Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)

Глава 44

Ночь в шалаше Валра густая и теплая, наполненная запахом дыма, кожи и его сильного, мужского тела. Я лежу в его объятиях, не смея пошевелиться, и прислушиваюсь к его размеренному дыханию.

Он уснул. Только сейчас, когда его воля отступает под натиском сна, я позволяю себе осознать всю глубину и странность произошедшего.

Страх никуда не делся, он просто затаился в самом темном уголке души. Но поверх него легло что-то еще — странное, пьянящее ощущение принадлежности, тепла и защиты, которое его тело дарило мне всю эту ночь.

Но я не могу оставаться здесь. Не могу просто лежать и ждать утра. Я должна узнать, по крайней мере, где я нахожусь.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я начинаю высвобождаться из-под тяжелой руки любовника, которая по-хозяйски лежит на моей талии.

Я боюсь, что он проснется, что его янтарные глаза снова откроются, и это хрупкое ночное перемирие закончится. Но он спит крепко, утомленный, видимо, не меньше моего.

Через несколько минут мне удается выскользнуть из-под его руки.

Я тихо, как мышь, сползаю с мягких шкур на холодный земляной пол. На мгновение замираю, прислушиваясь. Его дыхание не сбилось. Я нахожу в полумраке свою разорванную, грубую одежду и быстро натягиваю ее.

Теперь — наружу. Я осторожно отодвигаю тяжелую шкуру, закрывающую вход, и проскальзываю в ночную прохладу.

Зрелище, открывшееся мне, завораживает и пугает одновременно.

Передо мной раскинулась большая, неровная поляна, усеянная десятками шалашей. Они разные: некоторые, как у Валра, большие и добротные, сделанные из цельных шкур, натянутых на каркас из толстых веток или даже огромных костей каких-то доисторических животных; другие — поменьше, более ветхие, собранные из кусков и обрывков.

В центре поляны тлеет огромный костер, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

Воздух наполнен запахами дыма, жареного мяса, выделанной кожи и чего-то еще, незнакомого, пряного.

Поселение спит, но это не мертвый сон. У центрального огня сидят двое дозорных с копьями, их силуэты неподвижны. Еще несколько воинов медленно патрулируют периметр, их тени скользят между шалашами.

Я делаю глубокий вдох и тихо обхожу палатку Валра, стараясь держаться в тени…

Я ищу взглядом то место, откуда свалилась сюда. И нахожу. Позади шалаша, над всем поселением, темной, неприступной стеной возвышается скала. Даже сейчас, ночью, она кажется огромной, ее вершина теряется во мраке.

Я смотрю наверх, на то головокружительное расстояние, и меня снова пробирает дрожь. Я должна была разбиться. То, что я выжила — чистое чудо. Или чья-то злая шутка.

Мысль о падении возвращает меня к Лие. Я оставила ее там, наверху. Помогла ей, вытащила из пропасти, только чтобы рухнуть вниз самой. Смогла ли девочка спастись? Что с ней стало? Она осталась там одна, испуганная, посреди каменной пустыни?

Сердце сжимается от боли и вины.

Единственное, что приносит слабое утешение — мысль о том, что я сделала все, что могла. Жар спал, она пришла в себя, смогла пить. У нее появился шанс. По крайней мере, я сделала все, чтобы она не болела и могла минимально о себе позаботиться.

Мои размышления прерывает едва заметное движение на самой границе поселения, там, где свет от центрального костра почти не достает, уступая место глубокой, бархатной тьме…

Я замираю, инстинктивно приседая глубже в тень шалаша Валра. Сначала мне кажется, что это просто игра теней, но нет.

Я наблюдаю, как из тени бесшумно выходит высокая, крупная тень. Она не идет — она скользит по земле, как пантера, ее движения плавные, хищные, абсолютно бесшумные. Мое сердце замирает. Это не один из дозорных Валра, а какой-то чужак.

Тень застывает на мгновение, оценивая спящий лагерь. Голова мужчины повернута в сторону двух дозорных, греющихся у огня. Они сидят расслабленно, их копья прислонены к камням рядом. Они ничего не видят, ничего не слышат.

И тут тень срывается с места. Это не бег, это какой-то нечеловеческий, стремительный бросок. Мужчина без единого звука бросается к дозорным у костра...

Прежде чем я успеваю даже вдохнуть, тень оказывается за спиной первого воина. Короткое, резкое движение. Воин дергается, издает тихий, булькающий звук и мешком оседает на землю.

Второй дозорный только начинает поворачивать голову на этот тихий шум, как тень уже оказывается рядом с ним. Еще одно неуловимо быстрое движение — и они падают на землю один за другим, не успев издать ни крика, ни поднять тревогу.

Ужас ледяными тисками сжимает мое горло.

Когда мужчина оказывается ближе, выходя из тени костра в полосу лунного света, чтобы осмотреть свою работу, мое сердце падает куда-то в пропасть.

Скал.

Пришел за мной?

Он медленно выпрямляется, и я вижу, что он здесь не один…

На спине он несет Лию.

Девочка, кажущаяся даже меньшей своих лет, надежно привязана к его широким плечам какими-то темными ремнями. Она в сознании, ее голова лежит на его плече, а широко раскрытые глаза смотрят на звезды с каким-то странным, тихим выражением.

Она не выглядит испуганной до смерти, скорее… утомленной, но определенно выглядит довольно бодро. Щеки ее уже не горят лихорадочным румянцем, дыхание ровное.

Вид живой и почти здоровой Лии на спине этого чудовища вызывает во мне бурю противоречивых чувств. Облегчение — такое сильное, что у меня подкашиваются ноги. И еще больший ужас. Он не бросил ее.

Он принес ее с собой. Зачем? Ведь грозился бросить.

Но не бросил, даже когда я бы не стала требовать от него ответов.

Скал поворачивает голову и медленно обводит взглядом шалаши вокруг. Его взгляд задерживается на самом большом — шатре Валра…

На том, за которым я сейчас прячусь. И мне кажется, что даже сквозь шкуры он видит меня, чувствует мой запах, слышит стук моего обезумевшего сердца.