Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 14

— Файрон Линн, — с каким-то умиротворением выдохнула я и, отложив тряпку, нырнула в тень, туда, где стоял он — мальчишка, который некогда был неотъемлемой частью моего далёкого, беззаботного детства.

— Так точно!

Мужчина выпрямился, словно по команде. Вид его в форме городской стражи, с начищенными до блеска бляхами, был одновременно и забавным, и чуточку нелепым.

— Но ты ведь меня совсем не узнала, да? — его глаза хитро сощурились.

— Признаться, нет. Ты… ты так сильно изменился, Фай. Повзрослел. И форма… Она тебе к лицу, хотя и добавляет строгости.

— А вот ты — нет. Ни капли не изменилась.

Не дожидаясь приглашения, Фай шумно шагнул через порог, наполнив и без того тесное пространство ароматом дождя.

— Я тебя сразу узнал! — мужчина почти победно вскинул подбородок. — Ещё когда ты выпорхнула из лавки отца через чёрный ход, словно напуганная мышка.

— Да, — виновато кивнула. — Не хотелось пересекаться с одной… весьма нежелательной и подозрительной группкой.

Фай аккуратно опустил ящики на скрипучий пол, после выпрямился и, устремив взгляд куда-то в пустоту, задумчиво почесал затылок под коротко стриженными волосами.

— Кажется, я знаю, о ком ты, — тон Фая стал серьёзнее, ухмылка сползла с лица.

Мне ужасно хотелось спросить его. Вот прямо сейчас, глядя в эти мальчишеские глаза. Почему он, стражник позволяет этим «Воронам» так бесцеремонно обращаться с его собственным отцом?

Слова уже почти сорвались с языка. Но в самый последний момент я прикусила его.

Что может сделать один человек, даже такой крепкий, как Фай, против целой системы? Наверняка у этих «Воронов» давно уже все куплены. Начиная от мелких чиновников и заканчивая самим бургомистром.

Фай всего лишь винтик в этой огромной, сломанной машине. Он не может изменить её в одиночку.

Между нами повисла тишина. «Вороны» стали незримой стеной, о которую разбивались слова.

— Твой отец передал что-то ещё? — я первая решила сменить тему, вытянув голову и попытавшись рассмотреть, что же такого там в ящиках.

— А, да, — спохватился Фай.

Он присел на корточки и с лёгким скрипом открыл крышку. Внутри, в аккуратных ячейках, устланных древесной стружкой, лежали камни-аккумуляторы и стеклянные флакончики.

— Это ещё не всё, — Фай, заметив моё любопытство, вынул из ящика небольшой, но увесистый бронзовый светильник. — Фонарь. Отец сам собрал. Одного камня-аккумулятора хватает на месяц беспрерывного света. Пригодится, пока ты не обустроишься.

Он протянул мне фонарь. Холодная, тяжёлая бронза приятно легла в ладонь. По ободу шла тончайшая гравировка — переплетённые листья и звёзды. Такая работа стоила целое состояние, я это знала.

— Фай… Нет. Я не могу это взять. Это слишком дорого.

— Отец рассказал, как ты потратила свои деньги. Это меньшее, что он… что мы можем сделать для тебя. А это, — продолжил Фай, извлекая из того же ящика свёрток из плотной кожи, — тебе для работы.

Я развернула свёрток. На мягком бархате, каждый в своём гнезде, покоился набор: алхимические измерительные весы, миниатюрные щипцы, мраморная ступка с тяжёлым пестиком и несколько скальпелей с лезвиями тоньше человеческого волоса. Инструменты мастера, а не подмастерья.

— Я… — голос сорвался. — Я не знаю, как мне благодарить твоего отца…

— Поблагодаришь, когда твоя лавка станет лучшей в городе, — усмехнулся Фай. — Во втором ящике вещи попроще: тёплые одеяла из некрашеной шерсти, несколько пар вязаных носков и… вот это.

Он открыл второй ящик. На груде одеял, что уютно пахли овцой и лавандой, лежал блокнот в переплёте из тёмно-зелёной, почти чёрной кожи. На обложке — тиснёный серебром цветок вербены. Рядом — изящная чернильница и гусиное перо с идеально заточенным кончиком. Для новых записей. Для новых открытий. Для новой жизни…

У меня не было слов. Я просто стояла, прижимая к груди свёрток с инструментами. Глупая, совершенно идиотская улыбка расползлась по лицу и не желала исчезать, растягивая мышцы щёк до ноющей боли.

— Спасибо, — сдавленно кашлянула, чтобы прочистить горло от кома эмоций.

Попытка сдержать слёзы провалилась с треском: горячая капля предательски обожгла щеку, за ней вторая, размывая перед глазами фигуру друга.

— Пусть служат тебе верой и правдой, — мягко ответил Фай.

Он обвёл долгим, задумчивым взглядом помещение: пыльные полки, пустые стеллажи, почерневший от сырости и времени стол…

— Может тебе ещё чем-то помочь? — предложил он.

Я лишь энергично замотала головой, продолжая улыбаться как блаженная. Спустя мгновение голос наконец-то вернулся, хоть и прозвучал хрипло и незнакомо:

— Я сама… Вы и так сделали слишком много.

— Не так много, как хотелось бы, — мягко усмехнулся Фай, но лицо его тут же посерьёзнело. — Ты ведь не передумаешь, верно? Не уедешь, несмотря на то, что твориться в городе?

— Мне некуда уезжать.

— Но твой муж… Я думал, вы…

— Я не хочу об этом говорить, Фай! — резко и не очень любезно прервала друга детства. — Это мой дом. Мой. Я совершила величайшую глупость, бросив его. Больше этого не повторится!

Слова прозвучали громче, чем я ожидала. На грани отчаянья.

— Прости, — произнёс растерянно Фай. — Прости за такой… приём. За город. За то, что наша первая встреча проходит в таком бардаке.

Я устало потёрла виски. Ну вот что со мной? Откуда взялось это глупое раздражение? Устала? Похоже на то.

— Это ты меня прости, — виновато качнула головой. — Ты не виноват ни в погоде, ни в том, что в городе завелись паразиты. А бардак… это дело наживное. Лучше помоги мне вон с тем столом, — я улыбнулась и кивнула на громоздкое сооружение у стены.

Мы вдвоём взялись за тяжёлую дубовую столешницу. Стол протестующе заскрипел всеми своими рассохшимися суставами, одна ножка предательски подкосилась, и Фай ловко подставил под неё свой сапог. Совместными усилиями, кряхтя и переговариваясь вполголоса, мы перетащили его в центр комнаты.

— Вот и импровизированный прилавок, — выдохнула я, отряхивая ладони. — Посетителей, конечно, не будет ещё очень долго, но пусть стоит. Для вида.

Фай опёрся о край столешницы и посмотрел на меня. Этот взгляд, прямой и честный, проникал куда-то вглубь, туда, где всё ещё жила взъерошенная девчонка, лазавшая с ним по крышам.

— Этери, — его голос стал тише. — Мы давно не виделись. И мир вокруг нас изменился. Но я не изменился. Не в главном. Мы были друзьями. И я хочу, чтобы ты знала: ты можешь на меня положиться. Я остался тем же другом. Если что-то понадобится. Что угодно. Или если эти… «Вороны» появятся, просто дай мне знать.

И в этот момент он улыбнулся. Той самой мальчишеской, чуть кривоватой улыбкой, что стерла с его лица всю строгость формы и приобретённую с годами жёсткость. Улыбкой, которая возвратила ему рыжие веснушки, даже если их почти не было видно.

— Мне пора в патруль, — Фай выпрямился, снова становясь серьёзным стражником. — Береги себя. И… добро пожаловать домой.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну посреди комнаты.

Я взглянула в окно, сморгнула упрямую слезинку и тихонько выдохнула, освобождая тело от невидимой тяжести. После чего медленно подошла к ящикам. Опустилась на колени. Уткнулась лицом в груду шерстяных одеял. Вдохнула их успокаивающий аромат… Это был запах дома.

Вытащив самое толстое и пушистое одеяло, я нашла в углу несколько старых досок, оставшихся от сломанных полок и, вернувшись в гостиную, бросила доски в камин. Едва тлеющие угли жадно вцепились в сухую древесину. Секунда, другая — и вот уже озорные языки пламени взметнулись вверх.

Я свила себе гнездо на полу, закутавшись в колючий шерстяной кокон, и смотрела, как огонь пожирает доски.

Фай. Его отец. Значит, я здесь всё-таки не одна.

Эта мысль не принесла утешения, но дала странное чувство почвы под ногами.

Мерный треск поленьев и гипнотический танец огня постепенно растворили колкую тревогу прошедшего дня, и, убаюканная этим живым теплом, я незаметно для себя провалилась в сон.

Пробуждение было внезапным. Наглый солнечный луч, пробившись сквозь мутное стекло, ударил прямо в глаза. Спина затекла, в камине остались лишь тлеющие угли, но я чувствовала себя вполне отдохнувшей.

И вместе со мной проснулась решимость. Стержень, который вчера расплавился от страха и усталости, снова обрёл форму.

Я сделаю это. Начну своё дело. Прямо сейчас.

Но с чего начать в этих голых стенах?

Что ж, начинать всегда нужно с малого. С чего-то настолько простого, что это, кажется, почти смешным.