Мои дорогие привидения

Глава 21. Третья попытка

Баюн порывался отправиться с ними, но Настя на правах лекаря настояла на том, чтобы кот остался. После безумной гонки по лесу – которая только одна и была способна доставить кикимору с топи в Луговец за считанные минуты – разбитые лапы зверя не позволяли ему даже ходить, не прихрамывая. Так что в первое сентября искомого года кикимора и писатель отправились вдвоём.

Фёдор не удивился, увидев, что их выход в который раз оказался в курином загончике.

– У вас тут курокрадов не бывает? – поинтересовался парень.

– Кого-кого? – наполовину удивлённо, наполовину насмешливо посмотрела на него Настя.

– Ну, есть же конокрады, овцекрады. А нас за курокрадов примут. Вот попомни моё слово! Наша дверка к этой калиточке прямо-таки неровно дышит.

Девушка фыркнула, но ничего не сказала.

Дубовеж уже начал преображаться осенней красотой. Воздух был прохладным и свежим. Небо, будто выгоревшее за летние месяцы на солнышке, казалось, стало выше и прозрачнее. По бледно-голубому полотнищу высоко-высоко полз крохотной букашкой самолёт. Школа в городе была всего одна, и за нынешний бесконечно долгий день Фёдор настолько хорошо изучил дубовежскую географию, что теперь сам вёл Настю за собой, а не следовал за ней.

– Ты уверена, что седьмой «Б»? – спросил он у девушки.

– Уверена. В наборе Оксаны и Оли было всего три класса. А вот точно ли седьмой?

– Она упоминала про седьмой. Но, в конце концов, если нет – найдём.

– А если ты ошибся? – тихо предположила Настя.

– Не-ет, – протянул Федя с усмешкой. – В этот раз нутром чую, что прав.

– Ах, нутром…

– Думаю, было так: Оксана пересела к Диме. Или он сам захотел сидеть с ней. Но его ведь с первого класса сажали вместе с Олей. Конечно, у твоей младшей сестры возникла обида на такое «предательство». Не забывай, всё-таки четырнадцать лет, подростки, гормоны скачут. Вот она и ляпнула что-то эдакое парню. Тот, скорее всего, всерьёз не принял, но они же с Оксаной пять лет гуляли – не мог не заметить со временем всяких мелочей. А, заметив, наверняка вспомнил и Ольгины слова. Ну и одно за другое – может, он и ждал, что Оксана сама всё расскажет и объяснит. Но потом, после ссоры, в свою очередь почувствовал себя обиженным. Они поспорили из-за того, что им делать после школы, и наша русалочка не поддержала своего парня, который метил поступать в Москве.

– Понятно, – сосредоточенно кивнула Настя. – И как ты намерен действовать? При условии, что мы сейчас обнаружим Оксану сидящей вместе с Димой и Олю, сгорающую от ревности?

– Понятия не имею, – Фёдор чуть замедлил шаг. – Получается, между событием и его последствиями слишком большой промежуток времени. Любые убеждения, угрозы и тому подобное не помогут. Парень просто не поймёт, за что это на него обрушилось всё это, а при самом неудачном для нас раскладе в будущем всё станет только хуже. Может быть, заставить семью Игнатьевых вообще уехать из Дубовежа? От греха подальше.

– Вряд ли Оксана хотела бы для себя такого окончания их романа. Но если не будет другого выхода, всё-таки лучше живой вдали, чем мёртвый тут.

– Резонно.

– Думаю, нам придётся убедиться, что это тот самый день, а в идеале – увидеть ту самую ссору Оли и Димы. И потом вернуться повторно.

Федя с опаской покосился на Настю. Девушка улыбнулась:

– Не волнуйся. Я сегодня ещё силы толком не тратила. Ксанку лечили травы, а привёз меня Баюн, так что моих запасов вполне достанет на второй заход. Думаю, если ты предоставишь мне решать вопрос с сестрёнкой, можешь сам заняться парнишкой.

– У меня кроме идеи увезти Игнатьевых из города вариантов нет, – предупредил Фёдор.

– Ну и увози! – разрешила кикимора. – Кто у него отец?

– Дальнобойщик.

– А мать?

– Бухгалтер в городском управлении коммунальных служб.

Они прошли часть пути молча. Впереди уже было видно здание школы.

– Ты сказал, он в Москву хотел ехать поступать?

– Да, грезил ею.

– Может, на этом сыграть? – предложила Настя.

– В каком смысле?

– Ну, мечта – хороший способ зацепиться. Благодатная почва для идеи. И ты посмотри вокруг, – она развела руками. – Начало двухтысячных, всё на подъеме. Ещё и кризисы не грянули, и люди верят в светлое будущее. Самое время двигаться, расти, пробовать новое.

– Айтишник, – пробормотал рассеянно Федя.

– Что?

– У меня есть идея, как пробудить у него эту грёзу пораньше. Ну, по крайней мере, можно попробовать. Если не поможет – прибегнем к радикальным мерам.

– Например?

– Запугаем родителей до усрачки и заставим их сбежать из города.

– Напуганный человек склонен к необдуманным, а порой и агрессивным, поступкам, – осторожно заметила Настя.

– Знаю. Поэтому и говорю: оставим как последнюю радикальную меру. Пока же попробуем мягким убеждением. Так, где тут седьмой «Б»? А ты что, на линейки к сестре не ходила?

– Мы ведь тогда уже не жили вместе, – напомнила Настя. – К тому же я в это время училась на ветеринара.

– Ты ветеринар?

– Ага. Сюрприз!

– Почему же не на ферме?

– А чего мне там сидеть целыми днями? На ферму я езжу на работу, а на заимке вольно и просторно.

– Не скучно? – поинтересовался Фёдор.

– Да нет, – пожала плечами девушка. – Ну так… Иногда. Вон они.

Федя и сам узнал четырнадцатилетних подростков. Оксана, гордо вскинув голову и широко улыбаясь, стояла в первом ряду своего класса. На противоположном конце ряда, прямо-таки поедая русалку ненавидящим взглядом, стояла Оля. Рядом с Оксаной, восторженно косясь на соседку, был Дима.

– Ох ты ж, страсти какие! Искры посыплются – сено сгорит! – фыркнула Настя.

– Ты готова действовать сразу? – вдруг спросил Фёдор, потирая пальцами глаза.

– Что? – кикимора поглядела на него с тревогой.

– Ну, если с ходу, сейчас? Как только Оля с Димой окажутся наедине. Уверен, почти в тот же самый миг она ему всё и выложит. Если не сказала раньше. Но вроде бы не могла: линейка ещё не закончилась, а они все в первом ряду, не уйти.

– Давай попробуем, – девушка продолжала обеспокоенно разглядывать писателя. – Ты как себя чувствуешь?

– А? – рассеянно откликнулся тот. – А, порядок. Нормально. Всё путём.

Настя ничего не сказала, но нахмурилась и прикусила губу.

Спустя минут пятнадцать линейка завершилась и классы нестройной гурьбой начали заходить в школу. Девушка видела, как её младшая сестра подошла к парнишке, что-то сказала тому и повела его за угол школьного здания.

– Мой выход, – невидимая Настя быстро зашагала следом.

Фёдор, изображая праздно прогуливающегося прохожего, не спеша двинулся за ней. Писатель видел, как началось объяснение между подростками. Девочка бурно жестикулировала («Вся в мать», – подумалось Феде). Мальчик смущённо защищался, иногда разводя руками и пожимая плечами. Оля, раскрасневшаяся, едва не плачущая, замахнулась на Диму, словно хотела ударить. Потом, сжав кулаки, вытянула руки вдоль тела. Лицо её некрасиво скривилось, и Фёдор в этой злорадной ухмылочке обнаружил неожиданно неприятное сходство с самим собой – в тот день, когда он пытался обеспечить себе безбедную ленивую жизнь при помощи «волшебного ноутбука».

Девочка явно собиралась что-то сказать, но Настя уже была рядом. Призрачная кикимора наклонилась к младшей сестре, зашептала ей на ухо – и Оля ошарашено завертелась на месте. Взгляд у девочки был откровенно испуганным. Она что-то спросила у Димы, но тот растерянно пожал плечами и отрицательно покачал головой. Настя опять зашептала, девочка вздрогнула и прижалась спиной к стене школьного здания. Мальчик смотрел на неё с опаской. Наконец, Настя выпрямилась, а Оля, сорвавшись с места, кинулась к школьному крыльцу.

Дима проводил её изумленным взглядом.

– День добрый, молодой человек, – поздоровался Федя.

Паренёк обернулся и глаза его раскрылись ещё шире. Фёдор, решивший, что прилично одетому и состоятельному на вид человеку будет легче не привлекать внимание в торжественной толпе на школьной линейке, позаботился создать себе образ преуспевающего бизнесмена.

– Здравствуйте, – поздоровался мальчик.

– Вы тут учитесь, юноша?

Обращение на «вы» и смутило, и польстило Диме. Он постарался незаметно выпрямиться и расправить плечи.

– Да. А вы кто?

– Аристарх Филиппович Го, – представился Федя, извлекая из внутреннего кармана пиджака кожаную визитницу, а оттуда – визитку с золотым обрезом. Мальчик осторожно взял в руки жёсткий кусочек картона и прочёл: «Го IT-company Ltd. Цифровые решения».

– Вы с компьютерами работаете?

– Мы, молодой человек, работаем не только с техникой, но и с программными обеспечениями. Разрабатываем специализированные решения для различных сфер бизнеса, для нужд государственных органов и даже, – Фёдор заговорщически понизил голос и приподнял одну бровь, – для секретных военных и космических проектов.

– А зачем вы здесь? – растерянно огляделся вокруг Дима.

– У меня встреча с вашим директором.

– Директрисой! – прошипела невидимая Настя. – Ульяной Андреевной!

– С Ульяной Андреевной. Госпожа директор пригласила меня осмотреть вашу школу. Мы сейчас запускаем инвестиционный проект, планируем оборудовать компьютерные классы. Будем искать талантливых учеников, продвигать их, обучать. Так сказать, готовить собственные молодые кадры.

Глаза Димы горели восхищением.

– Цифровые технологии это настоящее и будущее, юноша, – Федя подмигнул мальчику и вальяжно двинулся к школьному крыльцу. Дмитрий остался стоять, глядя вслед «Аристарху Филипповичу Го» и держа в руках кусочек картона так, словно тот был бесценным сокровищем.

* * *

– А ты артист, однако, – похвалила Настя. – Но чуть не вляпался. Директриса!

– Директор, – упрямо поправил её Фёдор. – Мы же не в Российской империи! Правильно – директор.

– «Госпожа директор», – поддразнила его девушка и улыбнулась.

– Ты разве не знаешь, как подростки воспринимают окружающих? Я в их глазах уже солидный мужчина ближе к пятидесяти. Старше тридцати – старичьё. Это же возраст их родителей. Всё, предыдущее поколение, молодых бунтарей им не понять. Так что не удивлюсь, если Дима будет вспоминать господина Го как почтенного седовласого старца.

– Ты будто с какого-то такого старца и срисовывал свой образ? – девушка теперь внимательнее окинула взглядом писателя. На Феде был серый костюм-тройка с платочком в нагрудном кармане, табачного цвета галстук, коричневые кожаные перчатки без пальцев и шляпа.

– Это называется трильби, – пояснил парень, приподнимая шляпу и показывая её своей спутнице с разных сторон. – И да. Срисовывал. Но с кого – не скажу. Потому что сам не знаю, – закончил он с улыбкой.

– Представляешь, как нелепо смотрится вся твоя элегантность, когда нужно лезть, согнувшись, в куриную калиточку? – хихикнула Настя.

– Ничего. Запишем это как часть экспромта, – устало улыбнулся писатель.

Они без приключений добрались обратно до прохода. Парень запер замок, представил себе избушку Наины Киевны и нетерпеливо дожидающегося их Баюна, представил спящую Оксану и уже укрытый ночной темнотой сад. Отпер дверь, пропустил вперёд себя Настю. Согнувшись, полез сам – и успел ещё ощутить, как в очередной раз за этот последний переход потемнело в глазах. Ноги вдруг стали непослушными, парень запнулся о порог и увидел напоследок, как вздыбились, кинулись прямо в лицо пёстрые полосатые половички.