Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 38

Айрон уехал, а я осталась в доме его отца. Не то чтобы мы с Саймоном Кейном не поладили — мы просто существовали в параллельных реальностях, разделённые молчанием. При встречах он лишь сухо мне кивал. Зато Марта с Йозефом умудрились найти с ним общий язык. Может, дело в возрасте? Бывало вечерами, они сидели на кухне и о чём-то перешёптывались. Я никогда не влезала в эти разговоры. Зачем? Я там все равно была лишней.

Время от времени из деревни приходила Талли — нанятая отцом Айрона служанка. Обычно она убиралась, уносила на стирку бельё, готовила на несколько дней еду, но с нашим приездом готовка отошла от её обычного плана, так как Марта оккупировала кухню.

Именно от неё я узнала, что Кейны жили здесь не всегда. Переехали лет двадцать назад. Однако именно в Зимоцветье была похоронена мать Айрона.

— Очень милая была женщина, — сказала как-то раз Талли. — Жаль, заболела.

Служанка на мгновение замерла, прижав к груди стопку чистого белья.

— А вы похожи на неё, — острожно призналась она. — Хоть я и не знала её в молодости, но… есть что-то. Цвет волос, форма лица. Особенно когда вы улыбаетесь.

«Интересно» — подумала я.

За всё время «экскурсии», которую я устроила сама себе по этому дому — бродя по коридорам, я не видела ни одного портрета. Были натюрморты с увядающими цветами, мрачноватые пейзажи. Была даже странная картина с драконом, чьи бронзовые глаза сверлили меня так же безжалостно, как взгляд самого Саймона Кейна.

Так что я не могла знать говорит ли Талли правду, или просто хочет быть любезной. Наверняка, она видит сходство там, где его нет. Люди часто так делают. Ищут похожие черты, притягивают факты за уши, складывают из обрывков что-то цельное…

Но что, если она права?

Эта мысль засела во мне навязчивой занозой. Может, пройтись по дому ещё раз? Может, я что-то упустила? Заглянуть в комнаты… Вламываться в покои хозяина я, конечно, не решилась бы. Но вот другие…

Когда Талли ушла, а Саймон Кейн заперся в библиотеке, я поднялась на второй этаж. Первая дверь — комната хозяина дома, так что я сознательно прошла мимо. Вторая — гостевая, там тоже не было ничего примечательного. Последняя дверь в конце коридора была приоткрыта.

Я осторожно толкнула створку и шагнула внутрь.

Передо мной развернулась комната мальчика. У окна стоял небольшой письменный стол с исцарапанной столешницей; на краю выстроились деревянные фигурки: рыцарь с мечом против какого-то рогатого существа. Рядом — миниатюрный скелет дракона. Имитация, конечно, но выполненная с особой тщательностью: хрупкие косточки, сложенные в анатомически правильную форму, с крошечными изогнутыми клыками и хвостом, закрученным в спираль.

Постель застелена тёмно-синим покрывалом. Подушка взбита. Всё выглядело так, словно мальчик вышел отсюда минуту назад — может, побежал вниз за стаканом воды, или в сад лепить снеговика…

На стенах рисунки. Множество. Приколотые кнопками, вставленные в простые рамки, просто прислонённые к стене. Углем, карандашом, акварелью. Драконы — летящие, спящие, изрыгающие пламя. Но был среди них и другой рисунок. Лицо женщины.

Я протянула руку и сорвала листок. Нарисован он был не слишком умело, линии неуверенные, но в нём угадывались знакомые черты…

— Вы очень любопытны, мадам Велш.

Голос хозяина дома прозвучал так неожиданно, что я едва не вскрикнула. Пальцы разжались, рисунок выскользнул, но не упал. Саймон Кейн был настолько быстр, что успел поймать его в воздухе.

Какое-то время он молча смотрел на бумагу, не в силах оторвать взгляд. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он очнулся.

— Почему Айрон с вами не разговаривает? — спросила я тихо.

Мне показалось, что Саймону Кейну нужно выговориться. Может, тогда камень с души сдвинется. Может, тогда он перестанет видеть во мне чужую, постороннюю.

— Я виноват, — прошептал он. — Конечно, виноват. Айрон был очень привязан к матери.

Он всё ещё держал рисунок. Пальцы сжимали бумагу так сильно, что по краям пошли заломы.

— После её смерти он закрылся. Для драконов это опасно… Когда мы запираем эмоции внутри, наша вторая ипостась начинает задыхаться. Так что у Айрона дракон вообще не проявлялся. Совсем. Никаких признаков. Ни разу…

Саймон Кейн развернулся. Выхватил из полумрака моё лицо. Впился в него взглядом.

— Я думал, что смогу помочь, — он почти выплюнул слова. — Водил его к лучшим нашим целителям. К древним, которые помнят времена Первого Полёта. Пичкал отварами, от которых воротит три дня. Заставлял проходить ритуалы пробуждения — болезненные, унизительные. Он кричал. Умолял остановиться. А я… я продолжал. Потому что верил, что знаю как лучше. Что я отец, дракон, глава клана и знаю, как правильно. Но… я делал только хуже. Рецепта для дракона нет.

И тут мне захотелось закричать. Сказать, что это неправда. Что дракон Айрона пробудился — я сама видела! Но я молчала, стиснув зубы.

— А потом академия, — продолжил Саймон Кейн, уже без сил. — Я думал, что она ему пойдёт на пользу. Поднял все свои связи. Устроил его на факультет, который сам закончил когда-то. Айрон… Он ведь был очень смышлёным мальчиком. Особенно в руновязи. Но… он озлобился окончательно. Перестал со мной общаться.

Саймон Кейн тяжело опустился на кровать. Пружины под его весом жалобно скрипнули.

— Наверное, я так и подохну здесь, — произнёс он без интонации. — В одиночестве. Ведь даже к вам не могу отнестись по-человечески.

Я присела рядом.

— Все мы совершаем ошибки. Я, например, совершила кучу, — улыбнулась. — Но я знаю точно, отчаиваться — последнее дело.

Саймон Кейн поднял на меня глаза. В них плескалась боль. Та самая, что копится годами, слой за слоем, пока не становится частью тебя.

— Айрон… он не такой, каким вы его запомнили, — продолжила я мягко. — Он вырос. Стал сильнее. И да, возможно, всё ещё злится. Но злость… не вечна. Она выгорает. А вот любовь остаётся.

— Спасибо, — прошептал он хрипло.

Мы поднялись с кровати почти одновременно. Саймон Кейн бережно положил рисунок на стол — рядом с деревянными фигурками. Провёл пальцами по краю столешницы. По царапинам, оставленным много лет.

— Пойдёмте, — сказала я, стараясь вернуть голосу лёгкость. — Пойдёмте пить чай. Наверняка Марта напекла целую гору разных вкусностей.

Следующий день начался с тишины. Той самой, что бывает после снегопада. Я проснулась рано, ещё до рассвета, и долго лежала, глядя в потолок.

Айрон уехал… Сколько прошло? День? Неделя? Время в Зимоцветье текло странно — то растягивалось, как ириска, то сжималось в комок.

Но я помнила его слова. Помнила план. Однако ждать больше не было сил. Нужно было проверить. Узнать. Сработало ли то, что задумал Айрон?

Я поднялась с кровати, натянула тёплое платье, накинула шаль. Спустилась вниз. На кухне уже сидела Марта с чашкой чая в руке.

— Собираешься куда-то? — спросила она, не поднимая глаз.

— Да, — ответила я. — Хочу выйти прогуляться.

— Купи яблок! — крикнула она мне вдогонку. Голос её прозвучал легко, почти беззаботно. Разумеется, она ничего не знала. Если бы узнала, то наверняка заперла бы меня в комнате.

Я стянула с вешалки шубку, тёплые перчатки и вышла за порог. В лицо тут же ударил резкий, освежающий холод.

Осторожно ступила на вычищенную дорожку. Снег давно закончился и теперь скрипел под ногами.

Что касается плана… Я вообще сомневалась, что он сработает. И всерьёз полагала, что Айрон придумал его, чтобы оставить меня здесь. Но я обещала, ему. А обещания нужно сдерживать.

Зимоцветье приютилось среди холмов — маленький, сонный городок, окружённый такими же забытыми деревушками. Ничего примечательного: площадь, ратуша, несколько серых административных коробок и вереница одноэтажных домиков под рыжими черепичными крышами. Людей немного. Все друг друга знают в лицо, но в душу не лезут. Идеальное убежище для того, кто хочет скрыться.

Я брела по улицам, втягивая в лёгкие воздух — холодный, колючий, пахнущий дымом из труб и ледяной чистотой. Ноги сами вынесли меня к лавке с синей вывеской: «Товары для дома». Окно запотело изнутри, но сквозь молочную пелену угадывались очертания корзин, веников, глиняных горшков и… цветов. Ненастоящих, конечно.

Колокольчик над дверью жалобно звякнул, когда я переступила порог.

За прилавком дремала пожилая женщина в вязаном платке, но при моём появлении вздрогнула и открыла глаза.

— Добрый день, — поздоровалась я. — Мне нужны цветы.

— У нас тут зимой цветов не бывает, милая. Только вот эти.

Она махнула рукой в сторону угла, где в ведре торчали жёсткие стебли с тканевыми бутонами. Розы, лилии, какие-то невнятные полевые цветы — всё неестественно яркое. Но выбора не было.

Я подошла ближе, перебрала пальцами бутоны… Остановилась на белых розах — выглядели они вполне сносно.

— Возьму эти, — сказала я, протягивая монеты.

Старуха пересчитала медяки, кивнула и уже собиралась вернуться на своё место, но я остановила её:

— Подскажите, как пройти к кладбищу?

— Прямо по этой улице, потом налево, к околице. Увидишь ограду — не промахнёшься.

Я поблагодарила и вышла.

Улица действительно вывела меня к окраине. Дома здесь стояли реже, словно устали и решили отступить. А дальше — просто белое поле, и на его краю тёмная полоса ограды.

Дорогу к кладбищу кто-то старательно расчистил — снег был аккуратно отброшен по краям, тропа утоптана в плотный, скользкий наст. У самых ворот, на низкой скамейке, сидел старик в длинном, выцветшем пальто и меховой шапке-ушанке. Лопата лежала рядом. Он отдыхал, запрокинув лицо к бледному солнцу, и, кажется, спал.

Я прошла мимо, стараясь не шуметь. Старик даже не шевельнулся.

Внутри царила тишина, которую можно было потрогать. Шла медленно, читая имена, высеченные в камне. И вот он. Простой, серый, почти неотличимый от других. «Аврора Кейн». Буквы, выбитые без изысков.

Я опустилась на колени прямо в снег, не обращая внимания на холод, пробирающийся сквозь ткань платья. Положила розы к подножию памятника. Жаль, что они ненастоящие. Жаль, что не пахнут. Но я обязательно вернусь сюда летом. Обязательно принесу живые цветы. Обещаю.

Сложив руки и прикрыв глаза, прошептала короткую молитву. Я попросила покоя для души. Попросила прощения за Айрона. Сказала… что он нашёл свой путь. Что он любит и… его любят в ответ.

Когда я закончила, на глазах выступили слёзы. Я смахнула их раньше, чем они успели замёрзнуть на ресницах.

Поднялась. Отряхнула снег с подола. Глубоко вздохнула.

Я уже развернулась, уже сделала шаг к выходу — как вдруг краем глаза заметила движение. Два силуэта. У дальнего угла ограды. Мужчины. Закутанные в длинные, до пят, чёрные кожаные плащи.

Вот чёрт… Неужели план и вправду сработал? Дювейн всё же решил избавиться от меня?

Я поёжилась. Подняла воротник шубки повыше… А может, мне мерещится? Эти двое просто пришли почтить память. Но плащи… Эти проклятые плащи я знала слишком хорошо.

Так, спокойно. Вести себя как ни в чём не бывало. Для начала — проверить.

Я вышла за ворота, но повернула не в сторону города, а направилась в противоположную — туда, где только снег, да бесконечная, пустынная белизна. Краем глаза увидела: силуэты тронулись с места. Последовали.

Прибавила шаг. Они не отставали, сохраняя дистанцию. Тогда я решила, что пора бежать.

Снег — обманщик. С виду мягкий, пушистый, но на бегу он превращается в предательскую трясину: ноги у меня проваливались по колено, тяжёлая шуба тянула назад…

К чёрту всё! Резким движением я рванула застёжки, сбросила с плеч ненавистную шубу. Мех, тёмным пятном упав в снег, остался позади. Стало легче, но холод тут же впился в плечи острыми зубьями. Я побежала быстрее, пытаясь вырваться из хватки сугробов и… споткнулась. Нога провалилась глубже, чем ожидала. Тело полетело вперёд, руки на автомате вытянулись и вонзились в снег по локоть. Лёд обжёг ладони до боли.

— Нет! — вырвался хриплый крик.

Я попыталась подняться, но сильная рука схватила меня за плечо. Второй мужчина подоспел с другой стороны. Через секунду мир взорвался. Ослепительная белая вспышка. А потом — абсолютная пустота. Точно меня выдернули из реальности и швырнули в ничто. Портал? Должно быть. Но не стационарный, а перенастраиваемый, мобильный. Я слышала о таких, но они стоили целое состояние.

Холода больше не было. Вместо него — тепло. Густое, плотное. Стало даже жарко. Будто я попала… Нет!

Я открыла глаза.

— Чёрт меня побери, — прошептала, прижав ладонь ко рту.

Я узнала эту комнату. Мебель. Картины на стенах. Даже запах. Я была дома. Да-да. Дома! Хотя сейчас я не имела права называть его своим…