Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 29

День прошёл в суматохе. Но суматоха эта, как ни странно, была приятной. После долгого, глубокого сна, в тишине и тепле, я чувствовала себя обновлённой. А ароматный завтрак Марты окончательно вернул меня к жизни.

Пока Марта с Йозефом хлопотали по дому, я занялась своим делом. Рассортировала травы, принесённые травником Хайзеля, развесила их аккуратными пучками на чердаки, а после принялась за свою основную работу. Несмотря на все недавние откровения, сидеть без дела и денег было непозволительной роскошью. Я никак не могла переложить всё на Марту, которая и так взвалила на свои хрупкие плечи благоустройство дома.

Нужно было внести и собсвенную лепту.

К вечеру, на столе лаборатории выстроился ровный ряд склянок с готовыми зельями. Утром на рынке их раскупили почти мгновенно.

— Не пропадайте так больше, госпожа, — пробурчал в густые усы добродушный великан-грузчик. — Только ваше зелье и спасает от этого проклятого холода.

— А вы в следующий раз заходите прямо ко мне в лавку, если меня здесь не будет, — мягко напомнила я, протягивая флакон.

— Приду, обязательно приду! — закивал мужчина, благодарно пряча склянку.

Весь день я терпеливо повторяла это каждому своему покупателю. Пожилой прачке, которую доконала ломота в костях. Торговцу тканями, страдавшему от мигреней после долгих часов на продуваемой всеми ветрами площади.

Всем я объясняла одно и то же: если на рынке меня нет — ищите в лавке.

Некоторые рассеянно кивали, другие переспрашивали адрес, записывая его в памяти.

Постоянные клиенты — это основа любого дела. Рынок хорош для случайных продаж, но лавка — вот что даст мне стабильность.

Вернувшись домой, я попросила Йозефа смастерить табличку — «Зелья и отвары Велш». Старик с радостью согласился. И пока он колдовал над вывеской, я вернулась в свою лабораторию.

К вечеру партия для «Воронов» была готова. Я аккуратно расставила флаконы в ящике и припорошила их деревянной стружкой для сохранности.

Вторая партия — для собственных продаж — потребовала ещё нескольких часов.

Время текло, и я не заметила, как задремала прямо за столом, уронив голову на руки.

— Этери! — грозно проворчала Марта, застав меня в таком виде.

Свеча уже догорела почти до самого огарка.

— Опять решила не спать?

Женщина погрозила мне пальцем, но в свободной руке она держала небольшой поднос, на котором дымилась чашка чая и лежал ещё тёплый, пахнущий корицей пирог.

Я с благодарностью приняла угощение, а Марта, продолжая неодобрительно качать головой, принялась наводить порядок на моём рабочем столе.

Закончив с чаем, я под её пристальным взглядом отправилась в спальню, чувствуя себя маленькой девочкой, за которой присматривает заботливая матушка. Наверное, так и было.

На следующее утро на рынке я сразу заметила «Воронов». Они стояли у дальнего края площади, возле телег с дровами — трое мужчин в чёрных плащах. Один из них — тот самый с татуировкой ворона на шее — глянул в мою сторону. Наши взгляды встретились на секунду, и он едва заметно кивнул. Вежливо, я бы даже сказала, слишком вежливо.

«Теперь ты одна из нас» — пронёсся в голове голос Кейна.

«Пусть так» — подумала я. — «Я буду играть роль, которую мне отвели. Пока что».

Я кивнула в ответ и полностью сосредоточилась на торговле.

К полудню корзина опустела. Я продала последний флакон, пересчитала выручку и поняла — на сегодня хватит. Пора заняться собой.

Попрощавшись с соседями по рынку, я направилась не домой, а в противоположную сторону — туда, где прятались ювелирные лавки и ломбарды.

Ещё утром, собираясь на рынок, я достала из своего потрёпанного саквояжа небольшой, тяжёлый свёрток. Украшения. Подарки Корина. Давно нужно было с ними покончить.

Тяжёлое жемчужное ожерелье. Жемчужины в нем были крупные, идеально ровные, с нежным розоватым отливом. Корин подарил его на нашу вторую годовщину. Тогда я носила его с гордостью, принимая за символ вечной любви.

Вот же дурёха.

Рядом с ожерельем тускло поблёскивала пригоршня золотых колец.

Все эти безделушки больше не грели душу, не напоминали о счастье. От них веяло холодом предательства и горечью обмана.

Ломбард располагался в доме с решётками на окнах. Я решительно толкнула дверь, и колокольчик над ней тоскливо звякнул, возвещая о моём приходе.

За прилавком сидел пожилой мужчина в очках, склонившийся над какой-то книгой.

— Чем могу помочь? — спросил он, оторвавшись от своих записей.

Я достала свёрток и выложила на прилавок украшения. Жемчуг переливался в тусклом свете, золото блестело мягким теплом.

— Хочу продать, — сказала твёрдо. — Сколько дадите?

Мужчина встал, скользнул по украшениям кончиком узловатого пальца, при этом издав неопределённый звук.

— Выкупать будете? — бросил он через минуту.

Я мотнула головой.

— Нет. Продаю окончательно.

Ломбардщик лениво подцепил ожерелье, поднёс к тусклому свету, прищурился. В глубине водянистых глаз мелькнул и тут же погас хищный огонёк.

— Жемчуг неплохой, — протянул он, откладывая ожерелье. — Но есть небольшие изъяны. Видите? — мужчина ткнул пальцем в одну из жемчужин. — Тут матовость пошла. А это… — он повертел кольцо, — золото не самой высокой пробы.

Я сжала губы. Жемчуг был безупречен, а золото — чистейшее. Корин не экономил на подарках, когда хотел произвести впечатление.

— Сколько?

Ломбардщик почесал подбородок.

— Пятнадцать серебряных, — изрёк он. — И это щедрое предложение, поверьте.

Пятнадцать? За жемчужное ожерелье, которое стоило минимум сорок?

Я чувствовала, как внутри поднимается возмущение, но сдержалась. Торговаться с ломбардщиками — дело обычное. Они всегда начинают с грабительской цены.

— Двадцать пять, — сказала я ровно.

— Ох, — всплеснул руками мужчина. — Вы меня разорите! Восемнадцать, и это мой предел.

— Двадцать три.

— Девятнадцать серебряных и пять медяков, — упрямо стоял на своём мужчина. — Больше не дам. У меня семья, расходы…

Я уже открыла рот, готовая сражаться за каждую монету, но в этот миг дверь с протестующим скрипом распахнулась. Колокольчик сорвался в истерику мелкой дроби, и воздух лавки разрезал силуэт одного из «Воронов».

Он окинул лавку быстрым, хищным взглядом, хмыкнул — в общем, вёл себя так, будто всё здесь принадлежало ему.

Я его не знала, а вот он… Он, похоже, меня узнал.

— Мадам Велш, — произнёс «Ворон», и на его тонких губах проступила вполне вежливая улыбка. — Какая встреча. По делу здесь?

— По делу, — выдохнула я.

Ломбардщик за прилавком застыл. С его лица сошли все краски, а пальцы вцепились в край истрёпанной книги.

— Господин… я… — пробормотал он.

«Ворон» обернулся. Улыбка сползла, обнажив зубы.

— Минфлид, — произнёс мужчина. — Надеюсь, вы не забыли? Платёж. Послезавтра.

Ломбардщик закивал. Да так часто, что, казалось, его голова вот-вот отвалится.

— Да, да, конечно! — тараторил он. — Я помню! Всё будет, обязательно всё будет!

— Рад слышать. Мы ценим пунктуальность. Надеюсь, не придётся напоминать дважды?

— Нет, нет! Клянусь, всё будет вовремя!

«Ворон» кивнул, явно довольный услышанным. Затем снова повернулся ко мне, и его лицо мгновенно смягчилось.

— Приятно было вас видеть, мадам Велш. Надеюсь, дела идут хорошо?

— Вполне, — ответила я, стараясь говорить также спокойно.

— Прекрасно. Желаю удачного дня.

Он снова слегка склонил голову, развернулся и вышел из ломбарда. Колокольчик над дверью жалобно звякнул.

Повисла тишина.

Ломбардщик стоял бледный, руки слегка дрожали, когда он снова взял в них ожерелье. Мужчина сглотнул, провёл языком по пересохшим губам и посмотрел на меня, но уже совсем другим взглядом.

— Сорок серебряных, — выдохнул он хрипло. — За всё. Это… это более чем справедливая цена.

Я молча мотнула головой.

Минфлид торопливо полез под прилавок, достал тяжёлый кожаный кошелёк и начал отсчитывать монеты.

— Вот… держите. Сорок ровно. Можете пересчитать.

— Спасибо за сделку, — кивнула я, складывая монетки в кошелёк.

— Это я вам благодарен, — пробормотал ломбардщик. — Приходите ещё, если что понадобится!

«Работа на „Воронов“ всё же имеет свои плюсы» — подумала я, пряча мешочек с деньгами. — «По крайней мере, тебя точно побоятся обмануть».

Я вышла на воздух. Карман приятно оттягивал полный кошелёк, а на душе царила забытая лёгкость. Несмотря на всё, что со мной случилось — хотелось улыбаться. С тех пор как я покинула юг, у меня появилась возможность сделать подарок себе. Да и не только себе…

Первым делом я отправилась в лавку с тканями, где мой выбор пал на два платья: одно — серо-голубое, другое — тёмно-зелёное, с удобными глубокими карманами. В дополнение к ним взяла три батистовые сорочки, тёплые чулки и пару корсетов. Всё вместе обошлось в восемь серебряных, но я не жалела — новая одежда была мне действительно необходима.

Далее мой путь лежал в парфюмерную лавку. Там я купила духи, миндальный крем для рук, тонированную помаду, розовое масло для волос и румяна, потратив ещё три серебряных. В галантерейной лавке не смогла устоять перед шпильками с крошечными стеклянными бусинами, тонкой бархатной лентой для шеи и маленькой брошью в форме листа. Милые женскому сердцу безделушки.

Не забыла я и про подарки. Для Марты выбрала мягкую, почти невесомую шерстяную шаль. Для Йозефа — добротную безрукавку из толстой шерсти с деревянными пуговицами.

Последней остановкой стала бакалейная лавка. Я хотела купить что-нибудь вкусное — для себя и для дома.

Внутри пахло корицей, ванилью, сухофруктами. Вдоль стен выстроились полки с банками, мешками, коробками. За прилавком возился молодой парень.

— Чем помочь?

— Нужен хороший чай, — сказала я. — Чёрный, листовой.

— У меня есть отличный, — оживился парень. — Из Истерлэнда. Крепкий, ароматный.

Он достал жестяную банку, открыл крышку. Я вдохнула — насыщенный, глубокий аромат с лёгкими дымными нотками.

— Беру.

— Что-нибудь ещё?

— Конфеты, — улыбнулась я.

Он показал несколько коробок. Я выбрала шоколадные конфеты с орехами — Марта их любила, я помнила.

Рассчитавшись с продавцом, двинулась к последней точке на сегодняшней карте — к лавке Тревиса Линна.

Хотелось зайти и поблагодарить его за тёплые пледы и камни-аккумуляторы. Только вот… Лавка снова была закрыта.

Я нахмурилась и подошла ближе. Сквозь мутные окна виднелся прилавок, инструменты, которые, казалось, бросили впопыхах.

Потянула дверную ручку на себя. Заперто. Постучала костяшками по дереву. Тишина.

И тут стекло отразило силуэт позади меня. Фай. Он шагал прямиком к лавке, но стоило ему заметить мою фигуру у порога, движение оборвалось. А после Фай попятился, сделал суетливый шаг в сторону, явно пытаясь смешаться с толпой и проскользнуть мимо незамеченным.

— Фай! — окликнула я, резко развернувшись.

Рука мужчины взметнулась в приветственном жесте. На губах расцвела улыбка — старательно-беззаботная.

— Этери! Надо же, совсем тебя не заметил.

Как же. Не заметил он меня.

Однако я не стала выдавать, что прекрасно видела его реакцию, ответив ему такой же пустой, дежурной улыбкой.