Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)

Глава 21

— Она мой приз, — говорит мужчина, сорвавший с моих губ страстный поцелуй, и в его голосе нет ни звука прежней нежности или спокойствия. Только чистая, холодная решимость и предвкушение битвы.

Рыжебородый издает боевой клич и выдергивает топор. Его спутники бросаются вперед.

Дикарь тоже уже движется навстречу противникам. Невероятно быстро для его комплекции, потому что он огромный.

Я отскакиваю назад, инстинктивно ища укрытие.

Первое дерево кажется недостаточно надежным, я прижимаюсь спиной к другому, более старому и широкому стволу, чувствуя его шершавую кору через одежду.

Грохот орудий разрывает тишину леса. Глухие удары, яростные крики, стоны боли. Звуки битвы обрушиваются на меня, резкие и неожиданные.

Я никогда не видела ничего подобного. Это не просто драка, а животная, смертельная схватка.

Я вжимаюсь в дерево, пытаясь стать единым целым с корой. Звуки становятся громче, ближе. Кажется, битва разворачивается прямо рядом со мной.

Зажмуриваюсь, но слышу тяжелое дыхание, топот ног, хрипы.

Представляю, что там происходит, и внутри все сжимается от ужаса.

Не могу смотреть. Не могу видеть кровь, ярость в глазах, жестокость каждого удара. Зажмуриваюсь изо всех сил, хотя это не спасает от звуков, проникающих прямо в сознание.

Прикрываю рот рукой, плотно прижимая ладонь к губам, чтобы не вырвался крик. Не хочу, чтобы они услышали меня, чтобы поняли, как я испугана, как слаба перед этой первобытной жестокостью.

Хочу исчезнуть. Стать невидимой.

Битва гремит вокруг меня. Звуки сдвигаются, удаляются, снова приближаются.

Пот стекает по вискам, спина прилипает к дереву. Каждый удар, каждый стон отдается болью в моем теле. Это происходит из-за меня. Потому что я спровоцировала Жагура начать сзывать дикарей из соседних племен.

Постепенно звуки стихают. Яростные крики сменяются хрипами, затем стонами, затем... тишиной. Тяжелое дыхание. Шорох. Еще один стон, обрывающийся.

А потом... полная тишина. Звенящая, жуткая. Битва окончена.

Я стою так еще несколько мгновений, не решаясь открыть глаза или опустить руку. Чувствую запах — пот и лес, хвоя. Он наполняет легкие, вызывает тошноту.

Медленно опускаю руку от рта. Дрожащими пальцами касаюсь век. Постепенно открываю глаза, привыкая к полумраку под деревьями.

Первое, что я вижу — тела. Четверо мужчин лежат на земле в неестественных позах. Неподвижные, но не мертвые. Я вижу, как грудь одного из них поднимается и опускается в тяжелом, прерывистом дыхании. Они просто... отключились. Устранены, но живы.

И среди всего этого стоит он. Мой защитник. Мужчина без имени.

Он стоит, тяжело дыша, его грудь вздымается под одеждой из шкуры. Нет крови, только синяки, грязь и следы борьбы. Он не держит в руке окровавленный нож. Его руки пусты, но кажутся невероятно сильными. Он просто стоит, излучая ауру подавляющей силы.

Он медленно выдыхает, его взгляд проходит по земле, по лежащим телам, а затем... находит меня.

Я все еще прижата к дереву, дрожа, как осиновый лист. Мои глаза расширены от шока перед силой, которую я только что видела в действии.

Вся страсть поцелуя, весь жар — всё это кажется далеким, нереальным на фоне этой стремительной, сокрушительной победы.

Он делает шаг ко мне. Медленно, уверенно. Шагает через бессознательных врагов, не глядя под ноги.

Его глаза цвета грозы смотрят на меня, и в них нет осуждения моей реакции, нет презрения. Есть только... понимание. И что-то еще. Нечто, что было в его взгляде до поцелуя и во время него. Принадлежность.

Он подходит совсем близко, останавливаясь прямо передо мной. Протягивает руку — ту самую, что только что сокрушала противников. Мозолистую, сильную. Останавливает ее в нескольких сантиметрах от моего лица. Не прикасается. Просто держит там. Как будто предлагает мне коснуться.

Я не могу оторвать взгляда от его глаз. Они чистые. В них нет безумия битвы. Есть только вопрос. Беззвучный. Теперь ты видишь, что я могу? Или, возможно, ты все еще боишься?

Я не могу ответить. Не могу говорить. Мой рот все еще пересох, в горле спазм.

Стою, прижавшись к дереву, вся дрожа, и смотрю на него, на этого дикаря, который только что обезвредил четверых мужчин ради меня, не убив их.

Он защитил меня, хотя мы даже имен друг друга не знаем.

И в этот момент страх и шок смешиваются с тем необъяснимым влечением, которое я почувствовала при нашей первой встрече и во время поцелуя. Он не просто силен. Он контролирует свою огромную силу. Его тело будто создано специально для сражений.

Он выиграл эту небольшую битву. Утвердил свои права без кровопролития.

И я не знаю, что должно произойти дальше между мной и этим неистовством в человеческом обличье, но меня бросает в жар от одной мысли, что он хочет меня.

В нем я вижу... что-то древнее. Неукротимое.

Он медленно опускает руку, но не отходит. Вместо этого, он делает еще один шаг ближе, сокращая оставшееся между нами расстояние до предела. Его взгляд по-прежнему прикован к моему лицу.

— Я Буран, — его голос разрывает тишину. Глубокий, низкий, словно раскат грома после утихшей грозы. В нем нет хвастовства, только простое утверждение факта.

В моей голове тут же вспыхивает воспоминание этого тела — значение имени Буран. Оно значит силу природы. Внезапную, сметающую все на своем пути.

Как зимний шторм, который налегает без предупреждения, завывает в горах, вырывает с корнем деревья и оставляет после себя тишину.

Нечто неудержимое. Опасное. То, что нельзя контролировать.

Он не сводит с меня взгляда, когда его голос становится чуть громче, наполняя собой пространство между нами и лежащими на земле телами поверженных соперников.

И тогда Буран вновь поднимает руку и касается моей щеки.