Миротворец-3

Глава 22

Часть пола столовой, где сидел Александр, взяла и провалилась вниз, обнажив большую черную дыру, из которой вывалились клубы дыма и пыли и откуда запахло чем-то кислым. В столовую из соседней комнаты вбежали двое, секретарь и офицер охраны.

— Вы живы, ваше величество? — первым делом спросил секретарь.

— И даже не ранен, — гробовым голосом ответил царь, — что это было такое?

— Сейчас разберемся, — четко доложил офицер, — врача вызвать?

— Не надо, — поморщился Александр, — давайте уже разберитесь с этим взрывом.

Тут к месту происшествия прибежала супруга царя Мария Федоровна и сын Михаил, с их помощью император покинул, наконец, помещение этой столовой и переместился в спальню в другом крыле Зимнего дворца.

— Дожили, — в сердцах заявил Александр уже в спальне, — в собственном дворце взрывают. Куда только охрана смотрит…

А потом он подумал — если б сидел на том месте, откуда вещал человек из будущего, сейчас бы остались от меня рожки да ножки. Выходит, он еще раз меня спас, этот Георгий-Победоносец. Врача все же вызвали. Боткина Евгения Сергеевича, лейб-медика царской семьи. Он заставил царя раздеться, осмотрел на предмет повреждений и спросил про жалобы.

— Левое ухо плохо слышать стало, — пожаловался Александр, — а больше ничего такого… да, и угнетенное состояние души какое-то, но это с самого утра, со взрывом не связано.

— Угнетенное состояние — это бывает, — ответил Боткин, — можно принять что-нибудь успокоительное типа пустырника, а вот насчет слуха это, скорее всего, контузия от взрыва… может само пройти, а если не пройдет, будем принимать меры.

Александр отпустил врача, и его место тут же заступил глава корпуса жандармов генерал Шебеко, он немедленно начал докладывать государю о результатах сыска.

— Задержаны трое, ваше величество, — Шебеко хоть и сидел в кресле, но все равно по стойке смирно, — двое из них поляки, один еврей.

— Кто такие? — осведомился Александр.

— Поляки оба из Виленской губернии, братья Пилсудские, зовут их Юзеф и Бронислав, еврей же из Одессы, фамилия Бронштейн.

— Продолжайте, генерал, — кивнул ему Александр.

— Старший Пилсудский, Юзеф, устроился на службу в Зимний дворец истопником, на его попечении значились все печи во всех крыльях, он же подтянул к себе на работу младшего Бронислава. А взрывчатку изготовил и передал им Бронштейн…

— Я хочу поговорить с ними, генерал, — неожиданно сказал царь, — пусть расскажут про себя и свои цели.

— Это будет сложновато, государь, — Шебеко почесал затылок, — но я постараюсь все устроить в течение завтрашнего дня.

— Хорошо, — Александр встал и прошелся к окну, демонстрируя, что вполне владеет своим телом… за окном текла Нева и сновали редкие прохожие по набережной, — а вот сами-то вы как считаете, генерал, почему они который раз хотят меня убить, хотя я вроде бы делаю шаги им навстречу?

— Хм… — едва не подавился жандарм, — вот так сразу… я вообще-то больше по технической части, чем по идеологии, поймать-задержать-пресечь… но хорошо, попробую сформулировать что-нибудь внятное…

— Попробуйте, Николай Игнатьевич, — подбодрил его царь, — попытка, как говорится в русской поговорке, не пытка.

— Итак… — Шебеко вытер платком лоб и начал формулировать, — вы, государь, являетесь символом того, что ненавидят больше всего и поляки, и евреи… символом империи, которая их ежедневно унижает и оскорбляет… по их мнению, конечно, оскорбляет. Поэтому они хотят устранить первопричину унижений, а именно верховного главу империи. По их мнению, это прекратит и оскорбления и унижения их народов…если вкратце, то примерно так.

— Понятно-понятно, чего уж там… — глубоко вздохнул царь, — вы, Николай Игнатьевич прямо в точку попали со своим анализом. Но тогда уж, может быть, заодно подскажете, что надо сделать, чтоб они перестали пытаться меня убить?

— Хм… — еще более озадачился жандарм, — это совсем тяжелый вопрос, особенно для такого служаки, как я.

— Но вы хотя бы попытайтесь, — подбодрил его царь.

— Хорошо, попытаюсь. Про поляков скажу, что лучше их отпустить из нашей страны, все равно спокойной совместной жизни у нас не получится… а насчет евреев… у них же было когда-то свое собственное государство, в Палестине где-то, верно?

— Да-да, царь Соломон там еще правил, — кивнул Александр, — а потом Ирод, который младенцев убивал.

— Вот-вот, пусть туда и едут эти евреи… а если мы им поможем с собственной страной, они нам потом долго благодарны будут.

— Отличная тема для первого заседания Лиги наций, — улыбнулся император, — надо будет согласовать с Солсбери и Вильгельмом, у них там тоже хватает евреев в подданстве. Знаете что, Николай Игнатьевич, засиделись вы в жандармах, давайте в Государственный совет переходите, мышление у вас под стать нашей империи.

— А не откажусь, ваше величество, — усмехнулся Шебеко, — вот только закончим дело по сегодняшним террористам, тогда с удовольствием перейду. А что это за Лига наций, не поясните?

— Да договорились мы тут недавно с английским премьером сделать такую организацию… грубо говоря Госсовет, но в мировом масштабе. Сидеть будет в Швейцарии, а у нас в Стрельне сделаем его подразделение по культурным проблемам.

Шебеко на этом покинул императора, а на его место заступил министр обороны Куропаткин. После вежливых вопросов о здоровье они перешли к делу.

— Что там с Китаем, Алексей Николаевич? — спросил царь, — что-то никаких новостей давно не слышал.

— Антибоксерская коалиция сформирована, государь, — начал доклад министр, — в составе России, Британии, Германии и Японии. План военной компании, где главным пунктом значится деблокада Пекина и разгром главных сил противника, утвержден. В течение ближайших двух-трех месяцев, думаю, китайский вопрос будет решен самым радикальным образом.

— Это хорошо, это хорошо, — пробормотал Александр, — а что там насчет моего Георгия слышно?

— С Георгием все хорошо, государь, — тут же среагировал Куропаткин, — на днях он летал на воздушную разведку на перевалы Хингана… это горный хребет такой… а на обратной дороге случилась аварийная посадка. Но закончилось все успешно — генерал Алексеев оперативно выслал своих людей на место посадки, Георгия вместе с пилотом и самолетом эвакуировали.

— Просил же я его, — в сердцах бросил царь, — чтоб телеграфировал мне обо всех своих похождениях, но не дождался. А почему случилась аварийная посадка, известно?

— В общих чертах, государь, — ответил министр, — прохудился бак с горючим, от обстрела на перевалах, кажется, поэтому пришлось садиться — без бензина самолеты не летают…

— Надо закрыть снизу этот бензобак чем-то железным, — тут же сгенерировал полезную идею Александр, — должно помочь в таких случаях. А что там с этим перевалом?

— Там небольшая застава в полсотни штыков, думаю, взять ее будет не слишком сложно. А на другой стороне от нее прямая дорога на Пекин.

— Надо ускорить отправку новых самолетов на этот фронт, — дал ценное указание царь, — что там Мамонтов обещает?

— Еще пять штук будут готовы в течение месяца, сейчас пилоты обучаются управлять ими… думаю, что в ноябре отправим новую партию в Харбин.

— А с танками что у нас?

— С ними пока сложно, государь, моторы не развивают нужную мощность, насколько я знаю. Но к концу года первые десять штук должны быть готовы…

— Их тоже надо отправить в Харбин — пусть воюют и набирают необходимый боевой опыт.

— А еще, — вспомнил Куропаткин, — адмирал Того хочет встретиться для переговоров в ближайшем будущем, такая телефонограмма пришла из Харбина.

— Это интересно, — улыбнулся Александр, — а предмет встречи он озвучил?

— Да, конечно, — Куропаткин пошевелил бумагами и нашел нужную, — японцы хотят поговорить относительно новейших образцов русской военной техники, в основном про самолеты…

— Поговорить можно, за разговор у нас пока денег не берут, — отозвался царь, — только ведь мне не по чину разговаривать с кем-то ниже японского императора, верно?

— Абсолютно верно, государь, — ответил министр, — поэтому вы можете назначить на переговоры своего полномочного представителя. Князь Георгий подойдет на эту роль идеально…

— Убедили, Алексей Николаевич, — ухмыльнулся в ответ Александр, — пусть это будет великий князь… но только он и сам мог бы сообщить об этой теме, не находите?

— У Георгия Александровича сейчас много забот в Харбине, — сообщил Куропаткин, — наверно закрутился и забыл про это.

— Ваши объяснения меня устраивают, генерал, — ответил царь, — ну а с Георгием я поговорю лично после возвращения с Дальнего востока.

А в это время в Харбине

Руководители военных миссий стран коалиции разъехались по своим штаб-квартирам, а у князя Георгий с начальником российских сил Алексеевым состоялся такой разговор в штабном вагоне личного поезда наследника.

— Князь, — начал Алексеев, сдвинув брови, насколько смог, — у меня депеша из Петербурга насчет вас.

— Слушаю со всем вниманием, Михаил Васильевич, — отвечал Георгий.

— Мне тут указывается задействовать вас в штабной работе и не допускать более вашего участия в боевых действиях… по крайней мере до конца этого календарного года…

— Как подписана депеша? — поинтересовался Георгий.

— Вашим батюшкой, — после секундной паузы ответил Алексеев.

— Отлично, — наследник встал со своего дивана, достал из шкафчика пузатую бутылку шустовского коньяка и разлил его по высоким хрустальным бокалам, — выпьем за здоровье, генерал.

— Не откажусь, — Алексеев взял бокал и осушил его до дна, — так что насчет депеши скажете?

— Верховный главнокомандующий у нас пока что мой батюшка, так что не прислушаться к его мнению я никак не могу. Кстати… я тут привез из своего вояжа на Хинган одного китайца, зачислите его в казачью сотню Грекова, если нетрудно.

— Да пожалуйста, — улыбнулся генерал, — что, какой-то особенный китаец попался?

— Ну да, необычный… очень образованный и плюсом к этому хорошо владеет китайскими боевыми искусствами, мне лично не помешает подучиться этому.