Маленькая волшебница

Глава 22

Стараниями Змея сон от Лиин трусливо сбежал. А на его место тут же явился рой мыслей и стал с жужжанием донимать хозяйку. Эти мысли красочно рисовали расправу над капитаном Веливерой в особо садистской форме. Они же намекали, что зря прогнала. Надо было Змея оставить, возбудить, а потом, без штанов, вытолкать в общую гостиную. И не забыть повизжать, чтобы девушки наверняка на визг выскочили, служанки сбежались, стража. Весело бы было.

Правда, была опасность, что после этого станет мстить Змей. А у него и блокирующие дар браслеты, и свой корабль, и мама глава ночных волков. В общем, легче убить, чем разбудить в нем жажду мести.

Потом мысли почему-то переметнулись к Уточке и тому, что ей жених достался еще хуже — болтливый, бабник и вечно влипающий в какие-то истории. С другой стороны, как раз говорить и ухаживать Каяр умел красиво. Но толку с этих умений, на самом-то деле. Хотя и приятно должно быть.

Лиин вздохнула, перевернулась на другой бок, а потом встала и пошла к столу.

Письмо сгорать на этот раз не стало. Наверное, Юмил догадывался, что девушке захочется его перечитать и поискать там скрытые смыслы. Ну, она и перечитала. Потом достала из тумбочки бумагу, пишущие принадлежности и стала сочинять свое письмо в ответ. Написала и что думает о душечке, вместе с его гениальными планами, и почему недовольна, и даже почему сбежала из болот. И она вовсе не надеялась, что капитан что-то поймет. Просто хотелось выговориться, а при каждой личной встрече он неизменно сбивал ее с мыслей и переводил разговор на другую тему. Мастер.

Дописав письмо, Лиин наконец успокоилась и уснула до самого утра. А утром задумалась о том, как отдать Веливере свое письмо и что делать с тем, которое написал он. Его письмо Лиин в итоге спрятала в тумбочке в стопке бумаги, решив, что вряд ли кому-то придет в голову пересматривать пустые листки. А свое решила отдать Мелане, кто-кто, а она Змея точно выловит.

Так что на завтрак Лиин шла совершенно спокойная, письмо передала без каких- либо проблем и довольная миром вернулась в свою комнату, ожидать служанок и какой-то ритуальный наряд, в котором невест, благополучно обзаведшихся женихами, должны показать народу перед тем, как выкатить этому же народу несколько бочек вина и наказать готовиться к завтрашней массовой свадьбе.

Ну, народ и подготовится. Добавит к бесплатному вину платное, будет всю ночь петь песни и обдирать окрестные поля, собирая цветущие сорняки в лохматые букеты, чтобы было что швырять в невест, когда они поедут в храм. Хорошо, хоть запасы порченого зерна у народа уже закончились.

У Меланы, которой Лиин всучила свое письмо, вкупе с объяснениями, что оно такое и зачем нужно, настроение было вовсе не радужным. И к душечке, который в ее прошлой жизни был вихрастым мальчишкой с вечно разбитыми коленками и локтями, с упрямым выражением на лице и обаятельной виноватой улыбкой, она шла с желанием хорошенько его потрясти, надавать оплеух и лишить сладкого. К сожалению, все это сейчас было весьма неуместно, да и трудновыполнимо. Мальчишка, который смотрел на нее снизу вверх, вырос в высокого крепкого мужчину, а она, наоборот, уменьшилась — Мелана была на полторы головы ниже его бабушки. А сладкое Юмил хоть и любил до сих пор, но не настолько, чтобы расстроиться если без него останется. Да и попробуй отбери у него это сладкое.

Мелана вздохнула и постучала в дверь кабинета, в котором Юмила видели совсем недавно.

Душечка из кабинета никуда не делся. Он вальяжно там сидел за столом, любовался содержимым стакана и загадочно улыбался.

— Так, — мрачно сказала женщина и хлопнула письмом по столу.

— Что это? — вежливо спросил Веливера, но даже стакан не отложил, еще и пригубил его.

— Письмо это, — сказала Мелана, опираясь руками на стол. — Лиин написала. В ответ на твое. И я, конечно, твое сочинение не читала, но судя по тому, какие вынесла из него впечатления Лиин, ты болван! Я уговариваю девушку тебя простить, рассказываю ей о непонятливости мужчин и их особенностях, а что делаешь ты? Ты все усугубляешь!

Юмил хмыкнул и удивленно на нее посмотрел.

— Боги! — раздраженно воскликнула Мелана. — Да когда же ты поймешь, что хороший результат вовсе не извиняет тебя. Да и результат для других может быть не так и хорош. И… Юмил, ты болван! Радуешься, что поймал птичку? Думаешь, эта птичка от тебя никуда не денется? Так хочу тебя огорчить. Эта птичка уже бросила одного хорошего, судя по всему, мужика. И теперь знает, что это вовсе не так страшно, как устрашают матери своих дочерей, выдавая их замуж за разных недоумков. Бури не разразятся, острова под воду не уйдут, а большинству людей и вовсе до этого не будет дела. А если кому-то и будет, так плевать на них, пускай сами в своем яде тонут. Так что она терпеть не будет, понял? Уймись.

Душечка поставил на стол стакан и посмотрел на Мелану долгим удивленным взглядом.

— Ох, как же с вами сложно. Что ты, что твоя матушка, что отец… Кстати, знаешь, почему она так и не вышла за него замуж? Да потому, что он чуть не задавил ее своей опекой и желанием решать все за двоих. Не привыкла она к такому. А Лиин отвыкла, несмотря на воспитание. Не знаю, что у нее там за мужчина был, но ее за безвольную и безмозглую куклу он не считал.

— Я тоже не считаю, — недовольно сказал Юмил. — Я вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь? Я ее не обижаю и…

— Боги, дайте мне терпения, — попросила у потолка Мелана. — Я понимаю, что ты уверен, что извиняться тебе не за что. Ты же практически подвиг совершил во имя любви, или что ты там чувствуешь. От матери с отцом прятался. Интриговал, несмотря на риск и осознание, что можешь в очередной раз схлопотать, и хорошо, если всего лишь перелом руки. Сделал все, чтобы на нее не покушались разные вдовцы, пережившие уже трех жен, самовлюбленные идиоты с высоко стоящими отцами и прочие недостойные. А она недовольна, подумать только. Несмотря на результат твоих усилий. И почему?

— И почему? — с интересом переспросил Юмил.

— Потому что она понятия не имеет о твоих усилиях, твоем риске и том, что ты ее спасал. Для нее все это выглядит совсем иначе. Для нее ты натворил, чего хотел, добился желаемого, не интересуясь ее мнением, и даже прощения попросить не хочешь.

— Да? — Веливера приподнял брови и отпил из стакана. — Интересно.

— Интересно ему, — проворчала Мелана. — Юмил, а ведь знаешь, мои родственники приходили ко мне. Приезжали на свадьбу дальней родственницы в Трехголов, увидели меня такую наряженную и счастливую в парке. Я там наш детский сад выгуливала, как раз была моя очередь. Узнали, но подходить побоялись, сначала расспросили кто, да что. А узнав, что волчица, причем не из бьющих, а из думающих, да еще и маг, что не бедная, что сам глава города сватался и до сих пор на каждый зимнепраздник посвящает плохие стихи… В общем, поняли, что несчастная дочка неудачливого купчишки и еще более несчастная сестра братца, промотавшего и их общее маленькое наследство и приданое жены… поняли, что я высоко взлетела. Даже выше той родственницы, к которой на свадьбу приезжали, раз уж сам глава города не оставляет надежд.

— Они просили денег? — с любопытством спросил Юмил. — Твой братец и…

— Нет, у братца хватило ума не попадаться мне на глаза. Видимо испугался, что разозлившаяся волшебница превратит его в хорька или что-то похуже. А вот его нахальная женушка пришла, не постеснялась. И трех дочек привела. Одела бедненько, но чистенько, хотя та родственница накупила им платьев, я потом узнавала, и привела, чтобы на жизнь пожаловаться и уговорить меня помочь ее дитяткам найти мужей получше и побогаче. И знаешь, я ведь добрая, и я наверняка помогла бы этим девицам выйти замуж. В том городке и писарей хватает, которым знакомиться с девушками некогда, и счетоводов. Да и кто-то получше мог соблазниться премиленькой мордашкой и объемным бюстом средней, но их мамаша сделал большую ошибку. Она заявила, что только благодаря некрасивому поступку ее мужа я там, где я есть. Что это судьба его вела. И что я теперь обязана оплатить эту помощь. Представляешь?

— Представляю, — сказал Юмил, нехорошо прищурившись. — И что ты им ответила?

— Попросила уйти. Вежливо попросила. Но эта настойчивая женщина, вместо того, чтобы извиниться и попробовать все исправить, стала мне рассказывать о долге перед семьей. Что моего несчастного брата, проигравшего сумму, которой у него отродясь не было, могли убить, оставив трех маленьких девочек сиротками. Что мой сестринский долг был помочь, а я сбежала, и им еле-еле удалось доказать, что они к моему побегу непричастны и отдавать все тот же долг уже не должны. Ну и много еще чего. Я даже спросила, почему она в таком случае сама не отправилась в тот бордель отрабатывать мужнин долг, у нее и личико ничего тогда было и фигура. Но эта мымра заявила мне, что я не имею права такое предлагать замужней женщине. У нее ведь репутация и дочери, которым еще замуж, это я была никому не нужная сирота, которой они и сама судьба помогли возвыситься. В общем, она тоже считала, что результат стоил чего бы то ни было, и что она ни в чем передо мной не виновата. Ведь все для моего блага.

— Хм, — сказал Веливера. — Мелана, ты преувеличиваешь, все вовсе не так, я всего лишь…

— Я знаю, что все не так. Но ты ничего не говоришь, и для Лиин ситуация выглядит не намного лучше, скорее всего. Я понимаю, что тебе легче сразиться с драконом, чем попробовать вести себя, как распустивший хвост Каяр, но даже мне, мудрой женщине, с моим множеством жизней, очень приятны те же нелепые ухаживания Ошина, даже его плохие стихи приятны, хотя я осознаю, что узнай он обо мне все, наверняка бы сбежал в ужасе. А Лиин молодая девица. А ты ведешь себя так, словно она твоя напарница-волчица, для которой слова «долг» и «дисциплина» важнее каких-то там романтических бредней. Вот только, Юмил, никакого долга у нее нет. И дисциплине ее ни в школе магии, ни на болотах не учили. А школы для благородных девиц она счастливо избежала. Иначе была бы сейчас в лучшем случае еще одной Уточкой. Юные элана, побывавшие в этих жутких школах, все такие — робкие, наивные и уверенные, что без мужчины они ни на что не способны. А многие такими и остаются, даже когда житейский опыт получают. Собственно, если тебе нужна покорная жена, которая будет радостно встречать улыбкой, не задавать вопросов и ничего не требовать, тебе надо было идти на ее поиски в такую школу, а если…

— И что мне делать? — с интересом спросил Юмил. Мелана вздохнула, удержалась и не погладила его по голове.

— Прочти письмо, попытайся понять, что тебе пытаются сказать и не веди себя как бесчувственный болван. Проклятье, если женщина для тебя важна, сделай для нее хоть чуточку больше, чем делал для тех, что были не важны.

— Хм, — отозвался Юмил. — Врать, рассыпаться в комплиментах, преувеличивающих все, что только можно…

— Юмил!

— Мелана, вы, женщины, иногда очень странные, просите одно, желаете другое, мстите за третье.

— Мужчины не лучше, — проворчала Мелана. — Читай письмо. И чтобы завтра у нее пропало желание в очередной раз швырнуть тебя об стену.

— Хм, — повторился мужчина. — Знаешь, у нее такое лицо делается… забавное.

— Болван!

Традиционные наряды императорских невест, которые на следующий день выйдут замуж, выглядели так, словно эти невесты отравлялись поучаствовать в древнем кровавом ритуале, причем в качестве жертвы. То ли платья, то ли ночные рубахи были белые, длинные, горловина затягивалась на шее тесемочкой, широченные рукава полностью скрывали руки, а серый обрывок веревки заменял пояс. Кроваво- красная вышивка на подоле и плечах только усугубляла впечатление. И девушки очень радовались, что ехать просить благословления женской богини надо было не босиком. Потому что ехали они на самом деле недалеко. И почти половину пути прошли пешком, по широкой улице, ведущей к храму, которая могла похвастаться остатками древней дороги из красного камня, кучей колдобин и запретом на любые прогулки, кроме пеших. Богиня, видимо, за что-то не любила лошадей и повозки.

Зато она обожала толпы людей и полевые цветы, под которыми невест пытались похоронить, швыряясь целыми вениками.

И уклоняться не то чтобы было нельзя, просто некуда. Невестам оставили узкий проход. И люди, если бы не сдерживающая их стража с ростовыми щитами, могли бы дотянуться до девушек руками.

— Мне страшно, — прошептал кто-то за спиной Лиин, когда один из стражников покачнулся из-за толчка в спину.

Лиин глубоко вдохнула, отогнала желание сгорбиться и попытаться стать меньше и гордо пошла дальше. Тем более идти уже было недалеко — храм, выстроенный из того же красного камня, что и древняя дорога, возвышался этакой стрелой-башней буквально в десятке шагов.

В храме оказалось пусто, мрачно и холодно, у девушек даже появились сомнения, что богиня, в честь которой его выстроили, действительно любит женщин. Зато ощущение, что тут их и принесут кому-то в жертву, росло и крепло.

— Идите сюда, дети, — пошелестело откуда-то справа так жутко, что пугливая Уточка взвизгнула и вцепилась в руку оказавшейся рядом Василька.

Невесты немного постояли, подумали, кое-кто оглянулся, но подсказать, что делать дальше, было некому, сопровождение осталось на улице, а потом все-таки пошли. Робко и несмело. И очень медленно.

Как ни странно, с каждым шагом становилось все теплее и светлее. И храм из мрачного склепа превращался в величественное светлое помещение. А на невидимых до сих пор стенах расцветали нарисованные цветы, появлялись удивительные птицы, а потом и вовсе красивые пейзажи.

— Вступая в брак, вы вступаете в темноту и неизвестность. Вы не знаете, каков ваш муж и вам предстоит постепенно его изучить. А он будет изучать вас, — шелестел голос невидимой женщины. — И если этот мужчина действительно был предназначен для вас, с каждым шагом ваша семья будет светлее, а дом уютнее. А если нет, вы погрузитесь во мрак и можете потерять себя. Так что подумайте, девы. Может, вам еще не поздно сбежать? Может, чье-то богатство и имя не стоят того, чтобы провести рядом с ними всю жизнь, терпя мужа, которого вы будете ненавидеть? Может…

Лиин, которой голос и храм чем дальше, тем больше казались чем-то нереальным, сосредоточилась на даре, потрясла головой, а потом зажмурилась и резко открыла глаза.

Иллюзия пропала вместе с пророчащим то счастье, то несчастье голосом. И оказалось, что девушки стоят посреди пустой квадратной башни. По ее стенам змеится ввысь лестница и упирается в крохотную дверцу под самой крышей.

Оглянувшись, Лиин увидела закрытую дверь. Зато впереди была еще одна, открытая.

— Иди, волшебница, — насмешливо сказал откуда-то сверху надтреснутый старухин голос. — Раз смогла вырваться из тумана так быстро, то либо твоя сила равна тому, кто его создавал, либо ты умеешь не поддаваться своим чувствам. И то, и то очень даже неплохо. Особенно поначалу. Иди.

— Благодарю, — робко прошептала Лиин и действительно пошла к открытой двери. А девушки так и остались стоять за спиной, сбившись в испуганную стайку.

— Не беспокойся за них, каждая выйдет, когда будет готова преодолеть свой страх,

— сказал голос за спиной, и Лиин еле сдержалась от того, чтобы оглянуться. Почему-то казалось, что это будет неправильно. — Иначе нельзя. Иначе жертвенные невесты действительно пропадут.

— Ага, значит жертвы, — прошептала Лиин и вышла из башни.

И оказалась на небольшой площадке, посреди которой росла яблоня и стоял сруб колодца. Площадка заросла травой, и в ней едва виднелась дорожка, выложенная плоскими овальными камешками, собранными на берегу. А под яблоней стояла скамейка, на которой вольготно расселся душечка Змей. И он улыбался, светло так, что хотелось улыбнуться в ответ.

— Лиин, нам нужно поговорить, — сказал он, вставая на ноги и жестом приглашая присаживаться. — Я даже место вам погрел.

Девушка передернула плечами.

— Спасибо, — пробормотала тихонько, но пошла посидеть на скамейке. Все равно выхода в стене, окружавшей площадку, девушка не заметила. А дверь за спиной закрылась сразу, как она вышла.

Храм женской богини со скамейки выглядел как обыкновеннейшая башня из серого песчаника. Даже не очень высокая. То ли храм разный с двух сторон, то ли и старая дорога и красная стрела тоже всего лишь иллюзия.

— Говорите, — велела девушка севшему рядом мужчине.

— Лиин, простите, что я надел тот браслет, ничего не объяснив. Я почему-то думал, что вы все поймете правильно. Но, подумав, я только сейчас сообразил, что на самом деле вы почти ничего не знаете и понять меня, наверное, не могли.

— Хм, — отозвалась девушка. — И даже клятву на крови за ваши страшные тайны не потребуете.

— Ну, здесь такое место, что заставить вас что-либо рассказать не смогут. Ни обманом, ни так, ни силой. Это очень древнее место силы на самом деле. Здесь можно понять свой страх и убить его.

— А невест сюда зачем привели? — удивилась Лиин.

— Думаю, у невест этих страхов побольше, чем у иного воина. И да, все, кто заходит в храм, слышат разное, даже если вошли одновременно, — рассказал Веливера.

— Дела, — только и сказала Лиин, отгоняя мысль, что ей на что-то намекали, возможно только на то, что она действительно боится замужества, помня, чем оно закончилось для мамы. Да и для отца женитьба закончилась не лучшим образом.

— Так что там с вашими тайнами?

Веливера откинулся на спинку скамейки и прищурился на солнце.

— Лиин, наш император умирает, — сказал тихо.

— Это не сложно понять.

— Ладно, он умирает, а нам надо до его смерти куда-то переехать и там закрепиться. И потом малышей вывезти, новую школу обвести защитой и…

— Подожди, — велела замороченная девушка. — Кому «вам», кого «перевезти»?

— Магам огня. Боюсь, после смерти императора нам будет небезопасно оставаться в столице. Все так или иначе связаны с моей мамой, с Барженом, с… Да и школа место таинственное, а поэтому подозрительное. И нынешний принц, когда поймет, что стать настоящим императором не сможет, ею обязательно заинтересуется. И не только ею. Понимаете?

— Нет, не понимаю, — призналась Лиин. — Наверное, надо мне рассказать подробнее.

Веливера вздохнул и, глядя куда-то вдаль, поведал странную историю. О том, что император, поддавшись желанию и вере в знаки выбрал в жены не ту женщину. О том, что буквально через полгода брака схлопотал проклятье, о котором узнал далеко не сразу из-за подкупленной дворцовой знахарки, которая была единственная достаточно сильная, чтобы эту пакость увидеть. И дар у нее был подходящей направленности. О том, что проклятье на угасание рода императора Малена, после чего дети у него так и не родились, ни законные, ни на стороне.

— Подожди, а принц? — удивленно спросила Лиин.

— А принц не его дитя, наивная милашка Кадия пришла во дворец уже с дитем, просто беременность замедлила. Это вообще долгая история, которую бы никто и не узнал, если бы император не решил заранее научить сына обращаться с зовущим артефактом. Представляешь, каково было его удивление, когда принц покрутил в руках обрубок старого магического посоха и ничего не почувствовал. У него кровь оказалась неподходящая для того, чтобы услышать зов этой крови от других. Мален, несмотря на удивление, так ничего сыну и не сказал, просто расхвалил обрубок и назвал его великой ценностью и древностью, вырезанной из ныне не существующего дерева. Принц поудивлялся, на этом и разошлись. А император, наконец, отбросил уверенность в том, что императрица мила, глупа и не способна на подлость, и потребовал разузнать все, что только можно. Кто папаша принца в итоге так и не выяснили, хотя это и не имеет большого значения, учитывая, что кроткая дева ловила свое счастье не где-нибудь а в одном из храмов бога Золотых Туманов в приграничье. Там, несмотря на все усилия, таких храмов полно. Там вообще всякой мерзости полно. Да и, как оказалось, вопреки донесениями уже с больше десяти лет с демонопоклонниками там вообще никто не борется. В общем, прекрасная элана должна понимать…

— Прекрасная понимает, — подтвердила девушка. — Но не понимает, причем здесь она и какая связь с браслетом.

— А потом обнаружили еще одно проклятье, которое по расчетам должно было убить императора, едва принц достигнет совершеннолетия. Правда, император пережил этот срок уже на три года, хоть и через боль и болезни. Нам нужно было время, чтобы приготовиться. Чтобы найти куда бежать. И чтобы сделать так, чтобы на некоторое время всем стало не до нас.

— Ага, партизаны на болоте и мнимое золото, — пробормотала Лиин.

— Не только, но да. И наследница с островами, которые находятся как раз там, перевезя куда огненных магов можно сместить равновесие так, чтобы демоны полезли в Золотых Туманах и приграничье. По нашим расчетам, демон-бог, чтобы справиться с братьями, в первую очередь сожрет тех, кто ему себя продал за услуги, помощь и молодость. И это нас избавит от множества проблем. А в столице будет новый император, который не сможет провести ежегодный ритуал с прилетом огненной птицы. А мы пока будем собирать силы, чтобы сражаться, если опомнившись, кто-то решит завоевать нас…

— Юмил, но… а флоты и армия, и…

— Лиин, с собой мы заберем только тех, кому полностью доверяем и кого хотим защитить. Думаешь, Кадия настолько умна, чтобы попасть во дворец самостоятельно? Или что все вокруг настолько верны умирающему императору? Некоторые еще два года назад начали клясться в верности принцу. Другие давно связались с Золотыми Туманами. Третьи не пойдут за нами только потому, что мы для них никто. И в богов равновесия многие не верят. А рассказывать им о нашей школе, да ни за что. Пускай сначала завоюют доверие.

— А Уточке снилось нападение демона на какой-то город, — сказала Лиин. — И я не думаю, что Каяр повезет ее в приграничье.

— Равновесие сместится. Демоны наверняка будут прорываться не только у границы и в королевстве. Но их будет немного, оно же не пропадет. А если мы останемся…

— То огненных магов в неразберихе, особенно после того, как не сработает ежегодный ритуал, могут убить, не разбираясь или надеясь, что это их вина.

Юмил кивнул.

— Ладно, я правильно понимаю, что вам нужны мои острова?

— Разве я это скрывал? И нам больше подходят те, что принадлежат Льнянке, но мне больше подходит Лиин со-Ялата. Поэтому я не стал дожидаться приказа немедленно жениться на девушке с самыми подходящими землями.

— А занялись охотой на девушку с менее подходящими. Кстати, почему именно вы? Я думаю, Уточка с Каяром будут не против…

— Потому что потом, спустя некоторое время, если все получится, появится слух о бастарде Малена. И, опять же, если все пойдет правильно, этот бастард сможет провести ритуал, подтвердив свое право на трон. Нам ведь надо рано или поздно вернуться в столицу. Это лучшее место.

— Ага, значит бастард… — задумчиво сказал Лиин.

— Всего лишь племянник. Мой отец подошел бы больше, он ближе к императору по крови, но я по возрасту подхожу идеально, да и если начать рассказывать о том, почему якобы умершая в возрасте пятнадцати лет тетя императора благополучно дожила до восьмидесяти девяти и даже родила троих сыновей… В общем, придется рассказывать и об огненных магах. Понимаешь, она ведь знала, кто у нее родится. И предпочла, чтобы ее дети были в безопасности.

— Понятно, но зачем браслет?

— Ну, в первую очередь потому, что о том, что вы учились в школе магии уже знали, и ваш дар следовало спрятать, чтобы кто-то умный вас не нашел, не вспомнил о долгах вашего дяди и не пришел с ними к императрице, требовать вашей руки. Кадия бы не отказала. А еще мы помогли одному достойному человеку получить любимую женщину в жены, вопреки тому, что она больше хотела титул, чем его. И подтолкнули Кадию к нужному мне решению. Я почти не спал, ходил за вами, боялся, что нападут раньше, чем вы начнете срезать розы.

— Ага. И браслет разомкнётся, — пробормотала Лиин. — Капитан, Мелана права, вы болван. Вы должны были меня предупредить, чтобы я не боялась, я ведь без дара слабая, не способная о себе позаботиться женщина. Чтобы я не злилась, это очень неприятное чувство, когда дар не слышишь. Чтобы…

— Простите, в следующий раз я вас разбужу и все объясню, — пообещал Веливера с таким выражением на лице, словно сомневался в собственных словах. Потом вздохнул и добавил: — Я постараюсь. Лиин, ситуации могут быть очень разными, понимаете?

— Понимаю, — вздохнула девушка и в этот момент из храма, споткнувшись и жмурясь, вышла Уточка.

— Ты смотри, — явно удивился Веливера, а потом чмокнул Лиин куда попало и, заскочив за яблоню, словно испарился.

— Еще одна иллюзия, — пробормотала Лиин и пошла к хлопающей слезящимися глазами девушке, чтобы усадить ее на скамейку, пока не запуталась в длинном платье и не упала. — Проклятье, а откуда он знал, что я выйду первой? Или пришел с мыслями, что спрятаться всегда успеет, а там могу и выйти? Змей.

Адмирал Ривва с легкой улыбкой смотрел на просителя, добивавшегося разговора наедине с самого утра, и тоже думал об иллюзиях. Причем криво сделанных и неаккуратно наложенных друг на друга. Видимо, этот проситель не хотел наследить у кого-то из хороших мастеров иллюзий и попросил об услуге умеющего молчать родственника или должника. И теперь при каждом движении его волосы становились то светлее, то темнее, а через маску с мясистым носом и маленькими темными глазами проглядывало истинное лицо, смазливое и большеглазое, почему-то кажущееся адмиралу знакомым. Возможно, это был кто-то из приятелей сына, тех, которым он проигрывал в карты и с которыми пытался промотать состояние.

Адмирал был уверен, что вспомнит этого любителя маскировки. Или увидит где-то. В общем, зря он пришел сам, а не послал наемника, если, конечно, его не отправили в качестве жертвенного агнца. А то мало ли как суровый адмирал, лишившийся сына, отреагирует.

Да даже если бы он не поговорил с той девушкой, ныне императорской невестой, все равно бы догадался, что новость о смерти сына некие личности попридержали, видимо решив спокойно поохотиться на наследниц. А теперь вышли и преподносят.

И виновника знают.

— А как мой сын оказался на том корабле и почему капитан Веливера стал стрелять? — полюбопытствовал адмирал, когда словоохотливый проситель выдохся, описывая тонущий корабль и зовущих на помощь людей. Только хохочущего младшенького Веливеры в этом рассказе и не хватало для большей драматичности. — Я сыну запретил приближаться к кораблям. Кто же это мне так услужил?

Несчастный жертвенный агнец захлопал глазами и замялся, маска на лице сползла на сторону, а потом резко вернулась на место и опять стала полупрозрачной. Адмирал невольно улыбнулся, и несчастного идиота затрясло.

— Я не знаю, — прошептал он, меня попросили только рассказать вам эту печальную историю.

— Ладно, сам узнаю, кто же там такой услужливый, — пробормотал адмирал. — Или кто настолько любит деньги. Так что там с младшим Веливерой?

— Он утопил корабль.

— Почему?

— Не знаю, может мстил…

— Кому? Моему сыну ему было мстить не за что.

— Там был Ройс Таласка. Тот, который у него шо-Кавену увел. Она же была единственной наследницей, и он мог получить настоящий титул, а не эту награду за заслуги его мамаши. А ее увел Таласка и…

— Так девица, точнее, давно уже не девица Кавена, нынче вдова? — заинтересовался адмирал.

— Нет. Ройс чудом спасся и смог рассказать эту историю.

— Ага, так вот кто у нас свидетель, — пробормотал адмирал. — Мне нужно с ним поговорить, — сказал мрачно, отлично понимая, что завтра не девица Кавена действительно станет вдовой. А может, даже сегодня. И даже раны на теле ее несчастного и не шибко умного мужа будут характерные, словно подпись ночных волков.

— Он боится, — сказал посетитель. — Вы лучше у Веливеры спросите, потопил он шлюп в тех озерах или нет. Только менталиста с собой возьмите.

— Непременно, — пообещал адмирал.

Несчастный посланник буквально расцвел и улыбнулся так широко, что маска стала расползаться в стороны, превращая лицо в бледный блин. Потом, словно опомнившись и вспомнив о чем-то важном, быстренько откланялся и почти сбежал.

— Проследить, — коротко приказал адмирал неприметному человеку, благополучно простоявшему весь этот разговор за плотной занавеской.

Хотя адмирал подозревал, что он там нагло сидел на подоконнике и любовался пейзажем. А к важному разговору прислушивался вполуха, и так догадываясь, что несчастный жертвенный агнец скажет.

К Юмилу Веливере другой жертвенный агнец подошел в совсем уж неподходящий момент: взмокший и раздраженный распорядитель пытался уже седьмому жениху рассказать в какой последовательности и почему именно такой его будут женить. Жених, как и шестеро предыдущих, с каждым словом все больше раздражался и явно хотел распорядителя стукнуть, сдерживаясь из последних сил.

— Вас в этот раз слишком много, а возложить руки на камни следует до того, как тени окажутся за спинами у стоящих перед воротами. Традиции. Если мы не будем их соблюдать, какая-то безумная пророчица опять станет пророчить войну, мор и всяческие напасти. Поэтому надо быстро провести невесту…

— Пробежать фактически, — мрачно сказал Веливера. — По лабиринту. Где нельзя порвать платье, нельзя спотыкаться, нельзя… да ничего нельзя. А еще зрители наверняка будет подгонять, где-то наверняка будут сидеть мальчишки с ведрами воды и выльют ее практически по ноги, кто-то излишне веселый традиционно зашвырнет курицу, а то и мелкую псину, провонявшую портом и тухлой рыбой, а…

— Вы хорошо знаете традиции! — чему-то обрадовался распорядитель.

И в этот самый момент подошел он — жертвенный агнец. И заявил, что капитану Веливере следует немедленно отойти с ним туда, где потише и услышать что-то важное. И добряк и весельчак распорядитель обжег бедолагу таким ненавидящим взглядом, что он даже побледнел.

А жених, за которым второй день бегали то портные, то кондитеры, то составители букетов, а то и вовсе родная и нетрезвая мама с требованием немедленно рожать внуков, не выдержал, схватил болвана, не умеющего выбирать время для разговора, за воротник и тряхнул так, что он клацнул зубами.

— Куда пойти?! — зашипел Веливера.

— Туда где потише, — не шибко уверенно проблеял несчастный. И совсем уж убитым тоном добавил: — Это важно…

— Ах, важно?! У меня завтра эта демонская свадьба, вот что важно! Пошел вон! И отшвырнул посланца.

Распорядитель посмотрел на Веливеру с умилением. А жертвенный агнец немного полежал, подумал о том, что ему скажут люди, которые его к сумасшедшему капитану отправили и, тяжко вздохнув, принял решение.

— На том корабле был сын адмирала Риввы! — громко зашептал он, подкравшись к Веливере, слушающему инструкции распорядителя, со спины, приподнявшись на цыпочки и вытянув шею. И сразу же шарахнулся. Иначе бы кулак бешеного капитана пролетел не рядом с носом, а врезался в лицо.

— Какого к демонам сына? — раздраженно спросил Юмил и думать забывший о безголовом капитане Ривве. Не до него было.

— Того, что был на том шлюпе, в озере, с контрабандой. Он был капитаном, а сейчас мертв. Это любой умеющий звать духов подтвердит. Вы его убили.

— Какое к демонам озеро с контрабандой? — спросил Веливера, делая шаг к посланцу.

— Корабль с контрабандой, — поправил пятившийся агнец. — Утопленный вами в озере. Там был сын адмирала Риввы, капитаном был. Вот.

А потом развернулся и попросту сбежал.

— Безумец какой-то, — сказал распорядитель. — Все же знают, что сыну адмирала было запрещено приближаться к кораблям. А уж доверить ему капитанство… Точно безумец. Так, слушайте дальше, молодой человек, мне еще остальным женихам все это объяснять, а потом и невестам их часть сокращенного ритуала.

— Так он еще и сокращенный, — пробормотал Веливера, так и не удосужившийся побывать ни на одной свадьбе.

Что за контрабанда и озеро, он, наконец, сообразил, а оглядевшись и не найдя взглядом Айдэка, понял, что он отлично этот чудный разговор слышал и самостоятельно принял решение доложить, проследить, а если понадобится, еще и пытать.

— Ладно, слушаю, — вздохнув, сказал капитан. Нет, он знал, что свадьба дело утомительное, но не ожидал, что в его случае это вообще окажется бег наперегонки с солнцем и другими парами. А то мало ли, вдруг, если не успеют добежать, его с Лиин решат не женить.

Невестам тем временем тоже было не скучно. Им пришлось в очередной раз перемерять все платья, потому что кто-то их перепутал и всерьез боялся, что девушки не узнают то, которое шилось именно для них.

Не успели невесты разойтись по комнатам, как какой-то полудурок решил в последний раз рискнуть и похитить Уточку. Через окно. Взобравшись по канату с завязанными узлами и, видимо, собираясь по нему же спуститься с девушкой в зубах, потому что руки будут заняты. С вырывающейся, брыкающейся и кричащей девушкой.

Такого безумия не выдержал даже подоконник, за который полудурок умудрился зацепить кошку. И на полпути к окну, как раз тогда, когда девушка открыла дверь, чтобы зайти из общей гостиной, подоконник загадочно заскрипел, затрещал, а потом переломился пополам, высвободив крюк. Охотник за богатыми невестами только и успел проорать что-то невнятное, грохнулся на клумбу, уничтожив почти полностью растущие там алые маки и получил кошкой с подоконником по голове. После чего благополучно затих.

Узнав эту «занятную» историю, и так недовольная императрица грозно топнула ногой, приказала привести к ней начальника стражи и велела поставить по стражнику под каждым девичьим окном. Никого постороннего не пускать даже близко к коридору, где находятся комнаты девушек. Пробовать всю еду и питье, что им доставляют. И выгнать к демонам всех подозрительных молодчиков, непонятно почему ошивающихся в саду. После чего выпила лекарство от головной боли и заявила, что следующего, кто ее расстроит, отправит в бессрочную ссылку. А того, кто попытается похитить дуреху Уточку, вообще прикажет казнить. И не как-нибудь, а так, как в старину поступали с предателями — посадят в бочку, зальют ее расплавленной смолой и сбросят в море.

И то ли угроза подействовала, то ли пример убийцы маков, но больше девушек никто так и не побеспокоил до самого рассвета.

А на рассвете, и даже немного раньше, к ним пришли служанки, подруги императрицы и вовсе какие-то посторонние девчонки и, перемежая фальшивый плачь с не менее фальшивым песнопением и хихиканьем, стали девушек наряжать. Ну, кто как умел.

Когда эти девы с хохотом разбежались, чтобы тоже прихорошиться, исправлять все ими навороченное стали профессионалы. Невесты, пребывающие в тихом ужасе, немного расслабились, милостиво выслушали чью-то там вдову, горячо их уверяющую, что отныне их ждут радости, сладости и все самое лучшее. А потом вереницей потянулись за ней к женихам и новой жизни, зевая на ходу, но пытаясь радостно сиять, как оно и положено счастливым императорским невестам.

Народ ведь бдит и вычисляет по их настроению погоду, удои и даже количество яиц, которые непременно снесут куры перед зимним праздником.

— И что у нас есть? — спрашивала Кадмия Ловари, с неудовольствием глядя на свое отражение.

Из зеркала столь же недовольно смотрела красивая женщина, явно маг, достаточно сильный, чтобы выглядеть моложе своего возраста. Женщина была одета в необычайно ей идущее темно-синее платье, из излишне коротких волос все-таки сумели навертеть новомодную прическу с локонами, а сапфиры, оправленные в серебро, сверкали в ушах, на шее и на запястьях. Из-за этих сапфиров, по словам Меланы, даже императрица от зависти позеленеет. Потому что они древние, еще из тех времен, когда мир был гораздо больше. А те, которые изредка находят на одном из островов Чаек, светлее, а то и с прозеленью.

— У нас есть слухи о том, что ты пьешь от горя, — сказала Мелана, тоже заглянув в зеркало и поправив светлые локоны. — Мечтала женить сына на наследнице, а оно вот как… 

Из горя я пью, из него самого. Значит поверили.

— Да. И думают, что пока ты не опасна. А там и вовсе станешь спасать сына от гнева адмирала, и во дворце начнется разброд и шатание.

— Вот идиоты, — проворчала Кадмия. — Вот как можно верить, что вся дисциплина держится исключительно на моих слабых плечах? Что, кстати, предпринимает адмирал?

— Записку Юмилу прислал с именами, чинами и званиями. И вежливо попросил оставить этих людей ему, разрешив с остальными делать все, что нашей душе угодно.

— Пускай делает, — разрешила Кадмия. — Это их отвлечет… и развлечет. Больше шансов, что получится отправить молодежь тихо и спокойно.

— К драконам? — излишне вежливо спросила Мелана.

— Нет, сначала к Сове в гости. Заодно наконец подпишем договор с воспитателем этой девчонки. Думаю, на этот раз доказательств ему хватило. А на Драконьем Хвосте действительно развелись пираты. Да и простые жители наплыву незнакомцев не обрадуются. Надо сначала справиться с двумя этими проблемами. Думаю, время у нас будет. Тех, кто желает ускорить смерть Малена, ждет большой сюрприз. И я бы все-таки попыталась выяснить, кто папаша нашего принца. Но, боюсь, наши мужчины правы. Особого значения оно не имеет, и так понятно, что без Туманов так или иначе не обошлось, а внимание мы привлечем. Интересно, на что они рассчитывают? Или это случайность, а другой подходящей девчонки попросту не нашли?

— Или к принцу давно пришел страдающий папаша и рассказал печальную историю о разлученных влюбленных, страдающей матери и злобном тиране. Малена он никогда особо не любил, тут и Кадия постаралась, да и он мало времени мальчишке уделял. А если еще как-то воздействовать… сама понимаешь.

— Думают, что получили ручного императора, — невесело улыбнувшись, сказала Мелана.

Кадмия кивнула и опять посмотрела в зеркало. Женщина, которая там отражалась, казалась милой и неопасной. Вот и ситуация с неведомым отцом принца может быть столь же обманчивой. Но сейчас стоит рискнуть. Сейчас, главное, сбежать и укрепиться, подготовиться к грядущим проблемам и не растерять союзников. А потом воевать придется в любом случае. Даже если афера с Маленом получится.

А все из-за миловидной девчонки, когда-то красневшей в ответ на каждое слово. И как она с демонопоклонниками умудрилась связаться? Совсем же домашняя девочка была, судя по описаниям слуг и соседей. А потом еще и в школу для девочек-элана упекли, наверное, родители хотели, чтобы их дочь была еще глупее, наивнее и краснела как можно чаще, особенно рядом с мужчинами.

— Мелана, а знаешь, эти школы для девиц — зло. Там из воспитанниц такое лепят, что их потом обмануть может кто угодно и как угодно.

Блондинка только кивнула.

— А тут еще вечно влюбляющийся Мален со своими приметами, о которых все знали. Так что надо было просто найти подходящую девчонку, быстро рассказать ей несколько очаровательных сказочек. Может, даже к предсказательнице сводить. И если у девчонки есть хоть немного ума и самолюбия… а ты сама понимаешь, что Кадия вовсе не дура, а самолюбия у нее даже многовато.

— Да все я понимаю, — сказала Мелана. И жестко добавила: — Всего не предусмотреть. И теперь надо решать те проблемы, которые есть сейчас, а не те, что были в прошлом.

Кадмия только вздохнула.

Посмотреть на то, как императорские невесты с женихами будут преодолевать предхрамовый лабиринт, сбежалась половина города, а другой половине попросту не хватило мест. Мальчишки облепили деревья и крыши, все до единой, с которых было хоть что-то видно. И среди этих мальчишек попадались даже солидные мужчины. Женщины стояли на балконах и вдоль балюстрады, а еще на лестнице. Девушки моложе старались пробиться поближе к началу лабиринта и к дорожке, по которой пары будут к нему идти, потому, что если удастся дотянуться хотя бы до одной невесты, обязательно выйдешь в этом году замуж, причем за любимого. А уж сколько народа было на Фонтанной площади, с которой лабиринт видно не было, но можно было полюбоваться на пары, пока они к нему шли, вряд ли бы кто-то смог точно сказать.

Во всей этой кутерьме несчастные придворные маги, особенно те, что отвечали за безопасность, попросту сходили с ума, нигде не успевая. И надеяться им оставалось только на то, что никто из брачующихся по растерянности не забыл надеть щитовой амулет, мгновенно раскрывающийся в случае опасности. А то выстрелит кто-то в ту же Льнянку, которую подданные вряд ли желают видеть живой и здоровой, убьет, и бедные горожане наконец узрят свою самую плохую примету. После чего, чтобы она не пропадала, еще и бунт подымут.

Пары появились под лирическую музыку и ор какой-то истеричной тетки о том, какие невесты раскрасавицы, в отличие от ее несчастной дочки. Изловить и заткнуть тетку не получалось, она кричала где-то в глубине толпы на площади. Так пары и прошли под аркой под эти вопли.

— Ну-ну, — сказала Кадмия. —

А дальше было веселье. Часть народа стала громко обсуждать тот факт, что на этот раз пар очень много, и к добру это или наоборот. Другая часть с азартом болела за ту пару, которая им больше нравилась, и несчастные женихи с невестами наверняка чувствовали себя лошадьми на ипподроме. Лабиринт эти пары похоже успели изучить и не плутали, как случалось иногда. Невесты шарахались от колючих кустов и ветвей, с которых капала густая рыжая глина, притащенная шкодливыми мальчишками. Женихи явно тихо ругались и одаривали друг друга неласковыми взглядами, особенно в тех местах, где пройти можно было только по одному. Отставать никто не собирался, даже блондинка, явно о чем-то со своим женихом спорившая. Перед большой лужей мужчины понятливо похватали девушек на руки и перенесли их на другую сторону, чтобы подолы не намочили. И все было правильно и по традициям, пока из-за очередного поворота не вывалился явно нетрезвый мужик и не вытряхнул из мешка скулящего пса, довольно крупного и недовольного жизнью. 

— А купите… — затянул начало песни о том, как шелудивую собаку продавали в качестве кота-крысолова.

Песня была неуместна. Мужика шатало. Пес зашелся лаем и заметался, остановив спешившие к храму пары.

— А купите… — опять попытался запет мужик.

Пес шарахнулся к парам. Один из женихов, выругался так, что половина невест покраснели. А второй, синеглазый и, видимо, самый храбрый схватил скалящегося пса за шкирку и швырнул его в мужика и приказал:

— Пошли!

И что самое странное, его послушались. Даже девушки, которые старались не смотреть на подвывающего пьяницу, пытавшегося отцепить собаку от ноги.

И никто не удивился, что все пары успели дойти до храма, а потом, довольно дружно, без толкотни в него зашли.

— Ох, — выдохнула впечатлительная Уточка, когда ее глаза привыкли к царящему в храме полумраку.

Неприметный, невысокий и серый снаружи храм-холм, внутри был великолепен. Низким он казался из-за того, что ступени от порога вели вниз, на площадку, которая, казалось, состоит из застывшей по воле мага воды. Если приглядеться, можно было увидеть даже мелких серебристых рыбешек. Свет хаотично расположенных узких окон отражался в зеркалах, явно артефактных, потому что отраженный свет сплетался в паутину под потолком, а потом осыпался вниз солнечными зайчиками. На стенах было что-то нарисовано светлыми линиями, но рассмотреть эти рисунки полностью не удавалось, стоило к ним присмотреться и они пропадали во мраке. А в центре площадки стоял полупрозрачный камень- алтарь, в глубине которого можно было рассмотреть силуэт женщины раскинувшей руки. И если бы камень и силуэт были чуть больше, можно было бы подумать, что там действительно кто-то замурован.

— Подойдите к камню, возложите ладони, и первая мать решит, можете ли вы стать семьей, — прошелестел бесполый голос.

Уточка вцепилась в руку Каяра. Кто-то охнул, но пошли все.

А Юмил Веливера еще успел улыбнуться и прошептать невесте на ухо:

— Он просто степень родства определяет, и есть ли оно. А Лиин почему-то облегченно выдохнула.

Впрочем, камень-алтарь никого не отверг. И силуэт женщины после того, как все убрали с него руки, куда-то исчез. Лиин подозревала, что просто потому, что немного сместилось освещение, не зря же надо было успеть дойти, пока солнце не поднялось слишком высоко. Но думать об этом не хотелось. Пускай чудо остается чудом.