Месть для дракона! Цель: сердце!

Пролог

Вечерний туман стелился по крышам деревушки, цепляясь за соломенные кровли и забираясь в распахнутые окна. В доме на отшибе пахло свежеиспеченным хлебом, сушеными травами и теплом печки. Я, вымазанная в земле и похудевшая после долгого дня на огороде, чинила забор, с силой вгоняя молотком в подпорку новый кол.

Из тумана появилась фигура Пиеры. Моя приемная мать шла медленно, устало волоча ноги, но в руках, вместо привычной корзины с провизией, она сжимала свернутую в трубку городскую газету «Астральные вести». Лицо ее было бледным и озабоченным.

— Калиста, дитятко, иди в дом, — голос ее звучал необычно сухо, без привычной теплоты.

Я бросила взгляд на газету, и у меня внутри что-то екнуло. Плохие новости из большого мира редко доходили до их глуши, но, когда доходили — это всегда было значимо.

Войдя в дом, Пиера бросила газету на грубый деревянный стол. Она не села, а стояла, уставившись в печь, будто ища в огне ответы.

— Читай, — коротко бросила она.

Я развернула газету. Мои глаза сразу выхватили жирный заголовок на первой полосе:

«ГЛАВА КЛАНА ЛАЗУРНЫХ ДРАКОНОВ, ЛОРД РИТАС, МЕРТВ! НОВЫМ ЛИДЕРОМ СТАНОВИТСЯ ЗЕНОН!»

Мое сердце заколотилось так, что я даже услышала его стук в ушах. Рука непроизвольно сжала газету, мня бумагу. Какие чувства? Странные, но в основном — гнев.

— Он… мертв? — прошептала я. Один из тех, кто отдал приказ. Один из тех, чье имя я годы шептала как проклятие. Умер своей смертью. Своей собственной! Несправедливость жгла меня изнутри. Он не страдал, и наверняка перед смертью даже не вспомнил…

— Читай дальше, — сурово сказала Пиера.

Я пробежала глазами по тексту. Состоялся древний обряд силы, традиционный для кланов драконов. Победил молодой дракон по имени Зенон, доказав свою мощь и силу. Победив даже своего могущественного дядю, лорда Кассиана. Снова один из тех, кто отдал приказ, разрушивший мою жизнь.

Но самое интересное было в конце:

«…новый лидер клана, Зенон, принял неожиданное решение. Он временно передает бразды правления своему дяде, лорду Кассиану, а сам… поступает в Небесную Академию! Молодой дракон заявил, что желает „набраться знаний и опыта, прежде чем взвалить на себя груз ответственности“ И в начале этого года он приступает к учебе».

Тишина в доме стала звонкой. Я медленно подняла глаза на Пиеру, и в моих карих глазах разгорался совсем иной огонь — не горький, а ликующий.

— Он поступает в Академию… — мой голос дрожал от охватившего меня волнения. Гнев мгновенно сменился радостью и надеждой. — Молодой… Значит, у него еще нет пары. Он ищет себя. Пиера, ты понимаешь? Это шанс! Это мой шанс! Боги наконец услышали мои молитвы, и дали мне шанс.

Пиера обернулась. Ее лицо было искажено гримасой страха.

— Какой шанс, дитя? О чем ты? Ты что, хочешь пойти туда и… что? Вызвать его на бой? Ты же знаешь, что драконов нельзя убить мечом или магией! Их броня непробиваема, их магия сильнейшая во всем мире! Да что там с магией. Они непобедимые воины, и именно по этой причине они считаются высшей расой! Какой бы сильной ты не была, какой в этом толк. Если ничто не берет его шкуру?

— Я знаю! — выдохнула я, и мои глаза горели холодным, отточенным как лезвие, светом. План уже выстроился, и его остается только осуществить! — Я знаю, Пиера. Все знают. Их нельзя убить сталью или заклинанием. Но их можно убить сердцем. Природа любит баланс, Пиера. У них неуязвимые тела, но зато сердца… Слишком влюбчивые.

Я подошла к окну, глядя в темнеющее небо, где уже зажигались первые звезды — далекие и недоступные, как когда-то мое королевство.

— Если дракон влюбится всем сердцем, без остатка… а потом получит отказ… его сердце разорвется. Буквально. Он начнет чахнуть и умрет. Это единственный способ. Таков уж баланс: у них неуязвимое тело, но слишком ранимое сердце. И теперь… теперь у меня есть возможность подобраться к нему близко. Влюбить в себя этого… Зенона. А потом бросить. Оставить умирать. И его клан останется без наследника. Без сильнейшего. Их положение изменится. Лазурные драконы больше не будут сильнейшими среди драконов. Другие займут их место среди лидеров, пламенные, например. И это будет идеально! Это будет месть.

Я говорила это с ледяной убежденностью, выстраданной за годы ненависти.

Пиера аж подпрыгнула от ужаса. Ее глаза на мгновение блеснули, а сама она напряглась, словно вот-вот получит удар.

— Нет! Калиста, нет! Это безумие! Играть с чувствами дракона… это слишком опасно! Ты сама можешь пострадать! Я не позволю! Твои родители… они бы не хотели, чтобы ты шла на такое! Он же может догадаться. Или не он, а другие! Они тщательно оберегают свои сердца, ты же знаешь!

— Мои родители хотели бы, чтобы я отомстила! — резко парировала я, впервые за долгие годы повысив голос на приемную мать. Мне самой было это неприятно, но я не могла упустить идеальный шанс для мести. — Они хотели бы, чтобы я была сильной! А это — единственная сила, которая может против них сработать!

Я увидела, как глаза Пиеры наполнились слезами. Старая кухарка, видевшая меня еще кудрявой принцессой, бегающей по дворцовым кухням, подошла и взяла мои загрубевшие руки в свои. От них исходило тепло, нежность и любовь. Да, именно такое ощущение у меня всегда вызывали руки Пиеры. Она давала мне свою любовь все эти долгие годы, после смерти моих родителей.

— Дитятко мое… Алисия… — она использовала мое настоящее имя, тихо, как молитву. — Месть — это холодное блюдо. Оно отравляет того, кто его готовит. Я не хочу терять тебя. Ты — все, что у меня осталось от той жизни. Я не хочу тебя терять. Не хочу, чтобы из-за мести ты пострадала, отравилась, исчезла из этой жизни.

Я посмотрела на ее морщинистое, испуганное лицо, на руки, исцарапанные годами работы. И мой гнев схлынул, сменившись тяжелой, свинцовой решимостью.

— Они отняли у меня все, Пиера. У меня нет другого пути. Я не могу жить спокойно, пока они живут, забыв о случившемся. Но… — я обняла женщину, чувствуя, как та вздрагивает от тихих рыданий. — Я буду осторожна. Обещаю.

Пиера долго смотрела на меня, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица. Потом тяжело вздохнула, смирившись с неизбежным.

Она подошла к закопченному дымоходу, отодвинула один кирпич и достала оттуда маленький, туго набитый монетами кошелек. Я знала про этот тайник, но никогда в него не лезла. И делала вид, что не в курсе накоплений Пиеры. Я не знала. На что она копит, но знала, каким тяжелым трудом ей достались эти деньги.

Чувство, словно сейчас Пиера меня благословляет, нахлынуло резкой волной. Я чувствовала нежность и благодарность по отношению к этой прекрасной, доброй и любящей женщине.

— Вот, — она сунула мещочек в мою руку, и отодвинулась, заглядывая в мои, почти мокрые от слез глаза. — Бери. В городе все дорого. Мало ли что… На самое необходимое. Тебе может многое понадобиться в твоей миссии.

Мы обе понимали, что это не просто деньги. Это было ее благословение. Ее молчаливое согласие. И ее вечный страх. Страх, что я не вернусь, что меня раскроют, и избавятся, как когда-то избавились от моего королевства.

Я сжала кошелек, чувствуя вес каждой монеты — вес жертвы и любви этой женщины.

— Спасибо, мама, — прошептала я, не в силах выдавить из себя нормальный звук. Ком застрял где-то в горле, не давая мне возможности нормально дышать.

Пиера кивнула, смахнула слезу и потупилась.

— Иди ужинать. Хлеб остывает.

— Знаю, сама же пекла! — С улыбкой, словно на автомате ответила я, отворачиваясь от приемной матери.

Я уже смотрела в окно, но видела не звезды, а образ молодого дракона с насмешливыми серыми глазами, еще не зная его лица. Мое сердце, годы сжимавшееся от боли, впервые забилось в ритме жестокой, страшной надежды.

Надежды на месть, которая скоро свершится над кланом лазурных драконов.