Месть для дракона! Цель: сердце!

Глава 18

Сознание возвращалось медленно, продираясь сквозь густой туман недосыпа. Первым ощущением стало тепло. Мягкое, живое, идеально вписывающееся в изгиб моего тела. Вторым — тонкий, едва уловимый аромат волос Калисты, смешавшийся с запахом леса и моего собственного спальника.

Я открыл один глаз. Свет, пробивавшийся сквозь ткань палатки, был еще серым, предрассветным. Калиста спала, прижавшись ко мне спиной, ее дыхание было ровным и глубоким. Ее волосы щекотали мой подбородок.

Я не шевелился, боясь нарушить этот хрупкий, совершенный момент. Всю ночь я пролежал, обняв ее, и сон ко мне вернулся только после нескольких мучительных часов. Но я ни на секунду не пожалел об этом. Каждая минута, каждый вздох, каждый непроизвольный жест во сне стоили того. Я чувствовал себя… целым. Умиротворенным. И чертовски возбужденным, но это уже была знакомая, почти приятная боль, которую я научился игнорировать ради большего — ради ее доверия, ее покоя.

Я бы хотел большего. О, да! Мой разум услужливо рисовал картины того, как я мог бы разбудить ее, как мог бы перевернуть на спину и покрыть ее лицо, шею, плечи поцелуями. Как мог бы гладить и ласкать ее тело, смотреть на румянец на щеках и возбуждение в глазах… Но нет. Не сейчас. Не здесь. Всему свое время. Эта ночь была о другом. О защите. О тепле. О том, чтобы дать ей понять, что я могу быть разным.

Я не мог сдержаться, и все же немного пошевелился, вдохнув ее аромата и чуть покрепче обняв. Возбуждение нарастало, но я сдерживал свои порывы, и был готов это делать еще долго, пока не наступит тот самый момент, когда она сама придет ко мне и не скажет, что желает того же, что и я.

Я чувствовал, как она начинает просыпаться. Ее дыхание сбилось, тело напряглось на секунду, осознавая близость, а затем снова расслабилось. Она не отпрянула. Это была победа.

Она увидела меня, улыбнулась. Смотрела прямо в глаза и сонно, нежно, прошептала: «С добрым утром».

Я не шевелился, так как не хотел спугнуть этот момент близости. Совместное утро. Я надеялся, что оно первое, и не последнее. Я видел, как к ней приходит понимание всего происходящего. В какой позе мы оба лежим, где находимся, и что вокруг нас никого нет. Но она не отпрянула. Лишь снова повернулась на бок и расслабилась, явно, как и я, наслаждаясь этим прекрасным моментом уединенного утра.

Однако, времени было не так много, как хотелось. Это понимал я, это понимала и Калиста. Так что мы оба, с печальным вздохом, выбрались из спальника. Пора было собираться, и выходить из леса.

Сборы прошли быстро и молчаливо. Мы понимали друг друга без слов, сворачивая палатку, укладывая рюкзаки. Воздух между нами был насыщенным, невысказанным, но уже не неловким, а скорее игривым, полным ожидания.

И как только мы тронулись в путь, Калиста начала диалог.

— Ну что, герой, — ее голос прозвучал свежо и язвительно. Она шла чуть впереди, оборачиваясь ко мне, и на ее лице играла та самая, сводящая с ума ухмылка. Как же я обожал, когда она так улыбается. Сразу же поднималось игривое настроение, а от предвкушения ее шуток мозг начинал работать активнее. — Как ночь? Не мучила бессонница? Или тебе удалось-таки найти утешение в своих сонетах?

Я фыркнул, ловко переступая через корень.

— О, сонеты — это для особых случаев. А вчерашняя ночь требовала… более тактильного подхода. Я, знаешь ли, пожертвовал своим комфортом ради благой цели — не дать своей напарнице превратиться в ледышку. Это называется героизм.

— Героизм? — она рассмеялась, и звук этот был самым прекрасным, что я слышал за все утро. — Мне показалось, это больше похоже на попытку согреться за мой счет. Я же чувствовала, как ты дрожишь. Бедный, замерзший дракончик.

— Дрожал не от холода, красотка, — я парировал, подходя к ней ближе и понижая голос. Рука легла на ее талию, и легонько сжала, а она не отпрянула. — А от невероятных усилий, которые требовались, чтобы вести себя как джентльмен. Это очень энергозатратно, поверь. Находится в такой близости с тобой и при этом сдерживать свои… инстинкты.

— О, я верю, — она бросила на меня искоса насмешливый взгляд. — Особенно учитывая твою репутацию записного джентльмена. Должно быть, это был настоящий подвиг.

— Подвиг, достойный песни, — с пафосом согласился я. — «Ода о том, как Зенон сдержал свои животные инстинкты ради хрупкого сна напарницы». Хочешь, спою?

— Лучше не надо, — она засмеялась снова. — А то еще спугнешь того Тенеклыка. Он восстанет из мертвых, услышав эту оду, и убежит от страха.

Мы продолжали идти, обмениваясь колкостями, и каждый ее укол, каждый насмешливый взгляд лишь разжигал во мне то самое, сладкое, нетерпеливое желание. Она дразнила меня, намекала на свою «недоступность», и я знал, что это ее способ справиться с собственной смущенностью. И я обожал эту игру.

Я уже готов был парировать очередную шутку, как вдруг лес расступился, и мы вышли на опушку. И замерли.

Прямо перед нами, у магического барьера, ведущего обратно в академию, толпились другие студенты. Они выглядели уставшими, перепачканными, но возбужденными. Элиот, заметив нас, тут же помахал рукой, криво ухмыляясь.

Воздух мгновенно переменился. Интимная, хрупкая реальность нашего путешествия лопнула, как мыльный пузырь. Мы снова стали просто Зеноном и Калистой — напарниками, вышедшими из леса.

Калиста на мгновение встретила мой взгляд, и в ее глазах мелькнуло то же самое сожаление о закончившемся уединении, что чувствовал и я. А затем она надела свою привычную маску безразличия и направилась к толпе.

Я последовал за ней, чувствуя, как на плечи ложится привычный груз моей роли — беззаботного наследника. Но внутри все еще пело от ее утреннего смеха и памяти о том, как она прижималась ко мне во сне.

Мы вышли из леса. Но наша настоящая игра только начиналась.

Я с нескрываемым сожалением наблюдал, как спина Калисты выпрямляется, а все ее существо обволакивается знакомой броней отстраненности. Лес остался позади, а вместе с ним и та хрупкая, невероятная близость, что зародилась между нами за ночь.

И тут, словно по заказу, навстречу нам уже бежал Элиот, его рыжая шевелюра выделялась в толпе уставших студентов.

— Ну, выкладывай! — он хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не кашлянул. — Как оно? Монстр страшный? Пришлось спасать свою принцессу от ужасной смерти, геройски прикрывая ее своей могучей грудью? Я уже все сценарии в голове перебрал!

Я фыркнул, с наслаждением ощущая на себе завистливые и восхищенные взгляды других студентов.

— Страшный? — я сделал драматическую паузу. — Элиот, это было нечто. Чудовище, порождение ночных кошмаров! Но мы с ним… договорились. По-хорошему.

— По-хорошему? — Элиот поднял скептически бровь, но его глаза смеялись.

— Ну да, — я невозмутимо пожал плечами. — Я прочитал ему пару своих сонетов, а Калиста тем временем…

Я бросил взгляд на нее, ища поддержки в своей лжи.

Калиста, которая до этого молча наблюдала за нами, скрестив руки на груди, наконец вступила в игру. Ее губы тронула едва заметная улыбка. Она поняла мою задумку, и мгновенно сориентировалась.

— А я тем временем объяснила ему основы межвидового этикета. Оказалось, он просто был невоспитанным. Мы его просветили, и он… удалился в смущении.

Элиот замер с открытым ртом, переведя взгляд с меня на Калисту и обратно. Затем громко рассмеялся.

— Боже, да вы друг друга стоите! — воскликнул он, радостно разводя руками. — Оба с совершенно одинаковой степенью… творческого подхода к реальности. Калиста, — он с преувеличенным почтением склонил голову в ее сторону, — я впечатлен. Добро пожаловать в клуб официальных остряков и выдумщиков. Место для тебя уже зарезервировано.

Калиста ответила ему тем же сухим, но уже беззлобным сарказмом:

— Спасибо за высокую оценку. Постараюсь соответствовать столь высокому званию.

В этот момент воздух перед нами затрепетал и завихрился. Свивающаяся воронка изумрудного света — портал — разверзлась, и из нее твердой, уверенной походкой вышел наставник-кентавр. Его строгий взгляд скользнул по собравшимся студентам, оценивая внешний вид, отсутствие серьезных травм и, видимо, общее моральное состояние.

Он медленно кивнул, и на его обычно суровом лице на мгновение промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— Испытание пройдено, — его голос прозвучал громко и четко, разносясь по опушке. — Все на выход. По порталу. Быстро и без давки.

Толпа студентов оживилась, зашумела, устремившись к мерцающему выходу из леса. Я задержался на мгновение, пропуская Калисту вперед. Наши взгляды встретились — короткий, емкий, полный невысказанного понимания и обещания продолжить нашу игру позже.

— После таких приключений полагается награда, — шепнул я ей на ухо, пока мы шли к порталу. — Я как раз знаю парочку отличных способов отпраздновать.

— Уверена, что знаешь, — парировала она, но не стала спорить.

И вместе, плечом к плечу, мы шагнули в сверкающий вихрь, оставляя позади Опущенный Лес и его тайны, но унося с собой новые, куда более сложные и волнующие загадки друг друга.

Уже позже мы попрощались, и мы с Элиотом ушли.

Мы шли по воздушному мосту обратно к своей башне, и усталость наконец начала накрывать меня тяжелой, приятной волной. Но сквозь нее пробивалось странное, бодрящее чувство — удовлетворение, предвкушение и та легкая, щекочущая нервы эйфория, что всегда следует за настоящим приключением.

Элиот, шедший рядом, невозмутимо насвистывал какую-то дурацкую песенку, но я чувствовал его взгляд — колючий, полный любопытства.

— Ну так что, — наконец не выдержал Элиот, понизив голос до конспиративного шепота, хотя вокруг никого не было. — Дай отчет, командир. Как прошла сверхсекретная миссия в тылу врага? Не оставил там ни одного сердца нетронутым? Включая, э-э-э… ну, ты понял.

Я ухмыльнулся, глядя на расстилающиеся внизу облака. Я мог бы рассказать о битве, о монстре, о магии. Но это было не главное. Главное было теплее, сложнее и гораздо интереснее.

— Миссия, —ответил я с напускной важностью, — прошла на удивление успешно. Вражеские укрепления пали, стратегически важный объект был взят под контроль, а главная цель… — я сделал паузу для драматизма, — … была обезоружена и переведена на нашу сторону. Правда, оказалась чертовски колючей. И склонной к сарказму.

Элиот фыркнул.

— Ничего, с колючими ты как раз умеешь обращаться. Главное — чтоб не слишком сильно царапались. А то потом на людях неудобно, все эти шрамы на сердце объяснять.

— О, это не царапины, — парировал Зенон, уже почти веря в собственные слова. — Это… боевые отметины. Знаки качества.

Мы дошли до двери своей башни и стали подниматься по витой лестнице. У двери в свою комнату Элиот остановился, оперся о косяк и снова ухмыльнулся.

— Ну что ж, поздравляю, — сказал он, и в его голосе на этот раз прозвучала неподдельная, братская радость. — Кажется, ты наконец-то нашел того самого дракона, что тебе сердце сжег дотла. Только, смотри, — он поднял палец, — с приглашениями на свадьбу не прозевай. И мне сразу два, ясно? Для меня и для Лиры. А то она обидится, а я потом слушать буду целый год.

И, прежде чем я успел найтись что ответить — то ли пошутить в ответ, то ли отмахнуться, то ли, к своему удивлению, согласиться, — Элиот уже скрылся за своей дверью, оставив его одного в тихом коридоре.

Я еще секунду постоял, глядя на захлопнувшуюся дверь, а затем медленно, с глупой, непроизвольной улыбкой на лице, повернулся к своей комнате.

Свадьба.

Слово прозвучало в моей голове громко и странно… не пугающе. Не как ловушка или конец свободы. А как что-то теплое. Как логичное продолжение того, что я чувствовал сейчас — этого странного, всепоглощающего чувства защищенности, гордости и желания, что пульсировало во мне с момента, как она уснула в его объятиях.

Я вошел в комнату, бросил рюкзак на пол и рухнул на кровать, уставившись в стеклянный потолок, за которым уже разгорались первые звезды.

Да, я нашел своего дракона, точнее, человека. Колючего, язвительного, невероятно сложного и самого прекрасного из всех, кого я когда-либо встречал.

И, черт возьми, я уже не представлял, как смогу когда-нибудь отпустить ее.