Маленькая волшебница

Глава 14

Пиратов "Гордость Ловари" встретила только на подходе к столичному острову. Да и те корабль капитана Веливеры, видимо, приняли за какой-то другой. Потому что как только подошли поближе и смогли рассмотреть написанное на борту название, сразу же развернулись и бесславно сбежали.

Следующим "Гордости Ловари" повстречался корабль прибрежной стражи. Он был в два раза меньше баркентины и с непривычки казался уродцем, возможно даже заколдованным злым магом. Мачт и парусов у этого корабля не было. Зато посередине палубы некрасивым горбом возвышалось колесо с лопастями. Очень похожее на те, которые крутят жернова мельниц, стоявших на реках, но гораздо больше.

При виде корабля стражи капитан велел развесить какие-то сигнальные флажки и быстренько сбежал с палубы, чтобы делать занятой вид у себя в каюте. Почему-то он был уверен, что бравые стражники захотят подняться на баркентину.

Впрочем, капитан Веливера не ошибся — прибрежная стража спустила лодку и к баркентине направились какие-то люди. Лиин удивленно рассматривала мужчину, гордо стоявшего на ногах, переводила взгляд на гребцов, а потом на еще одного мужчину. Первый был наряжен как на бал — в излишне яркий костюм, с золотым шитьем на рукавах. Гребцы были одеты в обыкновенные моряцкие куртки. А последний мужчина — во все черное, и его лицо на этом фоне казалось совсем бледным и несчастным.

— Агаер! — жизнерадостно завопил Айдэк, когда разодетый мужчина первым поднялся на палубу. — Как же я рад тебя видеть!

Мужчина вздрогнул и даже отступил на шаг, едва не толкнув как раз забирающегося на борт любителя черной одежды.

— Документы! — рявкнул франт, видимо смирившись с присутствием Айдэка.

— Не стоит… — тихонько попросил мужчина в черном.

— Они опоздали почти на два месяца! И на это раз я с них стребую… — жестко сказал франт.

Мелана выплыла из-за спины Айдэка как призрак возмездия. Подошла к запнувшемуся Агаеру, потыкала пальчиком в его щеку и сказала:

— А-яй-яй, как не стыдно, а такой большой мальчик.

Большой мальчик, к удивлению Лиин, отошел на шаг.

Мелана выпятила грудь и сделала шаг к нему, а потом запричитала, как плакальщица:

— Вы посмотрите, что делается! Благородный капитан согласился подвезти попавшую в беду даму, а теперь из-за этого другой, менее благородный, пытается из-за этого злоупотребить властью и поставить на место более благородного, чье происхождение ему не нравится. Этого менее благородного за такие действия уже понизили в звании и пересадили на прибрежную лоханку, но ему все равно неймется. Видимо, отправиться командовать рыбацкой лодкой желает. Как же дивно будут выглядеть на этой лодке его шелка! Как же чудно!

— Элана… — почти прошептал менее благородный капитан.

— Душечка жаловаться не станет, его ты хорошо изучил. А вот я девушка слабая, уставшая и желаю мужской защиты…

— Не надо, — прошептал одетый в черное мужчина, и Лиин наконец сообразила, кто это такой. Видимо, тот несчастный, которого приставили к очередному не шибко умному отпрыску благородного семейства, в надежде, что у бедолаги, чего-то добившегося в жизни собственным трудом, получится чему-то недоумка научить.

— Ну, разве что ради вас, — сказала Мелана и подмигнула, из-за чего у бледного мужчины покраснели уши. — И в обмен на одну услугу. Лиин, иди сюда!

Схватив девушку и любителя черных одежд, Мелана отвела их подальше от старательно о чем-то думавшего Агаера и представила друг другу. Звали мужчину Тимак Зер и он, по словам Меланы, занимался ерундой, ожидая своего часа, который, увы, придет слишком быстро. Тимак, по словам все той же Меланы, был умницей и красавцем. А Лиин бедной девушкой, которой надо было помочь, разнеся по городу сплетни о том, что она очередная волчья ученица, которой предстоит разыгрывать из себя элану. Именно поэтому ее направили во дворец, чтобы она привыкала к обстановке и проверяла все, чему научилась. Что девушка она опасная, а временами вспыльчивая. А чтобы ее не раскрыли раньше времени, выдавать ее будут за чью-то наследницу.

Тимак слушал Мелану с большим интересом и буквально расцветал на глазах. Потом еще и заявил, что теперь понимает, откуда его несчастный капитан узнал, что душечка, не вышедший происхождением, но умудрившийся обогнать бедолагу по всем статьям, будет подходить к срединным островам именно сегодня и именно с этой стороны. Бедняга еще и потратился, со своего кармана оплатил услуги мага, высматривавшего с самого утра баркентину. И опять все вышло, хуже некуда. Правда, своего напарника-учителя он будет ненавидеть теперь еще больше, но Тимак считал, что оно того стоит. И пообещал донести нужную сплетню к нужным людям. Потому что помогать девушкам ему очень нравилось.

— Теперь будет веселее, — сказала Мелана, когда гости вернулись в лодку и отправились к своему уродливому кораблю.

— Что будет веселей? — спросила Лиин, понявшая, что Мелана затеяла какую-то авантюру, но не понимавшая зачем.

— Игра в "угадай, кто настоящая наследница".

Лиин удивленно на нее посмотрела.

— Тебе нужна толпа преследователей, желающих заполучить выгодную жену? — спросила Мелана.

— Не очень, — призналась Лиин, почему-то думавшая, что быстренько выйдет замуж и покинет столицу.

— Вот, а толпа обязательно будет, как только просочатся слухи. И сбегутся самые дурные, наглые и уверенные в своей неотразимости. Они будут действовать грубо и надоедливо. Еще обязательно затешется парочка умников-соблазнителей, предлагающих спасти прекрасную даму, сбежать в рассвет, нарожать чудных детишек и жить долго и счастливо. Ты не поверишь, но выгодные невесты частенько с ними бегут, уставая от надоедливых идиотов и пугаясь якобы случайно подслушанных разговоров о том, что замуж их отдадут за старых уродов, у которых жены мрут, как мухи.

— Весело, — сказала Лиин, вспомнив, как Валад довел ее до окошка, за которым разговаривал Хашен со своим начальством о дальнейшей судьбе вернувшейся девицы. Всей разницы, что Хашен вряд ли завел этот разговор для того, чтобы девица сбежала, прихватив с собой полудохлого Змея.

— Теперь будет еще веселее. — Мелана предвкушающее улыбнулась. — Девушек на самом деле прибудет больше десяти. Кое-кто из них действительно волчицы. Две, насколько я знаю, бесприданницы с хорошей родословной и такой внешностью, что одна знаменитая сваха взялась удачно их выдать замуж, для чего даже не постеснялась напроситься на аудиенцию к самому императору и убедить его, что это будет весело. Если выдаст, она будет считаться лучшей свахой империи. А развлекаться наш император любит.

— А остальные?

— Не знаю, в последнем письме моя помощница только об этих красавицах писала и волчицах. Но наверняка за это время появился еще кто-то. Скоро день рождения императрицы Кадии, будет большой бал. Перед ним будут игры, охота, традиционный сбор яблок, подготовка к балу. Самое время для невест. И наш добрый император берет самых удачливых из них под свое крылышко, — рассказала Мелана, мечтательно улыбаясь.

— Это я удачно нашлась, — пробормотала Лиин.

— Очень удачно. И Агаер тебя видел, а он поболтливее Каяра и описать предполагаемую волчицу сможет всем желающим. Поэтому кого-кого, а тебя нашедшейся наследницей считать не будут. Сможешь понаблюдать за игрой в поиск наследницы со стороны. Ставку сделаешь.

— На то, кто меня поймает?

— На то, кого будут ловить. Уверена, что одну из сваховых бесприданниц. Слухи о красоте твоей мамы и до столицы дошли. Так что ты просто обязана быть самой красивой из пташек императора. Веселись, Лиин.

— Буду, пока замуж не выйду, — пообещала девушка. — Знаешь, Мелана, я начинаю думать о том, что замуж надо выходить за того, кого императору не жалко. А там выброшу мужа случайно с самой высокой башни и заживу счастливой вдовой. И больше замуж не выйду. Еще и любовника заведу страшного и сильного мага, чтобы кандидатов в мужья распугивал.

— Какие интересные планы, — восхитилась Мелана. — А если муж понравится?

— Это вряд ли, — упрямо сказала Лиин.

В столицу ей опять очень сильно не хотелось.

И птичкой быть не хотелось. Красивых птичек сажают в клетки и накрывают темными платками, чтобы не пели, когда не надо.

И почему-то захотелось стать одной из тех легендарных роковых красавиц, которые могли заставить любого мужчину делать то, что им было нужно. Тогда можно было бы подойти к Змею со спины, обнять его, прижаться всем телом, положить подбородок на плечо и ласково-ласково, томным голоском, попросить развернуть баркентину и уплыть далеко-далеко. И он бы согласился.

Но, к сожалению, она вовсе не роковая красавица.

А может, и к счастью.

Змей хорош такой, как он есть. А свершив предательство ради какой-то красавицы, он перестанет таким быть. Почему-то Лиин так казалось.

Столица Три Камня встретила Лиин оглушающим шумом и подавляющей высотой прилепившегося к скале нагромождения строений. Казалось, еще немного и все это несуразное переплетение досок, парусины, как-то затащенных наверх лодок и прочего хлама сейчас обвалится прямо на голову. И совсем не верилось, что там кто-то живет, пока не замечала полуголого мужика, нанизывающего на веревку рыбу, сидя на той самой лодке, мальчишек, бесстрашно лезущих наверх по веревочной лестнице, бабульку, которую спускали вниз в чем-то похожем на гамак два дюжих молодца.

— Портовая беднота, — сказал Айдэк, проследив за взглядом Лиин. — Шторма несколько раз это нагромождение досок даже срывали оттуда, но жители выползали и начинали опять громоздить свои коробки друг на друга. Привыкли они так жить. Настолько, что даже мальчишки очень редко уходят в море. Их жизнь — мелкое воровство, рыболовля и попытки всучить свои поделки тому, кто выглядит способным их купить.

Лиин огляделась и поняла, что больше всего шума создает та самая беднота, пытающаяся что-то продать, а иногда наняться на разгрузку кораблей. К самой Лиин, окруженной суровыми мужчинами, никто, к счастью, не приставал. Так что выйти из порта получилось без потерь. Только Мелана пару раз обозвала дикой болотной девочкой, никогда не видевшей по настоящему большого города.

Лиин с ней даже не спорила. В столице она действительно ни разу до этого не была.

За портом оказалась "парковая полоса". Состояла она из кустарников, высаженных на вырубленных в скалах террасах. Кто-то там даже гулял. Хотя на самом деле эти кусты были высажены, чтобы скрывать передвижение магов и метательных машин в случае нападения. Мелана даже бывала в проходах прорубленных в скале, через которые можно было попасть на террасы.

За "парковой полосой" начинался город. К нему следовало довольно долго подниматься по одной из четырех лестниц, и Лиин, пока это делала, очень сочувствовала возможным завоевателям. Им мало того, что пришлось, бы как-то защищаясь от магов, засевших на террасах, дойти до лестниц, так потом бы пришлось еще и идти по ним вверх. А на самом верху опять бы стояли маги и добрые горожане с камнями. Браться завоевывать Три Камня, если в союзниках не было драконов, наверное, вообще не стоило.

За лестницей оказался довольно симпатичный скверик с фонтаном, крепостная стена, абсолютно новая и гладкая с виду, и огромные ворота, перетянутые металлическими полосами и украшенные металлическими шипами. Ворота были приоткрыты как раз настолько, чтобы свободно могли заходить пешеходы. Возле них гордо стояли стражники с древними алебардами в руках.

— Хм, — сказала Лиин, полюбовавшись оружием и прицепленными к нему крошечными флажками. — А грузы сюда как доставляют?

— Там есть подъемники, как очень старые, у которых ворот крутят люди, так и новые, которые работают по принципу лопастей на кораблях прибрежной стражи, — объяснила Мелана, правда, не сказала, где именно эти подъемники есть. Наверняка опять где-то в скале.

Стражники с любопытством посмотрели на вновь прибывших, но пропустили их, ни слова не сказав. Наверное, кого-то узнали. Капитана, например. Или Айдэка с его приметной внешностью.

— Это вторые ворота, — сказала Мелана. — Здесь немного людей ходит и стража совсем расслабилась.

— Почему немного? — рассеянно спросила Лиин, оглянувшись на расслабленную стражу, совсем таковой не выглядевшую.

— Через эти ворота можно быстрее всего попасть в дворцовый комплекс, ну и в окружившие его самые богатые части города. А вот через другие ворота можно выйти в нижний и средний город. И там по ступеням даже подниматься опасно, кто-нибудь может нечаянно толкнуть, слишком много людей.

— Понятно, — сказала Лиин, заподозрив, что столица совсем не похожа на типичный город, где самые богатые живут в центре. Здесь все зависит от ворот, через которые пришел. — А еще как-то можно туда попасть? — спросила она, не уточняя куда, но Мелана ее поняла.

— Можно, — сказала и улыбнулась. — Дворцовый комплекс, конечно, отгорожен от остального города стеной. А богатые районы очень быстро и почти незаметно сменяются теми что победнее, а те перетекают в еще беднее. Как везде.

Лиин кивнула и опять огляделась. За крепостной стеной в четыре ряда росли деревья, за ними кто-то трудолюбивый вырыл канал, вымостив вдоль него гранитными плитками дорожки, и перекинул несколько неубедительных мостиков. За каналом раскинулась довольно широкая лужайка. И только за ней возвышалось строение, подозрительно похожее на казарму.

— Мы ведь уже в дворцовом комплексе? — спросила Лиин.

— Нет, это оборонная полоса. Дворец за стеной, — ответила Мелана.

За какой стеной Лиин поняла, когда они прошли мимо строения, действительно оказавшегося казармой, преодолели площадь с памятником, изображавшим неизвестного героя с огромным мечом, и дошли до конца небольшой улочки, затененной растущими по обеим сторонам старыми платанами.

Улочка вывела на широкую улицу, по которой даже неспешно тянула открытую коляску, с восседающей в ней женщиной, тройка лошадей породы серебристых драконов. По одну сторону этой улицы выстроились довольно большие дома, окруженные садами и коваными оградами. По другую — возвышалась стена, сложенная из белого мрамора. А над стеной виднелись красные двухскатные крыши с загнутыми вверх краями, какие-то башни, верхушки деревьев и высоченные столбы с флагами императорского дома. На флагах были вышиты традиционные корабли и летящие над ними крылатые змеи. Но были эти флаги почему-то не черные с серебряной вышивкой, а разных цветов. Да и корабли со змеями выглядели на них по-разному.

— Увлечение императрицы, — сказал капитан Веливера, проследив за взглядом Лиин. — Она еще и пологи для алтарей вышивает. Точнее, придумывает вышивки и заставляет мастериц воплощать в жизнь придуманное.

Лиин удивленно посмотрела на Змея. Что-то в его тоне было не то. Нет, она вовсе не ожидала, что капитан станет с таким уж почтением говорить об императрице Кадии. Служил он ведь не ей, а ее мужу. Но все равно, что-то слух Лиин царапнуло. И она не могла понять что именно.

Повозка с разодетой в пух и прах женщиной наконец проехала мимо, и компания пошла к стене из мрамора. Потом они довольно долго брели вдоль нее, и Лиин стала ощущать себя бедной погорелицей, пытающейся попасть в дом богатого родственника, не желающего ее видеть и ей помогать.

Потом они все-таки добрели до довольно большой двери, обшитой медными листами, на которых была выгравирована какая-то битва. Капитан вышел вперед и бодро постучал по меди молоточком, привязанным к ручке. Дверь медленно открылась, и из-за нее выглянул недовольный мужик в красивом шлеме с плюмажем из конского хвоста. Он немного потаращился на Змея. Потом расплылся в улыбке и выскочил из-за двери полностью, оказавшись здоровенным дядькой, одетым в древнего воина.

— Наконец-то, — по-медвежьи прорычал мужик. — Думали, уже не успеете. Ваша матушка громы и молнии мечет, ей кто-то не всю информацию предоставил. Точнее, предоставил, но слишком поздно. Императрица затеяла грандиозное гулянье и требовала у мужа предоставить ту самую наследницу. Она желает поиграть в сказку о притворяющейся нищенкой принцессе. Даже зал собирается украсить так, чтобы он казался кораблем под множеством парусов. И…

— Мадьяж, мы очень устали, — сказала Мелана, выходя из-за спины Айдэка.

— И вы вернулись! — еще больше, чем Веливере, обрадовался мужик. — Проходите. Девочки Ашини вас уже три дня, как ждут. А Лама совсем на яд изойдет. Она и так уже не первая красавица, а тут еще вы вернулись.

— Бедняжка, — злорадно сказала Мелана, и мужик посторонился, пропуская всю компанию.

А за дверью оказался сад и неубедительная, петляющая тропинка. Видимо, этим входом даже слуги не пользовались. Он был для своих. Гости, если они были этого достойны, заходили, а то и заезжали через парадные ворота. У слуг, поставщиков и прочих рабочих была своя дверь. И, наверное, не одна. А через дверь обшитую медью пускали только всяких капитанов Змеев и прочих Мелан. И охранялась эта дверь так, словно кто-то боялся, что через нее попытается проникнуть вражеская армия.

— С кем я связалась, — пробормотала Лиин, оглядываясь на мужчин, одетых как древние воины, оставшихся возле двери.

В сказках и тех книжках, которые с упоением читала Анэ, красавиц, впервые попавших во дворец, встречали мажордомы, мужчины чьей-то мечты, завистливые соперницы, готовые тут же поклясться в вечной дружбе наизнатнейшие и очень влиятельные эланы и лично император, который совершенно случайно оказывался в том коридоре, где шла красавица. А до этого не менее случайно вдовел или решал наконец жениться.

Лиин же, видимо, была недостаточно красива. А может, просто невезуча. Потому что долгое время никого, кроме притворяющихся статуями стражников не видела. Потом, словно из стены, выпрыгнул мелкий белобрысый мальчишка, он на мгновенье застыл, ловко поклонился и, прежде чем капитан Веливера завопил свое "А ну, стоять!", исчез так же загадочно, как и появился. Змею только и осталось выругаться и мрачно приказать идти дальше.

Почему его не обрадовала встреча с мальчишкой, Лиин поняла, когда увидела женщину, стоявшую в одном из коридоров. Она нетерпеливо притопывала ногой, к ее боку боязливо жался тот самый мальчишка, а Змей гордо задрал нос и сделал каменное лицо. Была эта женщина очень хороша собой, хотя уже не молода. Ее темные волосы посеребрила седина, а глаза были настолько синими, что Лиин ни на мгновенье не усомнилась в том, чья это мама, хотя, присмотревшись, поняла, что душечка на эту женщину вовсе не похож. А если бы был похож, был бы одним из тех сахарных красавцев, вокруг которых толпами вьются недовольные мужьями женщины и юные девицы, и которым очень не хватает в облике мужественности.

Женщина окинула всю компанию внимательным взглядом. Потом улыбнулась Мелане и махнула рукой, сложив пальцы в щепоть. Ответила кивком на поклоны Айдэка, Марка и моряков-охранников. Несколько мгновений с любопытством смотрела на Лиин, после чего задумчиво хмыкнула. И только после этого перевела взгляд на сына. На него она смотрела так, словно подозревала, что он сейчас схватится за страшную рану, скрывавшуюся под одеждой, и упадет замертво. Падать Змей не спешил и продолжал сохранять спокойствие. Поэтому она в итоге еще раз кивнула и сказала:

— Идем!

Прозвучало это слово так, что, наверное, за ней и бронзовые памятники бы пошли. А Лиин опомнилась и задумалась о том, а приглашали ли ее, только после того, как за спиной захлопнулась дверь.

А дальше начался форменный дурдом.

Мелана, как самая опытная, отступила к стене и замерла там, прижавшись к ней спиной.

Кадмия Ловари, проскользнув между моряками, ловко намотала на ручку двери шнурок, на котором болталась какая-то подвеска.

Не успела Лиин задуматься о том, к чему бы это, как была схвачена за руки, безумная мама душечки ткнулась лбом ей в ладони и забормотала:

— Благодарю, благодарю, благодарю.

Бедная девушка с перепуга даже не сразу сообразила, что благодарят ее за то, что украла ценного пленника у борцов с тиранией. А когда сообразила, почему-то стало очень стыдно и захотелось рассказать, что это была такая месть и все получилось случайно.

Змей, пока его мама благодарила Лиин, стоял с лицом человека, только что простившегося с жизнью и вдруг узнавшего, что казнить должны его однофамильца.

Моряки молча таращились на представление и разумно старались казаться глупее, чем есть на самом деле.

Марк изо всех сил смотрел в потолок.

А вот Айдэк сразу же упал на колени и стал старательно бодать пол, голося о том, что виноват и недосмотрел.

Потом Лиин, наконец, опомнилась и стала нести чушь о том, что не надо, не стоит и все получилось случайно.

Змей попытался поднять на ноги Айдэка и клялся, что сам дурак и наказывать следует только его.

Марк высмотрел на потолке что-то очень интересное и не отрывал от него взгляда.

Моряки, судя по их виду, разом оглохли и ослепли.

И только одна Мелана наслаждалась представлением. А потом все-таки отошла от стены и велела душечке Юмилу познакомить гостью с мамой, чем душечка и занялся. Причем чинно и благородно, словно представлял знакомым дебютантку, привезенную на бал.

Ушла Лиин из той комнаты с ощущением, что в мире что-то окончательно сломалось и он стал с ног на голову, а никто вокруг этого прискорбного факта почему-то не замечает. И в тот момент ей очень хотелось, чтобы ее довели до какой-то комнаты и оставили в одиночестве — отдохнуть и подумать.

Вместо этого в очередном из коридоров им повстречалась грозная женщина необъятных размеров. Она красиво заломила руки, рассказала о том, что нельзя же быть такими бестолковыми, а потом, натравив на мужчин стайку мальчишек со щетками и бархатными тряпочками, завела Мелану и Лиин в комнату, в которой и без них была толпа женщин и девиц.

Лиин даже ничего спросить не успела, как оказалась полураздетой, сидящей на жестком стуле перед зеркалом, а вокруг уже суетились девушки с расческами, мерочными лентами и дощечками, на которых что-то то ли писали, то ли рисовали мелками.

— Кто нарядил бедную девочку в этот розовый ужас с кружевами?! — грозно спрашивала большая женщина, которую, как оказалось звали Ашини, и которая уже три дня ждала Мелану.

Вопросы Ашини задавала бледной женщине в дорожном клетчатом платье, нависая при этом над мелкой кудрявой и рыжей девицей в том самом розовом с кружевами ужасе. Ужас девице совсем не шел, хотя стоил наверняка много.

— Только зеленое! Вашей девочке нужно одеться в зеленое, если она действительно желает попасть в императорские невесты. Такое нелепое создание, в которое ее превращает этот кошмар, императрица даже близко к себе не подпустит и рассматривать не станет.

Запуганная грозной Ашини женщина клялась немедленно пойти и купить что-то зеленое, за что получила записочку и девушку в форменной одежде в качестве сопровождения, и была отправлена к какой-то хорошей портнихе.

Удовлетворенно хмыкнув, Ашини переключилась на следующую жертву, обвинила ее в вульгарности, велела прикрыть грудь и не обвешиваться не сочетающимися друг с другом украшениями так, словно вчера муж застал с любовником и пообещал выгнать из дома в том, в чем она будет. Девица пролепетала что-то о своей невинности и отсутствии мужа, за что была обозвана дурой в парике и отправлена в купальню отмывать лицо, которое Ашини не могла рассмотреть под слоем пудры, румян и перламутра.

В углу комнаты кто-то рыдал с подвываниями. Две бледных и очень друг на друга похожих девы жались к немолодой женщине со строгим лицом и смотрели на Ашини с ужасом. На стуле рядом с Лиин сидела очень красивая блондинка и пялилась в зеркало так, словно ожидала там увидеть кого-то другого.

— Боги, как можно было довести такие прелестные ручки до такого состояния? — сокрушалась темноволосая женщина, втирая в руки Лиин какое-то масло с горько-сладким запахом.

Потом на кисти Лиин намотали ленты плотной ткани и отвели девушку за ширму где, довольно долго примеряли на нее платья, остановившись в итоге на неярком синем, которое по словам вездесущей Ашини наичудеснейшим образом оттеняло кожу, глаза и волосы девушки. Платье тут же куда-то унесли, а Лиин вернули на жесткий стул, где стали издеваться над ее волосами и лицом.

— Лучше уже не будет, — тоном, полным мировой скорби сказала женщина с маслами, размотав ленты. — А для перчаток не сезон.

Лиин разумно промолчала.

Прекрасная блондинка куда-то делась, а на ее место усадили русоволосую пухленькую девчонку с перепуганным лицом.

— Что это за красавица? — возмущенно спросила Ашини и хлопнула девчонку ладонью по спине. — Ни одна красавица не позволит себе так горбиться. Да будь ты даже самой красивой девушкой империи, этого никто не заметит, пока ты не расправишь плечи и не станешь смотреть прямо, а не себе под ноги. И кто вас так учит?

Пухленькая девушка попыталась одновременно выпрямиться и прикрыть руками выдающийся бюст, за что была обругана и обозвана серой мышкой. И, прежде чем метнуться к очередной жертве, Ашини громогласно сообщила, что мыши в дворцовом серпентарии не выживают, поэтому могут сразу ехать домой и выходить замуж за соседей-вдовцов с кучей детишек.

Пухленькая девушка покраснела, вздернула подбородок и замерла, как и положено красавицам, с прямой спиной и расправленными плечами.

Лиин тихонько хмыкнула. Похоже биографии и страхи подопечных Ашини знает не хуже, чем то, какой цвет больше всего подойдет рыжим и белокожим девушкам.

Из этой комнаты Лиин выходила со звонкой пустотой в голове, на которой соорудили красивую прическу, перевив волосы синей лентой. За спиной Ашини опять кого-то распекала за безвкусицу и привычку горбиться, попутно приказывая принести льда и попытаться привести в порядок лицо плаксивой дуры. Рядом шла Мелана и загадочно улыбалась. Выглядела она этаким эфемерным созданием, рядом с которым дышать надо осторожно, а то улетит. Вот только дверь это эфемерное создание открыло так, словно тяжелая дубовая створка вообще ничего не весила. Взглядом заставила расступиться девиц, которые успели занять за этой дверью очередь, видимо страстно желая быть обруганными Ашини, и повела Лиин в ту сторону, с которой они сюда пришли.

— Так, — сказала задумчиво, пройдя очередь желавших стать красавицами девушек. — Теперь идем в логово ко льву. Главное, не попасться по пути на глаза величайшей из элана императрице Кадии, иначе сегодня не дойдем. Она любопытна, как кошка, и тоже считает, что люди существуют для того, чтобы ее развлекать. Куда делись наши мужчины?

Оглядевшись, она свернула к неприметной лестнице, прятавшейся за бархатными занавесками, и стала куда-то спускаться. Лиин пошла следом, чувствуя себя сказочной красавицей, которую отдали в жертву чудовищу, живущему в лабиринте из человеческих костей. И надо этой несчастной красавице отыскать в чудовище человека, которого когда-то прокляли, вытащить его на свет и перебороть проклятье. Иначе будет убита и съедена. И ее косточки станут частью очередной стены, которыми чудовище пытается отгородиться от мира и людей, в том числе, от человека, все еще существующего где-то глубоко в нем.

Лиин никогда не понимала, для чего чудовище все время требовало присылать красавиц. А сейчас вдруг поняла — чудовищу просто было скучно и оно развлекалось. А красавицы потому, что на них смотреть приятнее, чем на каких-то простушек. Лиин и самой было очень приятно смотреть на красивую девушку в синем платье, которая отражалась в зеркале. А еще ее радовало, что красота эта несовершенна и что сезон перчаток пока не пришел. Так она оставалась сама собой, а не фарфоровой куколкой, с которой следует сдувать пылинки и бояться ее разбить.

Пока Лиин и Мелану превращали в настоящих красавиц, Юмил, Марк и Айдэк пытались внятно рассказать Кадмии Ловари о своих приключениях и не сказать при этом чего-то лишнего. Потому что серебряные пластины они добывали добровольно, без приказа, и даже не поставив в известность начальство. Если бы начальство знало, во что они ввязались и где нашли наследницу со-Ялата, оно бы точно сообщило об этом грозной Ловари. А она бы в свою очередь не стала создавать им лишние проблемы и отправила кого-то другого убивать богопродавца.

Выслушав эту компанию, не согласившись с Айдэком насчет того, что он плохая опора для Юмила, и уверив Марка, что он очень хороший маг, Кадмия их отпустила и решила поговорить еще и с Меланой. А то эта троица явно темнила и чего-то не договаривала.

Еще она собиралась с ней поговорить о со-Ялата и о том, почему Юмил, любящий анализировать и делиться с теми, кому доверял, своими выводами, на этот раз говорил столь туманно и неуверенно, словно боялся навредить девушке неосторожным словом. Необычное для него поведение. Даже учитывая то, что она, по сути, спасла ему жизнь.

Да и с партизанами что-то не так. Кого-то Юмил там увидел. Из тех, кого ожидал увидеть где угодно, но не среди этих недоумков. Но опять же не стал говорить матери кого именно, пока не уточнит этот вопрос с кем-то другим. То ли опасается, что кто-то затеял интригу, о которой Кадмии лучше не знать, хотя бы пока. То ли думает, что видел предателя, и желает этот вопрос для начала прояснить.

— От взрослых детей столько проблем, — пробормотала женщина и, покачав головой, пошла наблюдать за тем, как почти тезка императрица Камия подбирает себе сопровождение на праздники — традиционно юных заневестившихся красавиц.

С этим похожими именами вообще получилась странная и мистическая история. Тогда еще слишком молодой и доверчивый император Мален, вынужденный отослать верную телоханительницу, чтобы ее не убили, вбил себе в голову, что все дело в знаках, на которые он не обращал внимания, но которые без устали пытались ему подсказать, что любимая девушка его, мягко говоря, обманывает. Неизвестно, были ли те знаки судьбы в действительности или он потом их сам себе придумал и сам же в них поверил, но несколько следующих лет знаки император искал везде и во всем. И когда надумал жениться, не сомневаясь, выбрал девушку с именем удивительно похожим на то, которое носила изгнанная телохранительница. Еще и считал, что это знак того, что императрица из этой девушки получится такая же умная, верная и способная помочь тогда, когда он, сам того не замечая, почти полностью увяз в расставленной кем-то ловушке.

Жизнь, к сожалению, показала, что либо это был вовсе не знак, либо выбирать надо было с точно таким же именем, а не похожим, но жена так никуда и не делась за столько лет. Хотя пользы от нее было немного, единственное, что она умела делать хорошо — устраивать праздники.

Капитана, Айдэка и Марка Мелана нашла в небольшой, довольно темной комнатке за неприметной дверцей, в которую мужчины наверняка заходили согнувшись. Коридор, кстати, тоже был неприметен и начинался с узкой двери, находившейся в тени за колонной, да еще и маскировавшейся под цвет стены. В общем, если не знать, вряд ли найдешь.

Мужчины в той комнатке сидели в креслах и нахально пили. Морячков они успели куда-то деть. Вместо них где-то взяли тонкие мечи с длинными рукоятями обтянутыми белой кожей и сложили их перед собой на столе. Этаким веером.

— Так, — задумчиво сказала Мелана.

— Мы вас ждем, — жизнерадостно сообщил Марк и отсалютовал хрустальным бокалом, в котором плеснулось что-то рыжее с золотыми искорками.

— Так, — повторилась Мелана.

— Идем к императору, — сказал капитан и отложил свой бокал в сторону.

Пахло от мужчин мятой и подкопченным деревом. У Марка покраснели кончики ушей, и он бесшабашно и непривычно улыбался. Капитан, подойдя к девушкам вплотную, торжественно засунул меч в ножны, а потом поклонился, прижав ладонь к груди, и витиевато рассказал о том, как рад созерцать столь прекрасных созданий. Расцеловав девушкам ручки, а ладошку Лиин даже сосредоточенно понюхав, он еще раз поклонился и открыл дверь.

Попасться на глаза императрице до того, как представят Лиин императору, не хотела не только Мелана. Поэтому провели девушку по какой-то путанице коридоров и коридорчиков, одинаково безлюдных и не очень светлых. Потом прошли через комнату, в которой с потолка свисали полотнища ткани и пели птицы в клетках, и оказались в широком и коридоре, ярко освещенном, с лепниной под потолком и пейзажами на стенах. Дверей в этом коридоре не было, кроме той единственной, к которой это коридор и вел. Зато было множетво стульев, диванчиков и кресел, на которых сидели мужчины и женщины, одинаково нарядные и чем-то недовольные.

— Персиковая приемная, — прошептала на ходу Мелана и светло улыбнулась худющему мужчине, который привстал со стоявшего у самой двери стула, увидев уверенно идущих по коридору людей. — Это просители.

— А мы сейчас без очереди влезем, — поняла Лиин.

— У нас выбора нет, — сказала Мелана и замерла перед дверью, игнорируя недовольное сопение привставшего мужчины.

Уши у Марка стали совсем красными. Капитан подошел стоявшему под дверной аркой стражнику в зеленой форме и что-то шепнул ему на ухо. Тот просиял и трижды стукнул по полу древком копья. На стук почти мгновенно выскочил слуга в красно-белой форменной рубашке, немного потаращился сначала на Мелану, потом на Змея, после чего буквально испарился.

Вернулся он неспешным шагом и торжественно сказал, что гостей ждут в желтом пальце. После чего развернулся и просто ушел куда-то вправо.

Мелана тихонько хмыкнула и первая пошла в персиковую приемную.

Это оказалась довольно большая комната со стенами оббитыми розово-оранжевой светлой тканью. Из мебели в этой комнате были несколько стульев под стенами, столик на витой ножке, на котором стояли бутылки и бокалы, и массивный стол чуть правее окна, за которым возвышалось не менее массивное кресло, видимо призванное подавлять посетителей своим величием.

Перед столом и пустым креслом стоял недовольный мужчина, окинувший вошедшую компанию ненавидящим взглядом. Мелана ответила ему нежной улыбкой и шепнула Лиин, что это всего лишь надоедливый дятел, вечно надоедающий императору своим недовольством купающимися с одном озере девицами. Девицы, мол, распугивают рыбу, а их братья при этом не дают честным рыбакам подходить к озеру и подглядывать за купальщицами.

Лиин представила, как напуганная мокрыми девами рыба улетает из озера, и хихикнула. А потом поспешила за Меланой, свернувшей вправо. И, пока шла к очередной почти незаметной двери, чувствовала на спине недовольный взгляд. Но не обернулась. Слишком много чести какому-то дядьке, которому подглядывать не дают.

За дверью оказалась комната гораздо меньше приемной и гораздо уютнее. Вместо ткани здесь на стенах были бело-золотистые деревянные панели и желто-коричневые ковры. Стол тоже был, небольшой, с корзинкой полной фруктов, тарелками с закусками и какими-то напитками в двух кувшинах. Все это добро в отсутствие императора охраняли два хмурых стражника, стоявших по две стороны от окна.

А императора Малена Лиин заметила не сразу. Наверное, потому, что ожидала увидеть что-то большое, суровое и подавляющее величием. А император оказался усталым и старым, тонущим в кресле и пугающим посетителей сухим желтовато-зеленоватым лицом. Нос у императора заострился, как и скулы. От былой красоты, которую Лиин видела с отцовского плеча и которая, по слухам, положила к ногам императора немало женщин, не осталось и следа. И вообще было похоже, что это кресло император избрал в качестве смертного одра.

И как-то сразу стало понятно, почему император давно перестал покидать дворцовый комплекс и откуда взялись слухи о его болезни, просочившиеся даже в партизанские болота.

И вера в злобность императора только возросла. Люди, которые так выглядят, не могут быть добрыми по определению.

— Я пока не умираю, — неожиданно твердо произнес человек в кресле.

И Лиин поспешно опустила глаза, сообразив, что таращится на императора, как на диковинную зверушку.