Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)

Глава 29

Предрассветная мгла — мой единственный союзник. Костер похитителей догорает, отбрасывая тусклые, колеблющиеся блики.

Сердце колотится как пойманная птица.

Лия все так же слаба, ее дыхание едва слышно.

Я еще раз смачиваю ей лоб остатками влаги из мха и шепчу:

— Держись, маленькая. Мы должны попробовать.

Острыми краями камня, найденного в пещере, я кое-как обрезаю и подгоняю полосы шкуры, сорванные с моей одежды. Привязать Лию к себе так, чтобы можно было передвигаться, оказывается невероятно трудно.

Она почти безвольна, и каждое мое движение грозит причинить ей боль или разбудить окончательно.

Наконец, мне удается закрепить ее на спине, как мешок, перетянув полосы крест-накрест через грудь. Ее горячее, прерывистое дыхание обжигает мне шею.

Я подползаю к выходу.

Стражник у огня не шевелится.

Тот, что дремлет, тихо похрапывает.

Затаив дыхание, я медленно, миллиметр за миллиметром, отодвигаю грубую шкуру, закрывающую вход. Просовываю голову.

Воздух свежий, ночной, пахнет прелой листвой и дымом. Путь к ближайшим густым зарослям, которые я приметила еще днем, кажется бесконечно длинным.

Выбравшись из пещеры, я почти сразу чувствую, как отчаянно тяжела Лия.

Каждый шаг дается с огромным трудом.

Ноги вязнут в мягкой земле, сухие сучья предательски хрустят под босыми ступнями.

Я двигаюсь, пригибаясь к земле, стараясь слиться с тенями деревьев, постоянно оглядываясь на лагерь похитителей.

Лия тихо стонет у меня за спиной, и я шепчу ей успокаивающие слова, молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы ее стоны не услышали.

Лес вокруг полон опасностей. Ночные звуки — уханье совы, далекий вой какого-то зверя, треск веток под лапами невидимых созданий — заставляют вздрагивать.

Боль в затылке пульсирует, напоминая о пережитом, голова кружится от напряжения и слабости.

Мы проходим, как мне кажется, целую вечность, хотя на самом деле, наверное, всего несколько сотен шагов.

Густые заросли уже близко, всего в нескольких метрах. Надежда робким огоньком загорается в груди.

Еще немного…

И в этот момент Лия громко кашляет. Судорожный, надсадный кашель, который невозможно скрыть.

Я замираю, сердце обрывается.

— Что там? — раздается резкий, встревоженный окрик со стороны лагеря.

Тотчас же слышится топот ног, треск веток.

Нас замечают.

Слишком быстро.

Стражник, что отошел в кусты, возвращается и видит нас.

Погоня начинается мгновенно.

Я несусь сквозь лес, не разбирая дороги, ветки хлещут по лицу, ноги спотыкаются о корни. Лия на спине кажется свинцовой. Ее прерывистое, горячее дыхание обжигает мне шею.

Я слышу за собой тяжелый топот, яростные выкрики.

Они быстрее. Сильнее.

Надежда тает с каждым шагом. Легкие горят, ноги подкашиваются. Я спотыкаюсь, чуть не падая, и понимаю — это конец.

Нас настигают.

Двое похитителей выскакивают из-за деревьев прямо передо мной, отрезая путь. Третий подбегает сзади.

Мы в ловушке.

Один из них, самый крупный, с грубым, перекошенным от злости лицом, подскакивает ко мне.

Он с силой срывает Лию с моей спины.

Девочка безвольно обмякает и падает на землю, издав тихий стон.

— Бежала, дрянь! — рычит он, и его тяжелая рука обрушивается мне на лицо.

Удар такой силы, что мир взрывается искрами. Я шатаюсь, но стою на ногах, ярость на мгновение заглушает боль.

Но он не дает мне опомниться. Следующий удар приходится в живот, сбивая дыхание.

Я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух.

А потом он просто толкает меня. Грубо, сильно.

Я теряю равновесие и падаю на жесткую, мокрую от росы землю.

Боль пронзает все тело. Голова гудит. Перед глазами плывут круги. Я лежу на земле, беспомощная, униженная и слышу, как они смеются надо мной.

Один из них заносит ногу для удара…

И в этот самый момент лес затихает.

Смех обрывается.

Повисает звенящая, абсолютная тишина.

Похитители замирают, их лица выражают недоумение, сменившееся внезапным, почти суеверным страхом.

Они медленно поворачивают головы, вглядываясь в темноту между деревьями, откуда веет ледяным холодом.

Я, превозмогая боль, приподнимаю голову.

Взгляд мой прикован к тому же участку леса.

Там, в глубокой тени, где лунный свет не может пробиться сквозь плотную крону, стоит фигура.

Высокая. Неподвижная. Окутанная тьмой так, что нельзя различить ни черт лица, ни одежды, но само присутствие излучает ауру такой мощи, такого леденящего спокойствия, что кровь стынет в жилах.

Мои похитители, эти грубые, жестокие воины, которые только что издевались надо мной, теперь стоят, сжавшись, их оружие кажется детскими игрушками.

Они смотрят на темную фигуру с откровенным ужасом.

И тогда фигура делает шаг из тени.

Медленно. Бесшумно.