Моя Академия 8

Глава 7 Помогаю группе

Ловлю на себе испытующий взгляд главаря. Раз единственный, кто со мной говорит — значит, он у них старший. Позади стоит высокий искусанный мужичок и дама лет тридцати пяти.

— Я — тот, кто имеет право спрашивать, — поясняю. — И тот, кто, возможно, поможет вам с ранеными. — Выдерживаю паузу. — Я маг. Ларион. Некоторые навыки имеются.

— Стандартная тройка? — уточняет мужик, окидывая нас взглядом.

— Именно, — киваю.

— Тогда давайте к нам, господин маг, — приглашает всю нашу группу мужик. — Меня Виктор зовут. Это Гена. — Кивает на раненого. — И Любаня. — Поворачивается к даме. — Вы доброе дело говорите, от помощи точно не откажемся. Полейте, пока идём. — Передаёт мне фляжку. — Крепкое пойло. Хрен его знает, что у этих тварей на зубах.

— Лучше бы водой промыли, — советую. — Нам не нужно. — Отказываюсь от фляжки и наскоро осматриваю девчонок.

Ловлю короткий кивок Ариадны — они в порядке.

— Только воды я здесь что-то не наблюдаю, — ругается Виктор.

— Если этот мир всё-таки соответствует нашему, то до воды ещё топать и топать, — вздыхаю. — «Четыре стены» довольно далеко от набережной, если пешком. Километров десять.

— Это да, — соглашается здоровяк. — То есть ты знаешь, кто мы, раз заговорил про «Четыре стены»?

— Возможно. Но уточнение лишним не будет, — отвечаю.

— Мы проводники в аномалии, — выдыхает Виктор, пока мы идем вслед за ним.

— С Марией Львовной знакомы? — уточняю.

— Да. — Ощутимо расслабляется глава группы. — Проходите сюда, господин маг. Смотрите — у нас тут пара тяжёлых. Надеюсь, успеем вытащить.

Вхожу в импровизированный лагерь на краю поляны. Огромные валуны и несколько кустов — неплохое укрытие. Проходим за ближайший камень. Особо здесь больше ничего нет — ребята явно не рассчитывали быстро отсюда выбраться и уже начали обустраиваться: малый костёр, что-то вроде навеса и прочие приметы вынужденной цивилизации.

— Вот ведь, — произношу под нос и осматриваю первое тело, мужик ещё в сознании, но выглядит плохо. — Тут всё не очень здорово, — поясняю Виктору. — С тяжёлыми я никогда не имел дел.

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — говорит Виктор и пожимает плечами. — А без помощи они точно не выкарабкаются. Так у них появится хоть какой-то шанс.

Соглашаюсь и опускаюсь к лежащему на земле. Кряжистый основательный мужик на земле смотрит на меня затуманенным взглядом и хрипит сквозь боль:

— Не, ваш клиент чуть дальше.

Виктор смотрит в сторону, где немного поодаль лежит ещё один боец, едва дышит. В сознание не приходит. Решаю для начала проверить целительский глиф. Можно даже не прикасаться к телу. Словно надеваю длинную перчатку, чтобы провести поверхностную диагностику. Всё сразу становится понятно.

— Умеешь исцелять? — спрашивает женщина, внимательно наблюдая за мной.

— Любань, не отвлекай, — одергивает её глава группы.

— Скоро узнаем, — цежу сквозь зубы, не отрываясь от работы. — Других вариантов все равно тут нет.

Мозг полностью занят построением картины повреждений. Понять, что у мужика нет глобальных или системных проблем получается сразу. Вот только его состояние говорит об обратном. Признаков жизни не подает, пульс нитевидный, дыхание сбитое. Объяснения этому тоже есть, и совершенно банальные. Во-первых, он потерял много крови — повезло, что артерии не разорваны, иначе мои эксперименты уже не понадобились бы. Пара минут — и все. Во-вторых, подрезаны сухожилия. В-третьих — очень неприятная рваная когтями рана на животе. И ключевое — в отличии от первых двух пунктов, как подступить к третьему пока не знаю.

Ориентируясь на то, что показывает мне простейший диагност, успеваю только локализовать места повреждений. Похоже, монстрики сначала выгрызли пару мест, потом им повезло с жилами, мужик упал, и вот уже тогда достали живот. Хорошо, что успели вовремя отогнать, а то сейчас у меня бы не было нежданного пациента. Разве что в кремации поучаствовал бы.

С поверхностными ранами и порванными сухожилиями всё просто: стандартные целительские глифы мгновенно очищают и затягивают их. Тело прекрасно помнит, как надо, и затягивается все быстро. Эти глифы мы уже тренировали — и для их правильного наложения быть целителем совсем не обязательно.

— Ну, что с ним? Он будет жить? — беспокоится Любаня. Кажется, боец ей приходится больше, чем сокомандником.

— Дайте мне время, пожалуйста, — отвечаю и стараюсь больше не отвлекаться. — Всё потом.

Кожа мужика, лежащего на земле, чуть розовеет, на этом всё. Дышит все так же прерывисто. Видимо, он находится без сознания не от потери крови, а, скорее, от сильной боли. Стандартный диагност передает образ низа живота как красно-чёрный клубок боли.

Глубоко вздыхаю.

— Он же его вылечит, правда⁈ — не успокаивается женщина, обращаясь к главе группы. Виктор старается её приободрить, но сам ни в чем не уверен.

Слышатся стандартные «всё будет хорошо» и «не переживай, мы делаем всё возможное». До меня долетают только обрывки разговора — я сконцентрирован на информации, которую пытаюсь выудить с помощью диагностики.

Голоса постепенно стихают — похоже, Виктор уводит барышню чуть дальше, чтобы не мешать. Мысленно благодарю мужика — лишние вопросы сейчас точно ничем не помогут. Стараюсь не обращать внимание на посторонние звуки. Делаю глубокий вдох.

Всё-таки придется применить тот целительский глиф, который тренировал совсем недавно. Он буквально сам просится сорваться с кончиков пальцев — замечаю некоторые изменения в его структуре: схема рисунка подкручивается словно сама собой. Выбирается нужное положение. Не сопротивляюсь и наполняю глиф магией. Вбиваю получившийся конструкт в тело лежащего мужика.

Тут же понимаю, что именно задето в животе, и что конкретно нужно сделать. Сознание подсказывает, как видоизменить этот же глиф, где подкрутить поток магии, а где, наоборот, уменьшить. Складывается ощущение, что мне выдают функциональную полевую аптечку. Ещё одно внезапное озарение: явись мы в лагерь на полчаса позже, надежды на целительский глиф не осталось бы. Здесь вопрос быстрой помощи, а не обычной хирургической или целительской операции. Полевая, так сказать, медицина.

Чувствую, как со спины подходит Ариадна. Не оборачиваюсь, но точно знаю, что она рядом. Девушка не задает никаких вопросов, просто молча наблюдает за моей работой. Её интерес понятен — всё-таки целительство занимает большую часть её сознательной жизни. Да и в госпитале девушка как-то обмолвилась, что хотела бы быть одаренной, чтобы больше помогать людям.

— Подходи ближе, не стесняйся, — не оборачиваясь, говорю ей.

Рана на животе выглядит ужасно, на неё даже смотреть тяжело. Мгновенно модифицирую сложный глиф так, как мне кажется нужным. Измененный конструкт влетает в тело бойца — тот всё ещё без сознания. На этот раз глиф работает не как диагност, а как целительский конструкт. Кровь внутри раны пузырится и чернеет. Немного отстраняюсь, чтобы меня не забрызгало непонятной субстанцией с резким запахом.

Рана будто самоочищается и выталкивает из себя всё лишнее. На землю выплескиваются сгустки непонятного цвета и черно-красная жидкость. Кровью назвать её сложно — слишком густая. Первый глиф в этот же момент все еще продолжает работать и передаёт мне всю информацию по происходящему процессу. Понимаю, куда приложить магию, а откуда откачать для лучшего восстановления. Похоже на интуитивное озарение, только растянутое по времени. В общем, недавний опыт с восприятием незнакомого глифа начинает играть новыми красками. Кажется, все же придется во время таких тренировок с глифом попросить Пилюлькина подежурить внутри сознания внеурочно. Слишком уж большой пинок моим возможностям дает этот опыт.

Проходит всего пара минут — и рваная рана на животе выглядит приемлемо. Понимаю, что дальше только заживление.

Снова делаю глубокий вдох. Пока боец не приходит в себя, радоваться рано.

— Нужен бинт, — произношу вслух. — Надо срочно перевязать. Скорее всего, он выкарабкается.

— Могу помочь наложить повязку, — отзывается Ариадна. Она по-прежнему стоит рядом.

— Не откажусь, — говорю ей и поворачиваюсь, чтобы осмотреть всех остальных.

Глава группы сразу же организовывает своих бойцов.

— Так, у кого есть что-нибудь из простых материалов — типа хлопка, чтобы не занести в рану ничего лишнего? — уточняет Виктор.

Гена и Любаня проверяют карманы и осматривают грязную после битвы одежду. Лишних тряпок не находят.

— Кажется, у меня есть, — подаёт голос Лея.

Девушка раскрывает чемодан и достаёт красивую парадную, очевидно дорогую накидку. Виктор, долго не церемонясь, тут же разрывает её на тонкие полоски. Лея не успевает даже пискнуть — видно, что её чуть ли не хватает удар. Наверное, она рассчитывала просто постирать накидку и пользоваться дальше. Но Виктор все делает правильно, иначе рану мы не перевяжем. Лею тоже можно понять — всё, что находится у неё в чемодане, скорее всего, лучшее и самое дорогое сердцу.

Молча беру длинные полоски ткани. Ариадна подходит к лежащему бойцу.

— Никогда никого не перевязывал, — предупреждаю.

— Я перевязывала, — отвечает менталистка. — Надо его приподнять.

— Ему от этого не будет хуже? — снова слышу голос Любани.

— Нет, уже не будет, — уточняю. — Я сделал всё, что мог. Теперь осталось зафиксировать. Дальше зависит от иммунитета и организма.

Виктор помогает приподнять бойца. Ариадна обматывает торс лоскутами — так, чтобы края раны сходились. Понимаю, что это уже не так важно — но на всякий случай не помешает.

— Всё, опускайте, — командует менталистка.

Но это ещё не всё. Поворачиваюсь ко второму бойцу. За время работы с его товарищем, он почти успевает отъехать в страну предков. Хрипло дышит, но всё еще находится в сознании.

— Теперь с вами, — обращаюсь к ему.

Мужик улыбается через силу.

— Ну, давай начнем с самого простого. — Резко выдыхаю и вбиваю в тело глиф моей походной аптечки. Снова работаю в режиме диагностики.

Сразу видно: здесь всё будет намного проще — на бойце есть живые места. Когтями ему почти не доставалось. То, что покусали — не так страшно. Мужик просто заражён какой-то гадостью, скорее всего, это яд. Не факт, что он выделяется у всех нападавших зверей. Да, возможно, это одна из особенностей монстров, а другим просто повезло. Сейчас не суть. Факт остается фактом: мужик заражен.

Вполне возможно, что яд у существ находится именно на зубах — можно выяснить чуть позже. Осталось понять, как работает вещество. Тут тоже без сложностей: диагност показывает, что яд напрямую влияет на нервную систему, постепенно и очень быстро истощая её. Мужик всё еще дышит исключительно потому что находится в сознании. Если бы во время работы с другим бойцом, вырубился бы, скорее всего, моя помощь была бы уже не нужна — у бойца просто перестал бы работать рефлекс. Видно, как он буквально заставляет себя дышать.

— Всё правильно делаешь, — говорю ему. — Оставайся в сознании, дыши.

Дико удивляюсь такой воле к жизни. Но теперь хотя бы знаю, что делать. Видоизменяю глиф и вбиваю уже другой целительский конструкт — от действия яда. Магия чистит организм неодарённого, но сам процесс крайне неприятный: все раны расходятся. На землю вытекают уже знакомые черные сгустки.

Боец корчится от боли и сипит, но сознание не теряет. Теперь ему осталось продержаться и не выключиться от боли.

— Терпи, — говорю. — Пару минут — и останешься жив. Это того стоит.

Мужик кивает сквозь боль — понимает. Снова поражаюсь его выносливости.

Проходит буквально минута, после чего глиф перестаёт работать. Стандартными целительскими техниками затягиваю все раны. Оборачиваюсь к главе группы.

— Этот тоже будет жить, — сообщаю. — Давайте теперь сюда всех, кого покусали. Нужно проверить, вдруг в раны попал яд.

Ко мне тут же подходят Гена и Любаня. Глава группы мнется в стороне, будто размышляя — нужно или нет.

— Вас тоже проверим, Виктор, — не даю ему шанса отвертеться. Исцарапанные руки и лицо могут сильно подпортить мужику жизнь, даже если впитаю хотя бы капельку этого яда.

Судя по диагносту, вещество может в любой момент парализовать нервную систему. В малом количестве не сразу, но как только преодолеет порог сопротивляемости организма — дело за малым. Если затянуть, можно потом вообще не выкарабкаться. Мне проще продиагностировать мужика, чем объяснять ему подробности. В госпитале могут дольше искать причину.

Первой осматриваю женщину.

— Есть открытые повреждения? — уточняю.

Любаня молча закатывает штанину. Ну и ну. Многочисленные укусы на голенях. Видимо, всё это время женщина терпела и ждала, пока помогу тяжелым. Вот это выдержка. Не группа, а крепкие орешки.

— Болевые ощущения есть? — задаю следующий вопрос.

— Щиплет, — отвечает Любаня, даже не поморщившись. — Потом горячими волнами боль расходится по всему телу. Вот до сюда. — Показывает чуть ниже шеи.

С диагностикой нужно поторопиться. Кто знает, на что способен этот яд? Сомнений не остается — в крови женщины именно он. Слишком характерные проявления.

Создаю глиф диагноста и подтверждаю свои догадки.

— Вам лучше сесть, — советую. — Сейчас будет больно.

— Ничего, я постою, — отзывается женщина и только опирается о ближайший камень.

Из хороших новостей — укусы неглубокие. Из плохих — раны очищаются не самым приятным образом. Тело Любани рефлекторно сгибает, помогаю ей сесть на землю.

— Лоскуты ещё остались? — спрашиваю остальных.

Лея прижимает чемодан к себе и качает головой. Даже если у нее есть нужные вещи — теперь она вряд ли поделится.

— Есть парочка, — отвечает Ариадна. — Я помогу перевязать.

Закрываю раны женщины уже простым целительским конструктом и перехожу к следующему бойцу. Работаем с Ариадной как на конвейере — делаю основную работу и оставляю ребят ей на перевязку.

С Геной приходится повозиться чуть подольше — на нём слишком много укусов. Очищать все сразу не вариант — боец может просто не выдержать боли. Осматриваю тело и не понимаю, как он до сих пор держится на ногах. Здесь приходится исхитриться и работать по зонам. Да, получается дольше, но зато больше вероятность, что никто не потеряет сознание.

— Да здесь живого места нет, — удивляюсь, когда боец снимает рубаху.

Диагност показывает, что яд гуляет по всему телу. Видимо, спасет одно: изначально в кровь попало небольшое количество. Пока я работал с товарищами, заражение успело распространиться. Все-таки зверушки еще и ядовитые.

— Дай мне чемодан, — говорит Ариадна Лее. — Тут понадобится много лоскутов. — Кивает на искусанного бойца. Мы как раз в середине работы.

Сначала работаем с ногами, потом переходим к торсу. Раны, конечно затянутся, но не до конца, тут Ариадна полностью права — перевязать не помешает. Иначе после возвращения в город, посещения госпиталя не избежать.

Лея стоит как оглушенная. Смотрит на черные сгустки и не разжимает пальцы на ручке чемодана.

— Давай так, — предлагает менталистка. — Как только мы отсюда выберемся, пойдем по магазинам. Купишь всё, что душе угодно. Я знаю отличное ателье, у меня там работает подруга. Не захочешь по магазинам, закажешь через информер. Я все тебе оплачу. Слышишь? У нас хорошая стипендия в Академии.

Лея недоверчиво смотрит на Ариадну и делает шаг назад — будто старается уберечь самое ценное, что у неё есть.

— Я тоже в деле, — подключаюсь к уговорам. Нам сейчас точно понадобится как минимум две накидки из чемодана администратора. Судя по виду, Лея это прекрасно понимает. — Ещё ужин в любом ресторане сверху. Закажешь, где захочешь, укажем мой счет. Никаких проблем.

— И сережки к новому платью, — поддерживает Ариадна. — Открывай. Вместе выберем, что не сильно жалко. Главное, чтобы ткань была мягкая.

Лея понимает, что ей никак не отвертеться, а пока предлагают, надо брать. Она нехотя открывает замок чемодана и достает оставшуюся одежду. Виктор тут же вырывает тряпки у нее из рук и делает импровизированные бинты.

— Вот и умница, — говорит Ариадна и спешит помочь с перевязками.

Последним обследую Виктора — он упорно не считает это важным. Приходиться настоять на своём — и не зря.

— Никто не знает, когда мы доберемся до города и чего нам это будет стоить, — объясняю главе группы. — Если заражение доберется, куда надо, нам придется остановиться и снова заниматься всем этим. — Киваю на бойцов. — Зачем тратить больше сил, если прямо сейчас мы можем убрать минимум яда из ваших царапин.

— Да какой там яд? — удивляет здоровяк. — Меня даже ни разу не укусили.

Запускаю глиф диагноста, и он показывает мне совершенно иную картину. Кажется, у некоторых тварей не только ядовитые клыки, но и обезболивающий эффект — чтобы укушенный так сразу ничего и не заметил.