Мастер драгоценных артефактов

Глава 10

Мирон бежал. Он оглядывался через каждые пять шагов. Ждал, что вот-вот, уже сейчас застучат за спиной копыта, блеснёт в темноте сталь или свистнет стрела.

Он не мог поверить, что его отпустили. Граф Шахтинский наверняка приказал своим гвардейцам проследить, а потом догнать его и прикончить в глуши. Чтобы слово своё формально сдержать, а фактически убрать того, кто посмел атаковать его владения.

Так поступил бы любой нормальный атаман. Так поступил бы и Мирон на его месте.

Он бежал, пока не закололо в боку. Только тогда, упав за куст, парень застыл и прислушался. Тишина. Только ветер шуршит листьями, да где-то далеко ухает сова.

Мирон пролежал так, может, полчаса, может, больше. Пока не убедился окончательно, что никто за ним не следует.

Он поднялся и двинулся дальше уже не бегом, но всё равно постоянно оглядывался.

Мирон направлялся в одно конкретное место, о котором никто не знал. Ни одна банда, ни один атаман, ни один собутыльник. Его личная страховка на случай, если всё пойдёт к чертям.

А сегодня, кажись, всё именно туда и пошло.

Место Мирон отыскал случайно пару лет назад, когда убегал от небольшого инсектоида. Свалился в яму, которая оказалась заброшенной медвежьей берлогой. Жук его не заметил и пробежал дальше, и Мирон решил, что эта берлога — подарок судьбы.

Именно там он и хранил свою заначку. То, что удавалось утаить от банды. А утаивать удавалось многое: воровать было его вторым талантом после умения быстро бегать.

В тайнике лежали запасы сушёного мяса и сухарей, самодельный лук и несколько стрел с каменными наконечниками. Там же были удочка, огниво, кусок брезента, пустая фляга и кое-какая одежда. И, самое ценное, маленький исцеляющий кристалл, величиной с ноготь. Мирон нашёл его в разграбленной повозке год назад и никому не сдал.

И правильно сделал.

Как-то раз после ссоры с одним из старших бандитов его нехило отметелили. Он два дня пролежал в лихорадке, мочась кровью под себя, и думал — всё, конец. Банда, понятное дело, лечить его не стала — тратить ценный камень на шестёрку? Смешно.

Тогда Мирон, собрав последние силы, дополз до своего логова, и с помощью камня смог исцелиться. Энергии после того раза в камушке осталось мало, но ещё немного имелось.

«Сваливать надо, — думал Мирон, продираясь сквозь заросли. — И как можно дальше. Может, в город, где побольше людей и можно затеряться. А может, и ещё дальше».

Мысль вернуться в банду вызывала у него почти физическую тошноту. Ни хрена они не знают! Этот Шахтинский — вообще ни разу не сумасшедший!

Наоборот, Мирон ловил себя на мысли, что общается с кем-то вроде атамана. Но не простого, который думает только о завтрашней добыче. Шахтинский был человеком другого порядка. Намного круче Когтя или даже Борща.

Его взгляд, чёткие вопросы, да и сам ход мыслей… Мирон, хоть и не был умником, но чувствовал людей. Шахтинский мыслил не так, как бандиты: где пожрать, где поспать, где баба посочнее, какой караван пожирнее ограбить. Нет. Он мыслил как-то… стратегически. Так далеко вперёд, что Мирон толком не понимал, какие цели этот человек перед собой ставит.

Но ясно было одно: если никто его не прикончит, этот граф подомнёт под себя все окрестные земли. От него исходила такая мощная сила воли, что Мирону до сих пор было не по себе.

Простые люди так не мыслят. Безумцы — тем более. Лучше уж смыться, пока есть ноги и пока эта воля направлена не на него лично.

Наконец, он добрался до места. Нащупал в темноте знакомый толстый корень, сдвинул в сторону сухие ветки, которыми прикрывал вход в берлогу. И бесшумно, будто ящерица, юркнул внутрь. Несколько минут Мирон просто сидел в темноте, наконец-то чувствуя себя в безопасности.

Он отыскал в темноте заплечный мешок и принялся на ощупь складывать в него своё нехитрое богатство. Мысли тем временем продолжали лихорадочно работать.

Да, конечно, если Хватка соберётся вместе, они Шахтинского прикончат. Но граф со своими гвардейцами успеют положить немало бандитов. И Мирон вполне может оказаться в первых рядах этой мясорубки, если вернётся к своим. А ему этого не хотелось.

А главное — доверия к нему теперь не будет. Ведь он побывал в плену у врага и вышел живым. Об этом уже наверняка знают или скоро узнают. На него будут смотреть как на потенциального перебежчика и стукача.

Чтобы снова заслужить место, придётся рисковать пуще прежнего, и всё равно к нему будут относиться как к собаке.

Мирон устал от этого.

«Всё, — окончательно решил он, затягивая завязки на мешке. — Хватит. Пора начинать новую жизнь. Где-нибудь далеко отсюда, где и монстров поменьше, и жратвы побольше».

Мирон прислушался к звукам снаружи. Никого, вроде.

Он вылез из убежища, оставив вход без маскировки. Может, эта берлога ещё сослужит кому-нибудь добрую службу.

После это Мирон, подумав, отправился на север. В неизвестность, но зато — подальше от всего этого кошмара.

Проснулся я с ощущением лёгкой ломоты в теле. Не то чтобы болело — в целом, всё было в порядке, особенно учитывая вчерашнюю схватку с огромным жуком. Но тонкие энергетические каналы, которые я так старательно раскачивал, ныли, как перетренированные мышцы. Организм ещё не до конца принял все те изменения, которые я в него вносил.

Первым делом — умыться. Потом — остальные утренние процедуры.

Я уселся на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза. Внутренним взором прошёлся по карте духовного тела. Главный канал, недавно такой тонюсенький, выглядел уже не так убого. Второстепенные потоки тоже развивались. Некоторые были яркими и чёткими, другие — едва заметными, лишь намёком на будущие пути для маны.

Я начал гонять энергию. Собрал её в плотный шарик и принялся медленно вращать внутри себя. В некоторых местах движение замедлялось. Я останавливался, прорабатывал эти узлы, заставляя ману циркулировать по ним.

Затем серия простых энергетических упражнений. Я вытянул руку перед собой, сосредоточился на кончиках пальцев. Заставил крошечную искорку маны прочертить в воздухе ровный круг, затем квадрат, затем сложную руну. Рисовал её с закрытыми глазами, полагаясь только на внутреннее ощущение.

Руна вышла кривоватой, линии дрожали. Я вздохнул.

Вот она, главная проблема. Контроль. Вчерашняя схватка показала: реакция тела уже неплоха, общая координация на уровне хорошего фехтовальщика. Но «неплохо» это для меня катастрофически мало.

Простому человеку, даже атлету или закалённому воину, кажется, что у него отличная точность. Он может попасть стрелой в яблоко на чьей-нибудь голове или нанести удар мечом точно в щель доспехов. Но для работы с высококлассными магическими камнями, нанесения многослойных рунных формул, где ошибка может вызвать цепную реакцию, такая точность — всё равно что трясущиеся руки дряхлого деда.

Мне нужна была абсолютная власть над каждым, самым микроскопическим движением.

За серьёзное зачарование или огранку сильных, капризных камней я бы сейчас не взялся. Слишком велик риск испортить бесценный материал из-за дрожи в пальцах или сбоя в подаче маны. Это было бы непростительно.

Да и подохнуть можно, между прочим. Некоторые ошибки приводят к таким ба-бахам, что мама не горюй.

Но с каждым днём я приближался к цели. Каждая медитация, каждое упражнение — всё это улучшало моё мастерство владения новым телом.

Со временем всё будет ништяк. Только дайте мне это самое время.

Я спустился в гостиную, намереваясь позавтракать, и застыл в дверях. За большим столом сидели дед Макар и егерь Трифон. И они корпели над моим арбалетом. Старик натирал ложе, а егерь, сняв с арбалета спусковой механизм, что-то там осторожно ковырял.

— Не понял, — нарушил я идиллию, переступая порог. — Чем это вы заняты?

Они вздрогнули, как школьники, пойманные за рисованием на партах.

— Да вот, ваша милость, — первым опомнился Макар. — Чистим ваш чудо-арбалет. После вчерашних передряг он заслужил уход.

— Чудо-арбалет? — я поднял бровь, подходя ближе. — Что в нём чудесного? Обычный арбалет. Не самый плохой, но и не шедевр.

Трифон покачал головой, бережно кладя механизм на тряпицу.

— Ну как же, ваша милость! У нас ведь тоже арбалеты имеются. Мой так вообще, без лишней скромности, для наших мест идеальный. Но я из него не могу борзому лапу оторвать. А вы из своего — запросто. Поэтому уж не знаю, что вы с ним сделали, но оружие это ценное. Надо бережно к нему относиться.

В его голосе звучала почтительность мастера к уважаемому инструменту. Даже немного странно — я ведь особо-то и не колдовал над этим арбалетом. Просто несколько простых рун на ложе для стабильности и меткости. А главный фокус вообще в болтах, к которым я приделывал камушки.

— Ладно, чистите, — махнул я рукой. — Но слушайте, что вам нужно сделать по-настоящему важное. Я хочу, чтобы об этом случае со вчерашним жуком, вообще никто не знал. Вы выполнили, что я вчера говорил?

Лица у обоих сразу стали серьёзными. Макар кивнул.

— Так точно, ваша милость. Мы всем, кто там был, сообщили. Объяснили, что надо язык за зубами держать под угрозой… — он многозначительно провёл пальцем по горлу, — Мужики поняли. Болтать не станут.

— Отлично. Жители той деревни тоже не должны знать, что там случилось на самом деле. Если что — гвардейцы сражались с бандой оборванцев и понесли тяжёлые потери.

Трифон недоумённо моргнул.

— Но зачем скрывать, ваша милость? Наоборот, люди должны знать, что вы их защищаете! Что граф не бросает своих. Гордиться должны!

— Пусть думают что хотят, — спокойно парировал я. — Кто не верит в своего графа и в общее дело, те могут сваливать куда хотят. Те, кто останется, пусть видят дела, а не слухи слушают. Но мне сейчас важно, чтобы все вокруг знали одно: у нас были большие потери. Мы ослаблены. Понятно?

Макар хитро прищурился, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Ага… Ну да, когда с такой большой тварью дерутся, часто людей теряют. Логично.

— Вот именно, — я кивнул. — Сможете такую информацию аккуратно распространить? Чтобы слушок пошёл сам собой.

— Конечно, сможем! — в голос ответили старики.

— Что-что, а прибедняться наши жители ой как умеют, — с ухмылкой добавил Макарыч.

— Вот и договорились.

Оставив их возиться с арбалетом, я перекусил и отправился по своим делам. И вот что мне нравилось в новом мире, так это свобода перемещений. Никто не спрашивал, куда я собрался, зачем и надолго ли.

Я же господин. Куда бы ни пошёл — значит, так надо.

Заскочил на кухню, потом в морозильную комнату. Запасы всё ещё выглядели внушительно, но считать-то я умею. Десяток здоровенных новобранцев, старые слуги, гвардейцы — все они хотят кушать, и желательно каждый день.

Причём в моих же интересах кормить их нормальной едой, если я хочу сохранить их лояльность и работоспособность. Надо срочно пополнить запасы мяса.

Но вечно самому выступать в роли добытчика — тупиковый путь. Мне нужны были помощники на постоянной основе. Охотники, которые могли бы обеспечивать поместье дичью. Только где их взять? Пока что единственные мои «помощники» ждали своего часа в лесу.

Я сел на Громилу и двинул в сторону старого дуба. Доехал, спешился. Подошёл к замаскированным ямам.

Картина была печальной. Моя небольшая армия нежити пребывала в плачевном состоянии. Энергия, вложенная в них, иссякала. Двое уже совсем не двигались, превратившись в разлагающиеся куски мяса. Остальные тоже выглядели хреновато, но кое на что ещё были способны.

— Подъём! — скомандовал я.

Мертвецы зашевелились. Запашок от них, конечно, шёл удручающий. Тем более применить бедолаг в стоящем деле, а то так и сгниют без цели, как забытая картошка.

Я отдал простой приказ: искать живых. Не людей, конечно — дичь. Крупную, желательно.

Дистанция действия у таких примитивных зомби была невелика. Но зато они отлично чувствовали ауру живых существ. Идеальные ищейки для охоты, пусть и туповатые.

И вот так мы и двинулись: я верхом на Громиле, а моя жутковатая свита побрела впереди, воняя и поскрипывая суставами. Они шли, покачиваясь, время от времени останавливаясь, будто принюхивались. Я просто ехал за ними, доверившись их чутью.

Так мы брели около часа, углубляясь в чащу. И вдруг моя «стая» замерла, затем дружно рванула вперёд, в сторону небольшой заросшей поляны. Я пришпорил коня.

На поляне, у ручья, стоял олень. Но какой! Это было великолепное, красивое животное. И рога… поглоти меня Хаос, вот это рога! Они были огромными, но не похожими на обычные оленьи. Шикарного гранатового цвета с белыми прожилками. Они даже слегка светились в тени крон.

Зверь явно был сильно изменён магией. Отличный трофей. И, без сомнения, опасный.

Олень заметил нас. Посмотрел на меня так, будто спрашивал: «Серьёзно? Ты решил натравить на меня эти ходячие гнилушки?»

Зверь сорвался с места и ударил рогами ближайшего мертвеца. В момент атаки по рогам пробежала волна света, и зомби словно разорвали изнутри. Куски тела и внутренности полетели в разные стороны как конфетти. После чего олень одним прыжком скрылся в чаще.

Началось долгое, изматывающее преследование. Я не хотел стрелять наобум, чтобы не повредить ни шкуру, ни, что важнее, эти великолепные рога.

Но олень был хитёр и быстр. Он нырял в самую гущу кустарника, где коню не проехать, выскакивал с другой стороны, заставляя меня делать крюки.

Мои зомби пытались окружить его. Но магический олень оказался непрост. Одного за другим он кромсал мертвецов рогами, и через какое-то время расправился почти со всей моей свитой. Остался только один зомби, да и тот лишился руки. Но здесь он сам виноват. Застрял среди веток, вырвался, а руку оставил. Она помахала нам вслед и бессильно обвисла.

Но олень всё равно уставал. Долгая погоня, постоянные магические атаки — всё это истощило его. Он уже не бежал так резво, чаще останавливался, тяжело дыша.

И вот, настал момент. Мы выскочили на относительно чистый участок у широкого оврага. Олень остановился, повернулся ко мне, опустив голову. Рога снова засветились, набирая силу.

Я вскинул арбалет.

Время будто замедлилось. Я задержал дыхание и прицелился. Нельзя испортить шкуру такого зверя. Из неё можно сделать что-то очень полезное.

Щёлк.

Болт полетел вперёд. Олень дёрнулся, отступил, и его ноги подкосились. Снаряд угодил ему точно в глаз.

Рога мгновенно погасли, будто кто-то выключил рубильник. Зверь рухнул набок, издав последний, хриплый вздох.

Я опустил арбалет. Эх, даже жаль лишать жизни такое восхитительное животное. Но закон джунглей дело такое, против него не попрёшь.

Я соорудил из веток и верёвки примитивные носилки. Вместе с одноруким зомби взвалили на них тушу. Олень оказался тяжёлым, килограмм триста, не меньше. Громила, почувствовав нагрузку, недовольно зафыркал, но потащил. Зомби ковылял сзади, подпирая носилки с другой стороны.

До имения добрались уже в глубоких сумерках. По пути я свернул к дубу и приказал мертвецу лечь обратно в яму. Тот послушно залёг и набросал на себя сухих листьев.

Когда я въехал во двор, Федя выглянул из конюшни, молча окинул взглядом тушу, кивнул мне и тут же взялся за дело. Он уже привык, что его господин иногда возвращается с неожиданными «подарками», и лучшая стратегия — не спрашивать, а делать.

Я слез с коня, потянулся. Устал как собака, но доволен. Мясо будет отменное. А рога… О, эти рога нужно будет тщательно изучить.

Но это потом. Сейчас же у меня есть ещё кое-какие дела…

— Со шкурой аккуратно. Испортишь — с самого шкуру спущу, — беззлобно пригрозил я Фёдору.

— Не извольте беспокоиться, ваша милость. Я с детства умею животных свежевать, — пообещал конюх.

— Молодец. Можешь отрезать себе кусок мякоти на ужин, — позволил я и направился к амбару.

В этом амбаре когда-то хранили зерно, сено и прочую такую лабуду. Но поля на землях Шахтинских уже давно не давали такого урожая, чтоб им можно было забить целый амбар. Поэтому я поместил в него кое-что другое, тоже весьма ценное.

У ворот амбара на страже стояли два гвардейца из новобранцев. Оба не скучали — резались в карты, ставя на кон деревянные монетки. Я слышал, такие в ходу в некоторых сёлах.

Заметив меня, бойцы тут же забыли про развлечение и вытянулись по стойке смирно.

— Всё спокойно? — кинул я на ходу.

— Так точно, ваша милость! — бодро отрапортовал детина с лицом, напоминавшим добродушный кирпич.

— Никто не подходил?

— Ни единой души, господин!

— А сами внутрь не ходили?

— Никак нет, — ответил второй гвардеец, чья широкая морда напоминала промасленный блин. — Вы же запретили. Сказали, если войдём, то подохнем сразу.

— Не сразу, но будет очень неприятно. Ладно, вольно, — сказал я и толкнул дверь амбара.

Внутри лежала туша того здоровенного жука, с которым мы имели удовольствие познакомиться прошлой ночью. Ещё вчера тварь сочилась гемолимфой и издавала резкий химический запах. Сейчас картина изменилась.

Всё потому, что я установил по углам амбара четыре небольших, но тщательно зачарованных на ускоренное разложение органики кварца. Принцип напоминал работу микроорганизмов, только в тысячи раз быстрее и избирательнее. Они должны были «съесть» всё лишнее — плоть, внутренности, жидкости, оставив только прочный хитиновый экзоскелет.

Подойдя ближе, я убедился — процесс идёт. Туша усохла, а панцирь оставался нетронут. Всё работало как надо. Ещё денёк, и от монстра останется только полезное.

После этого я зашёл в дом, наскоро перекусил овощным рагу с хлебом и квасом. Бабка-повариха делала отличный бодрящий квасок. Я даже нацедил ещё порцию в одну из трофейных фляг. Потому что спать не собирался, на вечер у меня имелись планы.

Собрал рюкзак: набор резцов и напильников, мотки прочной бечёвки, свёрток с едой и флягу. Взял лопату и кирку, закинув их на плечо. На глаза нацепил свои «Кошачьи глаза» и снова двинулся в лес.

Передо мной стояла инфраструктурная задача. Мне нужен был контроль над своей территорией. И начинать следовало с леса, который был и кормильцем, и главной угрозой.

Первым делом занялся сигнальными нитями. Сейчас я ставил их на минималку. Принцип был прост: тончайшая струйка маны, «привязанная» к небольшому кристаллу-аккумулятору.

У такой системы был минус: она работала постоянно, потихоньку истощая кристаллы. Их хватало максимум на несколько дней, потом нужно было или менять, или перезаряжать.

В будущем я планировал создать нечто более совершенное. Систему с центральным пунктом управления, где можно было бы активировать и деактивировать целые сектора по необходимости, не расходуя энергию впустую.

Такая система могла бы не просто сигнализировать о движении, но и классифицировать цель по размеру, теплоотдаче, магическому фону. Чтобы знать: здесь прошла косуля, здесь — волк, а вот здесь крадётся человек или выполз инсектоид.

Но для этого нужны были более сложные артефакты, больше ресурсов и, что логично, тот самый пункт управления.

И вот, расставив с дюжину таких «маячков» по опушке, я, наконец, нашёл то, что искал.

Предмет моих желаний представлял собой огромный валун, поросший мхом и небольшими кустами. Он был выше меня почти на полтора метра, широкий, неправильной формы. Идеально. Он находился в достаточно глухом месте, в стороне от троп, но при этом на небольшой возвышенности, что могло помочь с дальнобойностью сигнала.

Я отбросил рюкзак, взял лопату и начал копать. Главное в пункте управления — максимальная незаметность.

Земля была плотной, с множеством корней. Работа оказалась трудоёмкой и отняла кучу времени. Солнце окончательно ушло за горизонт, когда я добрался до нижней части валуна, углубившись в землю метра на три.

Камень уходил в грунт, как айсберг в воду, его подземная часть оказалась даже массивнее надземной.

Я достал кирку. Упёрся ладонями в холодную, шершавую поверхность камня, закрыл глаза и начал медленно, капля за каплей, вгонять в него ману. Не просто так, а по специальной схеме, размягчая и структурируя породу на микроуровне.

Потом поплевал на ладони, перехватил кирку поудобнее и начал аккуратно работать уже по камню.

Это был ювелирный труд. Я не рушил валун, а как бы срезал с него слой за слоем, формируя аккуратную полость. Затем я сделал в нём несколько выемок под будущие кристаллы-контроллеры и наметил место для основного резонатора.

Всё это было скрыто под толщей земли и самой массой камня. Даже если кто-то наткнётся на этот валун, он увидит лишь обычный булыжник.

Закончив основную работу, я тщательно замаскировал тоннель, ведущий к карману. Место и без того было глухое, но на всякий случай.

Пункт управления был готов к установке «начинки». Но сами кристаллы, их огранку и зачарование, нужно было делать в спокойной обстановке, с идеальной точностью. Да и подходящих камней у меня пока что нет.

Выбравшись из ямы, я с удовольствием выхлебал остатки кваса. Было уже около полуночи, но спать не хотелось.

Прошвырнусь-ка я по окрестностям. Но не просто так, а с конкретной целью.

Вскочив на Громилу, я поскакал по знакомой дороге. Ночь была тёмной, но мои очки превращали её в зеленоватые сумерки.

Вскоре впереди показались огни и очертания домов. Деревня. Та самая, где ещё вчера хозяйничал жучара, который сейчас разлагается у меня в амбаре.

Подъехав к околице, я увидел у крайней избы двух своих гвардейцев — уже из старого состава. Услышав коня, они мгновенно вскочили, взяв в руки арбалеты.

— Стой! Кто идёт? — раздался резкий окрик.

— Вы что, на своего графа оружие направляете? — поинтересовался я без особого упрёка, спрыгивая на землю.

— Ваша милость! Простите, не признали сразу, — покаялся один гвардеец, у которого вместо левого уха был только шрам.

— Темно, господин… да и не ждали вас… — смущённо промямлил второй.

— Ладно, не страшно. Бдительность — дело хорошее. Как обстановка?

Они отрапортовали, что всё тихо, жители спят, скот в хлевах. Потом одноухий спросил:

— А вы, простите, что здесь делаете, ваша милость? Да ещё в такое время? Опасно же.

— Гуляю, воздухом дышу, — пожал плечами я.

— Может, вас до дома проводить? Вдруг что…

— У вас есть задача, вот вы её и выполняйте, — перебил я. — Я сам разберусь.

— Так точно, ваша милость, — смирились гвардейцы и разошлись в разные стороны, отправившись на обход.

Я тоже медленно объехал деревню по периметру, продолжая своё тихое дело. Здесь, вблизи жилья, я расставлял нити иначе — почти у земли, между пнями и кустами, создавая невидимый барьер. Кристаллы-аккумуляторы закапывал в землю или засовывал в дупла.

Когда будет готов пункт управления и когда я раздобуду больше камней и накоплю личной силы, то смогу всё это улучшить. Ну а пока и так сойдёт.

Когда я уже закончил и отъехал в сторону от деревни, вдруг почувствовал лёгкую, но отчётливую дрожь под ногами. Громила тоже насторожился, беспокойно зафыркав.

Я остановил его, слез и приложил ладонь к холодной земле.

Да, не показалось. Что-то крупное двигалось под землёй на глубине, наверное, метров десять-пятнадцать. Инсектоиды, кто же ещё?

Судя по хаотичным вибрациям — не просто движение, а скорее, активные действия. Может, рыли новый ход. А может, выясняли отношения между собой. У инсектоидов свои сложные социальные структуры и постоянная борьба за ресурсы и территорию.

Здорово было бы сейчас иметь под рукой подходящий турмалин с аспектом земли и достаточно маны, чтобы устроить локальное землетрясение. Планы этих тварей оказались бы основательно нарушены.

Увы, пока что это была непозволительная роскошь. Но я запомнил место. Видимо, где-то неподалёку у жуков гнездо, раз борзый появился прямо в деревне.

Ну что, домой и баиньки? Не-ет, раз уж выехал и силы остались, сделаю ещё кое-что.

Вспомнилась одна информация, полученная от болтливого разбойничка Мирона. Пора её проверить.

Я развернул Громилу и поскакал обратно к заставе у деревни.

— Нужны мешки с сеном, — потребовал я, подъехав к гвардейцам. — Штуки четыре, срочно.

Они переглянулись в свете факела, явно не понимая, зачем графу в полночь понадобилось сено.

— Мешки… с сеном? — переспросил одноухий.

— Да-да, именно мешки, и совершенно точно с сеном. Ну или с лузгой какой-нибудь, неважно. Тащите их сюда, и всё. Не задавайте много вопросов.

— Есть!

Бойцы кинулись исполнять. Видимо, решили, что у их господина опять случился один из тех «приступов», о которых уже ходили легенды.

Через пятнадцать минут передо мной лежало несколько холщовых мешков, туго набитых сеном. Я погрузил их на Громилу и двинул по дороге, ведущей на северо-восток.

Согласно показаниям Мирона, на этой старой лесной дороге круглосуточно дежурила небольшая группа разбойников. Не большая банда вроде отрядов Барса или Борща, а так, сборище отщепенцев.

Они не нападали на всех подряд, а выжидали слабые цели. Их тактика была проста: если цель одинока и выглядит беззащитной, атаковали сразу. Если людей было двое-трое, и они казались крепкими, могли пойти на хитрость — либо вызвать подмогу, либо выследить и напасть ночью, на спящих.

Типичные шакалы.

Я ехал неспешно, негромко посвистывая под нос. Одинокий путник на лошади да с толстыми мешками — идеальная приманка.

Правда, бандиты не торопились на меня нападать. Я уже начал было думать, что сегодня «шакалы» отсыпаются после вчерашних трудов, как вдруг меня пронзило знакомое чувство опасности.

Я инстинктивно рванул поводья вправо. Громила встал на дыбы с испуганным ржанием. И в тот же миг что-то быстрое со свистом пролетело в сантиметрах от моего живота.

Стрела. Ещё чуть-чуть — и пробила бы мне пузо или вонзилась в загривок коню.

Я тут же спрыгнул на землю. Шлёпнул Громилу по крупу, чтобы тот отбежал в сторону. Обнажил меч.

Из-за деревьев на дорогу вышли четверо. Одетые в какое-то рваньё, но с оружием в руках. Один лучник, двое с дубинами, и один, видимо, лидер — тощий, с пышными усами и двумя мечами за поясом.

Надо же! Своих людей едва вооружил, а сам двумя мечами собрался махать.

Я улыбнулся. Вот это удача. Сталь мне пригодится.

— Здорово, купец, — сипло произнёс усач, обнажая оба клинка. — Плохое ты время для прогулок выбрал.

— А по-моему, в самый раз. Погодка-то какая отличная, не находишь? В самый раз для того, чтоб выпустить кишки нескольким оборванцам.

Лучник рассмеялся:

— Слышь, да он, походу, пьяный!

— Ну так отрезви его чутка, — усач лениво махнул мечами в мою сторону.

Лучник быстро натянул тетиву и выпустил стрелу. Я изящно крутанул мечом. Зачарованный клинок вспыхнул в темноте, и стрела полетела обратно. Она воткнулась лучнику в грудь. Тот удивлённо опустил глаза.

— Чё за херня? — проблеял разбойник с дубиной.

— Он меня убил! — заорал лучник и только потом рухнул навзничь.

— Минус один, — улыбнулся я, доставая из кармана камушек.

Усач зарычал и бросился на меня, размахивая своими мечами. Его товарищи ринулись следом, надеясь на численность.

Схватка оказалась короткой и больше напоминала нелепую комедию, чем серьёзный бой. Я просто отступил на шаг, и усач, не рассчитав размашистый удар, чуть не задел своего же напарника.

Усатый атаковал снова. Его меч с громким лязгом встретился с моим клинком и отскочил, будто ударился о невидимую скользкую горку. Бандит от неожиданности чуть не упал, размахивая руками.

— Эй, осторожнее, — заметил я. — Споткнёшься и сам на свои мечи напорешься.

Бросил камушек в лицо противнику с дубиной. Тот не успел даже вскрикнуть — вспышка магии сожгла ему полхлебала.

— Он колдун! Бежим! — заорал другой бандит, бросил дубину и понёсся наутёк.

— Стой! — заорал усач.

— Не бойся, я догоню! — я хлопнул усатого по плечу.

Немного ускорившись маной, догнал разбойника и зарубил его. А затем вернулся к усатому.

— Слышь, я сдаюсь, — тот выронил оба меча.

— Зачем?

— Ну так это… Пощади, что ли, — он улыбнулся, показав мне коричневые зубы.

— Что-то не хочется. Вы же меня убить собирались? Око за око и всё такое.

— А если… — начал усач, но не успел договорить.

Я вытер клинок пучком травы, осмотрел добычу. Два железных меча, дубины, лук со стрелами… и, о радость, у лидера отряда я нашёл потёртый кошель. Внутри звенели монеты. Медяки, пара серебрушек. Приятный бонус.

Кроме того, я снял с бандитов всё более-менее полезное: пояса, ботинки, у одного нашёлся небольшой каменный нож. В сумке усача, помимо кошелька, лежали огниво, моток крепких ниток, кусок воска и даже маленькая деревянная фляжка с чем-то спиртным.

Немного углубившись в лес, я отыскал стоянку бандитов — пара шалашей и навес из грязной ткани. Там я тоже поживился добычей. Полмешка сухарей, копчёная тушка какой-то мелкой дичи, свёрток с солью. Нашлась и глиняная посуда: четыре миски, ложки и горшок. Да не ночной, а для готовки.

А ещё — инструменты. Не кузнечные, конечно, но полезные в хозяйстве: россыпь гвоздей разного размера, леска, деревянная киянка и старинные кусачки. Видимо, со времён ещё до Падения.

Но самым неожиданным уловом стали три книги. Они лежали в отдельном, относительно чистом мешочке. Я развернул их, ожидая увидеть похабные картинки. Однако нет. Одна была потрёпанным сборником местных легенд и поверий, вторая — учебником по основам геометрии, третья — путеводителем по птицам империи, даже с цветными иллюстрациями.

На книгах не было следов крови, страницы не порваны. Похоже, их аккуратно отобрали у какого-то путника в качестве «платы за проезд». В этом мире, где грамотность была далеко не всеобщей, книги очень ценились.

Интересно, почему эти ребята решили меня именно убить, а не просто обобрать? Ведь, как рассказывал Мирон, тактика у банд разная. Некоторые, например, предпочитали не убивать без нужды, действуя по принципу «живого можно грабить много раз».

Видимо, эти засранцы увидели у меня оружие, а главное — туго набитые мешки. Они же не знали, что там сено! Решили, что я перевозчик чего-то ценного, да ещё и вооружённый. Подумали, что проще сразу завалить, чем рисковать.

Вот и поплатились.

Собрав все трофеи в кучу, я взглянул на трупы бандитов. Жаль, что со мной был только один чёрный турмалин — все остальные уже израсходовал на предыдущих «помощников».

Я провёл быстрый ритуал, решив поднять самого здорового из группы, то есть усача. Труп дёрнулся, заскрипел зубами и встал.

— Ладно, слушай сюда, — подкрепляя слова магическим импульсом, приказал я. — Ты идёшь в свой лагерь. Там, где вы обитаете. И поубивай всех, кого сможешь, понял?

Зомби медленно кивнул, развернулся и зашаркал вглубь леса. На большее он не был способен, но если повезёт, внесёт немного хаоса в жизнь своих дружков.

Ну ладно, а с остальными-то что? Бросить на дороге? Нет, пожалуй. Небольшую пользу эти негодяи ещё могут принести.

Я достал моток верёвки и подвесил оставшиеся тела на крепких нижних ветках у самой дороги. Жаль было тратить верёвку, но, возможно, это окупится. Пусть висят, как предупреждение.

Другие бандиты подумают, что по дороге проехал кто-то серьёзный. Может, это хоть немного обезопасит подступы к моей деревне.

Затем я безжалостно вытряхнул уже бесполезное сено на обочину. В освободившиеся мешки аккуратно уложил всю добычу. Получилась солидная поклажа.

Громила, увидев, что его вновь нагружают, лишь печально вздохнул, но покорился судьбе.

— Не обижайся, — я потрепал коня по гриве. — Угощу тебя яблочком, когда домой вернёмся, и попрошу Федю, чтобы вычистил как следует.

Громила недоверчиво фыркнул и потопал вперёд.

В усадьбу я вернулся под утро. Разгрузил трофеи, коня отдал на попечение вечно Фёдору, а сам рухнул в кровать. Спал как убитый несколько часов.

Проснулся с ощущением, что тело отдохнуло, а каналы маны подзаполнились. Сделав утренние процедуры, отправился в амбар.

Картина, открывшаяся мне, оказалась просто прекрасной. От гигантского жука остался лишь цельный хитиновый панцирь. Вся органика исчезла, превратившись в серый, без запаха, порошок. Камни разложения почти потухли, их работа была сделана.

Я аккуратно собрал их — можно будет перезарядить и использовать снова.

Хитин блестел, как полированный обсидиан, прочный и удивительно лёгкий для своих размеров. Я осмотрел его, прикидывая в уме раскрой.

Получится шесть крупных пластин, идеальных для щитов. Плюс останется множество фрагментов, из которых можно было бы сделать наплечники, наручи или другие элементы доспеха.

Я провёл остаток утра, аккуратно разделяя панцирь на пластины, придавая им нужную форму и обрабатывая края. В итоге передо мной лежали шесть будущих щитов: невероятно прочные и при этом не тяжёлые.

Я нашёл деда Макара, который как раз ворчал на кого-то из служанок по поводу разбитого кувшина, и отозвал в сторонку.

— Макарыч, нужен кожевник. Хороший. Можешь такого найти в округе?

— Кожевник? — старик нахмурился. — Были, конечно… Старик Геннадий шил отличные сбруи. Да он, поди, уже помер. А так… может, в Зелёном кто остался. А зачем он вам, ваша милость?

— Нужно обтянуть кожей щиты. С двух сторон. Чтобы снаружи не было видно, из чего они на самом деле сделаны. И мягкую подкладку изнутри. Сможешь договориться? Только предупреди, что кожа будет магическая, — сказал я, имея в виду шкуру вчерашнего оленя.

Макар задумчиво почесал в затылке:

— Да, думаю, найду человека. Только заплатить мастеру надо будет…

— Мясом заплатим. Ну и денег тоже могу дать, как захочет. Давай, бери коня и дуй в деревню.

— Сделаю, — кивнул дед и направился на конюшню.

Для себя я тоже отложил один щит. На его внутренней стороне я вырезал несколько гнёзд для магических камней. Пока что эти гнёзда пустовали, уныло чернея на тёмной поверхности.

Блин, я уже столько всего подготовил для камней, а самих-то камней у меня кот наплакал! Те крохи, что были, либо израсходованы, либо слишком слабы.

Что ж, это надо исправить. И выход пока лишь один.

— Громила! — крикнул я в сторону конюшни. — Ты там отдохнул, надеюсь? Поехали в шахту…

Атаман по кличке Каравай сидел у костра и смотрел в пустые глазницы собачьего черепа, который держал в руках.

— Точно, Буян, — пробормотал он и погладил череп. — Сейчас бы на охоту. Только инсектоиды в наших краях стали часто вылазить.

Лежащий неподалёку лохматый пёс приподнял голову, услышав слово «охота».

— Лежать! — приказал ему Каравай. — Никуда не пойдём. Буян тоже хочет, но нет.

Он положил череп своего любимого, но уже давно мёртвого питомца, на колени и снова погладил.

К атаману приблизились двое — Сыч и Гнилой Зуб, его лучшие разведчики. По их лицам Каравай сразу понял — хороших новостей не будет. Он прочистил горло, сплюнул в костёр и спросил:

— Ну? Хоть что-то выяснили?

Сыч нервно облизнул губы.

— Ничего конкретного, атаман. Тех троих нашли на дороге, подвешенных. Без оружия, без припасов.

Каравай хмыкнул, почесав Буяна за несуществующим ухом.

— Явно кто-то сильный проезжал. Может, дворянин с охраной, который решил поохотиться на разбойников для потехи. Хрен его знает, — прошамкал Гнилой Зуб.

— Да я и так понял, что на парней напал кто-то серьёзный, раз к нам мертвеца в гости прислали! — Каравай ткнул пальцем в сторону, где лежало три тела, накрытые с головами.

История с ночным визитёром была ещё свежа. Ночью к костру, где грелись трое новобранцев, подошёл человек. Свои не сразу поняли, что он мёртвый. А он взял и накинулся.

Одному шею свернул, второму вырвал кадык вместе с клоком мяса. Третьему череп пробил голыми руками, а бедняга затем ещё и лицом в костёр упал.

Только потом подняли тревогу и кое-как зарубили живого мертвеца. Уже когда всё закончилось, поняли, что это был Таракан — усач из той группы, которая сегодня сидела у дороги.

— Столько людей за одну ночь покрошили, — мрачно пробормотал Каравай. — На дороге — трое, здесь — ещё трое. Не знаем, кто, не знаем зачем. Куда это годится, да, Буян?

— Может, пока что с этой дороги отступим? — осторожно предложил Гнилой Зуб. — Хотя бы пока не поймём, с кем имеем дело.

Каравай медленно покачал головой.

— Мысль, конечно, здравая. Но как же репутация, Гнилой? Ты давно в этом деле, должен понимать. Мы уйдём с дороги — и что? Другие лесные люди, те же ребята Барса, сразу почуют слабину. И тогда они не просто займут нашу дорогу. Они попытаются нас задавить совсем, отжать и наши дальние тропы, и эту базу.

— А чего делать тогда? — пролепетал Сыч.

— Нужно показать силу! Да, Буян? — атаман приподнял череп собаки. — Слушайте мой приказ! Усилить пост на той дороге. Два полноценных отряда по пять человек. Луков пусть побольше возьмут, и наблюдателей пусть на деревья поставят.

— Людей не хватит, атаман, — пробурчал Гнилой Зуб. — Особенно толковых. Новобранцев, что ли, отправлять? Они же тупые, как пробки.

— Неважно, — отрезал Каравай. — Отправляйте новобранцев. Их не жалко. А если поубивают их… значит, нужно увеличить набор.

Он погладил череп Буяна и продолжил мысль:

— С южных земель народ валит сплошным потоком. Там после прошлогодней возни с инсектоидами — полная разруха. Бабы за миску похлёбки ноги раздвигают, а мужики с радостью грабить готовы. Так что отправь туда пару бывалых, пусть вербуют людей. Кого угодно, лишь бы руки из плеч росли и слушались. Это не проблема.

Сыч и Гнилой Зуб переглянулись, а затем кивнули атаману.

— Хорошо, — кивнул Зуб. — Всё сделаем.

— Вот и молодцы. А теперь пошли отсюда.

Разведчики ушли, а Каравай приподнял череп и посмотрел в его глазницы.

— Что говоришь, Буян? Ну да, сложнее нам теперь придётся. Но ничего, прорвёмся. Пусть все вокруг знают: наша банда не сдаётся!

Барон Алексей Тернов стоял у окна своего кабинета, попивая вино из хрустального бокала. Внизу, на заднем дворе особняка, шли тренировки. Лучники в одинаковых зелёных мундирах выпускали залп за залпом по соломенным мишеням. Звон тетивы, глухой стук стрел — эти звуки были музыкой для ушей барона.

Он перевёл взгляд чуть дальше, где раз за разом мелькали синие и алые вспышки. Там тренировались боевые маги его гвардии — два заклинателя, владевшие аспектом молнии, и один маг огня.

— Твоя армия крепчает, Алексей Григорьевич, — сказал Тернов сам себе, сделав ещё глоток. — Крепчает на глазах. То, что нужно для поддержания порядка во владениях… и для экспансии.

В дверь кабинета тихо постучали, и Алексей велел войти. Показались двое: управляющий усадьбой, вечно озабоченный старик Йорген, и начальник стражи, бывший армейский сержант Глеб по кличке Наковальня. Так его прозвали за огромный подбородок, который по виду напоминал ту самую наковальню.

— Докладывайте, — не оборачиваясь, велел барон.

— Информация подтверждается уже в который раз, ваше благородие, — начал Йорген, нервно перебирая бумаги в руках. — Из усадьбы Шахтинского продолжают приходить странные слухи. Граф то бегает по двору с мечом, то часами стоит, уставившись в стену, то сидит на крыше старого сарая. Говорят, он окончательно лишился рассудка после того обвала в шахте.

— Но наши люди так и не вернулись, — глухо добавил Наковальня. — Мы нашли следы сражения, но ни тел, ни оружия. Мы не понимаем, кто с ними справился.

Алексей оторвался от созерцания своих войск и повернулся к ним.

— Это всё? Даже никаких версий? — спросил он.

— Банды, ваше благородие, — ответил Йорген. — Леса вокруг имения Шахтинского теперь кишат разбойниками. Судя по всему, у него не осталось гвардейцев даже на патрулирование границ. Его земли стали угодьями для всякого отребья. Скорее всего, наш отряд наткнулся на крупную банду.

— Можем попытаться выяснить, если прикажете, — предложил Глеб. — Отправить ещё одну группу, взять с собой магов. Узнать и наказать.

Алексей ненадолго задумался, медленно вращая бокал в руках.

— Не надо, — отрезал он, наконец. — Если окажется, что это действительно бандиты, то я не хочу сейчас вступать в открытую конфронтацию с этими крысами. Геморрой, а не война.

— Вы правы, — немедленно согласился Наковальня. Он всегда и во всём соглашался с бароном.

Мысли Тернова в это время текли куда более циничным и честолюбивым руслом. Ему не нужно выяснять, кто именно убил его людей. Ему нужно было имение Шахтинского. Всё целиком. Убить самого Леонида, объявить себя его наследником с помощью поддельного завещания и формально присвоить земли.

С убийством Шахтинского даже не возникло бы особых проблем в высшем свете. Аристократия в этих опустошённых краях была клубком взаимных обязательств, интриг и договорённостей.

А Леонид… он был отщепенцем. Замкнутым, гордым, он ни с кем не водил дружбы, не заключал союзов. Это было понятно — его имение давно лежало в руинах, казна пуста, шахты заброшены.

Последний представитель рода, призрак былого величия Шахтинских. Его исчезновение вряд ли озаботит кого-то, кроме пары верных, но немощных слуг. Идеальная жертва.

Но был нюанс. Алексей всегда, с самой юности, опасался Леонида Шахтинского. Ведь тот был блестящим фехтовальщиком. На турнирах, что ещё устраивались в былые, более сытые годы, он неизменно занимал высокие места, а его хладнокровие и точность в бою вызывали восхищение и зависть.

И это было лишь вершиной айсберга. Если бы этот упрямый гордец однажды поумнел и занялся делом… Если бы он начал набирать людей, то мог бы строить новые деревни, восстанавливать шахты, добывать ресурсы в промышленных масштабах.

Тогда его мощь начала бы расти, и довольно быстро могла бы стать несоизмеримой с силой рода Терновых.

И тогда, вполне возможно, не барон Тернов поглотил бы земли Шахтинского, а наоборот.

Именно эта логика двигала Алексеем. Принцип был прост: то, что однажды может убить тебя, убей сегодня сам.

Дуэль? Он не был уверен, что смог бы победить Леонида на поединке. А рисковать собой барон не любил.

Тернов поставил бокал на стол.

— Возможно, я поспешил с прямым нападением, — сказал он вслух, глядя на своих подчинённых. — Отправлять солдат в его усадьбу — это был слишком грубый ход.

— Верно, господин, — согласился Глеб.

— Не перебивай. Нам нужно лишить Шахтинского главного ресурса.

— Шахт? — предположил Йорген.

— Нет. Сейчас его главный ресурс — люди. Та жалкая деревня, что ещё кормит его имение.

— Отличная идея! — восхитился Наковальня.

— Сделать так, — продолжил Алексей, не обратив на него внимания. — У нас же полно беженцев с юга, которые просятся к нам, в наши деревни?

— Так точно, ваше благородие, — кивнул Йорген. — Уже несколько десятков семей ютятся в окрестных лесах. Мы не пускаем, чтобы не создавать лишнюю нагрузку.

— Вот и пустим. Но не к нам. Соберите всех, кто просится. Обещайте им землю и безопасность. А потом пошлите их всех вместе в деревню Шахтинского. Скажите, что граф щедро примет новых поселенцев.

Командир стражи хмыкнул, начинав понимать замысел.

— Но вместе с этими беженцами, — продолжал барон, — отправьте и наших солдат. Переоденьте их в такую же рвань, вооружите скрытно. Пусть смешаются с толпой. Их задача — внедриться в деревню. Когда Леонид приедет туда разбираться с толпой непрошеных гостей или просто для проверки… — Алексей сделал паузу, и его губы растянулись в улыбке. — Наши солдаты достанут оружие и нападут на него. В толпе у него будет мало шансов выжить. А покушение спишут на бандитов, которые, якобы, пробрались среди беженцев, или на самих беженцев.

— Хитро, — одобрительно кивнул Йорген, опередив на этот раз Глеба.

— Так что собирайте людей. И готовьте солдат.

— Как прикажете, ваше благородие, — хором ответили управляющий и командир стражи, кланяясь.

Они вышли, оставив барона одного. Алексей снова подошёл к окну. Внизу его лучники заканчивали тренировку, маг огня демонстрировал новый приём.

Но, глядя на это, барон думал, что этого недостаточно. Нужно больше солдат, больше стали, коней, магов. Всё-таки амбиции Алексея простирались гораздо дальше тех владений, что достались ему по наследству.

В этих краях давно пора навести порядок. Такой порядок, что будет по душе ему, барону Тернову.