Мои дорогие привидения

Глава 9. Июнь 1997-го

– Прикид что надо! – Фёдор чувствовал, как его пробирает смех. Подобный спортивный костюм «три полоски» он в последний раз носил ещё в старших классах школы. – О, даже барсетку подогнали! – парень повертел на запястье потёртую сумочку из кожзама. В точности такая была когда-то у отца.

– Никто вам ничего не подгонял, – вернулся к своей прежней ворчливой манере Котофей. – Это продукт вашей фантазии. Глубинные ассоциации, так сказать.

– Лучше бы пирожное «Корзиночка» появилось, – вздохнул Федя. – Вот сколько я его ни искал в городе, такого, как в детстве, ни в одной кондитерской не делают.

– В детстве всё вкуснее. И небо голубее, и трава зеленее.

Они стояли у длинного ряда гаражей и сарайчиков, на тянущейся в высокой траве извилистой тропинке. Дверь, из которой вышли трое путешественников во времени, была дверью заброшенного крохотного строения с провалившейся крышей, стиснутого с боков двумя мрачного вида кирпичными гаражами.

– Запомнил, – констатировал писатель. – А делать-то что нужно?

– Сегодня, – быстро заговорила Настя, при этом почему-то внимательно разглядывая небо, – у грузовика, который по договору повезёт в магазин овощи из колхозного хранилища, откажут тормоза. Шофёр не справится с управлением и машина въедет в крыльцо, протаранив оказавшихся перед ней детей. Надо предотвратить, – закончила она, будто речь шла о чём-то вполне обыкновенном.

– Каким образом? – парень растерянно озирался. – Чем же я грузовик остановлю на полном ходу. Хотя… можно детей прогнать. А магазин где?

– Там, – ткнул лапой кот. Фёдор быстро зашагал в указанном направлении.

– Кстати, а вас здешние жители видят?

– Нет, – отозвался Котофей. – Мы для них невидимые и бесплотные. Как привидения. Поэтому и с предметами взаимодействовать тоже не можем.

– Хм… – парень задумался. – А что насчёт слышимости?

– Со слышимостью всё в порядке.

– То есть невидимые, но слышимые?

– Вполне, – кивнул на ходу кот. – Привидениям же положено лязгать цепями, стонать и всякое такое.

– Учту на будущее, – пообещал Федя. – Кстати о будущем – если уж мы работаем сообща, хотелось бы и инструкцию получать заранее! Чтобы впредь не заниматься подобными импровизациями. Месье Баюн, – парень уже видел впереди угол магазина, – будьте любезны: перебегите на ту сторону, и когда появится машина – дайте знак. Сразу, заранее, вот только-только стал виден грузовик – сигнализируйте.

Котофей молча скачками помчался вперёд.

– А мне что делать? – поинтересовалась кикимора.

– А вам, Анастасия Александровна, стенать и плакать по моей отмашке. Будете изображать жертву разбойного нападения с изнасилованием.

– Вот почему вечно так? – вздохнула девушка.

– Простите.

– Да ладно, чего уж. Откуда стенать?

– Вон оттуда, – указал Фёдор за магазин, где были грудами свалены поломанные деревянные поддоны и погнутые металлические ящики для стеклотары. – Но только когда услышите, как я заору про девушку.

– А я услышу?

– Я орать будут так, что услышите, – Федя прислонился к стенке последнего гаража и вперился взглядом в проход между высоким глухим забором и магазином. В проходе была тень и даже прохладно, на улице – солнечно и, скорее всего, жарко. На противоположной стороне застыл Котофей, не мигая глядящий влево.

Прошло несколько минут. Фёдор слышал весёлые детские голоса и звон стекла с фасада магазина, потом к ним присоединился один взрослый, женский. Кот не двигался. У Феди от всматривания начинали уже слезиться глаза.

Внезапно Котофей дёрнул хвостом и молнией метнулся через улицу. Фёдор побежал ему навстречу, свернул вправо и, выскочив из-за угла магазина, завопил на всю улицу:

– Помогите! Убивают! Труп! Там труп!

Пухлая женщина в синем рабочем халате и трое мальчишек лет двенадцати в изумлении уставились на парня. Краем глаза Федя увидел вдалеке клубы поднимающейся пыли.

– Чё лупитесь? Девушка там, за магазином! Я отлить хотел, а она там, в ящиках! Ментов вызывайте!

До стоящих на крыльце долетел слабый, но явственный девичий стон, приглушённый зданием.

– Ёпта! – хлопнул себя по бёдрам Фёдор. – Да она живая! В «скорую» звони! – он посмотрел на всё ещё растерянную продавщицу. – Человек помирает, ну, чё ждешь!

Женщина поспешила в магазин. Мальчишки, сгорая от любопытства – такое происшествие в Дубовеже! – уже похватали велосипеды и торопились в тесноту и тень прохода. Федя быстро взглянул вдоль улицы: впереди пыльного облака вырисовалась узнаваемая синяя с белым кабина ЗИЛа, который вырастал прямо на глазах. Писатель взбежал по ступеням крыльца и практически у выхода из магазина столкнулся с торопившейся обратно продавщицей.

– «Скорая» едет, а милицию я…

Не слушая рассуждений, парень изо всех сил налетел на женщину, сгрёб её в охапку и вместе с ней повалился на пол.

Снаружи раздался громкий хлопок, скрежет металла о бетон, а следом, будто залпы салюта – звон бьющегося стекла.

– Целы? – Фёдор помог продавщице подняться. С улицы в распахнутую дверь вплывала поднятая грузовиком пыль. Не дожидаясь ответа, писатель вышел на крыльцо.

ЗИЛ практически не пострадал: погнутый о крыльцо бампер, малость помятое крыло и разбитая левая передняя фара в счёт не шли. Несколько ящиков, в которые собирали стеклотару, от удара попадали, зацепив соседние, и в итоге пространство перед магазином устилали осколки стекла, бриллиантами блестевшие на солнце. Из-за угла выглядывали трое перепуганных и одновременно восторженных мальчишек.

– А там нет никакой девушки! – заявил один из них спускающемуся с крыльца парню.

– Значит, померещилось. Пить – вредно! – наставительно заметил Фёдор, и зашагал назад по проулку к маленькому сараю.

* * *

– Поздравляю с боевым крещением, – самым серьёзным тоном произнёс Котофей.

Федя с интересом оглядывал себя. Спортивный костюм и барсетка исчезли, он снова был в прежних шортах и футболке, но вот пыль с места аварии так и осталась на коже.

– Спасибо за помощь. Вам обоим, – поблагодарил парень кота и кикимору. Девушка улыбнулась:

– Отличный план получился. Только почему именно труп?

– Себя в детстве вспомнил, – нехотя признался Фёдор. – Я примерно их возраста, кстати, был. Тогда у нас в городе маньяк завёлся. Одна убитая девушка была с соседней улицы, на похороны вся округа собралась. Детей, естественно, не пустили, но кто нам указ? Сами тайком пробрались к дому, когда гроб выносили.

Писатель помолчал. Настя и Котофей тревожно переглянулись.

– Гроб как гроб. Самое страшное было слышать, как мать выла, – нахмурившись и машинально пытаясь стереть с рук пыль, пробормотал Федя. Потом бросил напрасные попытки и направился к рукомойнику.

Несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая только позвякиванием штока и плеском воды. В какой-то момент Фёдор, проворчав что-то под нос, стянул футболку и принялся споласкиваться целиком, до пояса. Когда парень закончил и выпрямился, кикимора молча протянула ему банное полотенце.

– Спасибо, – он вытер лицо и уже малость повеселевшими глазами посмотрел на компаньонов. – Ну, и где что теперь изменилось к лучшему?

– Как минимум, в мире на несколько поломанных судеб стало меньше, – заметил кот.

– Это прекрасно. А ещё что?

– Понятия не имею. Мы же не пророки.

Федя прекратил вытираться и растерянно посмотрел сперва на него, потом на Настю.

– Погодите… Тогда почему вы сказали, что вот именно эту аварию нужно было предотвратить?

– Это так запросто не объяснишь, – девушка покусывала нижнюю губу. – Это чувствуешь. Когда в человеке добра и света много, когда мало, когда совсем нет. Котофей Афанасьевич правильно сказал – не поломались несколько жизней. Шофёр не пошел под суд, мальчишки живы-здоровы, родители не горюют.

– То есть у всех трех пацанов там, у магазина, было много добра и света? – прищурившись, уточнил Фёдор.

– Вы в самом деле хотите это знать?

Писатель задумчиво окинул взглядом комнату.

– Пожалуй, нет, – решил он наконец.

* * *

День клонился к закату. Настя ушла, заявив, что на сегодня приключений достаточно, и пообещав вернуться на следующий день. «Только кур утром вы уж сами!» – на прощание улыбнулась девушка. Исчез и Котофей. Фёдор пытался расспросить кота: парня интересовали разнообразные детали относительно путешествий во времени и пространстве, и в том числе – возможность посещения выдуманных реальностей, вроде описываемых в книгах или фильмах. В конце концов, они же тоже результат таланта! Однако Баюн на вопросы отвечал неохотно, и под каким-то не слишком веским предлогом откланялся почти сразу после ухода кикиморы.

Парень расхаживал из комнаты в комнату, потом вышел в сад и принялся прогуливаться между деревьями. Мысли плавно перетекли на дела материальные. Можно ли из прошлого принести что-то в настоящее? Сделать ставку, заранее зная победителя? По-крупному изменить ход истории? Что будет, если вмешаться не в чью-то, а в свою жизнь? Феде припомнились некоторые факты собственной биографии, которые он был бы не прочь исправить. Представив себе подобное сведение счетов, парень не смог удержаться от подленькой ухмылки.

Потом мысли снова изменили направление, и стали тревожными. Временные порталы, разрывы и петли – дело понятное, в фантастике многократно описанное. Но если в данном случае для «запуска» процесса необходим талант сочинителя, чем сам сочинитель расплачивается за приложенное усилие? Фёдору стало несколько не по себе. Вряд ли, конечно, Настя втравила бы его в какую-то нехорошую авантюру. Котофей – пожалуй, мог бы, он себе на уме. Но кикимора выглядела искренне дружелюбной, и от неё парень подлости не ждал. С другой стороны – это если мерить обычной меркой морали. Может, у них мерка своя, и совсем другая. Поди ещё угадай, что тогда подлость, а что – прагматизм.

Размышления опять переключились на чисто практические нюансы. Допустимо ли вмешательство только в отношении детей, или же возможно и со взрослыми? Как долго можно пребывать в «задуманном»? И в принципе, является ли это самое «задуманное» точным отражением существовавшей когда-то прежде реальности? Вроде бы выходило, что является, однако сомнения у Феди оставались. То же касалось и проблемы материальности. Может, для окружающих из другой эпохи Котофей и Настя были своего рода привидениями, но вот продавщица в магазине – с точки зрения Фёдора – оказалась вполне реальной и осязаемой. У него до сих пор чуть саднила придавленная весом женщины рука – парень подставил её, понимая, что от неожиданности продавщица может при падении неслабо приложиться об пол.

И пыль, оставшаяся на теле, тоже была вполне материальной. И запахи, и звуки всего происходящего никак не тянули на галлюцинацию, сон или нечто подобное. Тут Фёдор углубился в рассуждения на тему того, в какой именно момент талант перестаёт работать как ключ зажигания, и реальность прошлого уже достраивается самостоятельно. И насколько глубокими должны быть познания сочинителя, чтобы запуск прошёл удачно. А если познаний недостаточно – что будет? Не повернётся ключ? Или дверь откроется в не до конца «прорисовавшийся» мир? И если второе – возможно ли потом из такого «полуфабриката» отыскать дорогу назад?

Уже в сумерках писатель закончил свои прогулки, загнал и накормил кур, и вернулся в дом. Разламывая пакет с лапшой быстрого приготовления и ожидая, пока закипит чайник, парень подумал, что можно было бы съездить в Дубовеж. На месте посмотреть тот самый магазин – если, конечно, он ещё цел. Может даже попытаться осторожно расспросить кого-нибудь из местных жителей, вдруг помнят о происшествии. Это сняло бы часть вопросов и позволило составить хоть какое-то впечатление о масштабах и последствиях.

Голова пухла от мыслей и туманных, но манящих и сладостных, перспектив. Поужинав, парень выглянул в окно: по селу снова стлался туман, и Федя зуб готов был дать, что снаружи опять наступил прохладный и промозглый вечер.

«Сочинитель хренов», – попенял он себе. Однако, вспомнив проявившуюся в зеркале свиную морду, взял с кровати банное полотенце и отправился принимать перед сном душ.