Мастер драгоценных артефактов

Глава 18

Первой в имении всегда просыпалась кухня. Ещё до первых петухов, когда небо только-только начинало светлеть, здесь уже гудел очаг и звенела посуда.

Но сегодня утро было особенным.

Баба Катя, сонно шаркая ногами, прошла по тёмному коридору с масляной лампой в руке. Вошла на кухню и замерла.

Под потолком висела… ну, она не знала, как это назвать. Вроде бы и люстра, но такая красивая, что слово «люстра» казалось оскорбительным для этой вещи.

Конструкция из перламутровых рогов магического оленя, в которые были вставлены три ярко светящихся камня. Благодаря им в кухне стало светло как днём

— Ничего себе, — выдохнула баба Катя. — Ты глянь-ка, Маринка!

Маринка, её помощница, уже стояла рядом и смотрела, разинув рот. Они обе молча уставились на диковинку. Граф вчера вечером принёс эту красоту и самолично повесил. Но ни баба Катя, ни Маринка не думали, что она будет светить так хорошо и ярко.

— Красота какая, — прошептала Маринка.

— Легче теперь будет работать, — кивнула Катя, гася масляную лампу.

— Не верится, что господин это специально для нас сделал!

А ведь и правда. Дорогая магическая штука, которую Леонид Сергеевич мог бы повесить в главном зале или библиотеке, или же в своей опочивальне — а повесил её здесь, на кухне.

Баба Катя вспомнила, сколько раз резала пальцы в полумраке, и сколько раз Маринка, не разглядев, сыпала лишку соли в похлёбку. Сколько раз они готовили почти вслепую.

А теперь всё было видно лучше, чем днём.

— Радость-то какая, — улыбнулась Маринка. — Господин совсем другой стал.

— С того света вернулся — вот и стал, — согласилась Катерина.

Они принялись за работу. И работать при ярком свете было значительно приятнее. И это уж не говоря о том, что было из чего готовить! Баба Катя в жизни столько мяса не видела, сколько переготовила на этой кухне за последнюю неделю.

А соль, которой теперь в избытке? А специи?

Раньше приходилось ухищряться, чтобы всех в имении нормально накормить. Теперь, хотя и людей стало больше, все ходили сытые и довольные.

Когда первая смена гвардейцев зашуршала сапогами в столовой, их встретили уже готовой кашей, щедро сдобренной маслом и с щепоткой корицы для аромата. Мужики с аппетитом принялись за еду, нахваливая бабу Катю и Маринку.

Но Катерина-то знала, что хвалить надо не её, а графа. Это всё благодаря ему.

Именно он сделал их жизнь такой светлой и сытой. И за это ему можно было простить всё что угодно.

А лучше — просто хорошо готовить. Что они с Маринкой и делали.

Карета, та самая крепость на колёсах, так и стояла в сарае, как и положено честно отжатому добру. Никто за ней не пришёл с требованием вернуть «имущество Гильдии».

Вот и правильно. Потому что если бы кто и пришёл, ему бы светили только два варианта: либо убираться восвояси, либо пополнить собой компостную кучу.

Я ничего не крал, поэтому и отдавать ничего не собирался.

Прошло три дня, и за это время ничего интересного не происходило. Если не считать интересным то, что все эти дни я провалялся в постели с такой температурой, что в глазах двоилось.

Думал, коньки откину.

Причина, конечно, была во мне же. Вернее, в моём упрямстве. Я ведь продолжал нещадно измываться над собой: поглощал энергию из камней, пытался разогнать застойные магические каналы этого тела, очищал их от накопившейся за годы сорной энергии.

В общем, делал то, что приличному одарённому нужно проделывать с младенчества. Регулярно, ежедневно, как чистить зубы.

А я пытался за недели исправить то, что не делалось десятилетиями. Организм, естественно, взбунтовался.

Зато скучно не было. Замотавшись в одеялко, я за эти дни успел как следует изучить бестиарий инсектоидов.

Прочитал от корки до корки. Выучил, как свои пять пальцев.

И, надо сказать, настроение это чтение не подняло. Совсем.

Там были знакомые твари. Мелкие тараканы, например, которых в этом мире чаще называли просто падальщиками. Подземные жнецы — это те, похожие на богомола. Борзые — дикие здоровяки, которым неведом страх.

Но эти — низшее звено. Цветочки.

В книге имелись иллюстрации и описания куда более серьёзной публики.

Например, центурионы. То есть, так их называли в моём прошлом мире, а здесь это были просто бронежуки.

Как их ни назови, хоть карапузиками, суть не поменяется. Дьявольски опасные монстры, чей панцирь может даже магию отражать.

Секачи — двуногие, с длинными, как косы, серповидными передними конечностями. Быстрые, охотятся стаями.

Могильщики — слепые увальни, способные очень быстро рыть тоннели. Этакие инженеры мира инсектоидов.

Крикуны — летающие гады, похожие на шершней с ядовитым жалом. Маленькие, но смертельно опасные. А название своё получили за способность издавать громкие, оглушающие звуки.

Плевунцы — мерзкие твари, способные выстреливать струёй разъедающей всё живое и неживое кислоты. О, с такими я в шахте встречался. С молодняком, правда.

Рогачи — это уже что-то из разряда местных боссов. Огромные, с мощнейшими челюстями и не менее мощными рогами. Ну, из названия понятно.

Короче, зоопарк на диво богатый. И очень, очень опасный.

Моя надежда, что сюда упал просто осколок чужого мира с одной колонией низших инсектоидов, рухнула окончательно и бесповоротно.

Судя по всему, грохнулся полноценный «ковчег». И эти твари прекрасно расплодились и теперь чувствовали себя вольготно на опустошённых войной землях.

Легко в этом мире не будет. Так что я всё делал правильно, загоняя себя по-чёрному. Медленный — значит мёртвый.

На четвёртый день лихорадка, наконец, отступила. Слабость осталась, но уже можно было двигаться, не падая от головокружения.

Я встал, ощущая себя выжатым, но довольным. Организм прошёл через серьёзный кризис и вышел из него победителем.

Я спустился во двор и с наслаждением вдохнул свежий воздух.

— Ваша милость! Очнулись! — окликнул меня кто-то из слуг. — Рад видеть!

— Как здоровьечко, господин? — рядом со мной тут же оказался Макар.

— Всё отлично, — бодро отозвался я. — Просто перезагрузка системы.

Я огляделся. За три дня моей болезни мир не стоял на месте. Во дворе кипела работа. Кто-то замостил новую дорожку к колодцу, заборчик починили, клумбу облагородили. Но самое интересное происходило у дальнего забора.

Там сушился хитин, снятый с недавних ночных гостей. Вот и славно. Чем дольше сушится — тем прочнее, до определённого предела. Некоторые пластины уже обрезали до размеров щита и приделали металлические ручки.

Я успел отдать нужные приказы до того, как свалился с горячкой.

Рядом лежали вырезанные жвалы тех же тараканов. Падальщиков, то есть. Острые даже в необработанном виде. Из них могли получиться отличные клинки для лёгкого оружия.

А если их правильно заточить и нанести специальные руны, вообще конфетка будет. Не обязательно делать оружие, хорошие инструменты из них тоже можно сваять.

Жаль, что полноценный доспех из этого хитинового сырья не собрать. Хотя бы потому, что у нас нет нормального бронника.

Кузнец Арсений — молодец, он может выковать что угодно. Но доспех — это сложная конструкция, для которой требуются чертежи и соответствующие технологии. Нужны, в конце концов, навыки, которые годами нарабатываются.

В идеале, бронник должен работать в паре с кузнецом: один куёт пластины и прочие детали, другой собирает их в единое целое.

Список дел в моей голове снова начал пухнуть, как дрожжевое тесто. Бронника или найти, или обучить надо, место для работы ему предоставить, инструменты… Ох, кажется, опять жар сейчас поднимется.

Единственная отдушина в этом водовороте — спящая красавица. Ведьмочка моя.

Я направился в конюшню. Заглянув в стойло, задумчиво хмыкнул. Ведьма выглядела значительно лучше. Бледность почти сошла, щёчки порозовели.

Я аккуратно провёл над ведьмой рукой, ощупывая энергетическое поле. Точно, девушка скоро проснётся, никаких сомнений.

— Ну что ж, красавица, отдохни ещё немножко. А я пока заберу, что можно. Накопилось, смотрю.

Аккуратно вытянул из ауры ведьмы лишнюю энергию. Ей не повредит, а мне полезно. И всем полезно, а то бабахнет тут ещё.

Энергия наполнила мои опустошённые болезнью каналы, заставив их радостно загудеть. Я вздохнул с облегчением. Часть магии тут же ушла на укрепление тела, на заживление тех микроразрывов, что оставила лихорадка.

Остальное — в резерв.

Выйдя из конюшни, я снова окинул взглядом двор. Металл, добытый в той карете, уже пошёл в работу. Теперь вся моя гвардия была оснащена полноценными копьями и мечами. Прогресс налицо.

С защитой, правда, по-прежнему беда. Нормальные кольчуги остаются мечтой.

Но, во-первых, плести их — море труда. Во-вторых, нужны ли они вообще? В этом мире есть огнестрельное оружие, против него кольчуга бесполезна. Хитин, если его правильно обработать и усилить зачарованиями, будет куда лучше. Плюс, в перспективе — артефактная защита у каждого бойца.

С другой стороны, огнестрел здесь штука редкая и довольно слабенькая. В моём родном мире ручные пушки гномов палили так, что пробивали насквозь закованного в магическую броню рыцаря. А здесь не факт, что получится сильного мага ранить пулей.

— Ваша милость, — раздался рядом знакомый голос.

Ильдар, подойдя, щёлкнул каблуками, изображая армейскую выправку.

— Приказ выполнен. Готов отчитаться.

— Ну, пойдём посмотрим, — кивнул я.

Мы вышли за ворота усадьбы и свернули на свежую тропинку, ведущую к лесу. Там, на расчищенной полянке, было устроено тренировочное поле. Не ахти какое, но для начала сойдёт: несколько ободранных столбов, служивших манекенами, мишени из прессованной соломы.

И на этом поле сейчас кипела жизнь.

Пятнадцать парней разного возраста и сложения, бегали по кругу — все босиком, в простых, промокших от пота холщовых рубахах. Пыхтели, смахивали пот с красных лиц. Некоторые уже еле волочили ноги.

— Ну вот, новобранцы наши, — с гордостью в голосе сказал Ильдар, словно демонстрируя редких зверей.

— Хорошо, — кивнул я. — Молодец, Ильдар.

И правда молодец. Не забыл про приказ.

Я перед лихорадкой велел увеличить гвардию. Почему? Потому что мне нужна армия. У хорошего правителя она обязательно должна быть.

Я людей терять не собираюсь. Чтобы их защитить — нужны солдаты. А чтобы не терять уже этих солдат, им нужно нормальное вооружение, снаряжение, тренировки. А ещё лучше — артефакты, магическая поддержка. Технологическое превосходство над противником, так сказать.

Вот над этим всем я и работаю, не щадя живота своего. Ай да я, ай да благородный граф…

— Тормозни-ка их, — велел я.

Ильдар оглушительно свистнул и рявкнул:

— Остановиться! Построились!

Новобранцы, еле переводя дух, собрались в подобие шеренги. Посмотрел я на них и понял: это ни фига не солдаты. Крестьяне обыкновенные. Покрепче, пошустрее большинства, но всё-таки крестьяне.

Я снял с себя верхнюю одежду, оставшись в одной рубашке и штанах. Даже обувь снял, потому что будущие гвардейцы тоже всё были босиком.

— Будем знакомиться на деле, — сказал я, взяв в руки тренировочный деревянный меч.

Ильдар притащил бочку, в которой торчало ещё два десятка таких же мечей, и поставил перед новобранцами.

— А… что делать-то, ваша милость? — спросил один.

— Берите мечи и нападайте. Можете все сразу. Ваша цель — коснуться меня хоть чем-нибудь. Моя — понять, на что вы годитесь. Начали! — я крутанул мечом и принял боевую стойку.

Первые секунды они просто стояли, переглядываясь. Потом один, самый отчаянный или самый глупый, с криком рванул вперёд. За ним — все остальные.

Что я могу сказать? Ни хера они не умели. Вообще. Атаковали скопом, мешая друг другу, мечами махали так, будто рубили дрова. Я даже не особо старался — просто отводил удары, подставлял подножки. Они падали, спотыкались, били своих же.

Но я смотрел не на умение. Оно, при желании, нарабатывается. Важнее было оценить реакцию, инстинкты. Ту искру, из которой можно высечь бойца.

Через пятнадцать минут никто из новобранцев не остался на ногах. Все либо сидели, потирая ушибы, либо лежали, глядя в небо с выражением полного фиаско.

Я отбросил деревянный меч и подозвал Ильдара.

— В общем, смотри. Вот этих семерых, — я указал на тех, кто в спарринге поднимался снова и снова, даже после жёсткого удара, — стопроцентно берём в основной отряд. Будем делать из них нормальных солдат. Дисциплина, физическая подготовка, работа в строю.

— Понял, — кивнул Ильдар.

— А вот эти пятеро, — я кивнул на тех, кто был послабее, но при этом не терял головы и пытался хоть как-то координироваться, — обучи стрелять из луков, основам разведки, следопытству. Может, из них неплохие разведчики выйдут.

— А эти трое? — уточнил Ильдар.

Я повернулся к оставшимся и сказал:

— Вы трое — ко мне в спецотряд.

Они побледнели. Видимо, приглашение в «спецотрядом» показалось им не честью, а обещанием ещё более изнурительных тренировок.

Я улыбнулся, стараясь, чтобы это выглядело ободряюще. Получилось, наверное, жутковато.

— Не бойтесь, вам понравится, — пообещал я.

Мысленно я уже видел этот «спецотряд». Те, кто будет владеть магическими посохами. Мои будущие артефакторы. Трое уже есть, добавятся ещё трое.

Парадокс: люди, постоянно работающие с магией, но самой магией не владеющие. Их сила будет целиком зависеть от качества артефактов, которые я им дам, и от их умения эти артефакты использовать.

Может показаться: что тут такого? Взял волшебную палку — и ты уже великий маг. А нет, не всё так просто. Нужно особое мышление. Уровень реакции выше среднего. И сила духа, конечно же.

Вот один парень молодец. Когда упал после подсечки, не замешкался и сразу перекатился. Сумел увернуться от удара по макушке. Большинство других тупо получали по тыкве.

Проблема, конечно, в том, хватит ли у меня артефактов. Нужно будет делать посохи, заряжать кристаллы.

Но над этим я работаю. И шахтёры мои тоже работают.

Кстати, пока я болел, к ним в гости заглянули.

Значит, история: заходят мужики утром в шахту, а там инсектоид! Небольшой падальщик, молоденький. Шахтёры не испугались и принялись жука кирками охаживать. Василий ухитрился даже башку ему пробить.

Жучара выжил, огорчился и попытался шахтёров убить. Но тут прибежали гвардейцы и добили негодяя.

Конец истории.

Мораль: шахтёры так сильно не хотят терять работу, что даже инсектоидов не боятся. А то вдруг граф узнает, что в шахте жуки появились и закроет её от греха подальше? Чем тогда кормится?

Гвардейцы потом прочесали всю шахту — других гостей не нашли. Видимо, этот один ночью бродил, а с рассветом нашёл себе укромное местечко.

Тушу, естественно, притащили в деревню. Раньше их просто сжигали — считалось, что всё от инсектоидов грязное, проклятое, можно заразиться. Но я уже объяснил всем, что это бред сивой кобылы. С инсектоидов можно много всего полезного собрать.

После проверки новобранцев я подошёл к колодцу, зачерпнул ковшом ледяной воды и с наслаждением выпил.

Ильдар пошёл следом за мной. Дождался, пока я напьюсь и умоюсь, а потом сказал:

— Ваша милость… я бы хотел поговорить.

— Говори.

— Вы говорили, что надо нам умелых людей под своё крыло собирать… Так вот, знаю я одного человека. В деревне Дальняя Просека живёт. Следопыт отменный! Бывший наёмник, повидал всякого. Мы с ним в молодости вместе наёмничали. Раньше контакт поддерживали, правда, в последнее время как-то прервался.

— Вот и отлично, — сказал я. — Надо привлечь твоего старого друга.

— Тут, ваша милость, проблема есть, — потупился Ильдар.

— Какая?

— Она в том, что с владельцем той деревни и земель вокруг… у вас, по факту, война.

Я чуть не поперхнулся водой.

— В смысле, война? Почему я об этом не знаю?

Ильдар вздохнул, покосившись на меня с каким-то странным сочувствием.

— Ну, вы же… многое забыли. После обвала. Барон Илья Рогозинский, помните такого? Вы с ним несколько раз на светских приёмах цапались.

— Правда? Из-за чего?

— Из-за старых долгов вашего отца, к примеру. Вы его публично оскорбили, неоднократно. Он вас тоже. По всем законам — это повод для войны, — ответил Ильдар.

Любопытно. Выходит, у меня война идёт, а я и не знаю.

Вот это поворот.

— И почему же тогда не воюем? — спросил я.

— Да потому что владения далеко друг от друга. День-два пути через чащу, дорога плохая, считай нет её. Воевать неудобно, да и других дел хватало. У нас и войск-то не было, чтобы в атаку идти. А у Рогозинского, свои проблемы: то инсектоиды, то бандиты. Так и тянется: вроде воюем, а вроде и нет.

Я быстро прикинул. Вялотекущая война не повод отказываться от ценных кадров. Нужно ехать в эту Дальнюю Просеку.

Рискованно? А то как же. Но и потенциальная выгода огромна. Хороший следопыт нам очень пригодится.

Я решил взять с собой двух «огнемётчиков» — Семёна и Лёшку. Яшку оставил здесь, приказав ему тренироваться.

И для баланса взял ещё двоих балбесов с копьями. Тех здоровяков из первого призыва. Одного звали Юлиан, второго — Лаврентий.

Замечательные имена для парней, выросших в деревне, где чаще звали «Ванька» да «Митька».

Почему балбесы? А потому что когда им выдали нормальные, железные мечи, и я сказал, что они прочные, Юлиан с Лаврентием решили это проверить. И, естественно, сломали клинки в первый же день.

Кузнец, когда увидел это, неделю за ними с молотом бегал. Ну а мне, в целом, было пофиг. Сломали и сломали. Гвардейцы для меня — важнее железа. Оружие — расходник. Пусть дорогой, но расходник.

Вот посохи, с которыми моя троица каждый день тренируется, тоже стоят немало — моё время, мана, кристаллы. Камни для них я лично добываю и заряжаю. Так что сломанные мечи — мелочь.

Но местные, конечно, привыкли беречь каждую железячку. Металл — дорогая штука. Поэтому гнев кузнеца был понятен.

— Собирайтесь, — велел я своей небольшой команде. — Едем на прогулку по вражеской территории. Будет весело!

Яков стоял на краю тренировочного поля и смотрел, как отряд графа выдвигается за ворота. Вместе с графом поехали Семён и Лёха. Яшку не взяли.

Кислое чувство обиды подступило к горлу. Яшка пытался его отогнать, но не получалось.

Они считают его слабейшим. Он и сам это знал. Всё было очевидно. У Якова дольше всех не получалось совладать с посохом. Руки дрожали, огонь выходил рывками, то слабее, то сильнее. Да и бил куда попало.

Он и правда слабейший. И признаваться в этом, даже самому себе, было невыносимо больно.

Жизнь Яши до этого момента была такой же унылой, как осенняя лужа. Он ковырялся в земле, таскал тяжести, выполнял любую работу, лишь бы не умереть с голоду. Ничего интересного. Крестьянская жизнь никогда ему не нравилась.

А потом появилась возможность попасть в гвардию. Рискованно? Да. Можно умереть? Запросто. Но зато интересно! Шанс вырваться из колеи. И Яшка ухватился за него обеими руками.

А потом ещё выяснилось, что им дадут магические посохи. И он, сын земледельца, вдруг стал магом. Пусть и с чужой помощью. Ему даровали силу, о которой он и мечтать не смел.

Вот только Яше казалось, что он он недостаточно хорош для этой силы.

Например, он боялся громких звуков. Так, что иногда в глазах темнело. Всё из-за отца. Папка любил, когда выпьет, побуянить. Громко орал, бил кулаком по столу, швырял всё, что под руку попадётся — чашки, миски, табуретки. С тех пор любой резкий звук вызывал приступ паники.

Поэтому, когда посох выстреливал, Яшка невольно зажмуривался. И, естественно, промахивался.

«Такой вот я, — горько подумал Яшка, глядя на пустые ворота. — Слабый и трусливый».

Однако, вспоминая мудрые слова графа Леонида, он вдруг понял, что сидеть и грустить смысла нет. Если ты слабый — можно стать сильнее! А для этого нужно что?

Правильно, тренироваться.

Так что Яша встал и отправился в сторону леса, подальше от чужих глаз. Нашёл полянку, которую уже облюбовал для занятий — подальше от троп, с пнём в качестве мишени.

Взял посох, сосредоточился, как учили. Настучал на рукояти нужную комбинацию.

Хлоп! Огненный шар размером с кулак вырвался из навершия и врезался в подножие пня, оставив чёрный след.

Яшка в момент выстрела моргнул, но глаза не закрыл. Прогресс.

Он стрелял снова и снова. Каждый раз боролся с желанием зажмуриться. Руки дрожала от напряжения, пот заливал глаза. Яшка забыл про время. Единственное, что существовало — это он и необходимость стать лучше.

Силы кончились незаметно. Яков поздно вспомнил слова графа о том, что каждые два-три выстрела надо отдыхать. Поэтому сейчас голова кружилась, а ноги подкашивались.

Он сел на землю, прислонившись спиной к дереву. Перед глазами всё плыло и сейчас хотелось только одного — закрыть глаза. Хоть на минуту.

Яшка и закрыл. И тут же уснул.

Проснулся он от пронзительного крика какой-то птицы. Вздрогнул, сел, огляделся. Вокруг уже сгущались сумерки.

Яша потянулся, почувствовав, что к нему вернулась и толика сил. Мысленно проверил посох — да, камень накопил немного энергии, пока он спал. Хватит на три, может, четыре выстрела. Негусто.

Он подумал сделать ещё парочку тренировочных залпов, и тут он вспомнил слова графа, сказанные как-то мимоходом: «Всегда оставляй запас. Хотя бы на один выстрел. Особенно если ты один».

Яшка кивнул, как будто граф стоял рядом.

«Я ещё стану лучшим, — пообещал он себе, вставая и отряхиваясь. — Буду выполнять всё беспрекословно. Буду учиться».

Граф Леонид был для него странной, немного пугающей, но невероятно сильной фигурой. У такого можно и нужно учиться.

Он уже собрался топать в сторону дома, как из-за деревьев вдруг вышли люди. От неожиданности и нахлынувшего страха Яков остолбенел.

Четверо. Одежда поношенная, лица обветренные, глаза злые. В руках — дубины. У двоих ещё и копья с явно железными наконечниками.

Бандиты.

— Опа, кто это у нас тут? — криво ухмыльнулся самый крупный из них. — Один-одинёшенек!

— А ну, иди сюда, малой, — усмехнулся второй, поигрывая копьём. — Покажи, что у тебя при себе есть. Может, мы тебя не тронем.

Яшка почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он отшагнул было в сторону, но его тут же окликнули:

— Стоять, сука! Куда собрался⁈ Чё, по-хорошему не хочешь⁈

Голос был громкий, хриплый, злой. Такой же голос, от которого в детстве хотелось спрятаться. Ноги Яшки будто вросли в землю.

Он стоял, сжимая посох, а перед глазами поплыла пелена отчаяния.

«Слабейший… Слабейший…»

Но следом прорвалась другая мысль: «Я должен стать сильнее!»

Бандиты расслабились. Подошли ближе, смеясь.

— И чего ты с этой палкой собрался сделать? Бить нас будешь?

— Да он в штаны сейчас наделает!

Яшка выставил посох вперёд.

— Хана вам, — прошептал он.

И нажал на руны. Выпустил из себя и камня в посохе всё, что мог.

Из наконечника вырвался не один шар, а сразу четыре — один за другим, почти без перерыва. Они были меньше обычного, но неслись с бешеной скоростью.

Яшка не зажмурился. Но увидеть, попал ли он в кого-нибудь, тоже не смог. Перед глазами потемнело, и он упал без сознания.

Очнулся Яша от холода. В ушах стоял звон. Он поднял голову.

На полянке было тихо и пахло горелым мясом.

Он увидел четыре тёмных, обуглившихся тела, лежащих неподалёку. Одного отбросило к дереву, двое остались там, где стояли, четвёртый валялся ближе к кустам. От тел исходил дымок.

К горлу Яшки подкатила тошнота. Он поднялся, опираясь на посох, постоял секунду, а затем сорвался с места и побежал в сторону имения.

Нужно предупредить своих — в лесу бандиты!

Хотя… теперь, наверное, уже нет.

Путешествие вышло на удивление весёлым. Не в смысле беззаботным, а в смысле — насыщенным.

Один раз, ближе к вечеру первого дня, нас на дороге попытались… ну, видимо, ограбить. Вышло человек шесть из чащи, с деревянными вилами. Лица измождённые, глаза голодные. Не бандиты, просто до крайности доведённые люди.

— Стоять! — крикнул самый смелый, тряся вилами. — Отдавай что есть!

Мои ребята тут же взялись за оружие. Но я жестом приказал не лезть и спокойно достал из седельной сумки огненный посох.

Выпустил небольшой огненный шар в сторону от дороги, в кусты. Те вспыхнули с сухим треском, разбрасывая искры.

Неудавшиеся грабители замерли, глаза у них вылезли на лоб.

— Вопросы есть? — поинтересовался я.

— Не-а, — ответили они и поспешили убраться с дороги.

Жалко их, конечно. Не от хорошей жизни они решили напасть на путников.

А на ночёвке нас потревожила стая волков. Здоровенные твари! Даже огня не испугались. В их вожака я лично выпустил четыре огненных заряда — а он всё равно носился, пытаясь загрызть кого-нибудь. Только два арбалетных болта, выпущенные почти в упор, его успокоили.

Так я ещё раз убедился, что животные здесь — не простые. Не все, конечно. Большинство — обычные. Но попадаются и такие экземпляры.

Отсюда и сложности с охотой. Запросто можно встретить оленя, от которого стрелы отскакивают, а из рогов молнии летят. И хана незадачливому охотнику.

Но зато теперь у нас были волчьи шкуры. Хорошие, мягкие. Лишними не будут.

Мы добрались до окраин деревни Дальняя Просека уже на второй день. Деревня оказалась крупнее, чем я ожидал. Десятков пять крепких домов, амбары, поля, даже что-то вроде небольшой площади.

Осмотрев деревню через подзорную трубу, я даже увидел целых две таверны. Для такой глуши — признак невероятного благополучия.

Я остановил отряд за окраиной поселения и приказал:

— Здесь останетесь. Огонь не разжигать, не шуметь, с людьми в контакт не вступать. Всё поняли?

— Так точно, — хором отозвались они, но в глазах читалось беспокойство.

— А вы куда, ваша милость? — спросил Семён.

— Пойду в деревне. Один.

— Как один? — аж подпрыгнул Лаврентий. — Опасно, господин! Это же…

— Вражеская территория, да, — закончил я за него. — Поэтому и один. Толпой здесь только внимание привлечём.

— Господин, мы вас одного не отпустим! — вступил вдруг Юлиан.

Я так на него посмотрел, что балбес тут же опустил глаза и пробормотал:

— Извините, господин граф. Остаёмся здесь.

— Вот и молодцы.

Перед заходом в деревню я переоделся в одежду попроще, показательно повесил на пояс меч и нож, повесил на плечо один из трофейных луков, который мы взяли с собой для охоты. Ну и волчью шкуру с собой прихватил.

Деревня внутри оказалась ещё интереснее. Я прошёлся по главной улице, немного поболтал с людьми и зашёл в одну из таверн.

Трактирщик, толстый мужчина с залысиной, лениво взглянул на меня.

— Ночлег и еда на два дня, — без обиняков сказал я. — Вот оплата.

Я швырнул на стойку волчью шкуру.

Трактирщик хмыкнул, потрогал, оценивающе пощупал.

— Пойдёт, — кивнул он.

Бартер в этих краях куда больше в ходу, чем звонкая монета. Это я уже знал наверняка.

Я уселся на свободное место у дальней стены. Вскоре принесли миску какой-то похлёбки с куском чёрного хлеба и кружку местного пива.

Пиво оказалось своеобразным. Горькое, мутное, с привкусом жжёного зерна. Но пить можно. И оно шло в счёт проживания.

Я сидел, медленно ел и пил, раскинув магические «уши» — обострив слух с помощью маны. Пытался узнать что-нибудь интересное из разговоров посетителей. Говорили о посевах, о налогах, о том, что барон опять куда-то уехал. Ничего полезного.

Когда трактирщик проходил мимо, я окликнул его.

— А есть чего покрепче? Или вкуснее?

Тот хитро прищурился.

— Есть. Мой личный эль. Но он за отдельную плату.

— Давай, — кивнул я.

Он принёс другую кружку. На вид — чуть светлее. На вкус… Хаос меня поглоти, что за кислятина!

Я еле сдержал гримасу. За такое ещё и платить? Но делать нечего — сделал пару глотков, чтобы не вызвать подозрений, и отставил. Никакого удовольствия.

Цель была не в пиве. Цель — найти следопыта. Я дождался, когда трактирщик снова оказался рядом.

— Отличный эль, дружище.

— Спасибо. Сам пью, — похвастался трактирщик.

«Ну и вкусы у тебя», — подумал я, а вслух спросил:

— Слушай, а кому тут можно хороший лук продать? — я указал на свой лук.

Трактирщик ответил сразу:

— Это тебе к Герману. Он у нас лучший охотник. Да и вообще по части всего лесного.

— Герман? А кто это? Где искать?

— Да на краю деревни, дом с зелёными ставнями. Герман — он следопыт. Охотой промышляет, когда барон позволение даёт.

Отлично. Я не стал допивать кислятину, незаметно вылил её в щель в полу и вышел. Улицы уже погружались в вечерние сумерки. Дом с зелёными ставнями нашёлся быстро.

Я постучал. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Сухой, жилистый, с пронзительными серыми глазами. Увидев меня, он приподнял брови, а затем усмехнулся и жестом и пригласил в дом:

— Проходите, ваша милость, — сказал он. — Что вас привело в наши края?

Я вошёл, огляделся. В доме было чисто и уютно. На стене висело несколько трофейных рогов, над очагом раскинуло крылья чучело орла.

— Как ты понял, что я знатный? — спросил я.

Герман рассмеялся:

— Я вас, конечно, давно видел. Но лицо помню. Вы — граф Леонид Шахтинский.

— А у тебя и правда глаз-алмаз.

— Спасибо, ваша милость. А теперь, со всем уважением, лучше бы вам убраться отсюда. И побыстрее. Опасно вам здесь находиться.

— Потому что мы в состоянии войны с твоим господином? — уточнил я, ни капли не обидевшись.

— И поэтому тоже. Но главным образом потому, что ходят слухи, будто барон Рогозинский собирается наведаться к вам в гости. Говорят, вы память потеряли и ослабли совсем. Он решил, что шанс раз и навсегда решить старый конфликт. По секрету говорю, — Герман с улыбкой приложил палец к губам.

Я кивнул. Всё логично. Моя амнезия и слабость стали достоянием общественности, как и планировалось.

— Память и правда подводит, — подтвердил я. — Но это даже хорошо. Теперь ко мне многие в гости наведываются, и трофеи приносят. Главное, чтобы силы хватило их встречать. Но я в себя верю.

Герман рассмеялся.

— Вижу, вы присутствие духа не теряете!

— Ну ещё бы. А как ты думаешь, зачем я здесь? — спросил я.

— Сгораю от любопытства, честно говоря.

— А я за тобой. Хочу предложить работу. У меня гвардия растёт, владения развиваются. Нужен опытный следопыт. Командир разведки, если хочешь. Платить и кормить буду хорошо.

Герман снова засмеялся. Но на сей раз почему-то невесело.

— Да с радостью, граф! Согласен. Вот только никуда я с вами не пойду.

Я сначала обрадовался, а потом испытал прилив чистейшего недоумения. Вздохнул.

— Ладно, рассказывай. Что у тебя за душевная травма? Почему ты такой противоречивый?

Герман сел на лавку, указал мне на другую.

— Понимаете, как вышло. Поссорился я тут с одними идиотами, обидели они меня сильно. Подрались, в общем, ну и убил я двоих. А это оказались солдата барона. Не гвардейцы, просто ополчение из соседней деревни. Обычные пропойцы, ничего серьёзного.

— Ну так это тебе может показалось, что ничего серьёзного, — заметил я.

— Да нет, на самом деле ничего серьёзного, — усмехнулся он. — Для барона — расходный материал. Мне просто надо штраф заплатить, двадцать серебряных. До этого момента не могу покинуть деревню. Я дал слово. А слово своё держу. Поэтому не могу я на вас работать. Хотя хотел бы, честно.

— В чём проблема откупиться? — спросил я. — Ты же следопыт, охотник, навыки полезные есть. Почему не заработаешь?

— А где работу взять? — развёл руками Герман. — Охотиться уже как полгода нельзя — барон запретил, мол, зверья мало. Мелкие шабашки — только себя прокормить помогают. Тренирую я гвардейцев и охотников барона, но мне за это не платят. Он ссылается на то, что я ему и так должен за то, что он меня не казнил.

Следопыт снова рассмеялся и добавил:

— Но лучше бы казнил, да? Тогда бы я мог с чистой совестью хотя бы попытаться сбежать. А так… слово дал.

Идеальная ловушка для честного человека. Герман зажат между долгом и невозможностью его исполнить. Штраф для простого охотника — неподъёмный. Особенно если специально не давать возможности заработать, а ещё и заставлять трудиться бесплатно.

Максимум к старости выплатит и свободным помрёт. Если доживёт.

Мы поболтали ещё немного. В ходе разговора я выяснил кое-как подробности, которые могли помочь делу, а потом без предупреждения встал и сказал:

— Ладно, сиди здесь. Собирай вещи. Ночью отправляемся.

Герман удивлённо поднял бровь.

— Вы о чём-то? Штраф-то…

— Собирайся, говорю, — перебил я. — Я всё решу.

— Как? — в его голосе прозвучало недоверие.

— Не твоя забота. Собирайся.

Я вышел из дома и направился в центр деревни, к самому большому дому — к старосте. Дом был приличный, можно сказать богатый. Даже секретарь имелся — тощий мужичок в очках.

Я представился наёмником-одиночкой, попросил встречи по делу. Секретарь нехотя провёл меня внутрь, в кабинет старосты.

Тот оказался полным мужчиной с жадными глазками. Звали его Сидор.

Хм, подходящее имечко, судя по тому, что я о нём уже услышал. Одну букву заменить и будет идеально.

Он смерил меня взглядом и буркнул:

— Заданий для наёмников нет. Новых жителей тоже не принимаем.

— Да мне и нужно, — пожал плечами я.

— А что нужно?

— Проводник. Хочу отправиться в старые руины на северо-востоке. Карты у меня нет, местность незнакомая.

— Ну, рад за тебя, — усмехнулся староста. — Такие услуги мы тоже не предоставляем. Всего хорошего.

— Не всё так просто, уважаемый Сидор. У вас, я слышал, есть хороший следопыт, Герман зовут. Я с ним уже говорил. Хочу, чтобы он меня провёл. Но он, как я понял, никуда не может уйти. Поэтому я готов выплатить за него штраф.

Староста откинулся на спинку кресла и рассмеялся уже искренне.

— Ну, это так не работает, дружок. Вот пусть он сам придёт, деньги принесёт. А то он с тобой там в лесу сгинет, а мне потом перед бароном отвечать. Он же гвардию тренирует, между прочим.

— Ты не понял, — сказал я, и в голосе у меня появились стальные нотки, которые заставили старосту насторожиться. — Мне очень нужен нормальный проводник. Который разбирается в лесу, который может довести до места и привести обратно. Я готов хорошо заплатить.

Достал из пояса мешочек и высыпал на стол двадцать серебряных монет. Звонкое, соблазнительное богатство. Глаза старосты тут же засверкали.

Пока я болтал с людьми и с самим Германом, уже сложил в голове портрет Сидора: жадный, но не лишённый авантюризма. Держит нос по ветру.

— Вот это — штраф, — сказал я, указывая на кучку монет. — А вот это…

Я медленно достал из внутреннего кармана три магических камушка — небольших кварца, заряженных утром. Для местного жителя — немалая ценность.

— … благодарность за помощь, — закончил я.

Само собой, я всё прекрасно осознавал. Но игра стоила свеч.

Староста смотрел то на монеты, то на камни. Видно было, как внутри него борются жадность и осторожность. Жадность, конечно, побеждала.

— Когда ты собираешься покинуть деревню с Германом? — спросил он, не отрывая глаз от камней.

— Это тебя не должно касаться, — ответил я, хотя прекрасно понимал, зачем тот спрашивает.

— Меня это напрямую касается, — огрызнулся Сидор. — Если ты собираешься здесь на неделю задержаться, то мне серьёзно прилетит по шапке, если это всё всплывёт. У всех могут быть проблемы.

— Не переживай, — сказал я. — Завтра вечером меня уже здесь не будет.

Лицо старосты просветлело.

— Отлично, — кивнул он, тряхнув жирным подбородком. — Если завтра вечером, то это мне подходит.

Мы ударили по рукам. Он быстрым движением сгрёб со стола монеты и камни. Сделка состоялась.

Уже совсем стемнело, когда я вернулся к Герману. Он сидел за столом, а рядом на лавке лежали лук и небольшим рюкзаком и своим луком.

Я кратко рассказал ему о своей беседе с Сидором, и следопыт радостно рассмеялся. Он вообще, я погляжу, весёлый дядька.

— Отлично! Завтра вечером уходим? Значит, ещё успею с людьми попрощаться.

— Да нет, — покачал головой я. — Не успеешь. Мы уходим прямо сейчас.

Он замер, потом медленно улыбнулся.

— А ты… соображаешь, граф.

— Ещё бы. Видел бы ты, как у Сидора руки дрожали, когда он камни собирал со стола. Он нас точно барону сдаст.

— Понял, — кивнул Герман. — Значит, сейчас. Я готов.

— Так у тебя же ничего нету, — заметил я, глядя на его тощий рюкзак.

— Так мне ничего и не надо, — пожал он плечами. — Лук, стрелы, нож, портки. Этого хватит.

Я уважительно кивнул. Профессионал обходится малым.

— Сможешь вывести, чтобы незаметно? — уточнил я.

— Да, конечно. Идём за мной.

Он подошёл к двери, помедлил секунду… а потом неожиданно пнул её ногой. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о косяк.

— Нахрена? — невозмутимо спросил я.

Герман рассмеялся и ответил:

— Всегда хотел так сделать. Скучно же — каждый раз аккуратно открывать!

Я усмехнулся и последовал за ним в ночь.

Сидор сидел за столом и не мог сдержать довольной ухмылки, перебирая камни, которыми одарил его незнакомец.

Староста хорошо наварился. Теперь пора убрать эти камушки вместе с монетами в свой тайничок… И сделать то, что нужно.

Он поднялся, накинул плащ и вышел во двор. Крикнул конюху, чтобы седлал самого резвого коня. Через десять минут он уже скакал по ночной дороге в сторону имения барона Рогозинского.

Добрался быстро, но узнал, что барон до сих пор в отъезде. И тогда потребовал встречи с капитаном гвардии. Тот вышел к нему нехотя, потирая заспанные глаза.

— Чего тебе, староста?

— Важная информация, капитан! — начал Сидор. — Срочная!

— До рассвета не подождёт?

— Нет!

— А я думаю, что подождёт. Валил бы ты отсюда…

— Да послушай! — настаивал Сидор. — Герман! Тот следопыт, который должен барону, решил не платить и сбежать!

Капитан перестал тереть глаза. Взгляд его прояснился.

— А-а, — протянул он. — Сбежать-таки надумал. Ну что ж, давно пора было ожидать.

— Да-да! — закивал Лукаш. — Я сам видел, как он вещи в доме собирал! И подслушал, как говорил с каким-то незнакомцем! Сговорились они, завтра к вечеру хотят уйти. Так что нужно его задержать. А незнакомца повесить!

Капитан несколько секунд молча смотрел на него, потом резко кивнул.

— Нужно. Прямо сейчас поедем.

Он отдал приказ, и уже через минуту двор имения наполнился лязгом оружия, топотом сапог и фырканьем лошадей. Через несколько минут отряд во главе с капитаном уже был готов к выезду.

Сидор, стоя в стороне, мысленно потирал руки. Всё шло как по маслу. Пусть едут, накроют того наглеца с Германом в его же доме.

Незнакомец, конечно, попытается рассказать про взятку, но кто его станет слушать? Чужой, подозрительный тип, пойманный при попытке увести ценного человека. Повесят его, да и всё.

Староста с чувством выполненного долга и предвкушением похвалы от барона наблюдал, как отряд скрывается в ночи.

Всё. Незнакомцу — кирдык. А Герман останется там, где ему и место.

Отличная сделка…