Маленькая волшебница

Глава 18

Микал Кардница проснулся от того, что кто-то щекотал ему нос. Со сна в первое мгновение даже показалось, что это особо наглая корабельная крыса его нос обнюхивает, щекоча усами. Как он при этом не заорал, Микал и сам не понял, но был очень этому рад. Потому что усы оказались перышком из подушки, а крыса — женской ручкой в серой перчатке.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала женщина. — Проснулся. И водой не понадобилось поливать, как вам хотелось.

Микал сел, огляделся, понял, что находится вовсе не на корабле. На кораблях вообще не предусмотрено таких больших кроватей и окон. Да и в целом помещение было великовато.

Женщину Микал, кстати, узнал. Доводилось встречаться лично почти десять лет назад, когда он был молодым, глупым и считал себя неотразимым. Это потом он понял, что ему не оторвали голову за его сомнительные комплименты всего лишь из-за того, что эта женщина посчитала его этаким забавным щеночком. А тогда лучший выпускник школы Стихийной Магии считал себя очень сильным и неотразимо обаятельным. И только спустя два года наконец понял, что знания вложенные в него в школе почти ничего не стоят. Это просто первая ступень для дальнейшего развития.

Впрочем, многие это вообще никогда не понимают и так и остаются посредственными магами способными на кое-какие фокусы.

Потом, когда стал старше и умнее, Микал эту женщину тоже видел, но предпочитал смотреть издалека, подозревая, что во второй раз его могут и не пожалеть. Кадмия Ловари вообще с самой юности слыла девушкой со сложным и несдержанным характером.

Рядом с этой сложной женщиной стояла еще одна женщина, белокурая и Микалу незнакома. А за их спинами возвышались трое мужчин, словно специально подобранных по росту. Один был такой же синеглазый и темноволосый, как Ловари. То ли родственник, то ли там, где она родилась, это не редкость. Второй светловолосый и мощный, как молодой дуб. Взгляд у него был уверенный и открытый. Третий темноволосый, кареглазый и бородатый. И больше всего он был похож на пирата, давно не показывавшегося в цивилизованных местах.

— Чем обязан? — спросил Микал, остановив взгляд на Ловари.

— Хм, — задумчиво ответила она и улыбнулась. Ласково-ласково, что в ее случае выглядело жутковато.

— У нас к вам предложение как к хорошему специалисту, мающемуся дурью от скуки, — сказал похожий на нее мужчина, а потом представился: — Каран Веливера.

— О, — выдал Микал, мгновенно сообразив, что это несостоявшийся муж Кадмии.

— Мирак, — проворчал бородатый, и Микал не сразу сообразил, что это его имя. Причем имя было почему-то знакомое.

Блондин представляться не стал, просто широко и многообещающе улыбнулся. Блондинка, напротив, состроила печальное лицо.

— Какое у вас предложение? — спросил Микал, решив, что его имя они и так знают. Не станут же они хватать и куда-то тащить непонятно кого. Не те люди.

— Ну, для начала вы не доедете до столицы и не станете ввязываться в авантюру с моим убийством. Подождут они еще полгодика, никуда не денутся, — прозвучало за спинами мужчин, они расступились так, словно это был сигнал, и Микал увидел императора Малена, сидевшего в кресле.

Выглядел император плохо. Так выглядят люди, которые вот-вот отправятся в могилу и без чужой помощи.

— Я бы не стал ввязываться… — забормотал Микал, инстинктивно попытавшись вскочить и запутавшись в одеяле, а потом еще и обнаружив, что одет в рубашку и подштанники, а в таком виде перед императором лучше не стоять. Правда, что делать в этом случае, Микал сообразить не смог. Натягивать на себя одеяло и резко притворяться смертельно больным, неспособным встать, было бы тоже глупо.

— Не переживайте, будьте как дома, — проворчал император. — А насчет «не стал»… ох, сильно я в этом сомневаюсь. Вы ведь ехали, чтобы помочь одному нехорошему человеку с расчетами взлома защиты на крови. И не собирались интересоваться, чья это кровь. Так что… Я понимаю, что вам просто скучно, слишком редко попадаются сложные для мага вашего класса задачки, но все-таки участвовать в убийстве императоров нехорошо. Да и вряд ли вы бы это участие пережили. Так что вы должны быть очень благодарны ученице, которая написала нам письмо с предупреждением. И тем милым юношам, которые сняли вас с корабля, не дав доехать до заказчика.

— Я благодарен, — пробормотал Микал, силясь понять, которую из учениц следует подозревать в шпионаже в первую очередь. То, что кто попало не сможет так запросто отправить письмо этой компании, было истиной. Но и учениц в шпионаже заподозрить было сложно. Микал их подбирал вовсе не за ум и способности. Гораздо больше он ценил хозяйственность, смазливые личики, хорошие фигуры и безотказность, чего уж тут греха таить. А хотел бы кого-то действительно учить, не отказывал бы парням.

Впрочем, девушки тоже шли к нему вовсе не за знаниями. Он вообще слыл мастером, сидя в ученицах при котором есть шансы удачно выскочить замуж за кого-то из его многочисленных знакомых и просителей. Вот такие девы и шли. А теперь оказывается, среди них были еще и шпионки.

— Волчица, да? — спросил он, так никого и не вычислив. Пять девушек живших в его доме были одинаково хорошенькие, веселенькие и глупенькие.

Кадмия улыбнулась и кивнула, но так и не сказала кто.

— Ой, не переживай, самоуверенные мужчины всегда в эти сети попадают, — пробасил блондин.

— Я не переживаю, — терпеливо сказал Микал. — Я пытаюсь понять, зачем я вам нужен. Я, конечно, неплохой артефактор и математик. И я хорош, как маг земли. Но в смежных дисциплинах он меня пользы мало, я даже простенький огонек не способен сотворить на кончике пальца. Разве что с водой могу немного работать.

— Нам как раз земля и нужна, — сказал блондин. — Поэтому мы за тобой и следили, а вовсе не потому, что подозревали. Кто бы мог подумать, что такой умный человек ввяжется в такую глупость. Исполнители в таких интригах никогда не выживают. Кому нужны свидетели, способные бросить тень на его честь и достоинство?

— Я понял, даже то, что я не собирался спрашивать кому и зачем нужны мои расчеты, меня бы не спасло. Отправился бы домой, на корабль бы напали пираты… Мне интереснее, что вам нужно от меня и как долго я после этого проживу.

— О, очень долго. Ты нам нужен живым и здоровым, — обрадовал блондин.

— Давайте мы вам расскажем одну древнюю сказку, — предложил император. — Но перед этим вы нам дадите клятву на крови о неразглашении того, что услышите.

Мален пожал плечами и согласился.

Собственно, выбора у него не было в любом случае. Как и на отказ делать то, что они от него хотят. Им убить не сложнее, чем тем, кто пригласил его сделать расчеты, якобы для взлома защиты, ключ от которой не успел оставить потомкам умерший родственник.

А все проклятая скука.

И учиться она заставила. В школу он шел вовсе не для того, чтобы жить лучше, чем родители. Ему тогда казалось, что это будет интереснее бесконечной просушки и починки сетей, ремонта старой лодки и сортировки рыбы по ценности. Впрочем, насчет школы он не ошибся.

И насчет того, что быть хорошим магом интереснее посредственного.

А вот за интересные расчеты по взлому защит он брался, судя по всему, зря. Отлично же понимал, что заказчики в лучшем случае воры.

И вот теперь пришел час расплаты.

Клятву на крови, тот самый овеянный легендами и слухами ритуал, провели легко и быстро. Даже резать ладонь, чтобы до этой крови добраться не стали. Блондин просто прижал пальцем жилку на шее и потребовал повторять слова за Кадмией. А когда эти слова закончились, у Микала по лицу разлился жар. После этого даже человек поглупее, чем он не засомневался бы в действенности ритуала.

Сказка оказалась одной из тех, которые рассказывают непослушным детям для того, чтобы они начали бояться расплаты за непослушность.

Впрочем, Микал был очень хорошим магом и даже без этой сказки понимал, что в равновесной системе не хватает огня. Что именно поэтому невозможно воссоздать большинство из древних артефактов, а такие вещи, как порталы, мешки путника и лекари, способные вдохнуть жизнь в умирающее тело, считаются выдумками.

Он даже в демонов верил, потому что ездил в гости к коллеге в Золотые Туманы и еле унес оттуда ноги, когда коллега стал соблазнять вечной жизнью и служением во благо Великого Божественного Короля. Вечная жизнь была слишком большим соблазном, а Микал на тот момент был давно не юным и не наивным и понимал, что плату потребуют соответствующую. Поэтому и полез посмотреть, как именно Божественный Король вызывает своего бога. Впечатлений получил на всю оставшуюся жизнь. И до сих пор подозревал, что не заметили его там и не бросились ловить благодаря старому щитовому амулету, сделанному с участием мага огня.

Амулет Микал с тех пор не снимал, бережно с ним обращался и не забывал заряжать. Возможно, только поэтому был до сих пор жив, а некоторые высоко забравшиеся заказчики чувствовали себя рядом с ним очень неуютно.

В общем, в сказку о человеческой глупости Микал поверил. Но так и не понял, зачем ему об этом рассказывают. Не для того же, чтобы он больше не брался помогать кому-то убить такого ценного для мира императора, чей предок подписал с какими-то богами равновесия договор о том, что они будут держать мир, чтобы он не свалился в бездну к демонам.

— А я вам зачем? — спросил Микал после того, как обдумал сказочку о выбитой из- под мира опоре.

— Мы собираемся собрать еще один магический круг, — сказала Кадмия Ловари. — Еще один большой, точнее говоря. Маленьких для нападения нам хватает. А вот с большими вечные проблемы. Там нужны не просто маги, а маги равные по силе, ну или чтобы эта сила не сильно различалась. Собирать круги из слабых магов вообще бессмысленно, а некоторые сильные не могут эту силу контролировать, а найти человека, способного контролировать и себя, и другого, очень сложно…

— Подождите, какой еще круг? — перебил ее Микал, сообразив, о чем она ведет речь. — Магические круги такая же легенда, как и портальные арки. Без магов огня ни то, ни другое невозможно, а ресурс соответствующих артефактов давно вычерпан.

— Соображает, — одобрил Мирак.

— У вас есть маги огня, — сделал вывод Микал.

— Хорошо соображает, — подтвердил старшенький Веливера.

— И сейчас вы мне расскажете еще одну сказку, — догадался Микал.

— Ту, о которой ты подумал, не расскажем. Сам разберешься, — разочаровал его Веливера. — Дело в том, что через парочку недель довольно большая группа людей отплывет к островам. Как скоро и к каким, зависит от одного мальчишки, решившегося взяться за то, что он делать не шибко умеет. Впрочем, я в него верю и думаю, нам воздушницу для круга, которую нашла Птичка, похищать не придется. Правда, придется рядиться в дипломатов, но это так, если все получится, у нас еще и неплохой черный флот будет. Круг нам нужен на той группе островов, чтобы завершить защиту, в первую очередь для школы, которую мы туда переносим.

— Школы огненных магов, — восторженно сказал Микал, подозревая, что теперь долго не заскучает.

— Можно ее и так назвать, — не стал спорить Веливера.

— А зачем эту школу переносить? — спросил Микал.

— О, это еще одна сказка. Мрачная. Но ее пока рассказывать рано, — ответил Веливера.

— Можешь считать, что мы дразним твое любопытство, — добавил блондин, то ли зная, что именно движет всеми свершениями Микала Кардницы, то ли пытаясь поиздеваться.

— Я согласен! — решительно сказал маг земли и хлопнул ладонью по одеялу.

— Ну, не то чтобы мы у вас сильно просили согласия, — проворчал император, о котором Микал успел совсем забыть. — Но нас это радует.

— А если бы я не согласился? — спросил Микал.

— Мы бы стали пугать вас мрачным будущим, а потом отпустили, приставив охрану. А когда это будущее бы пришло, вы бы вряд ли отказались, — сказала Кадмия.

— Будущее будет мрачным? — уточнил Микал.

— Очень, — подтвердил блондин и широко улыбнулся.

— Почему вы так думаете?

— Это вам тоже пока знать не следует, — отрезал император и стал вставать с кресла, демонстрируя, что разговор окончен.

Стоял император не очень уверенно. А когда попытался шагнуть, его тут же повело и, если бы не поддержка бросившихся к нему с двух сторон Веливеры и блондина, он бы наверняка упал. А грозная Ловари, ломая представления Микала о мире, повела себя совершенно по-женски. Бросилась к императору, причитая на ходу о том, что он злоупотребляет каким-то проклятым стимулятором, что он так преждевременно себя в гроб загонит, и что они бы здесь и без него справились.

И переживала она вовсе не о том, что преждевременная смерть императора Малена могла поломать какие-то планы. Уж в этом-то Микал хорошо разбирался.

А император отмахивался и что-то благодушно ворчал. Близкая смерть его не страшила и не тяготила. Похоже, успел смириться.

Лиин проснулась посреди ночи и несколько долгих мгновений пыталась понять почему. Одновременно с этим она заполошно ставила щиты и отползала в угол кровати, подальше от возможных похитителей и убийц.

Поставив щиты, девушка, щелкнув пальцами, зажгла маленького и тусклого светляка. После чего удивленно уставилась на Змея, стоявшего в проеме, появившемся в стене на месте дурацкой картины с летающими над ромашками бабочками и огромным зеленым сверчком, сидящем на листе лопуха. Выглядел Веливера так, словно его опять ранили, похитили и долго держали взаперти. А он в свою очередь столь же долго держал взаперти свой огонь.

— Конспиратор, — проворчала Лиин и поползла по большой кровати обратно, собираясь дойти до барана и душечки в одном лице прежде, чем он потеряет сознание, рухнет и разобьет голову о столик, стоявший прямо у проема.

Змей все так же стоял в проеме, держался за стеночку и загадочно улыбался.

— Болван, — со знанием дела сказала Лиин, подойдя к мужчине.

Вблизи стал заметен синяк под глазом, явно кем-то залеченный, и поэтому не черный, а зеленовато-желтый. Лиин собой даже загордилась — хорошо ударила, судя по всему.

— Что-то случилось? — спросила девушка, ведя этого упрямца к креслу, придерживая под руку.

— Да так, одну интригу придушили на самой интересной стадии, — загадочно сказал Змей.

В кресло он рухнул, как мешок. Послушно попил водички, явно обрадовался, когда Лиин предложила поделиться энергией и даже немножко ожил после процедуры. А потом, вместо того чтобы поблагодарить и уйти душить следующую интригу, кривовато улыбнулся и спросил:

— Можно я здесь посплю немного?

— Что? — не поверила в такую наглость Лиин.

— Мне нужно поспать, усвоить твой воздух, превратив его в мой огонь. А я не успел найти новое место, — объяснил Змей.

— И что? — заинтересовалась Лиин.

— И меня могут поймать.

— Кто?

— Многие, — загадочно сказал Змей и опять кривовато улыбнулся.

Такая улыбка ему очень шла, и Лиин рассердилась, подозревая, что он отлично об этом знает и пытается ее обаять, как какую-то глупышку.

— Ну уж нет! Убирайся! Не хватает еще, чтобы тебя кто-то здесь обнаружил. Как- как, а выходить замуж только для того, чтобы не получить звание гулящей девки, я не собираюсь.

— Хм, — выдал глубокомысленное Веливера и опять улыбнулся.

— Убирайся! — зашипела на него Лиин рассерженной кошкой. — Сейчас же.

— А неплохая была идея, — задумчиво сказал Змей.

— Что?!

Мужчина еще раз улыбнулся, покачал головой и все-таки встал. Правда, до своего тайного хода он так и не дошел. Рухнул на полпути, лицом вниз, а потом так и замер.

— Зараза, — сказала Лиин и с тоской посмотрела на проем в стене. Очень уж хотелось оттащить этого душечку туда, вернуть картину на место и лечь спать.

Вместо этого, вполне себе разумного плана, девушка сначала долго искала тот рычаг, который закрывает тайный ход. И в итоге его даже закрыла, только сама не поняла как.

Потом Лиин подошла к Змею, убедилась, что он жив, хотя и так в этом не сомневалась и попыталась усадить его в кресло. Получалось не очень, Веливера норовил то свалиться, то сползти. Видимо, считал, что лучше спать лежа на ковре, чем сидя в кресле.

— У, мужчины, — практически простонала девушка, так и не решившись оставить его на полу. Вместо этого она потащила тяжелое тело к кровати, с трудом его туда затолкала и недовольно уставилась на сапоги, вроде бы не грязные, но все равно раздражавшие своим видом на фоне светло-зеленой простыни. — В следующий раз сразу прогоню и даже не проверю как далеко ушел, — пообещала себе девушка, стягивая с капитана сначала сапоги, а потом и сюртук, явно не предназначенный для сна.

Следом за сюртуком и сапогами на пол отправился жесткий пояс и обнаруженные на запястьях браслеты-ножны, для набора тонких и маленьких, непонятно для чего предназначенных ножиков.

— Мужчины, — проворчала Лиин, убедившись, что больше ничего острого капитан на себе не носит и, вздохнув, накрыла его покрывалом. Сама же завернулась в одеяло, как гусеница в кокон, погасила светлячка и решила, что будет спать, пока не превратится в бабочку.

Выполнить этот вполне себе разумный план Лиин не удалось. Когда она проснулась, за окном даже толкового утра не было — ночь едва-едва посветлела. Кокона, призванного превратить девушку в бабочку, не было тоже. Одеяло комковатым неведомым чудовищем, лежало на одной стороне кровати. Нежная дева и мерзкий Змей почему-то на другой. Причем, судя по тому, с какой стороны было одеяло, а с какой люди, это вовсе не Змей преследовал деву, а скорее она его, пока он не сдался, пустил ее под свое покрывало и позволил прижаться к себе спиной.

— Зараза, — прошептала Лиин, и мужская рука, скользившая по бедру, на мгновение замерла, а потом продолжила движение. — Прекратите, — потребовала девушка.

— Зачем? — севшим голосом спросил Змей в волосы. — Лиин, сон нас всегда выдает. Некоторые во сне разговаривают, выдавая любовницам тайны, которые не следует. Якобы влюбленные девицы, которым ничего не надо, отодвигаются на самый краешек кровати, лишь бы подальше от якобы любимого мужчины. А очаровательные маленькие волшебницы спят под боком, дыша в плечо, и ничего им не мешает. И даже если их к себе прижать…

Рука замерла у задравшегося во сне края ночной рубахи, а потом скользнула под него.

— Змей, — проворчала Лиин и, тяжко вздохнув, повернулась к нему лицом, так и не отодвинувшись подальше, как оно положено некоторым девицам.

Оказалось, душечка Юмил умел быть не только огнем и бурей, сметающими все на своем пути. Он мог прикасаться так, словно она была фарфоровой статуэткой, которую он боялся разбить. Мог никуда не спешить, и Лиин чувствовала себя воском, который он плавит в руках, чтобы вылепить что-то неведомое. С этими мыслями она и уснула, прижимаясь к мужчине обнаженным телом.

Снилось ей, что она бабочка. Точнее, девушка с большими ярко-желтыми крыльями. Она перелетала с цветка на цветок, что-то там искала, заглядывала в колокольчики и чувствовала себя очень одинокой, пока ее кто-то не поймал в ладони. В ладонях неожиданно оказалось очень уютно и тепло. И она даже не боялась сломать крылья, просто сидела и смотрела на полоску яркого света между неплотно сведенными пальцами. Потом свет заслонило что-то большое и на девушку-бабочку посмотрел синий глаз.

— Спи, — ласково шепнул обладатель этого глаза, пошевелив дыханием волосы возле уха.

И Лиин уснула. Прямо там, в мужских ладонях. Прямо в собственном сне.

Проснулась же Лиин в кровати, с ощущением, что чего-то не хватает.

В дверь кто-то стучал, и женский голос требовал немедленно выйти, иначе из-за Лиин все опоздают. Девушка даже сначала удивилась, что стучащая особа не открыла дверь своим ключом и что не разбудила невесту командирским ором над ухом. Потом увидела, что ручку кто-то заботливо подпер спинкой стула, и тяжело вздохнула.

— Змей, — сказала задумчиво.

Никакого душечки в комнате уже не было. Он то и стул туда поставил не для того, чтобы его не застали в девичьей комнате, а чтобы хозяйка комнаты смогла привести себя в более-менее приличный вид, прежде чем показываться кому-то на глаза.

Правда, от осознания того, что не хватает Веливеры, неприятное ощущение никуда не делось. Лиин одарила дверь раздраженным взглядом, крикнула, что уже идет и потянулась за ночной рубахой, лежавшей на краю постели. И увидела на запястье очень знакомый браслет. Как она после этого не заорала, Лиин и сама не поняла. Просто на мгновенье впала в оцепенение, потом стукнула несколько раз подушку кулаком и, желая придушить опять начавшую стучать женщину, надела рубаху. После чего подняла упавший на пол клочок бумаги и, игнорируя требования сейчас же выйти, не веря собственным глазам несколько раз прочитала два слова.

Это ненадолго.

И все, никаких объяснений, извинений и обещаний потом бросить к ногам целый мир. Просто в благодарность за терпение.

— Убью, — прошептала Лиин, разрывая бумажку на мелкие-мелкие кусочки. — Убью.

Слово перекатывалось на языке, как мятная конфетка. В голове начало шуметь от злости и желания прямо сейчас что-то разломать, разбить, разрушить. А лучше искромсать проклятого Змея на мелкие-мелкие кусочки, еще мельче, чем получились из его записки. Зато внешне Лиин оставалась совершенно спокойной. Пригладила перед зеркалом волосы, затянула ворот рубахи, а потом накинула халатик, крепко завязав пояс. Полюбовавшись получившимся результатом, Лиин хмыкнула и пошла к двери.

— Убью, — прошептала она, отодвигая стул и смакуя это слово, как вино. — Точно убью.

— Что вы творите? — яростно спросила незнакомая девушка в форменном платье, как только открылась дверь. — Из-за вас все опоздают.

Стоявшие в общей гостиной сонные девушки нестройно простонали что-то о том, что да, опоздают, но лучше бы никуда не шли.

— Ой, — пискнула Лиин и картинно схватилась за щеки. — Я не хотела. Я просто испугалась. Там кто-то ходил и шептался, а потом ручку дергали. И я стул подставила.

— О-о-о-о! — чему-то обрадовалась Соя и переглянулась с рыжей подружкой.

— Я им пошепчусь, — многозначительно сказала девушка в форме и скомандовала: — Сейчас все по ванным, сгоните сон с ваших красивых личиков, а потом в синюю гостиную, за нарядами и корзинками.

Девушки вразнобой что-то простонали. Лиин даже показалось, что кто-то простонал что-то очень нецензурное.

— Убью, — сказала она, вернувшись в комнату и убедившись, что опять не может снять проклятый браслет.

Это слово ей определенно нравилось. Осталось определиться со способом. Таким, чтобы душечка Змей мучился очень долго и сам желал умереть, но не мог, пока она не скажет ему все, что о нем думает.

— Убью.

В то же время убить Юмила Веливеру мечтали еще несколько человек. Правда, в отличие от Лиин, они не знали, что убить хотят именно его. Для них капитан был вроде бы мужчиной с мечом, магией и без лица — намотанная на голову тряпка не скрывала только глаза, но их цвет остался загадкой.

— Поймаю и убью! Убью! Убью! — яростно обещал молодой мужчина, пиная ни в чем не повинные стулья.

— Заткнись! — велел ему мужчина постарше, но очень на него похожий, потом повернулся к сидящему в кресле еще одному молодому человеку и спросил: — Так что у вас случилось?

— На нас напали, — равнодушно сказал сидящий в кресле. — И хваленная охрана оказалась ни на что не годной. Воинов разметали великан и коротышка, быстрее, чем мы поняли, что на нас напали. Вдвоем всю эту расхваленную десятку, они даже особо помахать своими тесаками не успели. А маг подошел к карете, кулаком разбил еще более расхваленную, чем воины, защиту. Спокойно пережил обещанный смертельный удар, а потом приложил Рамаяла так, что у него носом пошла кровь. А потом просто треснул кулаком в висок, сгрузил это тело мне на колени и велел следить, чтобы он не захлебнулся кровью. Потому что Рамаял действительно хороший маг, местами. А потом забрал артефакт и ушел вместе со своими великаном и коротышкой.

— А вы что в это время делали? — многообещающим тоном спросил собеседник.

— А мы сидели в каком-то магическом оцепенении и не могли пошевелиться! — яростно выплюнула молодая его копия. — Убью!

— И смогли шевелиться, только когда перестали их видеть, — добавил человек в кресле. — В общем, артефакта у нас нет. Зря могилу этого идиота раскапывали, его родственницу мы теперь не найдем, даже если притащим голову этого недоумка во дворец на бал.

— Под юбками у Сели, — сказал второй молодой человек и нервно хихикнул.

— Проклятье, — сказал немолодой. — Значит, девчонка действительно среди невест. Но найти ее мы не успеем. Полоумная старуха твердит о том, какая это была чудесная кроха и проклинает дохлого со-Ялата за то, что отдал ее в тот вертеп, а описать толком не может, даже в цвете глаз путается. Остальные слуги разбежались непонятно куда… Кстати, что там был за вертеп выяснили?

— Да, — отозвался человек в кресле. — Школа магии. Бабка о злых колдунах все время твердит. Но что за школа… даже если столичная, их здесь три разных направлений. И не факт, что девчонку отправили учиться на лекарку, как большинство девчонок. А даже если отправили, она точно там не под своим именем училась, как и большинство деток аристократов, не желая обзаводиться навязчивыми толпами, мечтающими что-то с этой «дружбы» получить. Может, попробовать вычислить так? Или по очереди поговорить с южанками…

— Как ты с ними поговоришь? — устало спросил немолодой. — Разве что похищать их для разговора, но это крайний случай. Да и не факт, что она действительно похожа на южанку. Один болван проговорился, что большинство этих девиц вообще сиротки на воспитании, а жители Запада южанками называют всех темноволосых девиц. Похитишь такую сиротку, а завтра императрица лично отправит тебя на ней жениться, когда девица пожалуется. И не откажешься же. Похищать волчиц и то безопаснее.

Молодые люди переглянулись, но немолодой этого не заметил и продолжил рассуждения:

— Может, для начала поищем сильных магов? Я хорошо знал со-Ялату. Он отправил бы племянницу учиться только в том случае, если бы ее неумение контролировать дар угрожало его жизни. А для этого дар должен быть сильным. И амулетов для выявления магов вокруг полно. В любой лавке купить можно… Так и сделаем.

— А артефакт? — спросил мужчина в кресле.

— А артефакт проблема его хозяев. Это они такую плохую охрану предоставили. Вы еще и пожаловаться можете на угрозу жизни. И компенсацию потребовать.

Молодые люди опять переглянулись.

Как большинство девушек и подозревали, сбор яблок оказался тем еще цирком с конями. Невесты в белых платьях, обшитых кружевами с верха до низа, в широкополых белых шляпах, с вуалями, прицепленными к этим шляпам, видимо, для большего веселья, с корзинами висящими на предплечьях, с зонтиками, которые норовили улететь или за что-то зацепиться, бродили между яблонями, как привидения. Достать яблоки без помощи тех самых палок-приспособлений, было невозможно. Все фрукты с нижних ветвей давно кто-то оборвал. На верхних грачами сидели мальчишки и осыпали девушек цветочными лепестками. Яблочки, которым не повезло вырасти вблизи от ствола, наверняка оборвали они же. Зато на концах ветвей, к которым невозможно было дотянуться с земли, алые фрукты красовались, как драгоценные камни. И даже не было похоже, что их успели подъесть муравьи.

— Ну и куда мне эту палку брать? — сердито пропыхтела обычно добрая и ласковая Уточка. — В зубы?

Она дернула зонтик, в очередной раз зацепившийся за ветвь, и одарила идущего навстречу смазливого мужика таким взглядом, что он предпочел резко свернуть вправо.

— Что-то они не продумали, — благодушно согласилась с ней Соя-Иволга и громко хрустнула единственным яблоком, которое группка девушек сумела найти с начала хождений. — Сладенькое, — одобрила она.

Остальные посмотрели с завистью. Кормить девушек с утра почему-то не стали. Возможно, считали, что голодные девушки будут рвать фрукты с большим рвением.

— Если подумать логически, корзины в деле сбора урожая нужнее каких-то мешающихся зонтиков, — задумчиво сказала Фиалка, положила корзину у ног, неспешно сложила зонтик, а потом швырнула его изо всех сил в розы, росшие на круглой клумбе. — Ветром унесло, — сказала она, вежливо улыбнувшись.

— Да, ветер сегодня сильный, — подтвердила Соя и подбросила свой зонтик вверх, а потом пошла дальше, не глядя на то, куда он там упал.

Лиин хмыкнула и осмотрелась. Цели у нее было две: она искала место, куда забросить свой зонтик, и пыталась отыскать запропастившуюся в саду Мелану. Очень уж хотелось поинтересоваться у дорогой подруги, зачем мерзкий Змей опять нацепил на запястье блокирующий дар браслет и как теперь от этой пакости избавиться? Потому что он опять не открывался. Видимо, это мог сделать только тот, кто его защелкнул.

Место нашлось быстро.

Мелана тоже нашлась, но сразу же довольно шустро куда-то сбежала.

— Интересно, где эту палку теперь взять? — задумчиво спросила Уточка, тоже выбросившая зонтик.

— Наверное, в том сарайчике, мимо которого мы прошли, — предположила Иволга, и девушки дружно оглянулись.

Сарайчик действительно оказался прибежищем садовых инструментов. И даже приспособления для сбора яблок там были. А Сорока еще и умела ими пользоваться. Так что вскоре у каждой девушки из этой группки в корзинке красовалось по шесть яблок. Большее количество сочли излишне тяжелым. Яблочки действительно оказались поклеванными, из одного находящегося в корзине у Лиин периодически выходили муравьи и начинали бегать кругами, видимо размышляя о том, куда делось дерево и где они находятся теперь.

— Ну вот, — сказала Фиалка, брезгливо выбросив муравья из своей корзины. — Теперь нам надо найти каких-то несчастных мужчин и накормить их этими дивными плодами. И надеяться, что бедолаги после этого выживут. Впрочем, даже если не выживут, яблочки из императорского сада, так что нам писать письма с соболезнованиями не придется. Но лучше бы мы готовили яблочный пирог, как девушки в прошлом году. Поварихи бы потом его выбросили, приготовили новый и всем было бы хорошо.

Мужчины, словно заподозрив неладное, все куда-то делись. Девушки шли и шли, но встречали только такие же голодные и недовольные группы невест, кокой были сами.

— А может они боятся, что нас так много? — спросила Уточка. — И если разделиться…

— Так распорядительница не велела разделяться, — напомнила Сорока.

— И это опасно, — добавила Фиалка. — В каждой такой группе есть ночная волчица, которая охраняет остальных. А если мы разойдемся, завтра может оказаться, что одна из нас, а может, и не одна, воспылала страстью к какому-то пройдохе и сбежала выходить за него замуж. Прямо так, с мешком на голове.

Уточка печально вздохнула. Остальные посмотрели друг на друга с подозрением.

— А обязательно кормить мужчин в саду? — спросила Уточка, немного подумав.

— Не помню, чтобы нам говорили, что обязательно, — уверенно сказала Фиалка и решительно пошла к возвышавшемуся над деревьями дворцу.

Остальные поспешили за ней, словно все были волчицами, приставленными охранять прекрасную деву.

Мужчины стали попадаться как только закончились яблони. Иволга тут же с радостным воплем «Ага!» схватила за руку какого-то несчастного юнца и всучила ему яблоко.

— Ешь! — сказала она таким тоном, что бедолага откусил от фрукта и растерянно посмотрел на открывшиеся взгляду яблочные недра, исполосованные тоннелями червяка.

Остальные девушки, следуя ее примеру, тут же поспешили к не успевшим разбежаться офицерам. А Лиин огляделась и увидела Змея.

Он стоял, подпирая плечом каменную стену, за которой находилась часть сада, в которую можно было входить только избранным самой императрицей гостям. А еще он улыбался и выглядел довольным жизнью.

Лиин от неожиданности зашарила рукой в корзине, схватила яблоко и изо всех сил запустила его прямо в улыбающуюся физиономию.

Душечка успел шарахнуться и яблоко разбилось о стену. Сам же Змей, не дожидаясь, пока Лиин прицелится получше, развернулся и стал отступать, причем, быстро.

— Ах, ты… — зло прошипела девушка и запустила вслед еще одно яблоко.

А Змей, то ли услышав, то ли что-то почуяв, в этот момент развернулся. И яблоко его ударило не по затылку, а в лицо.

— Вот так тебе! — радостно воскликнула Лиин, которая бы уже бросилась в погоню, если бы не проклятое платье, в котором и ходить было опасно, из-за длины и умения путаться в ногах. — Сейчас!

Следующее яблоко наконец попалось под руку, и тут за спиной у Лиин прозвучал удивленный голос:

— Что вы делаете?

Лиин, совершенно забывшая где и почему находится, чуть корзину не упустила. Медленно обернулась и растерянно посмотрела на обнаружившуюся за спиной распорядительницу.

— Яблоки мужчинам раздаю, — сказала девушка.

— Таким способом? — неподдельно удивилась распорядительница.

— Брать не захотел, — объяснила выбор способа Лиин и скромно улыбнулась.

Распорядительница покачала головой и прошептала что-то о нравах молодежи.

А потом еще оказалось, что девушки все неправильно поняли и яблоки надо было раздавать на балу, выбирая таким образом партнеров для танцев. Поэтому им следовало сейчас вернуться в сад и сорвать новые фрукты.

И, похоже, яблоки после этого невзлюбила не одна Лиин. А для нее даже сбежавший Змей на некоторое время отошел на второй план.

Уже довольно долгое время император жил в уверенности, что женой его наказали боги. За глупость и самоуверенность, а еще желание поймать удачу наипростейшим способом. Вот и досталась ему в итоге любительница скандалов на пустом месте. Хорошо хоть она эти скандалы устраивала не при свидетелях. Да и маску доброго и слегка глуповатого создания держала на лице довольно долго.

Императрица же была уверена в том, что это император делает все возможное и невозможное, лишь бы испортить ей настроение, выставить дурой и порушить все планы. Вот даже сейчас, она с такой любовью написала сценарий для праздника, пошла на уступки и в качестве невест пригласила девушек выбранных мужем. Еще и радовалась, что он наконец заинтересовался этим. Но на данный момент от радости не осталось и следа, даже возможность поискать среди невест наследниц уже не радовала. Не до какой-то наследницы, когда прекрасный праздник превращается в какой-то уличный балаган.

А история с яблоками стала просто последней каплей. И императрица отправилась задать несколько неудобных вопросов распорядительнице. И каково же было ее удивление, когда вместо лично назначенной немолодой вдовой и исполнительной элана Бадеши, она в этом качестве обнаружила незнакомую юную особу, даже не соизволившую встать при виде императрицы.

Скандал по этому поводу Кадия устроила грандиозный, даже присуствие в приемном зале какого-то запуганного мужика, тут же сбежавшего, и парочки телохранителей-советников не помешало. А мерзкий муж, словно желая разозлить жену еще больше, сидел со скучающим лицом и время от времени тяжко вздыхал.

— Так что там случилось с яблоками? — спросил он, когда императрица выдохлась.

Кадия даже зубами заскрипела, а потом глубоко вдохнула и обвиняюще произнесла:

— Я стерпела и не стала ничего говорить, когда садовники не смогли справиться с какими-то муравьями и вы велели перенести дату сбора урожая. Я ничего не сказала, когда какой-то недоумок решил, что белые платья — лучшее, во что можно нарядить невест, хотя и знала, что после прогулки по росе и траве эти платья будут выглядеть ужасно. Я ничего не сказала, когда обнаружила в руках у девушек зонтики от солнца, хотя традиционно с зонтиком прихожу только я. Не сказала, даже несмотря на то, что сначала там был туман, а потом солнце из-за туч выглядывало только изредка. Но менять традицию выпекания пирогов с последующим чаепитием и чтением книг на какую-то дурость с раздачей яблок кавалерам на балу… куда потом эти яблоки девать? Так и носиться с ними весь вечер?! — императрица запнулась от возмущения, громко и глубоко вдохнула и закончила обличительную речь: — Так они еще и не соизволили ничего толком девушкам объяснить! Одна яблоками швырялась в какого-то несчастного из-за того, что он не захотел их брать. Видимо, решила, что вручить надо во что бы то ни стало. Несколько девушек вообще одарили этими яблоками стражу! Младший сын моей камеристки был вынужден обратиться к лекарю, после того, как не смог отказать одной из невест и попробовал яблоко, оказавшееся червивым, подгнившим и с какой-то плесенью. Еще несколько девушек порывались отправиться раздавать яблоки попрошайкам, а две пожелали их отправить братьям. Это как же надо было объяснять, чтобы у девушек появилось столько версий?!

— Не знаю, — честно признался император.

— А все эта ваша юница без мозгов, — почти зашипела императрица. — Как вы могли поменять мою элану-распорядительницу на это неумное создание?! Вам разум затмило ее смазливое личико?! Настолько, что вы ей даже бумагу с указом написать не побрезговали?!

— Юницу? — переспросил император и оглянулся на телохранительницу-волчицу.

Та посмотрела на императрицу своими синими глазищами, которые Кадии время от времени хотелось выцарапать — слишком уж хорошо эта женщина выглядела для своих лет и взрослого сына, да и красотой могла затмить половину двора, если бы соизволила надеть платье, вместо своего жуткого широкого моряцкого костюма, и сделать прическу поаккуратнее и вычурнее заурядной косы, переплетенной с лентой.

— Новая любовница принца, — сказала телохранительница. — Девица красивая и деятельная, но на удивление глупая, когда дело не касается того, как заманить мужчину в постель.

— А бумага с указом у нее откуда? — удивился император.

— Принц имеет право пользоваться малой печатью, думаю, ее хватило для того, чтобы убедить распорядительницу Лучшей из элана в том, что ее отставили, — рассудительно сказал телохранитель, молодой, русоволосый и огромный, совершенно императрице незнакомый.

— Ах да, малая печать, — задумчиво проворчал Мален и улыбнулся жене. — Дорогая, объясните вашей умелой элана, что малая печать не предназначена для назначения кого-либо в распорядительницы праздника. Она для личных писем и приказов военным частям, которые были отданы в распоряжение принца. А так же объясните Лемену, что он не имеет никакого права портить ваш праздник, назначая своих любовниц на должности, с которыми они не в состоянии справиться. Что делать с излишне шустрой девицей, решайте сами, но постарайтесь, чтобы у других столь же шустрых не появилось желания тоже что-то вам испортить.

Уходила императрица кипя от злости. Скандал ее на этот раз только распалил, а кричать на мужа, который оказался ни в чем не виноват, было бы совсем уж глупо. Поэтому она решила раз и навсегда поставить на место сына и всех его любовниц. И не слышала, как за спиной синеглазая волчица тихонько проворчала:

— Ну вот, теперь они будут некоторое время заняты друг другом. И даже ничего для этого делать не понадобилось. Хотя бы от них отдохнешь.

Из-за торжественного изгнания принцовой любовницы из дворца и водворения на место опытной распорядительницы, о невестах все забыли чуть ли не до самого бала. Любовница действительно оказалась девушкой глуповатой и вместо того, чтобы покорно склонить голову и уйти, умоляя о прощении и сочувствии, она посмела заявить, что у принца больше власти, чем у его матери. Возможно, она была даже права, но говорить это точно не следовало. Так что выдворяли девицу не тихо и мирно, а громко, с обыском в поисках пропавшего ожерелья Кадии, с торжественным нахождением серебряной подвески-листа, когда-то принадлежавшей матери самого императора и точно не предназначенной для подарка какой-то гулящей девице.

После нахождения подвески принц тоже был приглашен поучаствовать в скандале и, к несчастью для любовницы, оказалось, что он был слишком пьян в тот момент, когда снял подвеску с шеи и опустил в декольте красавице, так что помнил все смутно. А пышущая злостью императрица после этого обвинила девушку в том, что она подлила какую-то гадость ее бедному сыночку с целью выманить семейную ценность. Лемен на это даже возразить ничего не смог, да и не особо хотел защищать прекрасную деву с первого же дня начавшую что-то у него просить.

После принца поговорить о поведении дочери был приглашен ее несчастный отец — благородный землевладелец и второй советник младшего казначея в одном лице. От поведения дочери папаша пришел в ужас, причем не наигранный, пообещал срочно выдать это засидевшееся в девках дитя за какого-то соседа и очень сильно благодарил императрицу за то, что раскрыла ему глаза на недостойную дочь. Ума, несмотря на невысокую должность, у отца было явно побольше, он даже умудрился немного успокоить императрицу. Из-за чего уже бывшую любовницу принца выдворили из дворца не в дырявой ночной рубахе, с обязательным пинком напоследок, а всего лишь в самом некрасивом и нелюбимом платье и без туфелек. Ну и стражники немного посмеялись и пригласили погреть им постели, а потом еще какие-то дети бежали следом и улюлюкали, пока она не добежала до порта и не спряталась в каюте брата-офицера.

Пока двор развлекался и обсуждал несчастную девицу, решившую, что слово имперарицы в этом дворце ничего не стоит, некоторые предприимчивые молодые люди, преодолели стену, отделяющую общий сад, от сада императорской семьи, и отправились заводить знакомства с гуляющими там невестами. Вопросы эти молодые люди задавали большей частью странные и, если бы были настолько невезучи, что попытались расспросить кого-то из волчиц, тут бы и вылетели через ту самую стену. Вместе со своими амулетами, определяющими магов.

Но им везло. Девицы попадались непуганые и жаждущие мужского общества. Одаренных среди них попалось только три, но одна оказалась служанкой, собиравшей в саду вечерний букет для императрицы, а вторая была рыжая, кудрявая и явно не годилась в прекрасные южанки. Вот и сосредоточились четверо молодых людей на темноволосой милашке, очаровательно хлопавшей карими глазами, не менее очаровательно красневшей и признавшейся, что училась в школе Держащих Стихии на мага-погодника, но не доучилась, потому что с дядей- опекуном случилась большая неприятность и пришлось переезжать к дальней родственнице, которая магию не одобряла. Девушке в школе даже специальный сдерживающий силу амулет выдали, в надежде, что ей попадется более понимающий муж и она сможет вернуться, чтобы доучиться.

Молодые люди этой истории очень порадовались, самый симпатичный заверил, что обязательно позволил бы погоднику доучиться, потому что маги, способные уберечь остров от урагана вообще на цену золота, с чем и ушел, получив обещание на танец.

Ретировавшись без каких-либо проблем из императорской части сада, молодые люди сели на скамейку поговорить.

— Не врала? — спросил один, самый неразговорчивый из четверки и богаче всех одетый.

Остроносый блондин вытащил из-за пазухи амулет и покачал головой.

— Думаешь она? — спросил все тот же богато одетый.

— Даже если не она, все равно ценный приз, с ее-то даром. И девушка прехорошенькая. Я бы женился, — сказал самый симпатичный.

— Думаю, не она, — сказал четвертый. — Совпадение, конечно, странное, но вряд ли бы наша наследница стала рассказывать о несчастье с дядей всем подряд. Его же казнили, обычно этого стыдятся и о таких родственниках стараются не говорить.

— И мы не всех девушек видели. И среди них есть и другие наследницы. Мне та блондинка нравится, сразу видно, что элана, — заявил остроносый блондин.

— И она маг, — добавил четвертый.

— И она точно не южанка, — отмахнулся богато одетый. — Надо будет этой погоднице задать еще несколько наводящих вопросов. Если не она, попробуем идею с волчицами. В конце концов, они всего лишь женщины. Главное выбрать ту, у которой дара нет и не сильно ее обидеть. Потому что поражение они могут признать и простить, но если решат, что кто-то своей победой злоупотребил, мстить будут страшно.

Молодые люди дружно признали его правоту.

— Может лучше попробуешь Сойку уговорить? — спросил блондин.

— Сам попробуй ее уговори. Она же вся в папашу, в бумагах разбирается и поставит в такое зависимое положение, что проще будет отправиться в плаванье и утопиться. На ней только полный идиот жениться может, — отказался богато одетый.

— А может Маялину… — мечтательно сказал четвертый.

— Похитить? — спросил самый симпатичный. Богато одетый поморщился, а потом сказал:

— Забудьте вы об этой Уточке. Бабка же сказала, у девушки определена судьба, любой, кто помешает определению, умрет. И никто из нас этим определением не является.

— А Торси, пытавшийся перехватить ее по дороге во дворец, свалился в канаву и сломал шею, — добавил блондин. — И другие кандидаты были, которые просто не доехали до ее опекуна, чтобы попросить руки. Так что бабка права, лучше в предназначение не лезть.

Молодые люди дружно вздохнули, самый симпатичный весело заявил, что точно поухаживает за погодницей, все равно мамаша давно на женитьбу намекает и магу, особенно с таким даром, будет рада, даже если у этой девушки вообще приданного нет. Ему пожелали удачи, с чем и разошлись. А садовник, подслушавший этот разговор, весело улыбнулся и тоже куда-то пошел, на ходу насвистывая и время от времени повторяя:

— И почему мы не подумали о волчицах?