Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)

Глава 40

И тут я чувствую, как чьи-то сильные руки опускаются на мою талию. Они не грубые, не пытаются причинить боль, скорее — поддерживающие, но от их прикосновения по коже пробегает новая волна мурашек, на этот раз не от страха падения, а от чего-то иного.

Я замираю, сердце все еще колотится как сумасшедшее после полета, и я до сих пор не могу до конца осознать, что выжила после падения со скалы.

Медленно, осторожно, с испугом я поднимаю голову, чтобы посмотреть, на кого я упала…

В шалаше, крышу которого я только что проломила, царит полумрак. Свет проникает сквозь рваную дыру надо мной и через щели в стенах, отбрасывая неровные тени. И в этих тенях я вижу его…

Сначала только глаза.

Глаза незнакомого дикаря широко распахнуты от удивления, и в их глубине, цвета растопленного янтаря или старого меда, пляшут озорные, любопытные искорки. Взгляд прямой, открытый, без тени угрозы, но с такой… первобытной, мужской энергией, что у меня перехватывает дыхание.

А потом я вижу остальное… он действительно огромный. Опускаю взгляд на широкие, могучие плечи, обнаженную грудь, покрытую спутанными темными волосами и какими-то ритуальными шрамами, вижу мощные руки, одна из которых все еще лежит на моей талии.

Тут же снова поднимаю взгляд вверх. Лицо у него дикое, но не злое. Резко очерченные скулы, чуть приплюснутый нос, чувственные губы, сейчас удивленно приоткрытые. Кожа смуглая, обветренная.

Осознание того, ЧТО произошло и НА КОГО я упала, обрушивается на меня с новой силой…

Шок, пережитый ужас, боль — все это вырывается наружу одним сдавленным вскриком.

— А-а-ай!

Я вскакиваю на ноги, неуклюже, как раненая птица, отталкиваясь от его теплого тела, и пытаюсь отскочить от этого огромного, привлекательного дикаря, но ноги подкашиваются, и я едва не падаю снова.

Он тут же хватает меня за руку, его реакция молниеносна.

Пальцы смыкаются на моем запястье — не так жестоко, как у Скала, но не менее крепко. Одним плавным, сильным движением он прижимает меня к себе, почти впечатывая в свое горячее, пахнущее дымом, потом и чем-то неуловимо звериным тело.

Я оказываюсь зажатой между ним и стеной шалаша, чувствуя его учащенное дыхание на своей щеке.

— Тише, птичка, — его голос, низкий, с легкой хрипотцой, звучит прямо у моего уха, вызывая новую волну дрожи. — Ударилась?

Птичка. Это что, шутка от дикаря? Я же и правда прилетела прямо ему в руки.

Прежде чем я успеваю ответить или хотя бы попытаться вырваться, шкура, закрывающая вход в шалаш, резко отодвигается, и в шатер заходит другая женщина.

Она высокая, стройная, с длинными черными волосами, заплетенными в сложную косу, украшенную перьями. Одета она в искусно выделанные шкуры. Ее лицо красивое, но суровое, глаза темные, внимательные, увидев меня, прижатую к мужчине, она на мгновение замирает, в ее взгляде мелькает удивление, быстро сменяющееся чем-то похожим на… ревность? Недовольство?

Она делает шаг к мужчине, ее движение полно сдержанного достоинства, но я чувствую исходящее от нее напряжение.

— Валр… — начинает она, ее голос мелодичный, но с металлическими нотками.

Мужчина, которого она назвала Валром, не поворачивая головы, слегка приподнимает свободную руку, останавливая ее, второй н все еще держит меня, но его хватка чуть ослабевает.

Он быстро задвигает меня к себе за спину, словно пряча или защищая.

— Все в порядке, Зара, — его голос звучит спокойно, но властно. — Сегодня ты свободна. Уходи.

Зара, застывает на месте. Ее губы поджимаются, глаза темнеют…

Она бросает на меня быстрый, нечитаемый взгляд из-за плеча Вулкана, затем медленно кивает и, не говоря ни слова, разворачивается и выходит из шалаша, плотно задернув за собой шкуру.

Отлично, кажется, я нажила себе еще одного врага, хоть и не по своей воле. Я уже не понаслышке знаю, что дикарки могут быть очень жестокими к соперницам.

Тишина в шалаше становится почти осязаемой, густой и тяжелой. Я слышу только свое прерывистое дыхание и учащенный стук сердца.

Валр стоит неподвижно, его широкая спина — как скала передо мной. Я не вижу его лица, но чувствую исходящее от него напряжение, как от натянутой тетивы.

Затем он медленно поворачивается.

Я невольно отступаю на шаг, упираясь в стену шалаша, сплетенную из грубых веток и шкур. Его глаза, цвета растопленного янтаря, снова встречаются с моими. Любопытство и озорные искорки в них никуда не делись, но теперь к ним примешивается что-то еще — более глубокое, более… хищное. Он рассматривает меня так, будто я — диковинный зверек, неожиданно попавший в его логово.

Он не говорит ни слова. Просто смотрит, и от этого взгляда у меня по спине пробегает холодок, несмотря на жар, все еще исходящий от его тела.

Он делает шаг ко мне, потом еще один. Я сжимаюсь, инстинктивно пытаясь стать меньше, незаметнее, но бежать некуда.

Я чувствую его запах — дым костра, терпкий аромат каких-то лесных трав, мускусный, чуть сладковатый запах его кожи и волос. Этот запах одновременно и пугает, и странным образом притягивает.

Его огромная тень накрывает меня.

Он протягивает руку — медленно, словно давая мне возможность отшатнуться, хотя мы оба знаем, что я этого не сделаю. Его пальцы, широкие и сильные, с мозолями на подушечках, осторожно касаются моей щеки.

Это прикосновение — как удар тока, но не болезненный, а скорее… пробуждающий. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь.

— Не бойся, птичка, — его голос все такой же низкий, с хрипотцой, но теперь в нем появляются бархатные, обволакивающие нотки.

Его рука скользит ниже, пальцы легко очерчивают линию моей челюсти, касаются шеи, вызывая новую волну мурашек.

Он чуть наклоняет голову, его лицо оказывается совсем близко от моего. Я вижу каждую ресничку, обрамляющую его янтарные глаза, вижу, как под смуглой кожей напрягаются мышцы на его скулах.

И он целует меня.

Сначала легко, почти невесомо касается моих губ своими, словно пробуя, изучая. Его губы мягкие, но настойчивые. А потом поцелуй становится глубже, требовательнее.

Поцелуй не такой яростный и всепоглощающий, как было со Скалом, но в нем есть своя, особая сила — тягучая, обволакивающая, затягивающая в какой-то теплый, темный омут из которого совершенно не хочется выбираться.

Я не могу игнорировать его жесткое требование, которое Валр вкладывает в наш внезапный поцелуй...