Месть для дракона! Цель: сердце!

Глава 14

Вечерний воздух был прохладен и свеж, пах дымом из труб кухни и далекими, незнакомыми цветами с парящих островов. Я шел по пустынному тренировочному полю, наслаждаясь тишиной. Ужин остался позади, а до ночных занятий по звездной навигации оставался еще час. Целый час свободы.

Мою спину и плечи ломило от странного, сковывающего напряжения — не физического, а того, что копилось внутри, требуя выхода. Тело, привыкшее к регулярным полетам и мощным трансформациям, скучало без своего истинного облика. Кости ныли под кожей, мышцы спины звали к движению, к расправлению крыльев, к разрезанию прохладного неба.

Я шел к центру поля, к специально отведенной площадке для драконьих тренировок, и мои мысли, как всегда, крутились вокруг нее. Вокруг Калисты.

Лес.

Мысль о предстоящем испытании вызывала не страх, а жгучее, нетерпеливое предвкушение. Опасность? Да. Но я с был рожден для опасности. Моя кровь пела в преддверии боя, а разум затачивался до бритвенной остроты, когда на кону стояла жизнь. Но на этот раз все было иначе.

Причина первая: целая ночь. Наедине.

Я представлял это снова и снова. Тихое потрескивание костра. Тени, пляшущие на ее лице. Возможность говорить без глупых усмешек и посторонних взглядов. Увидеть ее без этой вечной, колючей брони. Услышать не колкости, а, может быть, доверие. Возможность просто быть рядом, без необходимости что-то доказывать или куда-то бежать.

Причина вторая: бой. Вместе.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я вспомнил наш первый спарринг. Ее ярость. Ее невероятную, отточенную технику. Как она двигалась — не как маг, а как воин. И тот роковой, неловкий момент, когда я, увлекшись, услышал тот ужасный щелчок и ее сдавленный стон.

Тогда мне показалось, что все кончено. Что я своим тупым бахвальством навсегда испортил все, что между ними могло быть. Я видел себя тем самым напыщенным идиотом, который калечит тех, кто ему интересен.

Но теперь… Теперь я был почти благодарен той травме. Она стала катализатором. Она заставила меня отбросить флирт и показать что-то настоящее — свою тревогу, свою заботу, свою готовность нести за нее ответственность. И она, в свою очередь, ответила не гневом, а… пониманием. Шуткой сквозь боль. Она дала мне шанс.

Наши отношения с самого начала были боем. Словесным, физическим, эмоциональным. И лес станет его кульминацией. Не против друг друга, а плечом к плечу. Я уже представлял, как мы сражаемся в унисон. Как я прикрываю ее крылом, а она парирует удар, который не заметил я. Доверие. Слаженность. Танец смерти и жизни, который мы станцуют вместе.

Я дошел до тренировочной площадки. Круг, выложенный темным, почти черным камнем, поглощающим свет. Здесь пахло озоном, пеплом и мощью.

Я остановился в центре, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух сгустился вокруг меня, зарядился энергией. Я чувствовал, как кожа на спине зудит, как позвоночник вытягивается, готовясь к трансформации.

«Она — алмаз», — пронеслось в моей голове словами Элиота. «Твердый. Режущий. И чертовски прекрасный».

Я не хотел ее менять. Я не хотел, чтобы она стала еще одной «стекляшкой». Я хотел быть достойным стоять рядом с ней, выдерживать ее давление и восхищаться ее сиянием. Лес был этим шансом. Показать ей, что я — не просто болтун и бабник. Что я могу быть тем, на кого можно положиться в настоящей тьме.

С последним выдохом я отпустил контроль. Мир взорвался болью и силой. Кости с хрустом меняли форму, кожа грубела, превращаясь в лазурную чешую, переливающуюся в последних лучах заката. Крылья, огромные и мощные, расправились с звуком рвущегося шелка, поднимая вихрь пыли.

Я поднял свою драконью голову и издал низкий, глубокий рык, который был слышен лишь мне одному. Это был клич нетерпения. Предвкушения.

Я оттолкнулся от земли могучими задними лапами и ринулся в небо. Ветер засвистел в ушах, холодный и резкий. Земля ушла из-под ног, растворившись в сумерках.

Я летел, делая широкие круги над Академией, и мои зоркие драконьи глаза искали огонек в окне ее башни. Я не находил его, но знал, что она там. И готовилась к тому же, к чему и я.

Мы шли навстречу буре. Обоюдной. Внешней и внутренней. И в этом было прекрасно все до мелочей.

И впервые за долгое время я чувствовал себя не сбежавшим принцем, а именно тем, кем должен был быть — сильным, целеустремленным, ждущим битвы и готовым защищать то, что мне дорого.

Я понимал свои перемены, и думал, что это к лучшему. Но я не сам к этому пришел: к этому меня привела Калиста. Я старался стать лучше для нее. Старался все реже показывать маску, и чаще показывать себя таким, какой я есть в глубине души.

«Мое второе я», как недавно выразился Элиот.

Да, я хотел показать Калисте себя настоящего, какой я есть: и с юмором, и с пафосом, и при этом ранимым, ответственным, умным. Я хотел показаться всю свою глубину. Именно ей, и никому другому.

Я сложил крылья и камнем ринулся вниз, к темнеющему лесу на горизонте, чтобы снова взмыть вверх уже у самых облаков. Сердце билось ровно и громко — не от страха, а от предвкушения.

Скоро. Скоро мы узнаем, на что способны. Оба.

Земля встретила меня мягко, с глухим стуком мощных лап о плотный тренировочный грунт. Пыль, поднятая моей посадкой, медленно рассеивалась в воздухе, похожая на золотую дымку в последних лучах солнца. И сквозь эту дымку я увидел ее.

Калиста.

Она стояла на краю поля, у самой черты, где заканчивался вытоптанный драконами камень и начиналась высокая вечерняя трава. Ее простое платье трепал легкий ветерок, очерчивая силуэт. Она не пряталась, не пятилась. Она просто смотрела. Ее лицо было серьезным, задумчивым, а в карих глазах, таких ярких даже на таком расстоянии, читалось нечто сложное — не страх, не восторг, а… глубокое, сосредоточенное любопытство.

Я замер, не шевелясь, боясь спугнуть этот редкий, невысказанный момент. Мое драконье сердце, еще секунду назад гулко и мощно бившееся в такт полету, замерло, а затем застучало по-новому — не ровно и гулко, а странно трепетно.

Я видел, как Калиста сделала шаг. Потом еще один. Она шла через поле прямо ко мне, к огромному лазурному дракону, чья тень накрывала ее с головой. Ее походка была твердой, без тени неуверенности. Она выглядела невероятно хрупкой и безмерно отважной.

Я опустил голову, легонько положив ее на землю, чтобы не напугать ее своим размером. Мое горячее дыхание сдвигало пряди ее волос, но она не отшатнулась.

И тогда она протянула руку.

Ее пальцы, тонкие и нежные, коснулись чешуи у моей ноздри. Прикосновение было легким, как дуновение, и обжигающе горячим для меня. Я прикрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением, чувствуя, как по моему огромному телу пробегает странная, приятная дрожь. Никто и никогда не касался меня в этой форме с такой… нежностью. Не с трепетом, не со страхом, а с чистейшим, неподдельным интересом.

Я услышал, как она тихо выдохнула, и на ее губах появилась улыбка — не язвительная, не колкая, а настоящая, теплая и зачарованная. Ей нравится? Она довольная? Показать ей еще свою мощь? Чего она хочет? Я готов отдать ей все.

Затем она медленно обошла меня, ее взгляд скользил по мощной шее, по изгибу крыла. Она остановилась у самого края перепонки, тонкой и прочной, как лучший шелк, пронизанной сетью жилок. Она не трогала меня, лишь изучала, вглядываясь в сложный узор, в игру света на лазурной поверхности.

Я не дышал, боясь пошевелить крылом и спугнуть ее. Я чувствовал каждый ее взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. В этот момент я был полностью ее — открытый, уязвимый, лишенный всякой защиты. И это было страшнее и прекраснее любого боя.

Наконец, она отступила на несколько шагов назад, давая мне пространство. И я понял. Понял, чего она сейчас хочет от меня, чего ждет. Она явно хочет увидеть этот процесс своими глазами, как из грозного монстра я становлюсь тем, с кем она общается каждый день.

Энергия сконцентрировалась во мне, мир сжался, а затем взорвался вспышкой света и силы, которая была скорее облегчением, чем болью. Чешуя отступила, крылья сложились и растворились, мощные лапы превратились в ноги. Через мгновение я уже стоял перед ней на двух ногах, человек, немного запыхавшийся, с разметавшимися волосами и глазами, все еще полными отблесков моей истинной формы.

Мы молча смотрели друг на друга. Вечерний воздух висел между нами густым, звучным полотном. И нарушать эту тишину казалось мне неправильным, но…

Первым нарушил тишину я. Мой голос прозвучал чуть хрипло от недавней трансформации.

— Ну что, «полевые исследования» продолжаются? — спросил я, и в моем тоне слышалась не насмешка, а легкая, счастливая усталость. — Получила нужные данные о анатомии дракона?

Калиста не ответила сразу. Она все еще смотрела на меня, на того человека, что секунду назад был мифическим зверем. И в ее взгляде было что-то новое — принятие. Цельное, безоговорочное.

— Это было… — она запнулась, подбирая слова, и ее голос был тихим и задумчивым. — Невероятно. Ты невероятный.

Она сказала это без лести, без игры. Просто констатация факта. И для меня это прозвучало ценнее всех комплиментов, что я слышал за всю жизнь. Сердце в груди на мгновение замерло, а потом стало биться в два раза быстрее. От радости? От ее неподдельного интереса ко мне? Мне это точно нравится.

Я улыбнулся, чувствуя, как глупая, радостная теплота разливается по груди.

— Что ж, — я сделал шаг навстречу. — Теперь ты знаешь мой главный секрет. Осталось выяснить твой.

Она дернула подбородком, и тень привычной защиты мелькнула в ее глазах, но тут же растаяла. Она посмотрела на темнеющий лес на горизонте, а затем снова на меня.

— Скоро, — тихо сказала она. — В лесу. Там… там многое прояснится.

И в ее словах не было угрозы. Было обещание. И предвкушение, зеркально отражавшее мое собственное.

Мы стояли друг напротив друга в сгущающихся сумерках, и прошлое, и будущее висело между нами неразрешенным вопросом. Но в этот миг существовало только настоящее. И оно было полно тихой, непоколебимой надежды.

Я собирался снова пошутить, но Калиста не дала мне этого сделать. Мягко, но настойчиво она приложила свой палец к моим губам, и на ее лице я увидел что-то странное, что не вяжется с ее образом. Словно на мгновение она показала мне одну из частей себя. Где есть сомнения, боль и что-то еще, что я не смог распознать.

Мои губы еще горели от прикосновения ее пальца — легкого, стремительного, безжалостно оборвавшего все слова, что рвались наружу. Я стоял, словно вкопанный, и смотрел, как ее фигура растворяется в сгущающихся сумерках, сливаясь с тенями от башен Академии. Смотрел, как она уходит, и не мог оторвать глаз.

Я хотел крикнуть ей вдогонку. Спросить, что это было. Спросить, что она думает, чувствует, чего боится. Мой инстинкт приказывал догнать ее, мягко, но настойчиво потребовать ответов. Разгадать ее, как одну из своих драконьих головоломок.

Но ноги не сдвинулись с места. Что-то — какое-то новое, непривычное чутье — удерживало меня. Тот же внутренний голос, что заставлял меня не рыться в ее прошлом, теперь шептал:

«Не сейчас. Она не ушла. Она отступила, чтобы перегруппироваться. Не спугни».

Я провел рукой по лицу, словно стирая след ее пальца, но ощущение осталось. Это было не отторжение. Это было… обещание. Запертое на ключ, который она приберегла для леса.

«Что у тебя в голове, загадочная девушка?» — мысленно обратился я к ней, вглядываясь в пустоту, где она исчезла. — «Ты смотришь на меня, то как на врага, то как на любопытного зверя, иногда сторонишься. Не подпускаешь к себе, то… как сегодня. Как на что-то большее. Я бы отдал все свои титулы, все свои силы, чтобы на минуту заглянуть в твои мысли».

Но стены вокруг ее сознания были прочнее любой драконьей чешуи. Я мог биться о них годами и ничего не добиться. Только ждать. Ждать, пока она сама не откроет потайную дверь.

И эта дверь, как она сама намекнула, вела в чащу Опущенного Леса.

Мысль о лесе снова вернула мне твердую почву под ногами. Да. Все тропы вели туда. Все мои вопросы, ее тайны, это странное, растущее между нами напряжение — все это должно было найти разрядку среди древних деревьев и ночных теней.

Там не будет места для игр и уловок. Там будем только я, она и истина, какой бы горькой она ни оказалась.

С этим осознанием — тревожным, но и дающим странное утешение — я развернулся и побрел к своей башне. Мои шаги эхом отдавались по пустынному полю. Я не летел больше. Мне нужно было ощущать землю под ногами. Думать.

Я прошел через воздушный мост, не замечая восхищенных взглядов парочки студентов. Поднялся в свою комнату. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отгораживая меня от внешнего мира.

Комната показалась мне вдруг слишком большой и пустой. Я подошел к стеклянной стене и уставился на огни женского общежития. В каком окне ее комната? Спит ли она уже? Или так же, как и я, смотрит в ночь и думает обо мне?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Лес. Всего через несколько дней. Я чувствовал это нутром — ничто уже не будет прежним.

И вместо страха меня охватило нетерпение. Острая, почти болезненная жажда того, что должно произойти.

Я лег спать с одной-единственной мыслью, стучавшей в висках в такт моему сердцу:

«Скоро. Скоро все прояснится».