Моя Академия 8

Глава 18 Смотрю на звезды

— Не знаю, — в голосе Марии Львовны проскальзывает недовольство. — Стазис держится. Михаил его обновил и повторил ваши слова — никого не впускать, никого не выпускать. Предупредил, что риски слишком большие.

— Он у вас хороший профессионал, — одобряю решение местного целителя.

Пока разговариваем с дамой, быстро решаю — рассказывать о ситуации с двумя мажорами в группе Виктора или нет. В конце концов решаю, что это не мое дело. Пусть разбираются самостоятельно. К тому же, тот факт, что мы были в междумирье, точно остаётся тайной. И это становится определяющим. Даже тот момент, что я встречался с этими ребятами, тоже пока совершенно не очевидная история. А факт нашего перемещения, вообще, кроме меня и Ариадны никто не запомнит, включая самого Кира. У него тоже пара дней потери памяти.

Да, завтра, скорее всего, если кто и заинтересуется — проведет какие-то параллели, но и в этом случае — в составе группы проводников меня никто не видел. Разве что администраторы могут рассказать, что встретили меня с девушкой в «Четырёх стенах». Но ведь группы к тому времени уже не было на месте. Если вдруг кто спросит про второй раз, отвечу, что видел ребят в бессознательном состоянии и решил не встревать в эту историю. Просканировал — все живы, все здоровы — и сразу ушёл.

Единственная связь — водитель. Но и он не видел большей части картины. Про Ариадну и вовсе никто почти ничего не знает. Кроме факта встречи. Кто, что… В общем — неочевидно. Объяснений можно придумать массу. Картину не сложить, а спрашивать меня напрямую Мария Львовна точно не будет. Да и отвечать ей не собираюсь. Её догадки так и останутся догадками. С междумирьем никто не сможет провести параллелей — его существование естественно только для меня. Найдут что-нибудь более логичное.

А вот когда следователи с имперским магом, придут в этот замок, они вовсе не будут опрашивать работников «Четырех стен». У них практически нет ниточек, которые могут туда привести. Вряд ли группа Виктора будет писать заявления. С этой стороны я тоже прекрасно прикрыт. За глобальную картину можно быть спокойным — собрать ее не так просто.

Это всё потом. А сейчас…

— Спасибо, Мария Львовна, — благодарю даму за полученные документы. — Я, пожалуй, побегу, иначе не успею на посадку.

— Конечно, беги. Но Прокофьев тебя подождёт. Пару минут точно погоды не сделают, — улыбается Мария Львовна.

— Думаю, всё же не стоит испытывать его терпение, — улыбаюсь в ответ.

Раскланиваюсь и отправляюсь в порт. Благо, до него здесь совсем недалеко. Перейти площадь — и всё, считай, на месте.

С лёгкой долей нахлынувшей ностальгии прохожу по административному зданию. Мельком заглядываю в бухгалтерию. Всё-таки некоторое сходство Марии Львовны и барышни из бухгалтерии присутствует. Но, как бы то ни было, моя новая знакомая выглядит более ухоженной, чем ее предполагаемая дочь. Обе дамы тянут на один возраст.

Рассматриваю барышню, и она словно чувствует на себе взгляд.

— А! Студент? — бухгалтер отрывает взгляд от бумаг. — Тебя уже ждут. Прокофьев ходит неприкаянный, но пока не ругается. Уже пару раз о тебе справлялся. Но ты всё равно поспеши.

— Благодарю вас, побежал, — киваю женщине.

— Давай-давай, студент, не трынди, — отмахивается она.

Прохожу мимо шестой комнаты. Как и в прошлые разы, попадаю на посадочное поле через внутренний выход. Около открытой аппарели дирижабля туда-сюда ходит Прокофьев. Капитан смотрит под ноги и что-то ворчит себе под нос. Оглядываю открытый склад. Вроде бы всё уже погрузили, никаких лишних ящиков.

К Прокофьеву подходит начальник склада. И, похоже, уже не в первый раз за сегодня, поскольку собачиться они начинают сразу, без прилюдий. Этого парня я запомнил еще с прошлого раза. И ругаются они как раз по причине спешной погрузки.

— И зачем нужно было нас торопить? — спрашивает начальник склада. — Корабль никуда не летит, а мы бегай как проклятые!

— Когда надо, тогда и полетим, — отвечает Прокофьев. — Чего разоряешься? Уже все на своих местах. Толку воздух сотрясать зазря?

— Вечно тебе надо всё заранее… — бурчит парень.

Издалека ругань слышно плохо, но общий смысл спора очевиден.

Прокофьев замечает меня и тут же обрывает спор.

— Всё-всё, уймись. Улетаю. Дождались опоздуна, — бросает капитан начальнику склада.

Парень в свою очередь одаривает меня раздражённым, чуть злобным взглядом и, не прощаясь, уходит за открытые ворота пакгауза.

Прокофьев позволяет себе улыбку и тут же обращается ко мне — я как раз подхожу к кораблю.

— Орлов, поспеши, — просит капитан. — Как взлетим, чайку попьём, хорошо?

— Уже иду, — отвечаю и тороплюсь подняться на борт.

Как только захожу в гондолу корабля, аппарель мгновенно закрывается. Дирижабль всё это время ждал только моего прихода. Корабль мягко отрывается от земли и, плавно набирая скорость, делает полукруг над городом. Встаёт на заданный курс. В который раз с удовольствием наблюдаю за этим действом в иллюминатор. Похоже, мне это никогда не надоест.

— Ну, — негромко говорит капитан, — садись, чаю попьём.

Сажусь напротив капитана. Прокофьев словно подыскивает слова, чтобы начать неудобный разговор.

— Ты же не сердишься? — наконец произносит он. — Извини, но я был обязан это сделать.

— Понимаю, — отвечаю. — Не вижу большой проблемы. Это просто жизнь.

— Но я себя всё-таки чувствую не очень, — признаётся кэп. — Хотя точно знаю, что тебе ничего не грозило. Более того, Мария Львовна наверняка сделала всё, чтобы ты чувствовал себя как дома и ни в чем не нуждался. Знаю её сто лет. Всё равно я должен был предупредить тебя заранее. За это и извиняюсь.

— Здесь спорить не буду, — соглашаюсь с капитаном. — Если бы вы меня предупредили, то всё сложилось бы куда проще.

— Но ничего бы по сути не изменилось, — утверждает Прокофьев.

— И это правда, — снова соглашаюсь с ним.

Корабельный кок приносит чай и десерты. С улыбкой ставит кружки и тарелки на стол.

— Силыч, ещё что-нибудь принести? — уточняет кок у капитана и заодно кидает выжидающий взгляд на меня. Качаю головой.

— Если что, свистну, — подмигивает кэп.

Меня здесь помнят — и это чувствуется. Похоже, что для сотрудников Прокофьева я тут кто-то вроде сына полка. Всегда очень доброжелательное отношение и даже небольшая опека — не сильно заметная, но что-то в этом есть.

— Не берите в голову, всё уже случилось, и ничего не поменять, — говорю Прокофьеву, прихлёбывая чай. — Да, меня пригласили. Но пригласили конкретно из-за моего таланта. Понять можно — я чуть ли не единственный человек, который может помочь вашим сотрудникам.

— Я с Марией немного в других отношениях, — прокашливается капитан. — В их семью не вхожу.

— Да, я в курсе, что это ваша жена входит в их дом, — соглашаюсь.

Прокофьев мрачнеет.

— Но я так же понимаю, что без помощи Марии Львовны и её людей, вы бы не смогли так виртуозно устроить моего отца на дирижабле всего за полдня, — продолжаю. — Он ведь, когда только пришёл в себя, не осознал, каким образом и где оказался, — усмехаюсь.

— Есть такое, — улыбается капитан. — Если уж быть до конца честным, это было простое и неожиданно весёлое задание.

— Сейчас задание тоже оказалось вполне подъемным, — отвечаю. — Помочь людям — нужное дело.

— Тоже так считаю, — соглашается Прокофьев и двигает ко мне тарелку с десертом. — Ты ешь, ешь. Не стесняйся.

— Так у меня с собой целый ужин! — вспоминаю и достаю из сумки контейнеры из ресторана. — Теперь вы угощайтесь.

— Во даешь, студент! — удивляется кэп. — А я тут, понимаешь ли, на корабельных харчах в основном. Это дело хорошее. Если угощаешь, значит не шибко обиделся.

— А чего мне на вас обижаться? — спрашиваю. — Ну да, не предупредили. А если бы и так, то я бы постарался обойти дом Марии Львовны как можно дальше, — смеюсь. — Мне в любом случае поездка пошла на пользу, не переживайте вы так.

Кэп почти незаметно выдыхает. Всё-таки переживал, как эта немного странная ситуация отразится на наших взаимоотношениях. Лезть в бутылку вообще не хочу. Мало того, что смог постоять за себя, так ещё приобрел очень полезного должника в виде капитана дирижабля. Подозреваю, что смогу его теперь много о чем попросить. Но торопиться не буду.

— Студент, я очень рад, что ты именно так к этому относишься, — кивает Прокофьев, с удовольствием угощаясь ресторанной едой. Он даже не просит кока разогреть — и так вкусно. — Всё-таки в твоём возрасте заниматься вещами на грани закона — не очень полезно для здоровья.

— Да уж, — подтверждаю слова капитана. — Особенно, если считать гранями не только законодательные, но и любые действия опасные для жизни. Вот только в этом случае мой возраст к происходящему отношения не имеет. Выступаю последний месяц на все деньги, — усмехаюсь.

Прокофьев тоже улыбается.

— Рад, рад, что ты спокойно относишься, — повторяет он, отодвигая пустой контейнер. — Вот сколько лет летаю, впервые меня пассажир угощает такой вкусной едой. Обычно вся надежда на кока, а тут просто праздник.

— Да ладно, мне не сложно, — отвечаю. — Только если в будущем я попрошу вас о какой-нибудь интересной услуге… — не успеваю договорить.

— Можешь положиться, — кивает капитан. — Я постараюсь выполнить любую твою просьбу. Конечно же, в рамках разумного, — уточняет Прокофьев.

— Договорились, — отвечаю капитану и тоже заканчиваю с ужином.

Вместе с десертами получается очень даже плотно. Хочется поскорее провалиться в сон, но пока не время. Нужно дотерпеть до прилета в Академию.

Через пару минут Прокофьев зовет кока, чтобы тот убрал лишнюю посуду и оставляет меня одного.

— Жаль, что дела сами себя не делают, — поясняет капитан, когда встает из-за стола. — Захочешь еще чаю, принесут.

— А комната наверху сейчас свободна? — уточняю.

— А сам как думаешь? — улыбается кэп. — Раз я тут с тобой, значит, свободна. Иди, отдохни, а я схожу проверю команду.

Поднимаюсь наверх с чашкой чая. От панорамного вида захватывает дух, несмотря на то что небо быстро темнеет. С удовольствием сажусь на пол кабины и смотрю вокруг.

В темноте огни батальона зачистки особенно заметны. Пока зарево даже не думает стихать. Но, вообще, прошел всего лишь один очень насыщенный день. Технически, конечно, пролетело больше времени, но если не считать выход в междумирье, то день ещё не закончился. Держусь на морально-волевых, но наконец позволяю себе выдохнуть и хорошенько все обмозговать.

Кажется, проблема с погружением в межреальность в произвольном месте условно решена, хоть и ограничено. Помню, что лже-Кольцов организовал мне выход своими силами. И про его блок информации тоже помню. Есть неиллюзорная надежда, что с наработкой опыта пойму этот блок, и смогу его воссоздать. С выходом оттуда пока не все так радужно — три точки, две из которых не то чтобы недоступны, но опасны — этого мало. Академия не всегда сможет меня прикрыть. Но опять же — пара лет у меня есть. Думаю, чуть позже и эту ситуацию можно будет поправить. Надо только понять, что и как влияет. Портал группы я всё же почувствовал, а вот свой, через который попал в тот мир — нет.

К сожалению, количество попыток у меня ограничено. Да и разбираться, как активировать полученные плашки — та еще задача. Несмотря на всё это, считаю, что хорошо продвигаюсь вперёд.

Пару минут раздумываю над ситуацией в городе. Обо мне знают и хотят устранить. Причем не самым гуманным способом. Кир отправил нас втроем в междумирье, наплевав на неодаренную. Это тоже о многом говорит. Благо, Лея вернулась живая и здоровая. Пара царапин и потрепанный гардероб — не больше. Без помощи Ариадны так элегантно решить проблему с памятью ночного администратора и группой Виктора я бы точно не смог.

Что будет с Киром, покажет время. Мы оставили парня в безопасном месте, дальше пусть разбираются сами. Решаю пока не обращать внимания. Похоже, мой недоброжелатель обязательно проявит себя несколько позже. Всё указывает на то, что действуют две группы, причём одна — очень аккуратно и крайне редко, полностью сливаясь с хаотичной деятельностью второй. Мой внутренний голос, не колеблясь, выдаёт именно такой вердикт. Только вербализовать его не получается. Доказать — тоже.

Вспоминаю радость Ариадны в конце нашего дня и невольно улыбаюсь. Мы достаточно неплохо сработались. И это точно не последняя встреча. Мне нужно вернуться в город как минимум еще два раза. Один — с Пилюлькиным, чтобы доделать обещанное Марии Львовне. Второй раз — исполнить просьбу Ариадны. Главное, чтобы наши увольнительные в Академиях мало-мальски совпали. Наверняка ребята тоже захотят выбраться все вместе, и отказать им будет просто неправильно. Можно попробовать совместить, но это дело будущего.

Звёзды ночного неба, появляются почти сразу после захода солнца и приковывают к себе взгляд. Вижу ранее незнакомые созвездия. Потрясающе крупные звёзды. Панорамная кабина Прокофьева особенно в предзакатное и ночное время — это что-то с чем-то. Есть свои прелести в дружбе с капитаном. Вспоминаю, как показывал это невероятное место Олесе. С девчонкой нужно будет тоже поговорить. Кажется, она не совсем правильно поняла, что именно происходило в городе. Зато подтвердила мою очередную гипотезу про нашу связь в междумирье. В следующий раз можно попробовать связаться со своей командой самому, как тогда, на полигоне, но внутри неконтролируемого пространства. А что? Неплохая идея — надо запомнить.

Прислушиваюсь к тому, что происходит вокруг. В кабине почти не слышно механизмов работы дирижабля, только едва уловимое урчание корабля. И если слегка прикрыть глаза, создается ощущение, что летишь в межзвёздной пустоте. Занятие, конечно, невероятно медитативное.

Прокручиваю в голове те моменты, когда неосознанно применял магические навыки. Всё-таки имеет смысл переводить их в более сознательный инструмент. Тут я полностью согласен с Ариадной. Особенно нужно потренировать тот самый целительско-диагностическим глиф. Да, в вездеходе рядом с директором вышло неприятно, но, как показала практика, с этим можно работать.

— Студент, ты тут? У тебя всё нормально? — слышу голос капитана. Он вырывает меня из размышлений.

— Да, всё просто замечательно, — отвечаю. — Вы хотели меня сменить?

— Нет-нет, где ты еще посмотришь на ночное небо, да еще так близко, — хмыкает Прокофьев. — Просто хотел предупредить, что мы скоро подлетаем к Академии. Если нужен еще горячий чай, то лучше закажи сейчас. При посадке кок не работает.

— Благодарю, — отвечаю капитану. — С вашего позволения посижу тут еще немного.

— Давай, не торопись, у нас еще будет разгрузка, — разрешает Прокофьев и слышу, как он уходит.

Снова прикрываю глаза. Надо бы ещё посоветоваться с Пилюлькиным. Почему я не получаю нормальных данных? Почему не вижу тонкости применения глифа? Может быть, имеет смысл узнать, зачем он был придуман изначально? Есть у меня подозрение, что ту рыжую я вполне мог вытянуть сам. Пока что шансы, что во время моей работы она бы померла, наверное, пятьдесят на пятьдесят.

А вот междумирье и всё, что происходило в том духовном слое реальности, меня не сильно занимает. Почему-то это становится пусть и серьёзной, но все же рутиной. Немного удивляюсь этому ощущению — вне мира находиться порой комфортнее, чем возвращаться. И даже понимаю почему, не велика загадка. В междумирье банально контролирую больше факторов. В этих коротких вылазках всё предельно зависит от меня и от моих действий. Получение сферического щита в сочетании с моим талантом дают мне серьезную поддержку. В междумирье мало что может быть опасным. Хотя, предыдущие подобные мысли не оправдались. Всегда найдутся неопознанные летающие твари, с которыми сложно совладать. Тут лучше не загадывать.

А вот когда возвращаюсь в свой мир ловлю неприятные ощущения… Словно шаг за шагом меня пытаются сбросить с доски. Даже если не брать самое первое выживание в поезде и попадание в госпиталь. Все остальные ситуации друг с другом связаны слабо, но будто у меня на спине нарисована мишень. Не могу сказать, что меня это сильно беспокоит, но аномальную активность ощущаю.

— Прилетели, студент! — слышу голос капитана. — Как будешь готов, спускайся. Только, смотри мне, не усни там!