно место.

— Голой гордостью сыт не будешь, — пробормотала я, запихивая в саквояж серебряные серьги с аметистами, жемчужное ожерелье и пригоршню золотых колец.

Это не подарки. Это плата за украденные годы жизни. За унижение. За обман.