Мои дорогие привидения

Глава 7. Хет-трик

Длины полотенца едва хватило, чтобы обвязать его вокруг головы, и теперь у Фёдора на лбу красовалась уменьшенная копия замысловатых узелков Наины Киевны. Травы, выдержанные некоторое время в кипятке, налитом в железную эмалированную кружку, были приложены к шишке под повязкой, и действительно помогали. По крайней мере, осторожные прикосновения к месту ушиба уже не отдавались болью, да и ощущение тяжести в голове куда-то делось.

– Так вы в болоте живёте? – Федя вертел в руках ту же самую кружку, с ещё одной порцией трав, и время от времени прихлёбывал горячий целебный настой.

– Не «в», а «на», – поправил Котофей.

– А в чём разница?

– Безграмотность… – проворчал кот.

– Ну не в топи же я обитаю! – засмеялась Настя. – На болоте заимка, я там с дядей живу, он егерь в заповеднике.

– Это тот кордон, что прямо от перекрёстка?

– Нет, кордон – это кордон, а заимка – это заимка. Здесь ведь многие местные жители в заповеднике работают. В Дубовеже вакансий так-то не очень много, и туристы к нам не часто заезжают.

– Почему? – удивился парень. – Хорошо ведь – природа, красота. Опять же, мне вот от города всего-то четыре часа электричкой. Ну, пять автобусом, – вспомнил он своё путешествие.

– А они предпочитают восемь часов поездом до столицы и потом ещё четыре самолётом. В Италию там, в Турцию, в Египет, – Котофей Афанасьевич скривил морду, продемонстрировав внушительный желтоватый клык. – Не популярно нынче на родине отдыхать. Это если у кого денег ни на перелёты, ни на отечественное море нет, начинает искать поближе и подешевле, – кот искоса, с хитрецой, посмотрел на парня.

– Простите за бестактность, – писатель ещё яростнее завертел в руках кружку. – Но вы – кикимора?

– Потомственная! – с гордостью уточнила девушка.

– А как же тогда…

– Что?

– Ну, как вы с людьми… взаимодействуете.

Анастасия с недоумением посмотрела на парня. Кот фыркнул:

– Он про твой вид.

– Ах, это! Ну, так ведь обычно меня такой и не видят. Девушка да девушка.

– Волшебство? – у Феди загорелись глаза, будто у ребёнка в ожидании чуда.

– Тут я не специалист, в точности не скажу, – смутилась Настя и поглядела на Котофея. Тот вздохнул и пояснил:

– Человек сам себе глаза отводит, лучше всякого чародея. Чего не хочет, того и не замечает. А у кого-то попросту фантазии не хватает допустить невероятное.

– Вроде говорящего кота.

– Мыслящего, – поправил тот. – Причём, заметьте, логически, и даже, если угодно, абстрактно. Болтать и телевизор может, только ума в нём ни на йоту.

– Вообще-то платье – это ваша «заслуга», – усмехнулась девушка. Федя оторопело повернулся к ней:

– В каком это смысле?

– А по тебе не скажешь, что существо мыслящее, – съязвил Котофей.

– Ну, в том самом. Это вроде волны, – Настя пошевелила пальцами над своей кружкой, и по травяному отвару в самом деле побежала от центра мелкая рябь. Хотя и стол, и кружка оставались неподвижными. – Когда кто-нибудь похожий на вас оказывается поблизости, сразу чувствуется. А когда начинается сочинительство…

– Что начинается?

– Ну вы же сегодня что-то писали? – с состраданием, словно к больному на голову, обратился кот. – Ну? Сделайте усилие, припомните.

– Да помню я! – огрызнулся Фёдор. – Писал, ну и что?

– Ну и то. Слово – оно уважения требует.

– «Что написано пером, не вырубить топором», – продекламировала Настя. – Как-то так. В общем, мы даже на заимке у себя встряхнулись, хоть и не рядом с Луговцом живём. А когда дядька меня в таком виде разглядел – смеху было.

– А разве переодеться вам не позволялось? – всё ещё пытался разобраться парень.

– Как сказитель загадал – так и увидит, – проворчал Котофей и принялся с интересом разглядывать выставленные Фёдором ещё в обед на столе консервы.

– Хотите? – предложил писатель.

– Тунец? – впервые в голосе кота не слышалось подтрунивания. – Да, собственно, не стоит беспокойства…

Федя молча протянул руку, повернул ключ на крышке и распечатал банку. Котофей быстро облизнулся. Настя метнулась к серванту, взяла тарелку и поставила перед котом.

– Приятного аппетита, – пожелали они в унисон, пока писатель вилкой выковыривал на тарелку куски консервированного тунца. Закончив, Фёдор замешкался, потом всё-таки положил вилку на край тарелки. Котофей, впрочем, предпочел есть, как и любой обычный кот. Однако кикимора послала парню многозначительный взгляд, в котором читались одобрение и уважение.

– Благодарю, – донёсся в перерывах между укусами сдавленный бас.

– Хорошо. Вроде бы с вашим появлением всё понятно, – вернулся к прерванному разговору писатель. – А можно теперь поподробнее насчёт объяснений, убеждений и воспитаний?

Кот мельком глянул на него поверх консервов, но продолжал молча есть. Настя смущённо поёрзала на табуретке.

– Тут, в общем, такое дело… Ну, я же сказала: сочинительство – оно как волна. Оно мир вокруг меняет. Когда сильнее, когда меньше, когда совсем едва заметно. Иногда через время только.

– Отложенный эффект, – пояснил Котофей.

– Если б так было, в мире был бы бардак, – усмехнулся Фёдор. – Писателей сегодня развелось – пруд пруди. И не все Пушкины.

– Да. Белинских тоже хватает, – заметил задумчиво кот, присматриваясь к особенно крупному куску рыбы.

– Если бы. Графоманов сколько – и что, каждый мир меняет?

– Ну, так-то в мире порядком не сильно пахнет, нет?

– Перестаньте! – девушка даже пристукнула ладонью по столу. Мужчины смущённо умолкли.

– Я же говорю: меняет по-разному, какое-то вовсе не меняет. Но в вашем случае есть важный нюанс. Вы яблоки ели?

– Ел, – растерянно подтвердил Федя. – Наина Киевна угощала.

– Старушка-веселушка. Шутница-затейница, – вполголоса проворчал кот.

– Это вы к чему?

– Он это к тому, – Настя одарила кота строгим взглядом, – что ели вы молодильные яблочки.

Фёдор торопливо оглядел себя, потом скептически поморщился:

– Серьёзно? И сколько лет я скинул?

– Вот славный бы из тебя Иван-дурак получился, – заметил Котофей в перерывах между вылизыванием тарелки. – Жаль, вакансия уже занята.

– Молодильные – это не значит омолаживающие, – уточнила девушка.

– Наш визави, видимо, полагает, что и золотые яблоки Гесперид из чистого золота. С клеймом Госбанка, – усмехнулся кот.

Кикимора повернулась на табуретке, будто отыскивая глазами веник. Котофей опасливо покосился на неё и снова занялся вылизыванием тарелки.

– В общем, это как стимулятор для вашей фантазии.

– То есть Наина Киевна мне их специально дала?

– Не без того.

– Зачем это?

– Ну, вы же писатель. С яблоками ваши идеи становятся как бы… живее, что ли. Зримее. Да хоть на меня поглядите! – она раскинула руки, демонстрируя платье.

– А оно не исчезнет? – уточнил Федя. Девушка не без кокетства взглянула на него, изогнув вопросительно одну бровь. – Я чисто из научных соображений! – поспешил уточнить парень.

– Оно уже написано. Не исчезнет.

– Ой… – Фёдор чуть побледнел. – Тогда и…

– Да нет тут никаких несчастных влюблённых! – не выдержал Котофей. – И княжеской усадьбы никогда не было! А легенды про болота – на то они и легенды.

– Не переживайте, – улыбнулась кикимора. – Никто из-за вас по ночам прохожих убивать не станет. Хотя день-другой теперь туман стоять будет, и жутики всякие мерещиться.

– Прошу прощения, – смущённо пробормотал писатель. – Я не нарочно.

– С точки зрения науки, – она снова кокетливо посмотрела на собеседника, – это даже хорошо. Значит, есть талант сочинительства. Иначе бы особого толку от яблок не было.

– А теперь у вас к тому же ключ, – нетерпеливо вмешался кот.

– Какой ключ?

– От избушки, разумеется.

– Эм… Ну, да. Наина Киевна отдала, за хозяйством присматривать. Сказала – так положено.

– Верно сказала. Добрая она душа, – вздохнул Котофей.

– Этот ключ, – снова заговорила Настя, – он как бы и не ключ.

– Или, в доступной для вас форме, это есть не совсем ключ, – кот, придерживая вилку лапой, слизывал с неё остатки консервов.

– «Я попросил бы!» – прогнусавил Федя, и кикимора с Котофеем удивлённо переглянулись.

– Гляди-ка, на лету схватывает, – не без уважения похвалил кот.

– В общем, у вас тут теперь три в одном. Как это бишь в футболе называется? – Настя посмотрела на кота.

– Хет-трик, – подсказал тот.

– Ага. Есть талант сочинять, есть молодильные яблочки…

– Наина Киевна запретила рвать в саду без неё, – возразил Фёдор.

– А про рвать никто и не говорил, – уточнил Котофей.

– И ключ тоже есть. Так что теперь, – девушка сделала торжественную паузу. – Вы можете не только воплотить, но и воплотиться сами.

– В кого? – выпучил глаза писатель.

– Баран, наверное, подойдёт, – фыркнул кот.

– В человека, конечно. Только тут вопрос неправильный. Правильные вопросы – «где?» и «когда?» Вы про машину времени разве не слышали?

– Про машину слышал. А вот про то, чтобы кто-то путешествовал во времени, грызя яблоко и размахивая ключом от входной двери – ни разу.

– Да, определённо баран, – словно бы рассуждая с самим собой, заметил Котофей.

– Это же метафора! Символ! – не выдержала и кикимора. – Вон она, ваша машина, – она указала на входную дверь.

– Пока не проверю – не поверю! – заявил Федя.

Жёлтые глаза напротив вдруг вспыхнули и кот, встав передними лапами на стол, рявкнул неожиданно громко и строго:

– Я тебе руки-то повыдергаю, экспериментатор! Сперва научись, а потом уже пробуй! А то ведь как обезьяна с гранатой, честное слово! Да ещё и за рулём гоночного болида!

– Мы, собственно, отчасти за тем и пришли, – торопливо заговорила Настя. – Чтобы вы по незнанию случайно не натворили чего-нибудь. Ну и… – она замялась, – чтобы, если согласитесь, кое в чем помогли.

– Если месье Баюн не перестанет хамить… – начал было Фёдор, но кикимора только хихикнула:

– Не перестанет. Характер такой.

– Тогда говорить не о чем, – отрезал парень. Девушка с некоторым разочарованием посмотрела на него:

– А вы обидчивый, Фёдор Васильевич.

– Какой есть, Анастасия Александровна.

– И это у кого ещё характер не сахар! – хмыкнул в усы Котофей. – Фёдор Васильевич, вы не слыхали такого: «Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом»?

– Не доводилось. Это к чему?

– К тому, что пистолет я пока не доставал. А если доброе слово грубовато звучит – могу извиниться. За выбор лексики, – уточнил он донельзя изумлённой Насте. – Не за сам посыл. Посыл – правильный.

– Ладно, – нехотя кивнул Федя. – Извинения приняты. И с чем же вам требуется помощь?