Месть для дракона! Цель: сердце!

Глава 27

Утро началось с тревожной тишины. Я вышла из общежития, привычно ожидая увидеть его прислонившимся к стене с двумя кружками дымящегося чая и глупой ухмылкой во всю физиономию. Но площади перед входом были пустынны.

«Ладно, — подумала я, отгоняя надоедливую муху сомнения. — Проспал. Или готовит новую дурацкую выходку».

Но в столовой стало ещё подозрительнее. Я взяла поднос, глаза автоматически принялись выискивать в толпе либо наглого блондина, либо его верную рыжеволосую тень. Никого. Ни Зенона, ни Элиота. Моё внутреннее беспокойство, до этого тихо дремавшее, подняло голову и тревожно зашевелило ушами. Они точно что-то задумали. Что-то большое. И от этого становилось и весело, и немного страшно.

Я пристроилась за свободным столом, безучастно ковыряя ложкой овсянку, как вдруг до моего слуха донеслись шипящие, словно змеи, перешёптывания. Группа девушек из соседнего крыла, этакие «хорошие» девочки, бросали в мою сторону не просто любопытные, а откровенно осуждающие взгляды.

«…да, вчера её видели, как она возвращалась к себе под утро…»

«…и не одна, между прочим! С ним…»

«…как можно так себя вести? Это же неприлично! Совсем стыд потеряли…»

Я закатила глаза, стараясь проигнорировать. Пусть себе трещат. Моя жизнь их не касается. Но потом одна из них, с тощим лицом и вечно поджатыми губами, сменила тему и с презрением бросила:

«Ну а что взять с этого Зенона? Известный всему миру бабник и бездельник. Нашёл себе такую же легкомысленную…»

Ложка с громким стуком упала в мою тарелку. Всё. Термины «бабник» и «бездельник», сказанные о нём таким тоном, переполнили чашу моего спокойствия.

Я медленно, словно тигрица, выбирающая момент для прыжка, поднялась. Взяла свой поднос. Сделала несколько спокойных шагов к их столу. Шёпот смолк, все пятеро уставились на меня с округлившимися от неожиданности глазами.

Я поставила свой поднос с лёгким стуком прямо перед той, что обозвала Зенона, и наклонилась, упираясь руками в стол.

— Знаешь, милая, — начала я настолько сладким голосом, что у самой заныли зубы, — твои познания в его… «бабничестве» меня, конечно, впечатляют. Долго за ним наблюдала из окна? Или просто завидуешь, что он ни разу даже не посмотрел в твою сторону, предпочитая общество «легкомысленных» ведьм, которые хоть умеют шутить и не ноют о приличиях за чужими спинами?

Девушка покраснела как рак и открыла рот, чтобы что-то ответить, но я её опередила.

— Так что советую тебе убрать свой тощий язычок куда подальше и не бросаться словами, значения которых не понимаешь. А то, знаешь ли, — я сделала паузу, одарив её ледяной улыбкой, — я не только шутить умею. Ещё и в рукопашный бой сдала на «отлично». И практиковаться всегда рада. Ты мне однажды можешь с этим помочь.

В столовой воцарилась мёртвая тишина. Моя собеседница побледнела, её подружки отчаянно уставились в свои тарелки.

И тут по всей столовой, разнеся напряжённую тишину, прозвучал голос из магического громкоговорителя:

— Калиста из деревни Уст Ветров. Пожалуйста, немедленно проследуйте в кабинет руководителя академии.

Все головы повернулись ко мне. На лицах читался смешанный ужас и любопытство. Вызов к ректору? Срочно? Это всегда плохо.

Ледяная уверенность, с которой я только что разбиралась со сплетницами, мгновенно испарилась. В животе неприятно засосало. Это как-то связано с вчерашним исчезновением Зенона? С Элиотом? С их «драконьими делами»?

Я выпрямилась, постаравшись сохранить на лице маску безразличия, и, бросив последний уничтожающий взгляд на притихшую компанию, двинулась к выходу. Сердце колотилось где-то в горле. определённо, грядёт что-то масштабное. И я была на сто процентов уверена, что за этим стоит он.

Каждый шаг по длинному, гулкому коридору, ведущему к кабинету руководителя, отдавался в висках тяжёлым, тревожным стуком. Сердце бешено колотилось, вцепившись когтями в глотку.

«Зачем? Зачем меня вызывают?»

Мысли неслись вихрем, цепляясь за самые страшные варианты. Кто-то узнал. Узнал, кто я на самом деле. Раскрыли моё прошлое, мою настоящую фамилию, мой первоначальный план… месть. В академию брали без лишних вопросов, но, если правда всплывёт… Меня вышвырнут отсюда пинком под зад. Объявят врагом клана Лазурных Драконов. Снова.

Хуже того… а что, если выгонят и его? Зенона. За то, что привёл в академию шпионку, мстительницу. Он же не станет молча смотреть. Он… он взбесится. Он бросит учёбу и пойдёт за мной. Скандал будет чудовищный.

И тогда… тогда его отпуск, который он с таким трудом выбил у дяди, этот драгоценный год (ну, почти год) беззаботности и веселья, прежде чем надеть на себя тяжёлое бремя власти, — всё это рухнет в одночасье. Из-за меня. Из-за моего прошлого, которое, казалось, я уже отпустила, но которое, как злой рок, настигало меня здесь.

Мне стало физически плохо. В животе сковало холодом, а в глазах помутилось. Я так не хотела быть причиной его падения. Он так мечтал об этом времени — времени, когда он может быть просто Зеноном, а не лордом, не главой клана. Временем для нас.

А я своим появлением в его жизни могла всё разрушить.

Я почти поднялась по лестнице на нужный этаж. Ноги были ватными. Перед массивной дверью кабинета руководителя я остановилась, пытаясь отдышаться, вобрать в себя всю свою дерзость и самоуверенность, которые обычно меня выручали. Но сейчас они куда-то испарились, оставив лишь липкий, детский страх.

«Все кончено. Сейчас меня выгонят. И его жизнь полетит под откос из-за меня».

Я сглотнула комок в горле, сжала кулаки и, собрав всю свою волю в кулак, постучала. Тихо, почти неслышно.

«Сильнее, — приказала я себе. — Ты не трусиха. Ты пережила крушение своего мира. Переживёшь и это».

Я постучала громче.

Дверь открылась с тихим скрипом, словно вход в склеп. Я сделала шаг внутрь, и мир сузился до размеров просторного, пахнущего старыми книгами и строгостью кабинета.

И тут же замерла, словно врезавшись в невидимую стену.

Мой мозг отказался обрабатывать картинку. За массивным дубовым столом с каменным лицом сидел сам руководитель академии. Рядом, выпрямившись во весь свой внушительный рост и скрестив руки на груди, стоял лорд Кассиан. Его взгляд был тяжёлым и непроницаемым. У стены, стараясь выглядеть как можно незаметнее, ёрзал Элиот, не решаясь поднять на меня глаза. И профессор! Самый занудный профессор всей академии. Он то здесь что забыл?

А в центре всего этого… этого судилища… стоял Он.

Зенон.

Но не тот, которого я знала. На нём был безупречный, строгий костюм, волосы уложены, а на лице — выражение глубокой, почти трагической серьёзности. Он смотрел на меня, и в его глазах читалась… обида? Разочарование?

Ледяная волна страха накрыла меня с головой. Всё. Это точно оно. Всё раскрылось. Сейчас начнётся допрос. Меня будут стыдить, обвинять, а затем… затем выгонят. Я посмотрела на Зенона, и мне захотелось плакать. Из-за меня. Из-за моей глупой, слепой мести.

Руководитель академии тяжело вздохнул и поднял на меня усталый взгляд.

— Мисс Калиста, — начал он, и его голос прозвучал как похоронный звон. — Мы вызвали вас по чрезвычайно серьёзному и… деликатному поводу.

Я сглотнула, не в силах вымолвить ни слова.

— К нам поступила официальная жалоба, — продолжил он, бросая взгляд на Зенона. — От лорда Зенона.

В голове что-то щёлкнуло.

«Жалоба? От него?»

Я перевела взгляд на Зенона, пытаясь понять. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Лорд Зенон обвиняет вас, — руководитель сделал паузу для драматического эффекта, — в систематическом и преднамеренном нанесении ущерба его душевному спокойствию и академической репутации.

Я моргнула. Какие… какие ещё ущербы? Что он несёт?

Зенон сделал шаг вперёд, его голос прозвучал торжественно и печально.

— Она… она постоянно появляется в моих мыслях без соответствующего пропуска! — объявил он, и в его глазах мелькнула знакомая искорка, которую он тщетно пытался погасить. — Её улыбка нарушает мой режим сна и бодрствования! Её чувство юмора представляет прямую угрозу моей репутации местного остряка! Я не могу сосредоточиться на учёбе! Я… я чахну!

Я просто смотрела на него, открыв рот. Мои ноги подкашивались уже не от страха, а от нарастающего, безумного недоумения. Это что, шутка? Очень странная и несвоевременная шутка?

Лорд Кассиан, не меняя выражения лица, кивнул.

— Обвинения серьёзные. Мы изучили доказательства. — Он мотнул головой в сторону Элиота.

Тот вздрогнул и, запинаясь, пробормотал:

— Э-э-э… да. Я свидетель. Он реально… чахнет. Вчера за ужином два раза перепутал соль с сахаром. И… э-э-э… на лекции по трансформации пытался превратить перо в её волосок. Получилась какая-то розовая слизь.

Я почувствовала, как по моим щекам разливается краска. Это было… это было…

— На основании вышеизложенного, — снова взял слово руководитель, смотря на меня поверх очков, — мы вынуждены вынести решение…

Зенон внезапно перебил его, его «серьёзное» выражение лица наконец треснуло, обнажив ту самую, знакомую до боли наглую ухмылку.

— Поскольку традиционные методы воздействия не помогают, — заявил он, делая шаг ко мне, — я требую компенсации! Единственно возможной компенсации!

Он вдруг опустился передо мной на одно колено. В его руке оказалась маленькая бархатная коробочка. Он щёлкнул крышкой, и внутри, сверкая сапфиром цвета моих глаз, лежало изумительное кольцо.

— Поэтому я требую, чтобы мисс Калиста, — его голос внезапно стал мягким и безгранично искренним, хотя глаза всё так же лукаво блестели, — немедленно согласилась стать моей женой. Чтобы она на законных основаниях получила право нарушать моё душевное спокойствие до конца наших дней. Иначе… иначе я буду вынужден подать апелляцию. Прямо сейчас.

В кабинете повисла полная, оглушительная тишина. Я смотрела то на кольцо, то на его сияющее лицо, то на пытающегося не ржать Элиота, то на каменное лицо дяди Кассиана, в уголке рта которого всё-таки дрогнула мышца.

И всё разом рухнуло. Весь страх, вся тревога, все дурацкие мысли о выговорах и изгнании — всё испарилось, смытое волной облегчения, любви и безумного, сумасшедшего веселья. Это был он. На все сто. Его дурацкая, гениальная, совершенно непредсказуемая натура.

Из моих глаз брызнули слёзы, но это были слёзы смеха. Я рассмеялась, громко и счастливо.

— Ты… ты совершенно ненормальный! — выдохнула я, всё ещё смеясь.

— Это ты виновата! — парировал он, не вставая с колена. — Так что? Готова ли ты отбывать пожизненное наказание со мной? Вместе чахнуть и путать соль с сахаром?

Я перевела взгляд на кольцо, потом снова на него. И кивнула, уже не пытаясь сдержать улыбку.

— Да, чёрт возьми! Конечно, да! Но только если твой дядя подпишет нам официальное разрешение на это «нарушение спокойствия»!

Лорд Кассиан наконец громко рассмеялся, а Зенон, сияя, как тысяча солнц, надел кольцо мне на палец.

— Спасибо за помощь! — Крикнул Зенон, оборачиваясь ко всем присутствующим. — Мы, пожалуй, пойдем. Ведь у вас куча дел!

С этими словами мы двинулись к выходу из кабинета.

Дверь кабинета руководителя закрылась за нами с тихим, совсем не зловещим щелчком. Мы вышли в коридор — странная, невероятная процессия: я, всё ещё не верящая в происходящее, с новым, невероятно красивым кольцом на пальце; Зенон, сияющий как магический фонарь на празднике Огня; его дядя с редкой, но настоящей улыбкой на обычно суровом лице; и Элиот, который, кажется, всё ещё пытался осознать масштаб произошедшего.

Воздух снаружи будто бы стал чище и легче. Я глубоко вздохнула, сжимая руку Зенона, и первая не выдержала:

— Я до сих пор в себя прийти не могу, — рассмеялась я, глядя на него. — «Нарушение душевного спокойствия»⁉ Это гениально и безумно одновременно. Я чуть не умерла от страха в тамбуре!

Зенон гордо подбоченился, его глаза весело сверкали.

— А что? Формулировка железная! Я же не врал ни слова. Ты действительно являешься в мои мысли без пропуска. И режим сна у меня после тебя полностью сбит, только в другую сторону. В сторону «совсем не спать».

— О да, это я заметила, — фыркнула я, подталкивая его плечом.

Элиот, наконец, нашёл дар речи.

— Я до последнего думал, что ты сорвёшься и ляпнешь что-нибудь не то, Зен! — воскликнул он, заливаясь смехом. — Когда началась часть про «розовую слизь» на трансформациях, я чуть не выдал себя! Я же видел, как ты нарочно всё перепутал!

— А что? Это же было правдоподобно! — возразил Зенон с претворным негодованием. — Я очень старался создать образ несчастной жертвы!

Лорд Кассиан покачал головой, но в его глазах читалось одобрение.

— Признаться, когда ко мне вчера ворвался этот безумец, — он кивнул на племянника, — и начал излагать свой… план… я подумал, что он окончательно потерял рассудок. Но надо отдать ему должное — театральный потенциал у моего наследника, несомненно, есть.

— Спасибо, дядя! — Зенон сиял ещё ярче. — Это лучший комплимент, который я от тебя слышал!

— Не ври, — сухо парировал лорд. — Лучший был, когда ты в семь лет впервые смог удержать форму больше часа. Но этот — в топе.

— А профессор магического права? — не унималась я, жадно впитывая каждую деталь. — Как ты его уговорил участвовать в этом… цирке?

— О! — Зенон заговорщически понизил голос. — Это была ювелирная работа! Я намекнул, что это официальная просьба клана Лазурных Драконов, связанная с вопросами… э… дипломатического этикета и будущего союза. А потом дядя, — он с благодарностью посмотрел на Кассиана, — прислал ему официальную печать. После этого он согласился на всё, даже на роль угрюмого судьи.

— Он так старался сохранять серьёзное лицо! — вспомнил Элиот. — А у него усы дёргались! Я видел!

Мы все рассмеялись, и наш смех эхом разносился по пустынному коридору. Я смотрела на этих двоих — на дракона-повесу и его верного друга, на могущественного лорда, который снизошёл до участия в этой авантюре, — и сердце переполняла такая тёплая, светлая радость, что, кажется, я могла бы осветить ею всю академию.

— Значит, так, — лорд Кассиан взял на себя инициативу, и в его голосе вновь зазвучали нотки командира. — Поскольку «дело» закрыто, и «компенсация» утверждена, предлагаю отметить это в городской таверне. Мой кошелёк сегодня к вашим услугам.

— Ура! — первым выкрикнул Элиот.

— Я всегда за! — тут же поддержал Зенон, обнимая меня за плечи.

Я засмеялась, чувствуя, как нарастает лёгкое, приятное головокружение от счастья.

— Только учтите, — предупредила я, поднимая палец с новым кольцом, — если это всё часть какого-то хитроумного плана по моему окончательному и бесповоротному соблазнению, то он, чёрт возьми, работает на все сто!

Зенон наклонился и шепнул мне на ухо так, чтобы слышали все:

— О, милая, это был только пролог. Основное действие ещё впереди.

И мы двинулись по коридору — уже не странная процессия, а самая настоящая, немного безумная, но невероятно счастливая семья.

Мы высыпали на улицу, и свежий ветер будто окончательно развеял последние остатки нервного напряжения. Солнце светило ярко, отражаясь в сапфире на моём пальце, и каждый его блик казался отдельным маленьким «ура!».

— Я быстро, пять минут! — бросила я своей безумной компании, указывая пальцем на общежитие. — Переоденусь во что-то… менее помятое и более подходящее для помолвки!

Зенон, не отпуская моей руки, притворно надулся.

— А по-моему, идеально. Выглядишь как жертва моих коварных чар, которую только что спасли от несправедливого обвинения. Очень тематично.

Я фыркнула и высвободила руку.

— Жертва твоих чар сейчас хочет надеть платье, в котором не сидела на полу пыльной аудитории. Ждите тут.

Я пулей взлетела по лестнице, чувствуя, как смех и слезы счатья борются внутри меня. Дверь в мою комнату закрылась, и я прислонилась к ней, пытаясь перевести дух. Палец с кольцом поднялся перед глазами. Оно было идеальным. Таким же, как и он — с внешним лоском и скрытой, личной смысловой глубиной.

Я переоделась в простое, но нарядное платье цвета летнего неба — оно оттеняло камень в кольце. Поправила волосы, наспех навела марафет. И вот тут, глядя на своё отражение в зеркале — сияющее, счастливое, с новым блеском в глазах, — меня накрыло.

Всё это… всё это должно было происходить с ней рядом.

С Пиерой.

Улыбка медленно сошла с моего лица. Я опустилась на край кровати, сжимая в ладонях холодные пальцы. Да, она солгала мне. Да, она растила меня с ненавистью в сердце, видя в мне орудие мести. Но она же… она же была той, кто меня вырастил. Кто учил меня варить целебные отвары, кто ругал за двойки по скучным предметам, кто ночами сидел у моей кровати, когда я болела. Она была моей мамой. Единственной, которую я знала.

И сейчас, в один из самых счастливых моментов моей жизни, мне до боли хотелось, чтобы она была здесь. Чтобы я могла повернуться к ней и сказать: «Смотри, мама! Всё хорошо. Я нашла его. Я счастлива». Чтобы увидеть на её лице не холодную ненависть, а ту самую, редкую, скупую улыбку, которую она дарила мне в детстве после моих маленьких побед.

Глаза предательски наполнились слезами. Я смахнула их тыльной стороной ладони, стараясь не размазать тушь. Я любила её. До сих пор любила. И этот разрыв болел, как незаживающая рана, прикрытая тонким слоем нового счастья.

В дверь постучали.

— Калиста! Ты там не передумала? Элиот уже говорит, что съест всё меню в таверне без нас! — раздался голос Зенона.

Я глубоко вздохнула, заставив себя снова улыбнуться. Нет. Я не позволю боли прошлого омрачать моё настоящее. Моё будущее.

Я открыла дверь. Зенон стоял на пороге, и его ухмылка мгновенно сменилась на выражение заботы, едва он увидел моё лицо.

— Эй, что-то не так?

— Всё так, — сказала я, беря его за руку и чувствуя, как его тепло прогоняет последние остатки грусти. — Просто… мне жаль, что Пиеры нет здесь. Вот и всё.

Он понял. Я увидела это по тому, как смягчился его взгляд. Он не стал отмахиваться или говорить что-то пустое. Он просто привлёк меня к себе и крепко обнял.

— Она сделала свой выбор, — тихо сказал он мне в волосы. — А ты сделала свой. И он — правильный. А насчёт Пиеры… — он отстранился и посмотрел мне в глаза, — дороги имеют свойство сходиться снова. Когда-нибудь. Не сейчас. Но когда-нибудь.

Я кивнула, снова сгоняя набежавшую слезу, но теперь уже от благодарности. Он всегда знал, что сказать.

— Пошли, — выдохнула я, снова чувствуя лёгкость. — А то Элиот и правда всё съест.

Мы вышли на улицу, где нас ждали лорд Кассиан и уже действительно нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Элиот.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Я уже думал, вы там вдвоём передумали и решили никуда не ходить!

— Ни за что на свете, — рассмеялась я, поймав руку Зенона. И, обращаясь к лорду Кассиану, добавила с самой сладкой улыбкой: — Вы же обещали оплатить самое большое пиршество в истории этой таверны, моё лорд? Я надеюсь, ваша казна готова к осаде?

Лорд Кассиан фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение.

— Моя казна пережила и не такие набеги. Идёмте, невеста с характером. Покажите, на что способен ваш аппетит.

И мы двинулись вперёд — в шум таверны, в смех, в наше общее будущее. А боль о прошлом я оставила там, в комнате, запертой на ключ. Настало время праздновать.