Миротворец-3

Глава 18

Переговоры в Стрельне

У садово-дворцового комплекса в Стрельне была богатая и извилистая история. Изначально здесь хотел устроить второй Версаль еще Петр I, но не сложилось. Возникли большие технические сложности с подъемом воды в фонтанную систему, поэтому российский Версаль перенесли в Петергоф, а Стрельню забросили. Интерес к ней появился вновь в конце 18 века, при Павле I, который подарил это место сыну Константину. Дворец в античном стиле спроектировал архитектор Воронихин.

В конце же 19 века Александр III вернул Стрельну в императорскую корону, организовав там что-то вроде филиала Морского министерства, здесь часто проводились совещания по профильным проблемам, а в 1899 году Константиновский дворец открыл свои двери для переговоров по конфликту в Южно-Африканских колониях.

От Британии на переговоры прибыла вся большая руководящая тройка — премьер, министр обороны и начальник Ройял-флит. От буров прибыли оба президента и командующий объединенной армией. Россию же, как арбитра в переговорах, представляли, не считая самодержца, два наследника престола плюс министр иностранных дел и только что назначенный советник по делам колоний, им стал Петр Петрович Семенов-Тяньшанский, известный путешественник и естествоиспытатель.

Переговоры, как известно, штука длительная и тягомотная. Длиться она может месяцами, если не больше, но конкретно здесь Георгий решил максимально ускорить все процессы, задав такой тон совещанию, собравшемуся в зале Бельведер, известном своей морской тематикой:

— Господа, — так начал свое вступительное слово он, — мы все собрались здесь, на гостеприимной русской земле, чтобы положить конец братоубийственной бойне в Африке, которая не нужна никому, кроме врага рода человеческого…

Александр восхитился таким началом и незаметно показал сыну большой палец, а тот тем временем продолжил.

— Те ресурсы, которые противоборствующие стороны задействуют в военном конфликте в Трансваале, было бы логично употребить на более насущные вопросы, например, снижение младенческой смертности или повышение уровня жизни граждан Южной Африки до высоких европейских стандартов. Так давайте же без излишнего красноречия и растекания мыслями по древу определим точки соприкосновения противоборствующих сторон и попытаемся убрать напряжение между ними…

Присутствующие с большим вниманием выслушали речь Георгия, кое-кто даже изобразил видимость аплодисментов, после чего слово взял премьер Британии лорд Солсбери, кто бы сомневался в этом.

— Господа, — сказал он, не вставая со своего кресла, — мы весьма благодарны российской стороне за предоставленную возможность встретиться лицом, так сказать, к лицу со своими противниками на полях боев Южной Африки. Британия вчерне набросала свои предложения. Касающиеся прекращения конфликта в Оранжевой республике, могу передать их на бумаге, а могу и озвучить, как будет угодно коллегам…

Александр мысленно отметил слово коллеги, но вслух ничего не сказал. Продолжая раскуривать огромную гаванскую сигару.

— Скажите это словами, — высказал общее мнение президент Трансвааля Крюгер.

— Хорошо, — Солсбери откашлялся, взял из папки листочек с текстом и начал зачитывать с выражением, — пункт первый — боевые действия замораживаются на той линии, которая образовалась на 1 октября текущего года. Пункт второй — вдоль этой линии декларируется демилитаризованная зона шириной 5 километров с обеих сторон. Третий пункт — британская сторона признает права бурских республик на те территории, которые они занимали до 1 октября, а бурские республики не претендуют на земли английских колоний в Южной Африке. Ну и наконец, последний пункт, экономический — доли британских компаний в капитале компаний Де Бирс и Кимберли Сентрал повышаются до контрольных пакетов.

— Все предельно ясно, мистер Солсбери, — после некоторого размышления отвечал Крюгер, — думаю, выражу общее мнение, что по первым трем пунктам большой дискуссии у нас не возникнет, но по последнему пункту появятся некоторые вопросы.

— Минуточку, — постучал по бокалу Георгий, — у российской стороны имеется вопрос относительно линии разграничения сторон…

— Я вас внимательно слушаю, Георгий Александрович, — отозвался Солсбери.

— Насколько я в курсе вопроса, — ответил Георгий, — на данный момент город Дурбан и железная дорога, соединяющая его с Блумфонтейном, находится в юрисдикции Оранжевой республики. Этот момент как-то учитывается в ваших предложениях, мистер Солсбери?

— Мы открыты к переговорам по этому вопросу, — дипломатично ответил премьер, — и давайте не будем упираться в этот пункт, других достаточно…

— Хорошо, — тяжело вздохнул Крюгер, — у бурской стороны никаких возражений против первых трех пунктов, выдвинутых британской стороной, не имеется. Предлагаю зафиксировать это на бумаге, а про доли в Де Бирсе и юрисдикцию Дурбана провести дополнительные консультации.

По окончании первого дня переговоров российская сторона дала торжественный ужин в честь высоких гостей. Во время него Георгий любезно пригласил обоих африканских президентов на охоту в качестве, так сказать, ответного жеста.

— Русская охота немного отличается от африканской, не так ли, господа? — задал он риторический вопрос.

Стейн сослался на недомогание и отказался, а Крюгер с большим интересом согласился посмотреть, как охотятся в этой дикой северной стране.

— Завтра у нас короткое заседание по регламенту, — посмотрел в расписание Георгий, — сразу после него можно будет выдвинуться… у нас здесь леса начинаются буквально в паре километров от Стрельны и Петергофа, далеко ехать не придется.

А царь тем временем на другом краю стола беседовал на более насущные темы с английским премьером.

— Так что вы скажете на мое брюссельское предложение? — спрашивал Солсбери, доедая царскую уху из стерлядей, — по-моему, оно обещает быть весьма полезным и взаимовыгодным для наших стран.

— Понимаете, милорд, — серьезно отвечал ему Александр, — политика это система очень аккуратных сдержек и противовесов, и резкие телодвижения ей противопоказаны. Вы же сами видите, что по одному из пунктов, озвученных вами, консенсус мы, кажется, нашли…

— Да, здесь вы абсолютно правы, государь, — согласился премьер, — относительно Южной Африки мы, кажется, решили большинство вопросов. Но хотелось бы продвинуться и по остальным, так сказать, возможным направлениям нашего сотрудничества, в частности по военному союзу.

— У нас, господин премьер, — ответил Александр, — есть одна хорошая поговорка — у России два союзника, это ее армия и ее флот.

Солсбери молча съел этот афоризм и ничего не сказал в ответ, тогда продолжил император.

— Мы обязательно вернемся к вопросу образования союзов, но только немного позднее. А пока я поднимаю этот бокал, — Александр убрал салфетку с груди и встал, — за мир, дружбу и процветание всех государств, представители которых собрались в этом дворце.

— А кстати, — обратился он все к тому же Солсбери, когда допил бокал, — не учредить ли нам что-то вроде организации, в которую вошли бы все без исключения независимые страны мира… назвать ее можно… да хоть Лига наций.

— И для каких целей будет предназначена эта лига? — заинтересовался англичанин.

— Для решения, например, тех вопросов, которые мы сейчас тут обсуждаем. Но тут надо учесть, что не все страны в мире, грубо говоря, равны между собой. Логично бы было выделить мировых лидеров, так сказать, в особое образование… и назвать его, например, Совет безопасности Лиги… кроме вашей и моей страны в него могли бы войти французы, немцы и возможно американцы… что скажете на этот счет, милорд?

— Очень неожиданно, — признался тот, доливая себе бокал до полного, — отличное вино, кстати, не хуже португальского, где такое делают?

— В Крыму, мистер премьер, — царь закурил сигару, тоже подлил себе крымской мадеры и продолжил, — там на южном побережье отличные виноградники в субтропической зоне. Если хотите, могу послать вам ящик такой мадеры.

— Не откажусь, — кивнул Солсбери, — так возвращаясь к теме нашей беседы… чем больше я думаю над вашим предложением, тем оно мне сильнее нравится. А какую страну вы видите в качестве места постоянного размещения этой Лиги?

— Думаю, что здесь идеально подойдет какое-то нейтральное государство, например Швейцария или Швеция. А для размещения филиалов Лиги, ведающих культурой, наукой и тому подобным, я готов бы был предложить хотя бы этот вот дворец… все равно он сейчас у нас пустует.

— Давайте поговорим про Североамериканские штаты, — сделал неожиданный кульбит в разговоре Солсбери.

— Давайте, — легко согласился царь, — я целиком и полностью поддерживаю эту тему.

— Американцы пока еще уступают ведущим мировым державам, — начал премьер, — но скорость развития их экономики и претензий на значимую роль в мире, честно говоря, пугает…

— Полностью вас поддерживаю, мистер премьер, — согласился Александр.

— У них огромная территория, масса плодородных земель, довольно удачная организация управления государством и никаких врагов по соседству, — продолжил Солсбери.

— Вот этот последний пункт, — быстро откликнулся Александр, — представляет отдельную тему для зависти — вот бы России никаких врагов по соседству, а то ведь нам только и приходится воевать.

— Британия, хоть и укрыта на острове, — дипломатично ответил премьер, — но проблем с соседями имеет ненамного меньше России. Так вот… по моим личным прикидкам, американцы выйдут в мировые лидеры в ближайшие 20–30 лет… возможно, даже и раньше. Британии, как сегодняшнему номеру один в мировой табели о рангах это не слишком приятно…

— А номер два кто в вашей табели о рангах? — усмехнулся Александр.

— Россия, конечно, — ответно усмехнулся премьер, — но вместе с Германией.

— Спасибо за комплимент, но давайте уже перейдем к содержательной части нашей беседы — что вы предлагаете? Я очень внимательно слушаю…

— Олл райт, — щелкнул пальцами премьер, — вот что я конкретно предлагаю… Штаты в гипотетические лидеры Лиги наций не включать, пусть сначала заслужат, это раз.

— Стоп-стоп, — притормозил его Александр, — а кого тогда вместо них? Просто пять это такое сакральное число, надо бы заместить место американцев кем-нибудь.

— Да хотя бы… — премьер на секунду задумался, — хотя бы испанцев добавим — история у них богатая, да и сейчас на испанском говорит добрых полмиллиарда человек в мире.

— Нет возражений… продолжайте, мистер Солсбери.