Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 37

Мы приземлились в столице, наделав столько шума, что нас даже поместили под стражу. Дракон в городе. В своей первородной ипостаси. Такого лет десять точно не было!

Когда первый шок прошёл, Марту с Йозефом отпустили, разместив в казённой гостинице. Не королевские покои, конечно, но вполне приличное место. Я лично проверила — просторная кровать, собственная ванная комната с водопроводом и, что самое важное, с горячей водой. После всего пережитого им просто необходим был покой. Они заслужили хоть немного комфорта.

Что до меня… Перелом подтвердился. Но столичные лекари быстро поставили меня на ноги — в прямом и переносном смысле. Правда, я всё равно прихрамывала, и это послужило отличным поводом оставить меня под присмотром межведомственного отделения безопасности. Ведь я была главным свидетелем, а Айрон боялся, что Дювейн может начать на меня настоящую охоту.

«Слишком ценная, чтобы рисковать» — так он сказал, и хотелось верить, что это была не просто профессиональная забота.

Меня разместили в просторном кабинете с высоким потолком и огромным окном, выходящим на Северную площадь. Не скажу, что в столице я знала каждую улочку — но Северная площадь была мне хорошо знакома, даже слишком. Из окна как раз открывался вид на маленькую уютную кофейню с выцветшей зелёной вывеской… Именно там Корин сделал мне предложение.

Если бы я хоть что-то чувствовала к нему сейчас, то подумала бы, что это очередная насмешка судьбы. Но странное дело — сидя у этого окна и разглядывая знакомые очертания кофейни, я не ощущала ни боли, ни горечи. Только любопытство. Мне даже захотелось зайти туда, посмотреть, изменилась ли кофейня за четыре года, попробовать их знаменитые круассаны — помню, они были просто изумительными, хрустящими снаружи и нежными внутри.

«Может, уговорить Айрона сходить туда вместе?» — так я думала.

А ещё воображала себе, что и он ко мне неравнодушен.

Я бы спросила его прямо. Плевать на условности! Я бы первой поцеловала его, если бы не эти проклятые обстоятельства, не этот кабинет, и не охрана в коридоре… Но Айрона не было. Он появлялся, но очень редко: то, что случилось на рудниках, требовало определённого расследования.

К концу недели я уже знала наизусть каждого прохожего на площади. Вон та женщина в синем платье — она каждый день покупает хлеб в булочной напротив, всегда в одно и то же время. А мужчина с тростью неизменно кормит голубей у фонтана…

Я стояла у окна, бездумно наблюдая за этой размеренной жизнью, когда услышала звук поворачивающейся ручки. Сердце подпрыгнуло — наконец-то! Я обернулась с такой широкой улыбкой, что даже сама почувствовала, как лицо засветилось от радости.

— Я думала, что…

Улыбка застыла и медленно сползла с лица. В дверях стоял не Айрон. Рок виновато почесал затылок, словно извиняясь за то, что оказался не тем человеком, которого я так ждала.

— Прости, — пробормотал он. — Ты не меня хотела увидеть.

Я заставила себя улыбнуться.

— Что ты! — выдохнула, сделав шаг вперёд. Пол под ногами слегка скрипнул. Я подошла к Року и обняла его, ощутив под ладонями грубую ткань его плаща.

После того, как я его подлатала, мы виделись только один раз. Он приехал в столицу на следующий день после нашего грандиозного приземления на Площади правосудия.

Слава богам, Рок и правда пошёл на поправку. Я даже удивилась, когда взглянула на его рану. Та, что могла стать смертельной, полностью затянулась. Остался лишь рубец — неровная бледная полоса на смуглой коже.

— Я очень рада тебе. Компания мне сейчас не помешает. Я торчу здесь уже сколько? Неделю? Нет… — я взглянула в окно, где медленно садилось багровое солнце. — Кажется, прошла целая вечность.

— Ты же знаешь, всё это…

— Ради моей безопасности, — перебила я мужчину. — Только вот легче от этого не становится.

— Понимаю, — тихо сказал Рок. — Но у меня есть хорошие новости!

Сердце ёкнуло. Неужели?

— Вы нашли Дювейна?

Да‑да, барон сбежал. Как только узнал, что запахло жареным. Дювейн не дурак. Он просто так не сдастся. У него слишком много связей, слишком много грязи, чтобы позволить себе оказаться за решёткой.

— Не совсем, — замялся Рок, проводя рукой по щетине на подбородке. — Файрон Линн всё же решил пойти на сотрудничество.

— Сотрудничество? — фыркнула я. — Он преступник! Самый настоящйи! Какое может быть с ним сотрудничество?

— Да, но он может вскрыть всю преступную сеть. Это всё же лучше, чем тупо смотреть на него сквозь решётку.

— И что же он попросил взамен? Комфортабельные апартаменты где‑нибудь на краю королевства?

— Пожизненное содержание для его отца, — выдал Рок.

Я поджала губы. Ладно, признаю. Фай не такой уж и безнадёжный. Хотя бы об отце сумел позаботиться.

— И ещё у меня… — Рок полез в карман пальто.

Он достал конверт — плотный, без маркировки.

— Это от Айрона.

— А где он сам?

Рок не ответил. Но я знала ответ. Разбирается с Хайзелем.

Ради меня… Ради моего спасенния ему пришлось заключить с ним сделку. Начальство осталось недовольно — да какое там недовольно, они в ярости.

Я взяла конверт, развернула его. Внутри было три билета на моё имя, Марты и Йозефа и коротенькая записка с адресом.

— Зимоцветье, — прошептала я. — Мы все же поедем на север. Но разве я не нужна здесь?

— Дювейн сбежал. Заседание в суде не состоится, пока его не поймают. А ты всё ещё остаёшься важным свидетелем.

— Понятно, — я отложила конверт.

Руки у меня опустились.

Снова. Куда-то ехать. Прятаться. Ждать.

А если Дювейна вообще не поймают? Мне что, всю жизнь скитаться по чужим углам, вздрагивать от каждого стука?

— Я провожу вас до вокзала, — закончил Рок. — Собирайся.

Примерно через полчаса наша «счастливая троица» — я, Марта и Йозеф — уже стояла на вокзале.

Зимоцветье встретило нас настоящим северным нравом: снег падал не хлопьями, а тяжёлыми, мокрыми пластами. Ветер — северный, злой, пронизывающий.

Я поёжилась, зарывшись глубже в новую шубку, купленную наспех в одной из столичных лавок. Марта и Йозеф стояли рядом, прижавшись друг к другу. На них тоже новая одежда — тулупы, валенки. Рок дал нам денег в дорогу, не так чтобы много, но хватило на самое необходимое.

Вокруг — ни души. Только снег.

Я прикрыла лицо ладонью, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой белой круговерти. Вдалеке, сквозь завесу снега, виднелись размытые силуэты — люди, повозки, какие-то строения. Где-то совсем близко, но невидимо, лаяла собака.

Провинция. Нет — даже не провинция. Глушь. Настоящая, беспросветная глушь.

— Святые боги, где мы? — прошептала Марта, крепче прижавшись к Йозефу.

Я полезла в карман, дрожащими от холода пальцами нащупала записку. Развернула её. Чернила слегка расплылись, но адрес всё ещё можно было разобрать: «Улица Тихих Вод, дом двенадцать».

— Нужно найти извозчика, — прокричала я, боясь, что меня не услышат — снег, казалось, поглотил не только мир, но и все звуки.

Мы двинулись вперёд. Ветер бил в лицо, пробирался под одежду. Марта тяжело дышала — старушке было нелегко идти по сугробам. Йозеф поддерживал её под локоть, но сам едва держался на ногах.

Наконец, сквозь пелену снега проступили очертания площади. Несколько саней стояли у деревянного навеса. Лошади фыркали, мотали головами, отряхивая с себя снег. Кучера сидели, закутанные в тулупы, или топтались рядом, хлопая себя по бокам.

Я подошла к ближайшему — небритому мужику с красным, обветренным лицом.

— Добрый день, — выдохнула я, и пар повис в воздухе белым облачком. — Нам нужно на улицу Тихих Вод, дом двенадцать.

— Тихих Вод? — переспросил он, почесав бороду. — Это на окраину ехать. Дорого выйдет.

Я полезла в карман, достала несколько монет — всё, что осталось от денег Рока после покупки одежды.

— Довезёте?

Он глянул на деньги, прищурился, потом кивнул.

— Ладно. Садитесь. Только быстрее, а то замёрзнете совсем.

Мы забрались в сани. Марта с Йозефом устроились под потёртым, но тёплым тулупом, которым кучер прикрыл их. Я села рядом, прижимаясь к старикам. Лошадь тронулась с места, полозья заскрипели по снегу.

Поездка казалась бесконечной. Сани тряслись на каждой кочке, полозья со скрипом врезались в замёрзшую колею. Мы ехали и ехали — мимо тёмных заборов, мимо занесённых снегом домишек, мимо голых, почерневших деревьев.

— Долго ещё? — спросила я, стараясь не стучать зубами.

— Почти, — буркнул кучер, не оборачиваясь.

И правда, минут через пять сани свернули с основной дороги на узкую, еле различимую тропу. Деревья здесь росли плотнее, смыкаясь над нами заснеженными ветвями.

— Приехали, — объявил извозчик, осаживая лошадь.

Если честно, в этом месте я ожидала увидеть какой-нибудь неприметный маленький домик или избушку, а уж точно не настоящий огромный двухэтажный особняк с высокими окнами, башенками по углам и резными карнизами. Снег лежал на его скатах ровными, нетронутыми пластами, окна светились тёплым, жёлтым светом. Вокруг — ни души. Особняк точно нарочно стоял особняком ото всех остальных домов.

К своему огорчению, я ничего не знала об отце Айрона. Лишь одно было мне хорошо известно: Саймон Кейн когда-то был знаменитым артефактором. Ещё во время учёбы в академии я слышала, как ректор третировал Айрона, вернее, пытался это сделать, ставя в пример его отца. Но это лишь вывело Айрона из себя.

Я первая спустилась с саней, после чего помогла Марте и Йозефу. Глазами найдя дорожку — вернее то, что от неё осталось, неспешно побрела к дому, поднялась по ступенькам. Дверь с тяжёлыми коваными петлями оказалась приоткрытой.

— Ау-у-у…

Никто не ответил, но я услышала напряжённый разговор.

— Если ты хочешь, чтобы мы снова общались, ты сделаешь всё, что я прошу! — это был Айрон, и он явно был не в духе.

Я прошла вглубь дома и свернула в тёплую гостиную, где спиной ко мне стояли две фигуры. Одна принадлежала Айрону. Второй мужчина был намного старше, седые волосы, прямая несгибаемая спина… Саймон Кейн.

— Кажется мы уже не одни, — Саймон Кейн первый заметил меня и первый обернулся.

Невероятно, но они были похожи… Отец и сын. Та же широта плеч, та же драконья стать, высокий рост, чётко очерченный подбородок. Только выражение лица Саймона Кейна оказалось сложнее, суровее и жёстче.

— Мадам?

— Этери Велш, — я сделала неуклюжий реверанс. Зачем? Сама не знаю.

— Саймон Лаонель Кейн, — мужчина едва заметно кивнул.

Его глаза, такие же бронзовые, как у Айрона, сверлили меня маленькими, неумолимыми буравчиками. Он не был мне рад. Собственно, Айрон предупреждал, что его отец не будет пылать гостеприимством.

Я закусила губу. Дурацкая, нервная привычка. Когда-нибудь я от неё точно избавлюсь…

Секунды растянулись, превратившись в резину. Молчали все. Я. Айрон. Его отец.

Ситуацию странным, почти нелепым образом исправили Марта с Йозефом, ввалившиеся в гостиную с охами. К ним Саймон Кейн отнёсся с гораздо большей теплотой, чем ко мне.

Я даже сперва не поверила своим глазам, но они не обманывали… Отец Айрона самолично повёл стариков, как он сам сказал «в самую тёплую часть особняка», чтобы те смогли передохнуть после долгой дороги.

Когда троица скрылась, Айрон шагнул ко мне.

— Мне нужно идти.

— Уже? — стало как-то обидно. Мы не виделись с ним… Сколько? Около недели. И вот он снова уходит.

— Отец позаботится о вас.

Айрон поднял руку, но в последний момент одёрнул её. Точно прикосновение ко мне могло задержать, приковать его к этому месту против воли.

Я смотрела на руку — так и не опустившуюся мне на плечо, на волосы, куда угодно. Через секунду Айрон направился к выходу. А я стояла. Стояла, как вкопанная, заламывая себе пальцы.

Кейн уже скрылся за дверным проёмом, как вдруг внутри меня что-то оборвалось.

— Айрон!

Я рванула с места и как сумасшедшая вылетела на крыльцо.

— Айрон, постой! Я… я хочу с тобой! Может, я смогу чем-то помочь?

«Какая от меня помощь» — ехидно прошипел голос. — «Ты ведь простой алхимик!».

Внутренности сжались, от бессилия, от этой глупой, нелепой беспомощности. Как же мне хотелось капризно топнуть ножкой! Скрестить руки на груди и заявить:

«Останься! Останься со мной, и пусть другие ищут этого проклятого Дювейна! Пусть ищут, а если не найдут — плевать! Мы все можем остаться здесь, в Зимоцветье, в этой глуши!»

Мне хотелось… так хотелось, чтобы Айрон остался.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. Я… — сделала глубокий вдох. Морозный воздух обжёг лёгкие. Нужно сказать. Сейчас. И плевать, что будет. Плевать, кто что подумает. Плевать, если Айрон не чувствует того же. Если я не скажу, меня разорвёт на клочки. С Корином я никогда не чувствовала ничего подобного… Эта тревога, это жгучее желание быть рядом, эта боль от одной мысли о разлуке.

— Я люблю тебя, Айрон Кейн!

На секунду мир замер. Снежинки застыли в воздухе. Моё собственное дыхание эхом отдавалось в ушах.

А потом…

Айрон развернулся. Резко, стремительно. Я даже не успела вздохнуть, как оказалась в его объятиях. Сильные руки сжали меня так крепко, что закружилась голова. Или это из-за его губ, накрывших мои?

Мир схлопнулся. Снег кружился вокруг нас безумным вихрем, оседая на волосах, на плечах, но я не чувствовала холода. Только жар. Только бешеное биение сердца и эти губы, настойчивые, жадные.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, Айрон прижал лоб к моему.

— И я люблю тебя, — хрипло выдохнул он. — Боги, Этери, я люблю тебя так давно… Ты нравилась мне ещё в академии, но я был слишком туп, чтобы понять это. Чертовски туп.

Из груди вырвался нервный, счастливый смешок.

— Ты не тупой, Айрон, — я провела ладонью по его щеке, ощущая под пальцами лёгкую щетину. — Совсем не тупой.

Мужчина улыбнулся. Но длилось это мгновение недолго. Улыбка погасла, уступив место той самой суровой решимости, которую я так хорошо знала.

— Мне всё равно нужно идти, Этери.

— Нет! — я вцепилась в его руку. — Нет, Айрон, я хочу с тобой. Я серьёзно. Я не отпущу тебя.

Айрон закрыл глаза. Его челюсть напряглась, скулы резко выступили под кожей. Секунда. Две. Три.

— Ты можешь помочь, — тихо, почти шёпотом произнёс он.

Надежда вспыхнула яркой, ослепительной искрой.

— Правда?

— Оставшись здесь.

Искра погасла, рассыпалась пеплом. Надежда рухнула вниз, разбившись о ледяную реальность.

— Айрон…

— Я серьёзно. Ты поможешь мне больше всего, если останешься здесь.

— Не понимаю…

Снег поглощал звуки, закутывал мир в ватную тишину, но я слушала Айрона, не перебивая, ловя каждое слово.

— Ты уверен? — наконец спросила я, когда он замолчал. — Думаешь, получится?

— Да. Но ты должна быть осторожна…