Мастер драгоценных артефактов

Глава 15

Струя кислоты пролетела в опасной близости от моего лица. Когда она попала на камень, раздалось шипение и повалил едкий дым.

Я дёрнулся в сторону, уворачиваясь от новой струи. Бросился вперёд и ударил киркой. Железо со звоном отскочило от хитина, оставив лишь маленький скол.

Отлично. Просто отлично.

Против меня было два жука. Не слишком больших, размером с хорошего алабая. Вот только место для схватки неудачное — узкий тоннельчик, где даже размахнуться толком нельзя.

А у инсектоидов есть преимущество. Они по стенам умеют лазать.

Вот один из них как раз запрыгнул на стену и побежал по ней вверх. Видать, надеется атаковать сверху, пока его дружок отвлекает меня кислотой.

Недолго думая, я зарядил кирку маной и швырнул её в хитрого скалолаза. Жалко, блин! Металл и треснуть может.

Ну ничего, Арсений починит. А вот починить мою драгоценную тушку вряд ли кто-то сможет.

Кирка ударила прямо в голову жука. Вспышка, и башка инсектоида лопнула. А кирка уцелела.

Охренительно!

Теперь осталось добить второго.

Как я вообще оказался в этом тоннельчике, вынужденный драться с двумя жуками? Да всё просто.

Я сидел себе и с наслаждением ковырялся в очередной груде породы. Только что мне попалась отличная друза горного хрусталя. Друза — это сросшиеся в произвольном порядке кристаллы, если кто не знает. А горный хрусталь — замечательный проводник энергии. Чистый, в него можно любой аспект запихать.

Я уже начал представлять, как наделаю из этого хрусталя целую кучу камней-аккумуляторов, когда под ногами у меня с треском рухнул пол.

Падение было недолгим. Я упал в пещеру глубиной метра два, не больше. Приземлился в облаке пыли и мелких камешков. Без травм, если не считать звона в ушах и пару новых синяков. Откашлявшись, я поправил артефактные очки и тут же схватился за кирку, которая упала рядом.

Передо мной замерло два инсектоида. Их длинные усики-антенны шевелились, жвала пощёлкивали, издавая сухой, неприятный звук.

Они явно жили здесь давно — в стенах маленькой пещерки виднелись их норки, а пол был усеян костями и хитиновыми сброшенными покровами.

Видимо, когда-то шахтёры копали в этом направлении, бросили, а жуки нашли слабое место и проделали себе уютный туннельчик.

— Ну что, милашки, — сказал я, принимая боевую стойку. — Простите за вторжение.

Они не оценили мою вежливость и сразу принялись плеваться кислотой.

Вот так и началась эта схватка.

А теперь пора её закончить!

Один жучара сдох, но второй не собирался сдаваться. Он вдруг резко бросился на меня. Видимо, решил, что раз я без кирки, то легко можно справиться.

Не тут-то было.

Я сорвал с пояса нож. Хороший, металлический нож, один из трофейных. И вонзил его точно между хитиновыми пластинами.

Инсектоид издал противный ультразвук, от которого у меня заложило уши. Жвалы щёлкали прямо перед моей шеей, но я держал тварь на расстоянии. Изо всех сил провернул нож. Раздался противный хруст, и на руку мне хлынула вонючая жижа.

Но жучара сдаваться не хотел. Оттолкнувшись от меня всеми лапами, он из последних сил кинулся в атаку.

— На, подавись! — я швырнул в раскрытую пасть обломок кварца.

Прямо в полёте направил в камень свою ману. Инсектоид проглотил камень, и тогда я активировал кварц. Жук затрясся, из его глазниц и сочленений панциря повалил дым. Потом из чрева инсектоида раздался глухой хлопок. Он судорожно дёрнулся и затих.

Я сел на холодный камень, слушая, как в ушах стучит кровь.

— Вот поэтому я в этот штрек никого и не пускаю, — констатировал я вслух, отряхиваясь.

Потому что тут, конечно, можно много камней найти. Люди копали здесь раньше, бросили, потому что обвалы начались и инсектоиды подтянулись. А мне оно надо, чтоб они моих шахтёров жрали? Вопрос риторический.

Рисковать чужими жизнями из-за пары кристаллов — не в моих правилах.

А вот своей — пожалуйста. Тем более такие схватки неплохо бодрят.

Забирать туши я не собирался — в усадьбе и так лежал один такой «подарок», медленно разлагающийся в сарае. А эти мелкие какие-то, хитин слабоватый, на доспехи не пойдёт.

Я подобрал свою кирку и принялся выбираться из пещеры. И тут мой взгляд зацепился за что-то блестящее. В стене, похоже, камушек…

Аккуратно стряхнул с него пыль. Опачки, да это же топаз!

Выковырял камень. Он оказался немаленьким, размером с фалангу большого пальца. Чистый и прозрачный, насыщенный аспектом Молнии.

— Вот это подфартило, Леонид Сергеич, — сказал я сам себе. — А жуки-то гостеприимные оказались. Даже подарок оставили.

Я бережно убрал топаз во внутренний карман. Затем, ещё раз осмотрев «поля боя» и убедившись, что больше сюрпризов нет, выбрался обратно в основной штрек.

Вернувшись к своему рюкзаку, пересчитал добытое сегодня ночью добро. Итог: друза горного хрусталя, пара кварцев, обломок турмалина, и теперь — топаз.

Неплохо. На какое-то время хватит. Если их ещё как следует огранить и зачаровать — вообще песня.

Настроение, несмотря на усталость и свежие синяки, заметно улучшилось. Дорога домой прошла в приятных грёзах о будущих артефактах.

В усадьбе меня уже ждали. Вернее, ждал ужин. Дед Макар, святой человек, уже привык к моим ночным вылазкам и распорядился накрыть на стол и нагреть воды для мытья.

— Добро пожаловать домой, ваша милость! Живы-здоровы? — старик встретил меня у дверей, окидывая взглядом мою перепачканную пылью и гемолимфой жуков одежду.

— В порядке, Макарыч, — ответил я, скидывая сапоги. — Немного пообщался с местной фауной. Ничего серьёзного.

Макар покачал головой, но подробности выяснять не стал.

После быстрого омовения я с наслаждением опустился за стол. Тушённая с травами оленина пахла изумительно, а ещё меня ждали свежий хлеб и неизменный квас от нашей поварихи.

Макарыч с улыбкой наблюдал, как я набросился на еду.

— Прогулка была… удачной? — осторожно поинтересовался он.

— Очень, — с полным ртом кивнул я. — Нашёл кое-что интересное.

— А чувствуете-то себя как? Почти не отдыхаете в последнее время. Голова не кружится? Спится нормально? — заботливо спросил Макар.

Я отложил ложку, посмотрел на него. Старик действительно беспокоился обо мне. Не как слуга о господине, а как дед о внуке, что ли. Он ведь, помнится, Леонида с детства знал.

Это было непривычно и даже трогательно, если бы я позволял себе такие сантименты.

— Благодарю за беспокойство, Макарыч, — сказал я искренне. — Но у меня всё отлично. Есть над чем работать. Это главное.

На его морщинистом лице появилась улыбка, и он поклонился:

— Рад слышать, господин. Отдыхайте.

Я допил свой чай (ну, подобие чая, из каких-то местных трав) и отправился в свою комнату.

Сел на пол, скрестив ноги, и погрузился в короткую, но интенсивную медитацию, направляя потоки маны по каналам. Макарыч-то не зря беспокоится — устал я сегодня. Даже киркой махать утомился, а сражение с инсектоидами вообще в мои планы не входило.

Те маленькие твари, оказывается, тоже имели все шансы меня прикончить, особенно учитывая, что моё тело ещё не до конца оправилось после того веселья с богомолом в лесу.

Нужно было срочно усилить «аптечку».

После медитации я поспал пару часов перед рассветом. Проснулся с удивительно ясной головой и списком дел в ней. Первым пунктом шли камни.

Устроившись за своим рабочим столом, я принялся за работу. Топаз отложил на потом — для него нужен был особый подход.

Чёрный камень, оказавшийся очень даже неплохим турмалином с аспектом Земли, я огранил в небольшую, тяжёлую пирамидку и зачаровал на усиление физической мощи и выносливости. Идеально для длительных работ или боя.

Из кварцев наделал простых, но эффективных целительных камней. Зарядил их до отказа, активировав внутренние схемы на постоянную, медленную подпитку организма и ускоренное заживление мелких травм.

Эти штуки я рассовал по внутренним карманам — пусть работают в фоновом режиме, снимая усталость и подлечивая по мере необходимости.

Но главным проектом сегодняшнего утра стал новый огненный посох.

Я взял крепкую, прямую ветвь ясеня, которую заранее припас и высушил. Выточил сверху подходящую выемку и надёжно закрепил в ней огненный рубин среднего размера. Использовал для этого медный провод, который безжалостно вырвал из стен. Электричество у нас не планируется, а медь мне нужна.

Затем, используя тонкий резак, нанёс на древко и оправу руны управления, фокусировки и ограничения мощности. Последнее было особенно важно — мне не нужен огнемёт, который спалит пол-леса и меня в придачу.

В итоге получился довольно изящный посох, который при желании мог превратить бандита в факел. Я мысленно окрестил его «грелка».

Работа заняла всё утро. Закончив, я вышел во двор, чтобы размять затёкшие конечности и проверить, как идёт стройка наблюдательной башни.

Картина радовала глаз. Сельские жители под присмотром Ильдара работали не покладая рук. Одни рубили подходящие деревья на опушке, другие обтёсывали брёвна, третьи на телегах таскали булыжники и песок для фундамента.

«Молодцы, — подумал я. — Видно, что не просто отбывают повинность, а верят, что это им самим нужно».

Полюбовавшись на кипящую деятельность, я вернулся в дом, взял свежезаряженные целительные камни и новенькую «грелку» и направился в конюшню. К нашей спящей гостье.

Она так и лежала в том же стойле и спала. Но что-то изменилось.

Да, точно, она перевернулась набок. И дыхание стало чуть глубже.

Сон по-прежнему был крепким, но красавица явно потихоньку приходила в себя.

— Ну вот, — пробормотал я. — Прогресс. Скоро, видимо, проснётся и потребует завтрак. Или начнёт швыряться заклинаниями. Как повезёт.

Медлить было нельзя. Я вошёл внутрь, разложил камни вокруг её импровизированного ложа. Затем сосредоточился на её ауре. Теперь, когда я уже был знаком с энергией ведьмы, всё стало проще.

Я не стал ждать стихийного выброса, а спровоцировал его.

Тонким импульсом ткнул в самый плотный и нестабильный узел её энергетики. Воздух в конюшне завибрировал. От тела ведьмы во все стороны рванулись бесформенные всплески дикой магии.

Я сосредоточился и взял их под контроль, направляя в подготовленные камни. Они, как губки, начали впитывать этот хаос. Процесс был шумным и зрелищным — для меня, потому что больше никто не видел магию. Но лошади чувствовали и обеспокоенно зафыркали.

Лишь мой Громила никак не отреагировал. Он-то уже привык.

Через несколько минут всё стихло. Камни, теперь излучающие сочное свечение, лежали на своих местах. Аура ведьмы стала спокойнее. Кризис был предотвращён, а мои камушки получили шикарную и бесплатную подзарядку.

Отлично.

— Спи, красавица, — сказал я, выходя. — Твоя энергия ещё пригодится.

А мне тем временем пора и другими делами заняться.

После обильного завтрака я велел седлать лошадей. Сегодня у меня на повестке дня был особый проект.

Я взял тех троих жилистых парней, которые так обрадовались своему неожиданному зачислению в гвардию. Позвал с собой Ильдара, и мы всей компанией отправились в путь. Отъехали недалеко от усадьбы, где была старая вырубка — ровное, открытое пространство, идеальное для того, что я задумал.

— Слезайте, — скомандовал я, останавливая Громилу.

Парни послушно спрыгнули на землю, глядя на меня с любопытством. Ильдар, поглаживая бороду, осматривал местность на предмет засад. Молодец, всегда настороже.

— Вы ребята по виду шустрые, — начал я, похаживая перед ними. — Не силачи, это правда. Зато быстрые, ловкие и глазастые. Для таких у меня есть особая задача. И особый инструмент.

Я вытащил свой утренний шедевр. Посох, то есть. При дневном свете он смотрелся ещё изящнее: тёмное, хорошо обработанное ясеневое древко и красивейший рубин на верхушке.

Парни замерли, уставившись на посох. Магия в этом мире была редкостью, а уж артефакты многие из сельских жителей ни разу в глаза не видели.

— Смотрим и запоминаем, — сказал я. — Это не волшебная палочка, которой можно просто помахать и сделать ба-бах. Это инструмент. Им может пользоваться даже человек, не обладающий магией. Нужна только воля… и лёгкая комбинация движений пальцев по древку.

Я продемонстрировал. Пальцы левой руки легли на определённые участки оплётки, правая рука крепко сжала древко чуть ниже. Небольшое движение пальцами по вырезанным рунам — как будто нажимаешь на невидимые клавиши.

Рубин на конце посоха вспыхнул, и из него вырвался сгусток пламени размером. Он прошил воздух с тихим свистом и врезался в старый, полусгнивший пень.

У парней округлились глаза. Даже Ильдар, уже видавший мои прошлые «огненные палки», присвистнул.

И не удивительно. Этот посох я сделал более продвинутым, чем ранние версии. Заряд больше, расход экономичнее, скорость и точность снарядов выше.

В будущем смогу даже управляемость добавить, чтобы обладатель посоха мог волей направлять снаряды после выпуска. Но это надо и материалы получше, и заморочиться посильнее. Так что попозже.

— Видели? — сказал я, помахивая посохом, чтобы остудить слегка нагретый рубин. — Вы тоже так можете.

— А мы, это… Себя не спалим? — обеспокоенно спросил один из парней. Яков, кажется.

— Нет, Яша, не спалите. У посоха есть ограничители. Образно говоря, защита от дурака. Он не даст вам выстрелить себе под ноги или в спину товарищу, если держать его правильно. Но если будете криворукими идиотами — тут уж простите.

— Батюшка всегда говорил, что я криворукий идиот, — вздохнул Яков.

— Давай убедимся, так это или нет. Держи, — я протянул ему посох. — Только не хватай, как лом. Держи как я.

Парень, стараясь не дышать, взял посох.

— Пальцы сюда и сюда, — я поправил его хват. — Чувствуешь вот эти символы? Запомни их на ощупь. Вот сюда нужно нажать, как я показывал, сильно давить не надо. И просто представь, как выпускаешь огонь. Давай.

Яков громко сглотнул и кивнул. Сосредоточился, уставился на другой пень. Медленно повторил нужную комбинацию нажатий.

Ничего не произошло. Рубин даже не моргнул.

— Быстрее надо нажимать. Используй волю, как бы заставь посох выстрелить, — напутствовал я.

Яков попробовал ещё раз. И ещё. Посох молчал.

Ильдар, наблюдавший за этим, покачал головой.

— Эй, Яшка, тебе же господин сказал — вот так пальцами делать. Что ты как девка трясёшься? Давай, соберись!

Яков бросил на Ильдара обиженный взгляд, но снова попробовал. И опять неудачно.

— Господин, — обратился ко мне Ильдар. — А можно мне попробовать? Уж больно занятная штука.

— Пробуй, — пожал плечами я.

Ильдар взял посох у расстроенного Якова, взвесил его в руках, покрутил. Потом принял стойку, как будто собирался использовать посох вместо копья. Первая попытка оказалась провальной.

Он фыркнул, перехватил древко поудобнее. Вторая попытка.

Ильдар закрыл глаза на секунду, собрался и чётко выбил пальцами нужную последовательность.

Рубин вспыхнул. Не так ярко, как у меня, и сгусток пламени вылетел кривовато. Но вылетел! Ударился в землю перед пнём, оставив небольшой дымящийся кратер.

Ильдар от изумления даже отшатнулся, посмотрел на посох, потом на меня.

— Работает! — широко улыбнулся он.

— Конечно, работает, — кивнул я.

— Ну, если уж я, старый пень, разобрался! То у вас, молодых, точно должно получиться. Просто нужен правильный настрой. Держи, Яшка. Тренируйся.

Ильдар, заметно повеселевший, принялся объяснять парням, что он почувствовал и как выпустил огонь.

— Всё просто, как дубина! Только думать надо о том, куда попасть. И пальцами точно действуйте. Плавно, но быстро. Как будто трусики с девки снимаешь.

Парни покраснели. Похоже, трусы они до этого снимали только с себя.

Яков, вдохновлённый успехом Ильдара, стал пытаться с ещё большим рвением, но всё никак не мог добиться нужного результата.

— Не получается! — выдохнул он после десятой попытки, красный от напряжения.

— Отдохни пока. На, Семён, твоя очередь, — Ильдар забрал посох у Яши и вручил другому парню.

Я наблюдал, стоя в стороне. Посох, конечно, был не идеален. Имелось у него одно свойство: он требовал от пользователя не только воли, но и выносливости. В момент активации посох забирал крошечную толику жизненной энергии человека. Поверхностной, той, что быстро восстанавливается. Но тем не менее.

Это была не моя прихоть, а особенность конструкции. Без такой подпитки кристаллу было сложнее выдать контролируемый разряд. Поэтому для таких посохов лучше всего подходили именно молодые, здоровые парни, у кого эта самая жизненная энергия била ключом.

Да и вообще, им это будет полезно — как тренировка. Закаляться. Это как с мышцами — если разумно тренируешься всю жизнь, то и старость будет в радость.

Конечно, основная энергия для выстрела бралась из камня. Жизненная сила служила лишь искрой. Поэтому даже такой юнец, как Яков, может сделать два-три выстрела подряд, прежде чем почувствует лёгкое головокружение. А после небольшого перерыва можно снова в бой.

Сделать что-то более мощное и автономное я сейчас всё равно не мог — не было ни материалов, ни сил. Но даже такие, с позволения сказать, «полуартефакты» были ценны в этом мире. А для моих целей — идеально. Быстро, дёшево, сердито. И относительно надёжно.

— Получилось! — вдруг воскликнул Семён.

Рубин на конце посоха мигнул и выплюнул маленький комочек огня. Он пролетел всего пару метров и погас в воздухе, но это был явный успех.

— Видишь! — заулыбался Ильдар, хлопая Семёна по плечу. — Молодец! Давай ещё раз!

Воодушевлённые примером Семёна, Яков и третий парень, Лёха, с новыми силами взялись за тренировку.

Я отошёл к Громиле и достал из седельной сумки небольшой мешочек. Там лежали запасные камни. Было жалко тратить их на тренировки, но необходимо.

В течение следующих часов поляна оглашалась то вспышками слабого пламени, то возгласами разочарования, то, всё чаще со временем, радостными криками.

Ильдар оказался на редкость талантливым инструктором. Он не только показывал, но и чувствовал, что нужно каждому из новобранцев. Одного заставлял успокоиться и сосредоточиться, на другого просто прикрикнул, чтобы тот «перестал выёживаться и делал как надо», а с третьим говорил почти ласково, подбадривая.

К концу тренировки каждый из парней уже мог уверенно выстрелить из посоха. Пламя было ещё слабым и неточным, но всё равно результат. Яков даже один раз попал в свой пень, проделав в нём аккуратную дымящуюся дырку. Гордости было столько, будто дракона победил.

— Достаточно на сегодня, — сказал я. — Устали?

Они согласно закивали.

— Это нормально. Отдохнёте, мяса поешьте — и пройдёт. Но запомните это ощущение. Не доводите себя до изнеможения. Три выстрела подряд максимум — и надо взять передышку, даже в бою. Понятно?

— Понятно, господин! — хором ответили парни.

— Ильдар, посох пусть побудет пока у тебя. Обучай их дальше, но без фанатизма. И береги артефакт — это не меч, его не починить в кузнице.

— Будет сделано, ваша милость, — кивнул Ильдар, почтительно принимая посох.

Заметно было, что и ему самому эта игрушка пришлась по душе.

— Ребята, вы молодцы, — добавил я, глядя на троих новоиспечённых «огнемётчиков». — Неплохо для первого раза. А теперь — пора возвращаться. У нас, кажется, обед по расписанию.

Что ж, неплохо. Основы ребята поняли, и это главное. Мастерство придёт со временем.

Теперь оставалось только создать ещё парочку таких же «грелок». Но это уже дело техники.

На месте не стоим, и это главное.

Кстати, о местах… Не пора ли мне наведаться в город, о котором я уже столько слышал?

Мысль о необходимости съездить в город начала зудеть у меня в мозгу, как оса. Сидеть в своём полуразрушенном имении, отбиваясь от бандитов и копаясь в шахте — это, конечно, увлекательно, но не перспективно. Нужно расширять горизонты. Найти возможных покупателей на будущую добычу, разузнать про соседей, особенно про милашку Тернова, а может, и прикупить чего-нибудь полезного, чего здесь, в глуши, не сыщешь. Хотя с последним, учитывая состояние моей «казны», были большие вопросы.

Поэтому я начал собирать информацию. Методично, как и всё, что я делаю. Обходил своих, спрашивал: кто бывал в городе? Когда? Что там сейчас? Дороги? Цены? Нравы?

Ответы были удручающе однообразными и бесполезными.

— Да я, ваша милость, лет пять назад ездил… — бормотал один из старых слуг, почёсывая затылок.

— А я и не ездил никогда, — признавался другой. — Слыхал, что там теперь всё дорого, да люди злые.

— Перемены там постоянные, — философски вздыхал третий. — То одна власть, то другая. То купцы главные, то военные. Кто их разберёт.

Ильдар лишь хмурился:

— Город — гнездо интриг и алчности, ваша милость. Нам тут и своих хлопот хватает.

Макар качал головой:

— Опасно, господин. Туда пока доберёшься — десять раз можно с жизнью расстаться.

Короче, толком ничего я не узнал. Но понял главное — мне не очень удобно будет с этим всем работать. Я привык к чётким контрактам, гильдиям, устоявшимся рынкам и каталогам материалов. А здесь — слухи, полная неразбериха и экономика, построенная на дубинах и мясе.

Вот я, например, хочу дать задание — разведать дорогу к городу. И пообещать награду. А награда что? Мясо. И от этого мне становится как-то хреново. Потому что кормить своих людей и так входит в обязанности любого аристократа. Это не награда, это базовая необходимость!

На каких столпах тут вообще держится аристократия? Зачем она вообще нужна в таком мире, где каждый выживает в одиночку?

Но рациональная часть мозга тут же отвечала: лет пять-шесть назад, до последних войн и усугубления кризиса, могло быть всё иначе. Могла быть хоть какая-то инфраструктура, охрана дорог, функционирующие рынки.

Регион после войны — всегда инвалид. И моё имение — ярчайший тому пример.

Сидеть и киснуть от этих мыслей не в моих правилах. Если нет информации — её нужно добыть самому. По крайней мере, о ближайших окрестностях.

Я отправился в библиотеку, порылся в пыльных шкафах и нашёл то, что искал — старую карту местности. Бумага пожелтела, краски выцвели, но контуры усадьбы Шахтинских, лесов, рек и соседних владений ещё угадывались.

Мне, конечно, любезно намекнули, что карта уже не актуальна давным-давно. Ну и что? Лучше уж это, чем полное неведение.

Я выбрал направление, где, судя по карте, должно было быть поместье какого-то мелкого дворянина, а вокруг — пара деревень. То, что нужно. Расстояние — часа четыре езды в одну сторону, если не спешить. Вполне приемлемо.

Единственное, что меня серьёзно беспокоило — что пока меня не будет, на поместье решат напасть. Оставлять своих на произвол судьбы было глупо. Поэтому я вызвал Макара и Ильдара, вручил каждому по небольшому, невзрачному камушку — обычный кварц, но с особым зачарованием.

— Вот, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Если на усадьбу нападёт кто-то серьёзный, с чем вы сами не справитесь — разбейте этот камень о землю.

Они переглянулись, явно не понимая, но кивнули. Объяснять механику работы простейшего сигнального заклинания, привязанного к моему сознанию, я не стал.

Сработает — почувствую. Не сработает… что ж, значит, мне уже будет всё равно.

На следующий день на рассвете я оседлал Громилу, приторочил к седлу мешок с самым необходимым и, взяв с собой ту самую древнюю карту, отправился в путь. Один.

Дорога, если её можно было так назвать, быстро превратилась в заросшую лесную тропинку. Сперва ещё были видны следы колёс и копыт, но через пару километров и они растворились в буйной летней растительности.

Лес стоял стеной: с одной стороны густой, с другой — ещё гуще. Тишина стояла почти абсолютная, нарушаемая лишь пением птиц да редким шорохом в кустах.

Похоже, даже разбойнички в этих чащобах не бродили.

Я ехал, сверяясь с картой, которая, как и предсказывали, врала на каждом шагу. То ручья нет, где он обозначен, то холм оказывался не там, то тропа упрямо уводила в сторону от намеченного маршрута. Пришлось больше полагаться на интуицию и общее чувство направления.

Но вот, наконец, я выбрался на окраину большого, давно заброшенного поля. А за ним увидел то, что искал.

Точнее, не совсем.

На карте здесь значилось дворянское поместье. Я же увидел деревню. Вернее, то, что от неё осталось. Десятка четыре деревянных домов, почерневших от времени и непогоды, с провалившимися крышами и пустыми глазницами окон.

Некоторые строения уже полностью рухнули, превратившись в груды гнилых брёвен. Заброшено всё было, судя по степени разрушения, лет тридцать, а то и больше.

— Врушка ты, — сказал я карте. — Где поместье-то?

Карта ничего не ответила.

Я спешился, повёл Громилу под уздцы. Тишина в деревне была ещё более гнетущей, чем в лесу. Мёртвая тишина. Не слышно было даже птиц — видимо, им тут нечего было делать.

Я побродил между домами, заглядывая внутрь. Пустота, паутина, груды мусора. Ничего интересного. Пока не дошёл до одного из крайних домов, чуть покрепче других.

Там даже дверь была, и явно не родная. Внутри пахло дымом, в очаге лежала горстка пепла и несколько углей. На грубо сколоченном столе валялись объедки — рыбьи кости, скорлупа от каких-то лесных орехов.

Кто-то жил здесь. И не так давно — неделю, две назад. Может, месяц.

Я осмотрелся. Ничего ценного. Видимо, временное пристанище какого-то бродяги, охотника или, что более вероятно, разведчика бандитов. Но сейчас никого не было.

Вышел обратно, окинул взглядом всю эту грустную картину. И странное дело — несмотря на запустение, здесь было… спокойно. Никакой угрозы, ни зверья, ни жуков, ни бандитов.

А я ведь как чувствовал, что поработать захочется. Специально взял с собой инструменты и заготовки.

Громила отправился щипать траву, а я сел на завалинку и принялся за дело. Разложил перед собой несколько камешков, взвесил их на ладони. Выбрал один и начал огранку.

Когда камень был готов, я взял посох. В его верхней части уже была подготовлена выемка для крепления.

Я достал из рюкзака самодельный клей, который у нас в деревне делали из сосновой смолы, древесного угля и перетёртой в порошок сухой травы. Аккуратно уложил камень в гнездо, залил смолистой массой. Подождал, пока всё затвердеет.

Посох был готов. Не красавец, конечно, но рабочий.

А теперь самое интересное. Почему бы не проверить местность? Вдруг предыдущие жители что-то спрятали. Или не предыдущие.

Я встал, отыскал ровный участок и концом нового посоха начал чертить ритуальный круг. Моё тело, надо признать, продолжало оставаться полным отстоем с магической точки зрения. Даже простое заклинание могло буквально угробить меня, высасывая силы из и без того хилых каналов. Поэтому приходилось использовать костыли — силу камней, которые уже несли в себе определённую направленность и запас энергии.

А уж я-то знал, как с ними обращаться. Огранка и зачарование — это как раз моя стихия. Я отлично понимал, с какими заклинаниями какие камни сочетаются лучше всего.

Вот этот, только что установленный, камень — он идеально подойдёт под поисковое заклинание. Если в этой деревне или рядом есть тайники, особенно те, что имеют слабую магическую защиту, то посох должен на них указать.

Закончив круг, я встал в его центр. Достал одну из серебряных монет, добытых с терновских гвардейцев. Серебро — хороший проводник.

Я приложил монету к камню на посохе, сосредоточился, запуская заранее заложенную в кристалл схему.

Камень на посохе дрогнул и засветился мягким молочным светом. От нижнего конца древка, упёртого в землю, потянулась тонкая светящаяся нить. Она поползла, извиваясь, в сторону одного из домов.

Отлично. Работает.

Но был и минус. Эта светящаяся нить пожирала энергию с ужасающей скоростью. Не мою, пока что, а запасённую в камне. И его запас был не бесконечен.

Я пошёл за нитью, стараясь не отрывать от неё взгляд. Она привела меня к самому крайнему, почти развалившемуся дому, заползла под груду полусгнивших досок в углу.

— Да ладно, — с долей скепсиса хмыкнул я. — Надеюсь, там хотя бы горшок с медяками.

Пришлось поработать руками, откидывая гнильё. Под ним оказалась утрамбованная земля. Я покопался ножом. И через пару минут держал в руках обломок серебряного браслета.

Ну, серебро это всегда хорошо. Огорчаться не буду.

Дальше начался марафон. Нить вела меня от одной точки к другой, заставляя то ковыряться в старом пепелище, то разгребать кучу камней у бывшей кузницы, то заглядывать в дупло мёртвого дуба.

Каждое место — крошечная находка. То медная пуговица с остатками слабенького оберега, то горстка сильно попорченных временем монет, то странная железная безделушка непонятного назначения.

А в одной печи я отыскал замурованную шкатулку с прядью чьих-то волос. Явно кто-то деревенской магией увлекался. Зато шкатулка оказалась серебряная.

На этом энергия камня, да и мои собственные силы, подошли к концу. Светящаяся нить померкла, а потом вдруг раздался громкий треск и камень вместе с посохом разорвало к собачьей матери.

Вот что значит когда ты всё делаешь на коленке и используешь сложные заклинания. И это при этом что я постоянно следил за ресурсом камня.

Но я был готов к такому исходу событий. Вот в чём штука самопальных артефактов типа моих палок. Надёжность у них не то чтобы на нуле, я-то ведь не дурачок и знаю, что делаю. Но качество всё равно хромает, если нет под рукой нормального оборудования.

Ни один нормальный артефактор не стал бы такую палку даже в руки брать. Но мне что остаётся? Да ничего. Лучше так, чем никак.

Куча времени ушла на поиски. Силы на нуле. В голове гудело, тело ныло. Но я улыбался. Добыча была неплохой, да и процесс доставил удовольствие.

Однако пора было возвращаться. Солнце уже клонилось к закату. Я собрал свои инструменты, взвалил мешок на плечо, вздохнул и плюхнулся в седло Громилы. Конь, простоявший всё это время в тени и мирно жевавший траву, фыркнул, будто спрашивая: «Ну что, наигрался?»

Мы тронулись в обратный путь, оставляя за спиной мёртвую деревню и её тихие, никому не нужные секреты.

Арсений вошёл в общую столовую, еле волоча ноги. Весь день у горна, в дыму и жару, устал как собака. Но доволен, как слон.

Что такое слон и почему он доволен, кузнец не знал. Но слышал такое выражение от покойного батюшки.

Он опустился на лавку за длинным столом, кивнув сидевшим уже соседям — конюху Феде и паре молодых слуг. Скоро к ним подошла одна из служанок и поставила перед каждым по тарелке. На каждой лежал добрый шмат мяса да порция наваристой каши.

Напротив Арсения сидел старый плотник по имени Сидор. Он уставился на свою тарелку, и при виде своей порции он почему-то скривился. Как будто не мясо ему подали, а помои.

— Что ж это за порядки в этом доме пошли, — заворчал он, не обращаясь конкретно ни к кому. — Охренели совсем. Пищу не экономят. Я таких ломтей мяса сроду не видел. Молодёжь распоясается, привыкнет к халяве, потом как отучишь?

Он говорил без злобы, даже с некоторой обречённостью. Человек, переживший голодные годы после Падения, видевший, как всё медленно, но верно катится под откос, он просто не мог принять такое изобилие как норму. Это казалось ему опасной расточительностью, шагом к будущей беде.

Арсений усмехнулся, покачивая головой.

— Да наоборот же, Сидор, хорошо! — сказал он. — Ты-то когда в последний раз такой кусок на своей тарелке видел?

— То-то и оно, что никогда! — плотник ткнул вилкой в мясо. — Меня жизнь научила, что долго хорошо не бывает. Всё возвращается на круги своя.

Из-за приоткрытой двери на кухню высунулась круглая физиономия главной поварихи.

— Чего ты там разворчался, Сидор? — рявкнула она. — Порядки у нас новые! Распоряжение Леонида Сергеевича. Он вот такую норму для своих людей установил. Не твоё собачье дело бурчать! Мяса пока хватает, и запасы есть. Так что жуй да радуйся, а не порть людям аппетит своими ворчаниями!

Сидор надулся, но смолк — спорить с поварихой, которая имела характер, как у разъярённой медведицы, было себе дороже. Он лишь буркнул под нос:

— Добрым слишком стал наш граф… Не по-дворянски это. Придут опять тяжёлые времена — всё урежет до крохи. А мы уж привыкнем. Потом только хуже будет.

Арсений откусил кусок мяса, пережёвывая с наслаждением. Оно было мягким, ароматным, настоящим. Не похлёбка на старой кости, которую пять раз уже вываривали, а полноценная еда.

— А я верю в лучшее, — сказал он. — Думаю, хорошие времена только начинаются. И дальше будет только лучше. Я хоть и кузнец, но головой-то думать тоже умею. Судя по заказам, что граф делает, планы у него… далекоидущие, вот.

Плотник приумолк и будто нехотя принялся за еду.

Арсений не сомневался, что он прав. Шахтинский задумал что-то такое, что они все ещё удивятся.

Во-первых, металл. Раньше любая железка шла под распил и на продажу, чтобы долги хоть как-то закрывать. А теперь? Заказал четыре кирки. Три меча. Две лопаты. И наконечников для стрел — два десятка!

«В нашем положении либо полный идиот будет так запасы транжирить, либо тот, кто понимает — металл ещё будет», — подумал Арсений, отправляя в рот ложку с кашей.

Во-вторых, шахта. Людей нанял, охрану поставил. Значит, верит, что там есть что добывать.

В-третьих, эти его ночные вылазки. Без добычи, говорят, Леонид Сергеич не возвращается.

В-четвёртых, гвардия. Людей набрал, учит их чему-то, арсенал наполнил. И заботится, говорят, о своих солдатах.

И, наконец, это мясо. Оно здесь, на столе, не потому, что граф внезапно добряком стал. А потому, что он может его добыть. Умный правитель кормит тех, на кого опирается.

Арсений доел своё мясо, дочиста вытер тарелку куском хлеба и довольно откинулся на спинку лавки.

Мясо и вправду было очень вкусным. И это, пожалуй, самый убедительный аргумент из всех.