Мастер драгоценных артефактов

Глава 9

Я приказал гвардейцам привести пленника в мои покои и снять с него верёвки. Не думаю, что этот доходяга способен причинить мне вред.

Когда его усадили на стул посреди комнаты, он съёжился, как будто пытаясь стать меньше. Гвардейцы вышли, закрыв дверь. Мы остались один на один.

Я медленно подвинул другой стул, скрипя ножками по полу, и сел. Долго, молча смотрел на пленника.

— Что ж, — наконец, нарушил я тишину. — Давай знакомиться. Кто ты, откуда будешь? Как зовут?

Парень заёрзал, потупил взгляд, начал что-то невнятно мямлить.

— Да так… местный я… из деревни…

— Прекрасно. Из какой деревни?

— Ну… как сказать… Ой, что это⁈ — вдруг выпалил пленник и ткнул пальцем мне за спину.

Я лениво обернулся.

— Где?

Бедолага почему-то решил, что настал его звёздный час. Он подскочил со стула и бросился к окну. Я даже с места не встал. Просто напряг волю и заставил проявиться одну из сторожевых нитей.

Парень споткнулся о неё, покатился кубарем, да и замер у стены.

Я поднялся, схватил скулящего разбойника за шиворот и притащил обратно. После чего снял с пояса нож и с размаху воткнул его в стул прямо между ног парня.

Ух, опасно. На сантиметр ближе — и сделал бы ему бесплатное обрезание.

Бедолага застыл, боясь пошевелиться. Только быстро-быстро моргал.

— Вот смотри, — сказал я спокойно. — Это самый обычный нож. Ничего опасного. Вот омлет могу с его помощью сделать, или сосиски покрошить.

— Сосиски? — пропищал он.

— Угу. Если не хочешь сидеть на заднице ровно и продолжать нашу приятную беседу, я вытащу его и вгоню тебе в ногу. Или ещё куда-нибудь, по настроению. В любом случае будет очень неприятно, обещаю.

Парень побледнел и замер ещё сильнее, изображая парализованного.

— Итак, начнём сначала, — я дружелюбно улыбнулся. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Мирон…

— Хорошее начало. Откуда?

Он назвал какую-то глухую деревушку, о которой я никогда не слышал.

— Интересно. На карте покажи.

Я достал из ящика стола потрёпанную карту окрестностей, разложил у него на коленях. Мирон неуверенно ткнул пальцем куда-то в сторону дальних лесов.

— Ого, — присвистнул я. — Нихрена себе, далековато тебя занесло.

— Я уже давно в этих краях… В трёх разных бандах успел побывать, — признался парень.

— В трёх разных бандах? — уточнил я, подняв бровь. — Вот это у вас порядки. Вы это как место работы меняете? Захотел в одной банде, захотел — в другой? Так легко отпускают?

Мирон пожал плечами.

— Ну да. А что такого? Косяков за мной не было, никого не подводил. Попросил — и отпустили. А по-вашему, мы в рабстве там, что ли? — он вдруг осмелел. — Плюс, все банды тут… можно сказать, в один круг входят.

Я заинтересованно наклонился вперёд и как бы невзначай щёлкнул пальцем по рукояти ножа, торчащему из стула между ног Мирона.

— Какой такой круг?

— Ну, союз, — пояснил Мирон, снова побледнев. — Он называется Хватка. Не все, конечно, но большинство здешних банд — в нём. Атаманы договорились, территории поделили, чтоб никто никому не мешал и друг друга просто так не резал. И чтоб, если что, друг другу помочь могли.

— Помочь? — переспросил я.

— Ну да. Если жирный куш подвернётся — караван какой богатый, или ещё чего. Или если опасность какая грозит одной банде, ну, там, дворянский дозор или инсектоиды из шахты полезли, — другие на подмогу идут. А то поодиночке всех бы уже перебили или разогнали.

Я слушал и мысленно кивал. Значит, правильно я действую. Что-то такое и предполагал. Не может столько разрозненных банд по лесам бегать без хоть какой-то координации. Люди инстинктивно стремятся к объединению, даже если они отбросы общества.

В голове тут же начали роиться планы. Ну, могу я сейчас собрать людей, или даже сам пойти ночью, и уничтожить часть какой-нибудь банды.

Но всех ли я их уничтожу? Вряд ли. Положу несколько человек и смоюсь. Так, методично, за неделю-две можно целую банду под корень выкосить. Особенно если раскидать сторожевые нити, ловушки с кристаллами использовать…

Но вот проблема: скоро они поймут, что их кто-то методично убивает. И тогда эта самая Хватка запросто может объединиться и устроить масштабный штурм моей усадьбы. Даже если я как-то чудом смог бы это пережить (ну или я слишком оптимистичен, не суть), то остальные — нет. Ни Макар, ни Ильдар, ни новобранцы.

Да и сама усадьба, моя единственная точка опоры в этом мире, превратилась бы в дымящиеся развалины.

А этот дом всё-таки неплохо было бы сохранить. Оказаться здесь, в четырёх стенах, пусть и полуразрушенных, и с верными людьми вокруг — это была огромная удача.

Лучше, чем проснуться где-нибудь в одном исподнем, лежащим посреди поля с серпом в руке, и сиди, гадай: кто ты, откуда, где живёшь и куда идти.

Да, признаюсь, я очень люблю комфорт. Пусть и относительный. И этот дом я намерен за собой оставить.

Нужна была другая стратегия, которой я, собственно, и придерживался. Бесить разбойников и провоцировать их. Вызывать у них ярость, жадность, желание отомстить. Пусть сами лезут на рожон, тогда у них не будет морального права бежать к соседям с жалобами: «Вот, мы тут об эту усадьбу убиваемся, а давайте все вместе его порешаем!»

Это выдало бы их слабость. А в бандитской среде показать слабость — верный путь к тому, чтобы тебя самого съели.

На такое они не пойдут. Будут пытаться справиться своими силами, теряя людей и ресурсы, которые будут доставаться мне.

Я снова посмотрел на Мирона. Да уж, это паренёк — ни рыба ни мясо. Скорее всего, в банде он мальчик на побегушках.

В сегодняшний налёт его и остальных, вероятно, отправили не для серьёзного дела, а в наказание. А то и вовсе по приколу.

Может, они там что-то у своих украли, или подрались, или ещё какую фигню устроили, но доказать не смогли. Вот и отправили молодняк в налёт, практически на убой.

Значит, людей у них хватало, да и желающих вступить в банду, видимо, тоже. Логично. Что им нужно, чтобы набрать людей? Зайти в глухую деревню, где живут впроголодь, кинуть клич про «лёгкий заработок» — и часть мужиков по-любому пойдёт.

А что до этого конкретного парня… Безвредный. Умом не блещет, да и силой тоже. Храбростью тем более — вот он трясётся, уже сознание раза три чуть не потерял.

И тут мне в голову пришла идея. Я снова уселся поудобнее и посмотрел на него.

— Слушай, Мирон. Я тебе буду задавать вопросы. А ты мне — давать ответы. Если всё расскажешь, что мне надо знать — я тебя отпущу. Слово аристократа.

В его глазах вспыхнула надежда.

— Честно? — спросил он.

— Честно-пречестно.

Нет, ну а что такого? Отпущу. Если дурак — сам погибнет. Если не дурак — возьмётся за голову и побежит куда подальше, может, домой к себе в ту дальнюю деревню. Он не похож на того, кто способен реальный вред принести, кого-то на улице прирезать. Как минимум духа не хватит.

А если снова в банду попадёт… Шансов подняться в их иерархии у него ноль. Он так и останется шестёркой и в итоге всё равно погибнет.

В общем, оставлю его судьбу у него в руках, а пока что попытаюсь получить пользу.

Из нашего разговора я уже понял кое-что важное: Мирон многое знает именно потому, что был на побегушках. Его постоянно посылали в разные деревни, в трактиры на большаках, чтобы подыскать цель для ограбления, высмотреть, кто с чем едет, послушать сплетни.

Он был ходячим справочником по окрестностям. И мне такой справочник был сейчас очень нужен.

Я позвал деда Макара. Он явился быстро. Видимо, не смог уснуть после того, как тревога разбудила. Старики они такие, со сном проблемы.

— Что, ваша милость? Разговорить этого негодяя? — воодушевился Макарыч. — Это я быстренько!

Он достал из-за пазухи длинное шило и угрожающе направил остриё на Мирона.

Парень, увидев это, вскрикнул и попытался отодвинуться вместе со стулом.

— Не трогайте! Я всё скажу! Всё!

Дед Макар сделал шаг вперёд. Ого, откуда сколько кровожадности у старика? Если я его не остановлю, он и правда пацана этим шилом истыкает во всякие интересные места.

Я дал пленнику минутку понервничать, наблюдая, как он покрывается холодным потом. Потом негромко сказал:

— Расслабься, Макарыч. Без пыток обойдёмся.

Старик остановился, недовольно фыркнул, но шило убрал.

— Писать умеешь? — спросил я у Макара.

— Ещё бы! Грамоте обучен.

— Отлично. Бери бумагу и карандаш. Садись рядом. Будешь записывать.

Пока старик копошился, доставая из ящика стола всё необходимое, я повернулся к Мирону.

— Первый вопрос. Назови мне всех кузнецов, которых знаешь в округе. Где живут, и кратко — что за человек.

Парень, всё ещё дрожа, заморгал.

— Кузнецов? Ну… есть тут неподалёку кузнец Арсений…

— Про него я знаю. Дальше.

— В селе Подгорном старик Никифор, но он уже совсем дряхлый, молот не поднимет… А, ещё в лесной заимке, на отшибе, живёт один мужик, Русланом звать. Говорят, кузнец отменный был, но после встречи с инсектоидами… того, — Мирон подёргал головой.

— Чего того? — уточнил я.

— С головой у него нелады. Самогонку пьёт, жену колотит… А она ему сдачи даёт. Потому-то и рука у него сломана… ну, или полгода назад была сломана, сейчас, поди, срослась уже.

Макар хмыкнул, записывая. Мы продолжили. Мирон назвал ещё пару имён — один спился совсем, другой ушёл в город и не вернулся.

Картина вырисовывалась безрадостная. Мастеров в округе почти не осталось.

— Хорошо. Маги. Колдуны, ведуны, травники — называй, кого знаешь.

Парень задумался.

— Ну, были какие-то колдуны в деревнях… бабки-ворожеи, в основном. Травки сушат, заговоры шепчут. Толком не знаю… В Сосновке одна старуха считалась сильной, но года три назад её молния ударила, когда грозу вызывать пыталась. Только пепел и остался.

— Понятно, — вздохнул я. — А друиды у вас здесь есть?

Мирон в недоумении приоткрыл рот, а затем протянул:

— Друи-иды? Это кто такие?

Я вздохнул. С магией в этих краях была полная беда. Даже про друидов не слышали. Они что, природной магией здесь совсем не владеют?

— Ладно, едем дальше. Бывшие военные. Отставные солдаты, а лучше офицеры.

Тут информация пошла живее. Мирон назвал несколько имён и прозвищ, места жительства и всё, что про них знал. Макарыч старательно записывал.

— Механиков знаешь? — продолжил я.

— Это кто такие? Которые одежду из меха шьют?

— Нет. Те, кто машины чинить умеет, — пояснил я.

— О, ну такие… наверное, только в городе живут. Редкий люд. Здесь, в глуши, таких нет.

Мы сидели так до самого утра. Я выжимал из Мирона всё, что мог. Он рассказывал про мясников, земледельцев, кожевников, охотников и прочих мастеров и ремесленников. Макар исписал несколько листов своим корявым почерком.

Получился бесценный список человеческих ресурсов округи — тех, кто умел делать что-то руками, а не только махать дубиной.

Когда бумага закончилась, а за окном начало светлеть, я откинулся на стуле.

— Ну всё, Мирон. Свободен. Можешь идти.

Он уставился на меня, не веря своим ушам. Макар же прямо охренел. Даже карандаш выронил.

— Ваша милость! Да как так⁈ Бандита отпустить? Да он же…

— Я обещал, — спокойно прервал я. — Позови гвардейцев.

Когда вошли мои бойцы, я приказал:

— Проводите этого засранца до границы наших владений. И смотрите, чтобы шёл строго на север. А вы с вышки следите, если свернёт куда не надо — погоню отправляйте и голову ему отрубите. Понятно?

— Так точно, ваша милость!

Мирона, всё ещё ошарашенного, подняли и вывели. Когда дверь закрылась, Макар не выдержал:

— Ваша милость, давайте я догоню, прибью эту тварь лесную! Нельзя же его просто так отпускать! Вы своё слово сдержали — отпустили. А теперь я своё дело сделаю!

— Нет, Макар, — сказал я твёрдо, глядя ему в глаза. — Слово — это очень важная вещь. Запомни: если я даю слово, то я его всегда держу. Чего бы мне это ни стоило. Даже если это слово дано такому вот… Мирону.

Я хотел, чтобы среди слуг и деревенских пошли слухи: граф Шахтинский своё слово держит. Если они будут это знать, то доверие ко мне возрастёт. В тяжёлые времена, а они точно ещё будут, мне не придётся уговаривать и успокаивать людей как малых детей. Достаточно будет дать слово, что мы выстоим, что они будут сыты, я их не брошу. И они поверят.

Это была долгосрочная инвестиция в репутацию, куда более ценная, чем жизнь одного жалкого бандитского посыльного.

Макар покачал головой, собрал исписанные листы и унёс их, обещая разложить по полочкам.

Я остался один. Утро уже вступало в свои права, так что я решил не ложиться и заняться делами. Конечно, по сравнению с бешеным ритмом моей прошлой жизни, когда каждый час был расписан, сейчас дел было не так много. Но бездельничать я всё равно не привык.

Достал пару неогранённых кристаллов и принялся за работу. Обработав пару камней, я почувствовал, что глаза сами закрываются и всё-таки вздремнул пару часиков.

Ну, хотя бы ночка прошла плодотворно, а не как обычно — в стрельбе из арбалета по всяким придуркам.

На следующий день я отправился в деревню. С собой взял пару гвардейцев и сел на того вороного коня, на котором уже не раз гонял в шахту и по другим делам. Даже дал ему кличку — Громила.

Деревня, которую я посетил, носила гордое название Придорожная, хотя дорога рядом давно уже заросла. Когда-то здесь был асфальт, но от него мало что осталось.

То, что я увидел, лучше всего описывалось словом «разруха». Часть домов стояла заброшенной. Мельница на краю села возвышалась как мёртвый памятник — её лопасти давно отвалились и валялись рядом, поросшие мхом.

Поля, которые должны были кормить людей, были обработаны едва наполовину. Видно было, что их и засеять толком не было чем — семенной фонд, судя по всему, на исходе. Да и постоянные налёты разбойников вряд ли способствовали процветанию.

Скотины почти не было: пара тощих коров, которых как зеницу ока охранял мужик с вилами, да несколько кур, бегающих между изб. А где-то ещё блеяла коза, но её, видно, хорошо прятали.

Я молча объехал деревню, всё оценивая про себя. Картина была безрадостной, но не совсем уж катастрофической. Люди ещё держались, работали, старались. Просто сил и ресурсов у них уже почти не осталось.

Потом я направился к дому старосты. Этот дядька уже бывал у меня в имении, так что я его сразу узнал.

— Здорово, Степан, — сказал я, слезая с Громилы. — Рассказывай, как живёте. На что жалуемся, на что не жалуемся.

— Конечно, господин, всё расскажу. Пожалуйте ко мне в дом, — с поклоном предложил староста.

Такое чувство, что он меня немного побаивается. Видно, наслушался слухов о том, что у меня кукушка улетела.

Мы зашли в его избу, где пахло кислой капустой. Степан, нервно теребя жидкую бородёнку, начал рассказывать. Жаловался на скудный урожай, на то, что семена нынче плохие, на волков и на плохую погоду. Рассказал про налёты бандитов — мелкие, но постоянные.

— Конечно, когда вы нам солдат в охрану выделили, полегчало, ваша милость, — сказал он. — Бандиты меньше стали доставать. Только вот… теперь ещё сильнее боимся.

— Чего? — спросил я.

— А вдруг они обозлятся, соберут людей побольше да мстить придут? За то, что мы с вашими ребятами столько из них убили при обороне деревни?

Я едва сдержал усмешку. «Оборона деревни» — звучало-то как героически. А по факту, наверное, было несколько пьяных головорезов, которые пытались курицу стащить.

Но для деревенских это уже была великая битва. Что ж, пусть думают так. Это поднимало их дух.

— Не бойтесь, — сказал я, вставая. — Вы под моей защитой. Работайте, живите. Скоро станет легче.

— Надеюсь, господин, — вздохнул Степан.

По пути обратно в усадьбу я размышлял. Обстановка в моих владениях была, мягко говоря, диковатой. Чтобы привести всё в порядок, мне нужна была сила. Я прокачивал себя, но скоро закончится тот период, когда духовное и физическое тело можно укреплять относительно простыми медитациями и слабыми кристаллами.

Понадобятся более крутые камни, более интенсивные практики, а значит — больше рисков и больше затрат.

Остаток дня я провёл в размышлениях, продолжая время от времени корчить из себя чудака перед оставшимися слугами. Хотя, похоже, они уже перестали меня бояться.

Может, привыкли. А может, великая сила мяса сделала своё дело. Никто даже не думал уходить от графа, который хоть и странный, но регулярно привозит вкусную дичь.

Желудок — великий мотиватор.

Ночью, когда я уже сладко заснул, поднялась тревога. Топот копыт, крики у ворот.

Да ёкарный бабай! Дадите вы мне хоть одну ночь поспать нормально?

Я вышел на крыльцо, и во двор как раз влетел всадник на взмыленном коне. Это был один из гвардейцев, которых я отрядил в деревню. Лицо его было перекошено ужасом.

— Ваша милость! Большая проблема! В деревне! Люди бегут, наши гвардейцы храбро сражаются, но если ничего не сделать — они там все умрут!

— Что случилось? Почему гвардейцы не отступают? Я же отдавал приказ отступать в случае большой опасности, беречь людей.

— Не могут! Блокированы они там, ваша милость!

Я выжидающе смотрел на него. Всадник смотрел в ответ. Молчание, только сверчки на фоне.

Потом я обернулся к подбежавшему Ильдару.

— Так, Ильдар, первое правило: в гонцы берём только сообразительных. Которые могут двумя предложениями суть донести.

Потом снова повернулся к гонцу:

— Время идёт. Быстрее, рожай!

— Рожать? — гонец лупал на меня глазами.

— Я тебя сейчас ударю. Говори уже! Кто напал? Откуда, сколько?

— Подземные жители! — выпалил он, наконец.

— Инсектоиды? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Ну да! Один, то есть. Жучара огромный! С шипами!

Я повернулся к Ильдару и отдал приказ:

— Все, на кого хватит коней, за мной. Остальным охранять усадьбу, глаз не смыкать.

— Есть! — рявкнул Ильдар и побежал к конюшне.

Я не собирался терять целую деревню и своих людей из-за какого-то долбаного жука. Какой бы он там огромный ни был — хана ему.

Мы помчались. Ночь, лес, топот копыт, ветки по лицу. Романтика.

Подъехав к деревне, мы увидели здоровенную шестиногую тварь, которая металась между изб. Жук и правда был огромный — метра два с половиной в холке, а в длину — все четыре. Его тело покрывал отливающий синевой хитин, на голове торчал острый, как сабля, рог.

Несколько моих гвардейцев отступали, забрасывая чудовище факелами, которые лишь скользили по панцирю. У одного в руках был сломанный пополам меч.

Я увидел, как Белогор метнул копьё — и оно вонзилось в одно из глаз чудовища. Ай да молодец! Не зря я его приметил.

Только вот копьё у Белогора было одно, а глаз у жука — штуки четыре, не меньше.

Я спрыгнул с коня и велел:

— Окружить и отвлекать! Я сам разберусь.

— Ваша милость, но… — попытался перечить Ильдар.

— Выполнять приказ! — рявкнул я.

Я сорвал с седла арбалет. Болты в колчане были не простые — я заранее привязал к наконечникам мелкие кварцы, заряженные на взрывной импульс. Дорогое удовольствие, но жалеть было некогда.

Первый выстрел. Болт ударил в хитин около головы. Раздался негромкий хлопок, и в разные стороны брызнула густая гемолимфа. Жук развернулся и с неожиданной скоростью бросился на меня.

Я отскочил, перезаряжая арбалет на бегу. Мои ребята тем временем остановили жучару, размахивая факелами. Кто-то попытался рубануть его саблей, но только зря погнул клинок. Хитин у чудища был что надо.

Инсектоид чуть не растоптал одного из моих солдат — товарищи вовремя спасли. Второго жук едва не насадил на рог. Гвардеец в последний момент сумел увернуться. И даже в ответ ударил, но дубина сломалась об панцирь монстра.

Второй болт пролетел мимо. Это не я промахнулся, это хитрый жук вовремя прижался к земле. Кажись, он умнее, чем кажется.

Зато третий болт удачно угодил в сочленение лапы, и её оторвало. Жук завалился набок, а потом заметался туда-сюда, сбивая с ног моих бойцов.

Я подбежал ближе. Бросил под его брюхо квадратный турмалин. Активировал. Земля под жуком размягчилась, левые лапы увязли в ней, как в болоте.

Я отбросил арбалет и выхватил меч. Подскочив сбоку, со всей силы всадил клинок между хитиновыми пластинами. Усилил удар как мог, не пожалел маны.

Лезвие вошло по самую рукоять. Жук дёрнулся, а потом рухнул и поджал лапки к брюху.

Всё, готов.

Я вытащил меч, вытер лезвие о траву. Потом развернулся и увидел, что все гвардейцы смотрят на меня огромными глазами.

— Нифига… Леонид Сергеич… Да вы, считай, в одиночку борзого завалили, — прошептал кто-то.

Я поднял бровь.

— Кого?

Ильдар, тяжело дыша, подошёл ближе.

— Борзого, ваша милость. Так этих жуков зовут. Из-за шипов на морде, и потому что они в одиночку могут даже на целую армию кинуться.

Пока он говорил, несколько гвардейцев с факелами уже подошли к трупу.

— Отойдите, ваша милость. Гореть жарко будет! — сказал один, занося факел.

— Эй-эй! Вы что это делать собрались? — возмутился я.

— Как что? Спалить нечисть подземную!

— Да вы охренели! — я чуть ли не грудью встал на защиту туши. — Я вам дам спалить! Взяли лошадей, привязали верёвки. Тащим букашку в имение.

Гвардейцы переглянулись, удивлённые, но подчинились.

Скоро мы потащили огромную тушу прочь от деревни. Местные сами по домам вернутся, когда поймут, что угроза миновала. Не искать же их по лесу посреди ночи.

Покачиваясь в седле, я снова размышлял. Схватка оказалась не особо тяжёлой только по одной причине — у меня были магические кристаллы и подготовленные болты. Но запасы мои не бесконечны.

Значит, завтра я снова отправляюсь в шахту. Шахта сейчас — мой главный друг и союзник.

Помимо бандитов, теперь нарисовались и инсектоиды. Я столько о них слышал, но впервые увидел в этом мире. И это был, судя по всему, не самый крупный и опасный экземпляр.

А ещё нельзя забывать про барона Тернова. Тот уж точно рано или поздно заинтересуется, куда пропал его отряд. В следующий раз может отправить больше людей. Никто толком не знал, сколько у него солдат, но ходили слухи, что много, и набрать новых для него не проблема.

Но был и плюс. Вопрос с щитами для моих бойцов на время решён. Из этого хитина можно выпилить неплохие пластины — он был прочнее стали, судя по тому, как гнулись и ломались об него клинки.

Я мысленно представил такие щиты… и тут же с горькой усмешкой покачал головой.

Блин, о чём я только думаю. Раньше я бы на такое убожество не согласился. Панцирь насекомого вместо нормального щита? Почти то же самое, что табуретку взять.

Но тут приходилось брать всё, что есть.

Главный вывод прост: нужно скорее налаживать добычу в шахтах. Искать более мощные кристаллы, руды. Потому что если такого «маленького» жука здесь называют «борзым» и боятся, то что тогда творится в настоящих глубинах?

Ответа я не знал, но догадывался, что ничего хорошего.

От авторов:

Друзья, напоминаем, когда на книге будет 1000 лайков, выложим бонусную главу! Не жадничайте, что вы, в самом деле:)