Ненужная. Рецепт для Дракона

Глава 18

На следующий день на рынок я не пошла. У меня появилось дело поважнее. Решила остаться с Мартой и Йозефом, чтобы показать им дом, обветшалый сад… хотя показывать-то было особо и нечего.

Порез на щеке Йозефа почти затянулся. Ещё раз нанести мазь на ночь, и от раны не останется и следа.

О случившемся в доме Корина, о той унизительной сцене, молчаливо договорились не вспоминать. Цепляться за прошлое? Сейчас это ни к чему. Поэтому после скромного завтрака, мы вместе принялись разбирать багаж, сваленный в холле.

На свет, точно сокровища, появлялись простые, но такие важные вещи: стопки тарелок, переложенные тряпицами, керамические кружки, тяжёлые чугунные сковороды, начищенные до матового блеска, и даже сияющий тусклой медью таз для варки варенья.

В голове не укладывалось, как эти двое смогли донести на себе такой скарб. Но глядя, как Марта с сосредоточенным и деловитым видом расставляет свою утварь, я чувствовала жгучую, почти детскую радость. Её уверенные, отточенные годами движения, звонкое цоканье керамики о дерево — каждый звук изгонял из моей кухни запустение. Она наполнялась не просто вещами, а жизнью, обещанием будущего уюта и запаха горячего хлеба.

Среди этого богатства нашлось нечто совершенно драгоценное — пара баночек рубинового малинового варенья.

— Свежий урожай, — с шёпотом пояснила Марта, бережно отирая стекло краем передника. — Я прислуге велела всё до последней ягоды забрать. Пусть та кровопийца давится своими «франгийскими духами с пурпурной свежестью»!

Я улыбнулась, скрыв внезапный укол боли в груди. Впрочем, Корин едва ли осознал, кого он на самом деле потерял…

К полудню, уставшие мы сели за стол, и Марта с церемонной торжественностью выставила одну из баночек с вареньем. Сладость таяла на языке, смешиваясь с лёгкой кислинкой, и это простое угощение казалось мне настоящим пиром.

Когда последний кусочек хлеба исчез, я решительно встала.

— Схожу в пекарню, пока не совсем стемнело.

Марта покачала головой и взяла меня за руку.

— Не стоит, Этери. Лучше купи муку. Вечером я сама испеку хлеб. Такой, что пальчики оближешь.

Я кивнула. Мысль о свежеиспечённом домашнем хлебе наполнила меня неожиданным предвкушением.

— Тогда я сейчас же отправлюсь на рынок.

— Я помогу вам, госпожа, — поднялся Йозеф.

— Этери, — мягко поправила я его. — Просто Этери.

Пока Марта обустраивалась в бывшей комнате отца, раскладывая немногочисленные личные вещи, мы с Йозефом отправились на рынок. Вечерняя прохлада уже начала пробираться под одежду, окутывая улочки сизой дымкой.

Я купила муку. Потом сахар. Соль. Дрожжи, которые Марта велела не забыть. С каждой покупкой мой кошелёк становился всё легче, но я старалась не думать об этом.

«Зелья продаются хорошо, — убеждала я себя, пока Йозеф складывал покупки в корзину. — Очень хорошо. А скоро я обязательно придумаю что-нибудь ещё. Новый рецепт. Или… или что-то другое. Обязательно придумаю».

— Ну вот и славно! — Марта всплеснула руками, увидев наши покупки.

Пока женщина хлопотала на кухне, Йозеф направился к выходу.

— Пойду, гляну, что там с садом, — буркнул он.

— Йозеф, не надо, — я попыталась остановить его. — Ты ещё слаб.

Но старик махнул рукой.

— Не могу я сидеть без дела, Этери. Руки чешутся. Посмотрю только. Прикину, что к чему. Не переживай.

Марта, стоявшая у печи, лишь усмехнулась:

— Бесполезно с ним спорить, милая. Упрямый, как осёл.

Я сдалась. Пока старики занимались своими делами — Марта замешивала тесто, а Йозеф бродил по заросшим тропинкам сада с задумчивым видом — я решила заняться собственным хозяйством.

Моя так называемая лавка… хотя называть её лавкой было ещё рано.

Я укрылась в её стенах и принялась за работу: отсортировала травы, после чего развесила пучки на старых гвоздях под потолком. Затем достала потрёпанный блокнот и погрузилась в размышления о новом составе.

Что-то от бессонницы? Или для усмирения тревоги?

Время текло. Я настолько увлеклась, что не заметила, как за окном начало темнеть. Когда подняла голову от блокнота, улица уже была окутана сумерками. Один за другим загорались фонари, бросая тёплые жёлтые круги света на мощёную дорогу.

И тут я их увидела.

Двое мужчин в чёрных плащах. Они шли по улице размеренно, почти неспешно.

Внутри всё похолодело. Я не знала их имён. Но я точно знала, зачем они идут.

Я быстро убрала блокнот, смахнула со стола затхлые, ненужные листья в ведро. На каких-то неведомых инстинктах потянулась за кошельком. Отсчитала монеты.

«Сколько они попросят?» — билась в голове лихорадочная мысль.

Тот бугай предупредил, что «Вороны» заключают договора. И если я буду хорошей «клиенткой»…

Тьфу! Самой не верилось, что я это говорила.

Но был ли у меня выбор? К сожалению, нет. Хочешь жить — плати.

К тому же теперь в доме были Марта и её муж. Я не могла, не имела права рисковать ими. Значит, придётся подчиниться.

Хорошо, что в доме было два входа. Один, выходивший в сад, второй этот — на улицу. Йозефу не за чем видеться с «Воронами».

Едва их сапоги коснулись ступеньки, руны на косяке и оконных рамах вспыхнули яростным пламенем. Первый — тот, что был на голову выше напарника — вскинул руку. Он понял. Дом под защитой.

Я рванулась к двери, чтобы снять заклятие, но опоздала. Мужчина протянул руку к ручке, и я не уловила никакого сопротивления. Ни вспышки, ни отдачи. Он просто открыл дверь, и руны… умерли. Не погасли — именно умерли, всхлипнув тонким звенящим стоном. Превратились в пыль, оставив на дереве лишь выцветшие, беспомощные царапины.

Мужчина переступил порог. Его напарник остался снаружи — застывший, словно каменная статуя у кладбищенской ограды.

Плащ вошедшего распахнулся, и в полумраке я увидела его обнажённую грудь. Всю, от ключиц до живота, покрывала живая, дышащая вязь рун. Сложные переплетающиеся символы пульсировали, извивались, словно змейки.

Я узнала некоторые — руну Отражения, знак Щита, плетение Поглощения. Невероятно мощные. Настолько, что перехватило дыхание.

Мою защиту не взломали. Не обошли. Её просто проигнорировали — продавили и смяли, как ребёнок сминает бумажный кораблик.

Целую минуту я, точно зачарованная, смотрела на исчерченный символами торс.

Тихий смешок вернул меня к реальности. Такой знакомый… такой…

Я резко подняла глаза.

Воздух застрял в горле колючим комком.

Я узнала мужчину.

Всё в нём состояло из резких, ломаных линий и отточенных граней — от острых скул до хищного изгиба губ. А в тёмных глазах — лишь блеск полированной стали.

С моих губ сорвался тихий, беспомощный выдох:

— Ты?

Айрон Кейн. Неужели это был он? Мой персональный демон в академии, нашёл меня здесь?

Уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая в хищной усмешке ряд идеально ровных зубов. Усмешка эта ничуть не изменилась. Всё та же — полная превосходства, жестокая и обещающая неприятности. Только теперь она принадлежала не наглому юнцу, а мужчине. Опасному, закалённому в неизвестных мне битвах и в сотню раз более пугающему.

— Вечер. Добрый, — рублено произнёс он.

Я резко моргнула, чтобы вернуть трезвость сознания и ответить, но язык прилип к нёбу. Слова просто не складывались в голове.

Воспоминания нахлынули с беспощадной силой. Айрон Кейн. Само это имя когда-то заставляло меня искать обходные коридоры. Гроза не только студентов, но и некоторых преподавателей — тех, что помоложе и послабее духом. Он был не просто хулиганом. Он был стихийным бедствием с глазами цвета расплавленной бронзы.

Его дружки — такая же разношёрстная стая отморозков — держали в страхе едва ли не всю академию. А я, тихая студентка факультета целительства, почему-то стала его излюбленной мишенью. Я — что была младше его на целых два курса!

Пакости на меня сыпались с методичностью часового механизма — испорченные зелья, едкие насмешки, летевшие мне в спину, когда я проходила мимо их столика в столовой. Однажды он швырнул мой курсовой проект в фонтан. Три месяца работы поплыли, размокая в мутной воде. Он был моим личным кошмаром, облачённым в потёртую кожаную куртку и вечно пахнущим гарью. И я так не поняла, почему, он выбрал именно меня. Слишком слабая? Ему нравилось, как я вздрагивала? Или как упрямо сжимала зубы, не желая показывать слёз?

И вот теперь этот кошмар стоял в моей лавке, излучая мощь, способную обратить в прах любую защиту. Жизнь, похоже, обладает поистине извращённым чувством юмора.

Артефакторика и Руновязь. Конечно. Как я могла забыть? Кейн был студентом-артефактором, хотя я бы скорее причислила его к боевым магам — из тех диких, что больше разрушают, чем создают. Стихийник. Слишком… неуправляемый, как огонь, что не ведает границ. И на сколько я знала…

Пекло проклятое! Ведь он же дракон.

Сейчас я чувствовала это кожей — первобытный холодок перед натуральным хищником, перед существом, чья суть соткана из пламени и разрушения. Он может испепелить меня и весь дом, если захочет. От моих стен останется лишь оплавленный остов и горстка пепла.

Я снова бросила взгляд на переплетение символов на его коже. Живые, дышащие руны, вживлённые прямо в плоть. Значит, всё это… он сотворил сам? А я-то думала, Кейн был круглым двоечником, способным лишь взрывать лаборатории и срывать лекции. Что-то в его буйную голову всё же вложили. Хотя мне это открытие было только в минус. Опасный идиот — это одно. Опасный идиот с мозгами и мастерством — совсем другое.

Кейн шагнул внутрь, и я невольно отступила назад, упираясь в край стола. Он осмотрел мою скромную лавку с тем презрением, которое я так хорошо помнила. Его глаза задержались на пучках трав под потолком.

— Миленько устроилась, — протянул мужчина, остановив взгляд на мне. — Защиту даже попыталась поставить. Твои каракули на двери… трогательно. Ностальгия по академическим зачётам. Но для жизни нужно что-то посерьёзнее.

Он сделал ещё один шаг, сокращая и без того ничтожное расстояние. Запах озона, оставшийся от уничтоженных рун, смешивался с его собственным — терпким запахом кожи и металла.

— Приехала, значит. Домой? — Кейн усмехнулся. — Вовремя, ничего не скажешь.

Кейн оторвал взгляд от моего лица и неспешно прошёлся по комнате, словно изучая владения завоёванной территории. Его ладонь скользнула по связкам трав — вольготно, с той уверенностью, что всё здесь теперь принадлежит ему.

— Держу пари, — проговорил мужчина, не оборачиваясь, пальцы всё ещё перебирали стебли мяты, — что ты не ожидала меня увидеть.

Да. Он был прав. Не ожидала.

Особенно после того инцидента в академической лаборатории…

Взрыв. Кровь на стенах. Говорили даже, что кто-то умер. Преподаватель? Студент? Подробностей не сообщили. Но сразу после этого старого ректора сняли, а на его место поставили железную леди Моргрейн. Она за первую же неделю вычистила академию от всей шпаны и наладила порядок так, что мухи боялись пролететь мимо.

А Кейн… он просто пропал. Растворился. Не дошёл до выпускного. Его компания распалась. Кто-то сбежал, кто-то притих и присмирел, лишившись своего предводителя. Академия наконец-то вздохнула с облегчением. Я тоже вздохнула. Именно тогда я начала встречаться с Корином… Святые боги, тогда он казался мне идеалом. Воплощением мечты, сошедшим с полотна старых мастеров.

Тёплая обволакивающая, улыбка. Светлые волосы. Глаза цвета летнего неба, чистые и ясные. Он говорил негромко, вежливо, и всегда находил нужные слова поддержки.

Полная противоположность Кейну — этому тёмному хищнику, от одного взгляда которого хотелось убежать и спрятаться.

Корин был светом. Корин был спасением. Корин был… ложью.

Идеальной, красивой, отравляющей ложью.