Месть для дракона! Цель: сердце!

Глава 16

Я смотрел вслед Калисте, как она растворилась в сумраке меж деревьев, прячась от меня, от правды, от самой себя. И в моей голове, обычно такой шумной и полной легкомысленных планов, воцарилась оглушительная, кристально ясная тишина.

Осколки мозаики, которые я лениво собирал все это время, вдруг сложились в единую, ужасающую картину.

«Деревня Утес Ветров. Глушь, где можно спрятать кого угодно. Уверен, этой деревни не существует, даже проверять не стану».

«Ее осанка. Речь. Придворное воспитание, не скрытое до конца».

«Ее ярость. Ее боль. Глубокая, личная, выстраданная».

«Ее интерес к моей семье. К трагедии. Не праздное любопытство».

«И сейчас… ее реакция. Не просто сочувствие. Шок. Узнавание. Личная боль».

Калиста не из деревни. Она — из того королевства. Из того самого, маленького королевства, что осмелилось украсть дракона и было стерто с лица земли за это. Она — выжившая. И судя по всему… не простая выжившая.

Принцесса.

Мысль ударила меня с такой силой, что я физически отшатнулся. Дочь тех, кто обрек мою семью на горе. Наследница тех, кто погубил маленького Ари.

И она пришла сюда. К ко мне. Зачем?

Ответ был очевиден, и он обжег меня изнутри ледяным холодом.

Мстить.

Калиста должна была влюбить меня в себя. Разбить мне сердце. Убить меня тем самым единственным способом, который возможен для дракона. И она почти преуспела.

Я вдруг понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Неважно, кто она, откуда и зачем пришла. Я любил ее. Любил ее язвительность, ее силу, ее ум, ту уязвимость, что она так яростно прятала. Любил всю ее, без остатка.

И если теперь Калиста пожелает… она сможет убить меня. Легко. Одним словом. Одним отказом. И я… я не буду злиться. Не буду обижаться. Потому что я понял. Понял ее боль. Ее потерю. Ее право на месть. Оно было священным для моего рода. Почему оно должно быть меньшим для нее?

Я не побежал за ней. Не стал кричать ей вслед обвинения или оправдания. Я просто сидел у костра и ждал. Потому что больше всего на свете я не хотел знать правду. Не хотел, чтобы мои догадки подтвердились. Хотел оставаться в том неведении, где она — просто загадочная, колкая Калиста из деревни, в которую я влюблен. Я будет ждать. Ждать, когда она сама придет и расскажет мне все. Какую бы страшную правду она ни несла.

Когда она вернулась, лицо ее было бледным, но выражение — твердым. Она снова надела маску. Хрупкую, далекую. Я видел, как она внутренне содрогается, но сил у нее было больше, чем я мог предположить.

Я поднялся и подошел к ней. Медленно, давая ей время отступить. Но она стояла на месте. Я взял ее за руку — ее пальцы были ледяными. Она не отдернула их.

И я решил сделать то, что умел лучше всего. Отвлечь. Спасти этот хрупкий мостик между нами хотя бы на еще одну ночь.

— А ты знаешь, — начал я, и мой голос звучал на удивление ровно, почти игриво, — мы здесь, по сути, одни. Ну, кроме нашего пернатого, или кой он там друга, которого мы должны найти. И ночь предстоит длинная… — я нарочно томно повел бровью, стараясь вызвать у нее хоть тень улыбки. — Чем бы таким… интересным нам заняться?

Я видел, как в ее глазах мелькнуло привычное оживление, готовность парировать. Уголки ее губ дрогнули. Она открыла рот, чтобы, несомненно, выдать что-то язвительное…

Но слова застряли у нее в горле. Ее взгляд резко скользнул за мою спину, в глубь леса. Улыбка исчезла, сменившись мгновенной концентрацией.

И тут я услышал тоже.

Тяжелые, мерные, глухие шаги. Они сотрясали землю, заставляя вибрировать мелкие камешки у ручья. Что-то очень большое, очень тяжелое и очень недружелюбное приближалось к нашему лагерю.

Все личные драмы, все признания и тайны мгновенно отошли на второй план. Остались только мы двое, костер и наступающая из темноты опасность.

Я медленно развернулся, инстинктивно встав между Калистой и источником звука. Мое шутливое выражение лица сменилось холодной, собранной серьезностью бойца.

— Кажется, — тихо произнес я, не отводя глаз от чащи, — наше свидание начинается. Скоро будет бал. Смертельный танец!

Глухой гул приближающихся шагов отдавался в груди, словно сама земля била в набат. Все мое существо, еще секунду назад погруженное в водоворот шокирующих догадок и щемящей боли, мгновенно переключилось. Инстинкт воина, отточенный за годы тренировок и настоящих схваток, взял верх над смятением. Враг. Опасность. Защита. Все было просто и ясно.

Я видел, как Калиста замерла, ее лицо стало маской холодной концентрации. И тогда она действовала — резко, без единого шепота, без лишних движений. Просто выбросила руки вперед, и…

Воздух вздыбился, затрепетал и вспыхнул холодным серебристым светом, выстроившись в плотный, мерцающий купол между нами и надвигающейся тьмой. От барьера исходила ощутимая волна силы — древней, дикой и невероятно мощной.

Я застыл на мгновение, пораженный. Я видел много защитных заклинаний — изящные эльфийские щиты, грубые, но прочные барьеры гномов, сложные магические конструкции своих сородичей. Но это… это было иначе. Это была не магия, как искусство. Это была магия, как сила. Первозданная и необузданная, подчиняющаяся лишь чистой воле.

— Ничего себе… — вырвалось у меня, и в этих словах не было ни капли привычной иронии. Только чистое, неподдельное восхищение.

«Деревенская девчушка, да?» — пронеслось в голове. — «С таким даром она могла бы заткнуть за пояс половину моих сородичей, не напрягаясь при этом».

Но времени на восторги не было. Угрожающий гул нарастал.

Я встретил взгляд Калисты — ясный, собранный, лишенный всякой паники. И в этом взгляде я увидел не жертву, не напуганную девушку, а равного. Партнера. Союзника в предстоящем бою.

— Ладно, слушай, — мой голос сам по себе стал низким и командным, каким он бывал лишь в настоящих сражениях. — Я буду его отвлекать, принимать основной удар. Ты прикрывай. Бей с дистанции, ищи слабые места. Договорились?

Я видел, как Калиста оценивающе смотрит на меня, мгновенно взвешивая мое предложение на весах тактики и целесообразности. И без тени сомнения кивает.

— Договорились.

Наш диалог занял секунды. И как раз в этот момент из тьмы выполз кошмар.

Тенеклык.

Я видел его изображения, читал описания. Но живой, дышащий древней злобой, он был в тысячу раз внушительнее. Слепая, безглазая голова повернулась к нам, и я почувствовал на себе тяжесть его внимания — примитивного, голодного и неумолимого.

Существо подняло лапу — массивную, покрытую хитином, способную раздробить скалу — и обрушило ее на барьер.

Воздух взвыл от напряжения. Серебристый купол затрепетал, вспыхнул ослепительно, но выстоял. Я почувствовал исходящую от щита вибрацию и невольно восхитился снова — сила удара была чудовищной, а щит Калисты держался.

Азарт заструился по моим жилам, смывая последние следы тяжелых раздумий. Здесь и сейчас не было места прошлому. Были только я, она и общий враг.

— Ну что ж, — растянул я в своей коронной, дикой ухмылке, чувствуя, как мышцы спины напрягаются в предвкушении трансформации. — Похоже, ему не понравился наш прием. Пора переходить к активной фазе знакомства. Запиши этот момент в свой каталог!

Я сделал шаг вперед, к самому краю щита, готовый в любую секунду стать тем, кем родился — несокрушимым лазурным ужасом, грозой небес и защитником… своей напарницы.

Все сложные вопросы о мести, правде и личности отошли на второй план. Осталось лишь простое и ясное правило боя: защищать своего. А она, нравилось ей это или нет, и кто бы она ни была, теперь была своей.

Ярость. Чистая, первозданная ярость закипела в моей крови, едва я выплеснулся из-за щита в своем истинном облике. Лазурный дракон с ревом бросился на Тенеклыка, отвлекая его от хрупкого магического барьера и той, кто стояла за ним.

Бой был яростным и хаотичным. Когти скрежетали по хитину, оставляя белесые царапины. Я чувствовал тупые удары мощных лап по своей броне — они были неприятны, но не опасны. Я был скалой, о которую разбивались волны слепой ярости чудовища. Все мое существо было сосредоточено на одном: отвести угрозу как можно дальше от Калисты.

Я видел краем глаза вспышки ее магии — сгустки сконцентрированной энергии, которые жалили монстра, отвлекали, искали слабые места. Мы работали в идеальном тандеме, без слов, предугадывая действия друг друга. Она была моими глазами, моим стратегом. Я — ее непробиваемым щитом.

И тогда Тенеклык, измученный и яростный, совершил неожиданный маневр. Вместо того чтобы атаковать массивного дракона, он внезапно рванулся в сторону, сделав вид, что целится в меня, но в последний момент развернулся и всей своей тушей обрушился на серебристый купол.

Я увидел это слишком поздно. Я услышал, как Калиста вскрикнула от напряжения — удержать барьер под таким прямым ударом было нечеловечески сложно. Щит треснул, свет померк.

И в этот момент монстр воспользовался моментом. Его длинный, похожий на скорпионий хвост жало, которое до этого было прижато к телу, резко выпрямилось и метнулось не в меня, а в щель в защите — прямо в сторону Калисты.

Время для меня замедлилось. Я видел, как острое, покрытое слизью жало пронзает ослабевший щит. Видел, как Калиста, с лицом, искаженным усилием, пыталась отскочить, но было поздно. Шип с глухим чавкающим звуком вонзился ей в плечо, пробив кожу и мышцы.

Ее крик — не от страха, а от шока и боли — пронзил меня острее любого клинка.

«НЕТ!» — пронеслось у меня в голове.

Мой рев сотряс лес. Вся моя ярость, весь страх, вся мощь обрушились на Тенеклыка. Я впился в него когтями и клыками, уже не думая о тактике, только об уничтожении. Я рвал хитин, чувствуя, как подо мной ломаются кости, глухо рыча от неистовства. Слепая ярость дракона была страшнее любого магического оружия. Через несколько секунд от чудовища осталась лишь бесформенная, истекающая темной кровью груда.

Но я уже не смотрел на него. Я тут же сжался, трансформируясь обратно в человека, и бросился к Калисте.

Она сидела на земле, прислонившись к валуну, и сжимала рукой рану на плече. Ее пальцы были залиты темной, почти черной кровью. Лицо побелело, губы подрагивали. Но в ее глазах не было страха — лишь ярость на саму себя за оплошность и… извинение.

— Глупо… — прошептала она, пытаясь улыбнуться. — Отвлеклась…

— Молчи, — мой голос прозвучал хрипло, почти грубо. Я рухнул перед ней на колени, и мои руки потянулись к ране. — Дай посмотреть.

Я мягко, но настойчиво отодвинул ее пальцы. Рана была глубокой, края уже начинали пульсировать и синеть — яд.

Сердце куда-то упало. Но паника была роскошью, на которую не было времени.

— Держись, — сказал я, и мой голос вдруг стал удивительно мягким. Я приложил ладони к ее ране, закрыв глаза.

Я не шептал заклинаний. Просто… сосредоточился. Я чувствовал ее боль, ее испуг, ее упрямую силу. Чувствовал отвратительную, холодную липкость яда, расползающуюся по ее телу. И я направил на нее всю свою мощь — не грубую силу дракона, а теплую, живительную энергию жизни, которую мой род черпал из самого сердца мира.

Под моими пальцами плоть начала срастаться. Синева и отечность отступали, уступая место здоровому розовому цвету кожи. Яд испарялся, превращаясь в легкий, едкий дымок. Боль утихала, сменяясь приятным, согревающим покалыванием.

Через несколько мгновений на идеальной коже Калисты остался лишь тонкий розовый шрам — напоминание о случившемся.

Я открыл глаза. Мое собственное дыхание сбилось, на лбу выступили капельки пота. Исцеление такого требовало немалых сил. Все-таки я не целитель, и знаю лишь основы.

Я все еще держал Калисту, своего напарника во всем, за плечи, и теперь смотрел ей в глаза, ища в них боль, испуг, что угодно.

Но Калиста смотрела на меня с таким изумлением, с такой… благодарностью, что у меня перехватило дыхание. Она медленно подняла руку и коснулась места, где секунду назад была страшная рана.

— Спасибо, — выдохнула она, и ее голос был тихим и искренним.

Мы сидели так, среди обломков боя, дыша навстречу друг другу. И в этот момент между нами не было ни лжи, ни секретов, ни прошлого. Были только я и она. И тихое, родившееся в боли и страхе чудо — доверие.

Я помог ей подняться, моя рука все еще чувствовала под пальцами память о ее ране — уже зажившей, но оставившей на моей собственной душе неизгладимый след. Она пошатнулась, но тут же обрела равновесие, и я с невольным восхищением отметил про себя эту ее чертову выдержку.

Мы молча подошли к тому, что осталось от Тенеклыка. От него исходил резкий, неприятный запах, но я уже почти не обращал на это внимания.

— Ну что ж, — Калиста первой нарушила тишину, ее голос звучал немного устало, но с привычной ей язвительной ноткой. — На удивление быстро, надо признать. Я ожидала более… эпичной битвы. С погонями, засадами, многочасовым противостоянием…

Я повернулся к ней, и на моем лице расплылась та самая, наглая, обезоруживающая ухмылка. Адреналин все еще пел в крови, делая меня смелее.

— Что поделать, напарница, — я пафосно взмахнул рукой. — Когда в деле такие профессионалы, как мы, все происходит стремительно. Хотя… — я прищурился, делая вид, что обдумываю что-то. — Это даже к лучшему.

— И почему это? — Калиста подняла на меня бровь, играя вдруг вернувшуюся к ней роль строгой и колкой собеседницы.

— Ну как же! — я шагнул к ней ближе, сокращая дистанцию, но не нарушая ее личного пространства. Мой голос стал низким, интимным, полным намеков. — Это значит, у нас освободилось куча времени. Целая ночь впереди, и никаких срочных дел, кроме… ну, кроме нас самих. Так что, красотка, как планируешь скоротать время? Может, обсудим наши впечатления от боя? Или займемся чем-то… более увлекательным?

Я видел, как по ее губам пробегает улыбка, которую она тщетно пытается скрыть. И тогда она рассмеялась. Легко, искренне, и этот звук показался мне слаще любой музыки.

Калиста только что была на волосок от смерти. Получила ранение. А теперь смеялась. Над моей глупой шуткой. Над ситуацией. Над собой.

Этот смех смыл последние остатки напряжения. Стена между ними, возведенная правдой и болью, на мгновение рухнула, и остались только мы — двое молодых людей, только что одолевших монстра и оставшихся одни в романтическом (если не считать трупного запаха) лесу под звездами.

Я смотрел на нее, и меня охватило странное, теплое чувство. Я восхищался ею. Не только ее силой или магией. Ее умением оставаться собой. Ее стойкостью. Ее смехом сквозь боль.

— Ладно, хватит фантазировать, — Калиста наконец перевела дух, все еще улыбаясь, и ткнула пальцем в сторону их незаконченного лагеря. — Пока ты строишь здесь воздушные замки, наш реальный дом все еще в руинах. Палатку собирать, герой. Или ты планируешь всю ночь простоять здесь и любоваться своим трофеем? — она кивнула на останки монстра.

— А что, идея! — оживился я. — Могли бы устроить романтический ужин при свечах в обществе нашего хитинового друга. Создало бы неповторимую атмосферу. Это свидание ты бы точно запомнила.

— Атмосферу трупного разложения? Спасибо, я пас, — Калиста фыркнула и повернулась к палатке, подбирая растяжки. — Лучше закончим с этим и ляжем спать. Или ты на самом деле хочешь ночевать под звездами?

— С тобой? — я подхватил другой конец тента, мои глаза весело блестели. — Под звездами, под дождем, под чем угодно. Я не привередлив.

Она бросила на меня взгляд, полный притворной суровости, но я видел, что ей нравится эта игра. Нравится эта легкость, возникшая между нами после битвы.

И меня это нравилось безумно. Я готов был хоть всю ночь шутить и дурачиться, лишь бы продлить этот момент. Этот хрупкий, прекрасный миг, когда мы были просто Зенон и Калиста. Двое напарников, спасших друг другу жизнь.