Маленькая волшебница

Глава 21

Душечка Змей, похоже, догадывался, что у Лиин для него подготовлен план мести и три тысячи вопросов. И именно поэтому он на глаза ей старался не попадаться. Мелана посмеивалась и говорила, что он дает невесте время остыть, подумать и если не понять, что он был прав, то хотя бы простить. Лиин в ответ возмущенно фыркала, и Мелана добавляла, что его план не работает, потому что невеста только больше раздражается.

Вообще за два последние дня Юмила девушка видела ровно три раза. Первый, когда император сначала допытывался у жены, уверена ли она в том, что желает соединить эти юные и несомненно любящие сердца? Императрица чуть ли не клялась, что уверена, при этом смотрела на Змея с таким злорадством, что Лиин даже хотелось мерзко захихикать и назвать свое полное имя. И она сама не знала, что ее тогда удержало. А император в итоге тяжко вздохнул и поздравил молодую пару с предстоящей женитьбой.

Второй раз Лиин видела душечку, когда Фиалка тыкала ему в грудь пальцем и что- то злобно шипела, а он пожимал плечами, широко улыбался, а потом и вовсе сбежал. То ли Фиалку больше слушать не желал, то ли заметил приближающуюся невесту и решил, что две разозленные девушки — это уже слишком.

А в третий раз эта зараза вообще помахала рукой, когда Лиин выглянула вечером в окно. Он там с кем-то разговаривал на лужайке. Вот Лиин и запустила в обоих кувшином с водой. Жалко, что не долетел.

У невест такого умения не попадаться на глаза не было. И за те же два дня избежали счастливой участи выйти замуж сразу по окончании праздников все волчицы, которые, умные девушки, озаботились этой проблемой заранее и на данный момент могли гордо продемонстрировать если не мужей, то любовников и детей. Василек тоже сумела опередить императрицу и продемонстрировала какого- то дальнего родственника Иволги, с которым эта самая Иволга и познакомила, решив, что они удивительно друг другу подходят. Сама Иволга сначала успешно пряталась, а потом вообще загадочно исчезла. Все остальные благополучно обзавелись женихами.

Иволгу, к все возрастающему возмущению императрицы и недоумению остальных, искать почему-то никто так и не бросился. Нет, сначала стража заглядывала под каждый куст в саду, а служанки в пустующие комнаты, после приказа Лучшей из элана. Но потом император эти поиски отменил, сказав, что с девушкой все в порядке. Просто ей пришлось срочно уехать к заболевшему родственнику.

В это, конечно, мало кто поверил. А излишне романтичные девушки вообще считали, что Иволга сбежала с возлюбленным, который ей не подходит по статусу, успела выйти за него замуж и отправиться домой. А император просто не хочет расстраивать супругу.

И только наблюдательная Фиалка заметила, что придворный маг, на которого охотилась Льнянка, тоже куда-то делся. Вот только и она не могла представить, чтобы этот мужчина куда-то сбегал, пускай даже с наследницей. Впрочем, и в роли сопровождения девушки, едущей домой, тоже не представляла. А если он попросил ее руки и она согласилась, вообще было непонятно, зачем так неожиданно исчезать.

А еще Фиалка не хотела говорить, почему злобно шипела на душечку, пока он не сбежал. Просто сказала, что он гад, с чем Лиин и так была согласна.

У капитана Веливеры, вопреки мыслям Лиин, были проблемы и помимо того, как не попасться ей на глаза или увернуться от кувшина, летящего из окна. Он пытался объяснить, что именно и зачем наворотил. Нет, зачем в целом, все и так знали — он хотел, чтобы Лиин ему вручила именно императрица, которая относится к нему прохладно, а не император, которого сразу же заподозрят в том, что он и наследниц привез исключительно ради сынка синеглазой волчицы. А второе сулило гораздо больше проблем, хотя и первое их не исключало.

А вот подробности «великой интриги душечки», как сказала Мелана, интересовали и его маму, и императора Малена, и еще целую толпу народа, включительно с якобы пропавшим придворным магом.

— Ты балбес, — сказала Кадмия Ловари, всего лишь услышав, что ее любимое дитятко, еще на полпути к столице решило, что если уж жениться на наследнице, то именно на этой — красивой, гордой, сильной и одновременно слабой, умной, в общем, практически идеальной. — Тебе вообще не надо было привозить ее во Дворец.

— Он уже пообещал, — сказала тихонько Мелана.

— Что пообещал? — удивилась Кадмия. — Праздник девушке?

— То, что страшный император выдаст ее замуж, не интересуясь ее мнением.

— Я был зол, — признался Юмил, в ответ на неодобрительный взгляд матери.

— Зол он был, — проворчала женщина. — Передумал бы, балбес, и не создавал ни себе, ни нам, ни девушке проблем. А так, я удивлена, что у тебя получилась эта авантюра. Тебе сильно повезло.

— Это вряд ли, — опять заговорила Мелана. — В этот раз он действительно подготовился и подумал, а не стал свои реакции проектировать на других.

Кадмия заинтересованно посмотрела на блондинку. Кто-то тихонько проворчал:

— Это надо же, продумал…

— Объясняй, — велел император, пока присутствующие не стали вспоминать, что вышло из предыдущих попыток Юмила интриговать.

— Сначала, за восемь дней до того, как мы пришли в столичный порт, я послал несколько писем. Специально у одного купца голубей одолжил. И попросил адресатов распустить в городе слухи о том, что на праздники во дворец съезжаются наследницы. А для того, чтобы эти слухи подтвердились, попросил Дарса уговорить приехать подопечную. Он мой должник, так что он уговорил и Сойка наконец ответила согласием на очередное приглашение императрицы…

— А как она потом сбежала? — заинтересовалась сидящая слева от Кадмии девушка.

— А никак, она все еще во дворце, у подружки в комнате прячется. У той, рыженькой. И служанок подкупили. Рассчитывает спокойно уйти, когда невест поведут выходить замуж. Там такая толпа будет… — рассказала вместо Юмила Мелана.

— Я же говорила, очень умная девочка, — умилилась Кадмия.

— Но душечке не подошла бы. И из-за Дарса. И из-за того, что сопляком с этой соплюхой дрался и… да ты сама понимаешь, — сказала Мелана.

Кадмия только вздохнула, махнула рукой и перевела взгляд на сына, мол, давай, рассказывай дальше.

— В общем, — задумчиво сказал сбитый с мысли Юмил. — Я вовсе не рассчитывал, что наследниц действительно будет много, но слухи, такие слухи. Если верить этим слухам, то наследниц среди невест больше, чем этих невест вообще есть. Ну и… ну, еще одно письмо я отправил одной знакомой, чтобы она убедила императрицу пустить на смотрины всех тех болванов, которые обязательно сбегутся из-за слухов.

— Лоте? — уточнила Кадмия.

— Нет, — ответил Юмил. — Она не проговорится, и магии там почти не было. Просто разговоры, подсунутые вовремя книги, жалобы на ежегодную скуку.

— Ага, — сказала Кадмия и велела: —Дальше!

— А дальше мы просто убедили самых решительных и не умеющих просчитывать последствия…

— Дураков всяких, — сказала Мелана.

— … в том, что ради наследниц можно рискнуть. И даже планы нахождения этих наследниц им подсказывали, — признался душечка и улыбнулся.

— Хорошо, с дураками все понятно, — вздохнув, сказала Кадмия. — А Бескала вы как на эту глупость уговорили? Конечно, его дед теперь отвлечется на попытку решить эту проблему и, возможно, не обратит внимания на нас, но…

— А Бескал думал, что пытается похитить волчицу, причем, ученицу, которой даже умеющие калечить амулеты пока не доверяют из-за неопытности. Он бы ее расспросил и отпустил. Ну, и он бы сам не решился, если бы его не поддержал Майро Кадара. Который сейчас бол-Сойху. Он же ему и воинов дал.

— Так… — задумчиво сказала Мелана. — Похоже, наша Фиалка именно этих воинов и узнала. И поняла, что без тебя ее счастливое замужеств не обошлось. Вы же тех болванов на нее натравили.

— Это было не сложно, — признался Юмил. — Всего лишь спрятать дар Лиин и рассказать о его существовании. А кто там еще такой сильный кроме нее и Сойки, которая тоже дар приглушила?

— Никто, — сказала Мелана и почему-то улыбнулась. — Отлично. У меня теперь есть всего один вопрос. А Лиин ты почему не сказал, зачем браслет надел?

— Я написал…

— Ты написал, что все будет в порядке и что это ненадолго, — напомнила Мелана.

— И знаешь, не подходи к конюшням, очень уж задумчиво она на них смотрела.

— Не подойду, — пообещал Юмил, но оправдываться и каяться не стал.

— А меня интересует еще многое. Что бы ты, балбес, делал, если бы Кадия решила женить на ней вовсе не тебя? Или решила подождать немного, чтобы кто- то более подходящий на глаза попался?

— Это было маловероятно, — уверенно сказал ее сын. — Она же знала, что мне обещали подходящую девушку, так что подсунуть мне неподходящую она бы сочла забавным. А ждать… Да каждый год этот праздник с невестами ей нравится только вначале, а ближе к середине он ее все больше раздражает, и от девушек она старается избавиться как можно быстрее. Она же только вначале всегда просящим отказывает и какие-то задания придумывает. А потом, только если девушки сильно против. А если девушки умудрялись ее разозлить, то и на их протесты внимания не обращает. А тут и ситуация разозлила, и то, что повинен в ситуации любимый почти племянник, которого «недостаточно сильно любит» великий дед. Так что… А в самом крайнем случае, похитил бы и сбежал.

— И мы бы были вынуждены объяснять, что любовь вспыхнула еще на корабле и вы сбежали в закат, взявшись за руки. Она от нелюбимого, а ты от мамы-деспота,

— устало сказала Кадмия. — Ладно-ладно, не возражай. Мою репутацию это бы не испортило. Скорее бы красок добавило. Я действительно страшная женщина, если от меня даже взрослые сыновья бегут.

Юмил пожал плечами, а Мелана тихонько сказала:

— Болван. Сначала следовало просить руки Лиин у императора, он бы отменил решение императрицы, потому что Лиин его должница фактически, и похищать бы никого не понадобилось.

— Лиин, прости его, — сказала Мелана, зачем-то повесив на ручку двери какой-то амулет. Причем ручка и дверь временно принадлежали Лиин, да и затолкала ее Мелана в комнату весьма неожиданно и не спрашивая разрешения.

— Кого простить? — спросила Лиин и прикоснулась кончиком пальца к амулету. — Ага, защита от подслушивания, как интересно…

— Лиин! — с нажимом сказала Мелана. — Душечку прости, кого же еще. Или вокруг много бестолковых мужчин, считающих, что их должны понимать с полуслова, на которых ты дуешься?

— Хм, — сказала Лиин. — Он тебя попросил поговорить со мной? Боится, что я прямо на церемонии вцеплюсь ему в лицо?

— Нет, он попросил вывести тебя в сад и оставить с ним наедине, он бы все объяснил. Попытался. Но, зная насколько ты сердита…

— Ты решила сначала поговорить со мной сама, — сделала вывод Лиин и пошла к креслу, в которое и села, откинувшись на спинку. — Знаешь, не хочется его прощать. Он мог хотя бы сказать, что если будет действительно грозить опасность

— браслет откроется. Ладно, не объяснил, для чего он вообще был нужен, но это-то мог сказать.

— Он думал, что ты все поймешь из его записки. Которую писал в большой спешке.

— Хм, — повторилась Лиин и призналась: — Ничего подобного я не поняла.

— Ну, я так и думала и ему сказала. — Мелана улыбнулась и тоже села.

— Зачем ему хоть это было нужно? — спросила Лиин.

— Чтобы отвлечь от тебя одного излишне догадливого человека, помочь Фиалке стать женой другого излишне догадливого человека, вопреки ее желанию, ну и сделать этого второго должником, что вскоре может очень сильно пригодиться.

— Бедная Фиалка.

— Вряд ли. — Мелана опять улыбнулась. — Думаю, так будет даже лучше. Представляешь, как бы отреагировал вероятный муженек на раскрывшийся обман?

Лиин хмыкнула, а потом сказала:

— Не хочу я никуда идти.

Медана вздохнула и покачала головой.

— Два упертых барана, — сказала она. — Точнее, баран и козочка. Лиин, он же тебе нравится. Ты ему нравишься. Он эту интригу стал придумывать еще на полпути к столице, понимаешь? Даже до того, как я вас подтолкнула…

Лиин опять хмыкнула.

— Что-либо сказать он считает лишним.

— Лиин, перестань, сама говорила, как тебя раздражала пустая болтовня ныне безголового адмиральского сынка. А у Юмила еще и воспитание, какое угодно, но не предполагающее умения льстить и уговаривать. Он со своим характером в любом случае не имел шансов научиться не фальшивить, так что… Я от вас обоих уже устала, честное слово. И ты, и он предпочитаете молчать и думать, что кто-то о чем-то и так догадается. От вас сплошнее проблемы. Ты даже не понимаешь, насколько сильна, как маг. Он слишком любит все усложнять.

— Усложнять? Все? — переспросила Лиин и Мелана тут же поправилась:

— Не все. А когда дело касается планов, причем, эти планы должны быть о делах на суше. На корабле он отличный капитан, стратег и тактик. Но стоит оказаться на суше и он начинает городить какую-то чушь, плести излишне сложную паутину и… Представляю, что будет, если ему придется оборонять какую-то крепость. Несчастные враги перемрут от любопытства, пытаясь понять, что и зачем он делает. Тут всего лишь надо было пустить слух, что он на тебе он женится, только если все остальные женщины вымрут, Малену следовало намекнуть жене, что хочет отдать за него замуж хотя бы ту же Сою, мол, и девушка умная, и острова богатые. И наша императрица бы со злости поженила вас, не дожидаясь окончания праздников. Так нет же, Юмилу понадобилась беготня, куча полудурков в кустах, браслет на твоей руке. Еще и личную жизнь Фиалке устроили мимоходом. А если бы кто-то отреагировал не так, как он думал? Или кто-то оказался умнее и догадливее? Ну нельзя строить планы на стольких допущениях, предположениях и надеждах. И вовлекать столько людей, потому что они умеют удивлять. Да хоть бы тебя предупредил, чтобы ты соответствовала. Нет же, этой мелочью пришлось заняться мне. Эх…

— Надо ему сказать, что он все усложняет, — сказала Лиин.

— Да он и так это знает, но понимать, что наплел, начинает только когда очередное нагромождение допущений сработало. Или не сработало. Зато он уже придумывает резервный план, в стиле «похитить и сбежать». Старается, чтобы он был попроще. Правда, все равно это оказывается не самая простая из возможностей. А все почему?

— Почему?

— Все потому, что огонь влияет именно так. Вон Каяр из-за своего дара не может держать рот на замке. Наш император страдает излишней доверчивостью и измышляет сам для себя знаки и приметы. Один мой знакомый все время подбирает каких-то учеников, потому что не может пройти мимо таланта, который вот-вот загубят. Я в прошлой жизни слишком сильно влюблялась, так, что вообще переставала соображать на некоторое время. Собственно, так меня и убили. — Мелана печально вздохнула и добавила: — Иногда я даже радуюсь, что в этой жизни я не сильный огненный маг, а всего лишь посредственная воздушница. Все меньше проблем.

— У воздушников такого влияния дара не бывает? — заинтересовалась Лиин.

— Оно у всех бывает. Просто настолько заметное только у огненных магов. Думаю, это из-за того, что их гораздо меньше, чем всех остальных. Вот когда будет достаточно для равновесия, влияние наверняка станет столь же незаметным, как и у других. Но до этого равновесия наверняка еще долго, а еще этот проклятый демон его нарушает.

И Мелана опять вздохнула.

Лиин немного подумала, покачала головой, а потом сама у себя спросила:

— И зачем мне столь проблемный маг? Он же опять что-то придумает, а мне потом придется его тащить куда-то.

— Ну, на самом деле, как ни странно, его излишне сложные и запутанные планы чаще срабатывают, чем нет, — сказала Мелана. — А у последнего вообще не было шансов не сработать, даже если бы Юмил придумал что-то гораздо грандиознее. После невезения ему всегда везет. А вот дальше, как получится.

— Ага, — сказала Лиин. — Ладно, где он меня ждет?

— Поговоришь с ним?

— И поговорю тоже, — вздохнув, решила Лиин. — Все равно ведь замуж выходить.

— К конюшням он не пойдет, — сказала Мелана.

— Ничего страшного, я все равно не успела ведро заготовить, — ни капельки не расстроилась Лиин. А потом многообещающе улыбнулась.

Почему-то она была уверена, что если увидит в саду не супницу и не ведро с навозом, то обязательно что-то не менее подходящее для надевания на голову. Просто потому, что Змей заслужил. Дар у него с проблемами, подумать только.

Душечка Змей ждал Лиин в беседке. Сидел и улыбался. Гад. И было вовсе не заметно, что он о чем-то жалеет и в чем-то раскаивается. Наоборот, весьма довольная собой и миром личность.

— Так, — задумчиво сказала Лиин и огляделась. Взгляд ненадолго задержался на недозрелых сливах, но обрывать их ради душечки, наверное, не стоило. Императрица еще розы не забыла. — Так.

В беседку Лиин зашла, гордо задрав нос и едва не споткнувшись о третью ступеньку, почему-то оказавшуюся выше, чем первые две. Капитан тут же вскочил, галантно подал руку, а когда девушка ее проигнорировала, заулыбался еще шире.

— Я вас слушаю, — сказала Лиин, со всей возможной грациозностью сев на скамейку.

Змей уселся напротив и опять улыбнулся.

— Думаю, я должен попросить прощения, хотя это всего лишь мелкое недопонимание…

Лиин уставилась на него с гастрономическим интересом, очень уж захотелось после такого начала речи откусить ему нос.

— Я должен был вам все объяснить, прежде чем уйти, но вы спали, и я решил не будить, — признался душечка.

Лиин кивнула.

— Я записку написал, — добавил Юмил.

— Да, — подтвердила Лиин. — Чудесная была записка. Именно после нее мне захотелось что-то вам надеть на голову.

Змей пожал плечами и опять улыбнулся. Похоже, он вовсе не такого эффекта от своей записки ждал и был уверен, что Лиин все поймет без объяснений. А она оказалась непонятливой.

— Наверное, я слишком привык, что рядом Марк, Айдэк…

— Я на них так похожа, — с фальшивым восхищением сказала Лиин.

— Мелана, — продолжил перечислять тех, кто рядом Юмил.

— Каяр, — добавила Лиин, начиная подозревать, что он издевается.

— Да, даже Каяр всегда понимает меня правильно, — согласился душечка.

— И только одна я такая непонятливая, — сказала девушка и опять посмотрела на сливы.

— Ну… — замялся Змей и тоже посмотрел на сливы. — Лиин, хотите, я попрошу вашей руки, как положено. Сначала у вас, а получив согласие…

— А если не получите? — полюбопытствовала девушка.

— То нам все равно придется жениться, — сказал Змей, как-то излишне весело.

Лиин вздохнула, опять посмотрела на сливы, а потом вспомнила, что где-то недалеко есть пруд. И если к нему потянуться…

Зачерпнуть воду получилось легко и быстро. Правда, несмотря на силовой щит, по дороге все равно большая часть вылилась, и на голову душечке обрушился вовсе не водопад, а так, с полведра, наверное. Змей вскочил, поскользнулся и с грохотом рухнул обратно на скамейку. Лиин, до которой тоже долетели брызги, стала смеяться и отряхивать подол. А где-то совсем близко кто-то начал сыпать проклятьями в адрес придурочного мага, и девушка даже не сразу поняла, что это о ней.

Зато Юмил понял сразу и все. Он прислушался, опять вскочил, схватил Лиин за руку и выдохнул:

— Бежим!

И, как ни странно, девушка за ним побежала, проскользнула в низенькую калиточку в оплетенной плющом стене и, хихикая, дошла до еще одной беседки, очень похожей на первую, только без лужи на полу из досок и с подушечками на скамейках.

— Элана, вы облили главного садовника, — чопорно сказал душечка и, не сумев сохранить возмущенное выражение на лице, опять улыбнулся, а потом еще и тихонько рассмеялся.

Вода капала с мокрых волос мужчины, одежда на плечах и груди потемнела, да и на спине наверняка промокла, но ему все равно было весело.

— Змей, если бы я одела вам на голову супницу, вы отреагировали бы точно так

же?

Мужчина задумался и признался:

— Смотря где бы это происходило. И кто бы при этом присутствовал. Некоторые могли бы отреагировать очень забавно.

Лиин хмыкнула, а Юмил добавил:

— Давно не убегал о садовников. В последний раз это было, когда я мальчишкой оборвал последние сливы, оставленные для какого-то десерта, у которого вкус менялся, если сливы взять не прямо с дерева.

— Бедный десерт, — сказала девушка.

— Лиин, вы удовлетворены? — спросил мужчина, опять состроив серьезное лицо.

— Нет, — сказала девушка.

— Жаль, это было даже весело.

— Извращенец, — тихонько сказала Лиин и огляделась. — Выведите меня отсюда.

— А что прекрасная элана мне за это даст? — мурлыкающим тоном опытного соблазнителя спросил Змей.

Лиин удивленно на него посмотрела, но, увидев, что он безмятежно улыбается, только вздохнула.

— У прекрасной элана совсем ничего при себе нет, — призналась девушка, демонстративно посмотрев на свои ладони.

— О-о-о-о… — задумчиво отозвался Змей. — Прекрасная ошибается. У нее есть сокровище, которое будет рад заполучить любой мужчина.

Лиин удивленно округлила глаза и, не сдержавшись, тихонько фыркнула, а Змей шагнул ближе и щекотно зашептал в ухо:

— Если прекрасная дева согласится провести со мной ночь, я брошу к ее ногам все сокровища мира.

— Ох, я так не могу, только после свадьбы, — тоном гордой и грустной девы из балаганных кукольных постановок сказала Лиин. И руки к груди характерно прижала.

— Жаль, — выдохнул Змей. — Тогда я украду поцелуй.

И что важно, украл. А когда вел в знакомую часть сада, Лиин почему-то думала, что за поцелуй следовало просить половину сокровищ. Сокровища вообще лишними не бывают.

Вот такая вот глупость в голову лезла.

Весь следующий день Лиин, и не она одна, потратила на свадебное платье. Его раз сто на нее надели и сняли, несколько раз что-то перемеряли с помощью мерной тесемки. То подбирали кружево, то не нравилось как вышит третий лепесток цветка на лифе. И Лиин было смертельно скучно. Она бы уже даже Змею обрадовалась с его то ли извинениями, то ли оправданиями, а то ли очередным издевательством. Юмил бы взбодрил и отвлек. А тут платье, портнихи и перерывы на поесть и ноги размять.

А еще хотелось спать. Полночи Лиин потратила на борьбу с бессонницей и планирование страшной мести. Довольно дурацкое планирование. То же ведро с навозом душечку проймет не больше, чем вылившаяся на голову вода с тиной. Наверняка. Так что нужно было что-то гораздо оригинальнее.

— Хоть бери и сразу после свадьбы заводи любовника, — пробормотала Лиин, с чем и заснула.

А утром, подумав, поняла, что достойного любовника найти не легче, чем достойного мужа. Да и не хотелось его искать.

— А если я в храме скажу «нет»? — задумчиво спросила сама у себя Лиин, и девушка, закалывающая складки на локте, даже булавки уронила. — Интересно, кто-то когда-то отказывался выходить замуж?

Идея тоже была так себе. Скорее всего эти новомодные «да» и «нет» вообще не предполагаются. Врачующиеся просто возложат ладони на камень и примут благословение. А к камню можно и подтащить. Тот же добрый с виду император разозлится и велит страже, а стража и потащит. И магия не поможет.

В общем, глупость какая-то. Тем более, отказываться Лиин не хотела. Она хотела, чтобы Змей понял, на что она обижается и больше так не делал.

— А может, я тоже все усложняю? — спросила у потолка Лиин, когда платье в очередной раз сняли и куда-то унесли. — Точно как душечка со своими планами. А нужно что-то простое. Ага, супница на голове нужна. Эх…

Платье принесли обратно и стали шумно решать две или три ленты нужны на предплечьях. Причем на количество лент влияли традиции, в которых девушки долго путались, а потом отправили самую младшую в библиотеку, чтобы уточнить.

Лиин печально посмотрела в зеркало. Зеленый цвет ей действительно шел. И такой фасон, с оголенными плечами и юбкой-колокольчиком — тоже. Но как же ей надоели эти бесконечные примерки. И хоть бы что-то сильно изменилось с утра, даже длину подгонять не пришлось.

— Наверное, мне никогда не стать настоящей элана, — со вздохом сказала Лиин.

Настоящие элана должны обожать наряжаться и доводить свой внешний вид до безукоризненности. И если первое Лиин любила, то на второе тихо злилась, потому что вся эта безукоризненность выливалась в потерянное время. Разницы между ней и тем, что было чуть ли не с самого начала, если и была, то невелика. Иногда Лиин вообще казалось, что тратить целый день на то, что можно сделать за пару часов — всего лишь дань традициям.

В свою комнату Лиин вернулась уставшая и желающая лечь, выспаться, как-то пережить еще один день, а потом выйти замуж, забраться мужу на спину и больше оттуда не слезать. Пускай таскает такое счастье. А в комнате Лиин ждал сюрприз. Очередная не в сезон расцветшая веточка сирени, на этот раз чинно стоявшая в вазе, расписанной хохлатыми цаплями и водными лилиями, и очередная же записка, прижатая к столу вазой, чтобы не улетела в открытое окно.

— Змей, — сказала Лиин и первым делом закрыла окно.

Подошла к столу, понюхала сирень. Потом извлекла записку и, сев в кресло, расправила ее на коленях. И оказалось, что это не жалкая записка с пожеланием доброй ночи, а целое письмо.

— Наверное Змей тоже много думал, — пробормотала Лиин. — И что же мы здесь пишем? Так… «прекрасная, лучшая в мире»… Каяр подсказывал? Хм…

Письмо оказалось интересным и познавательным, и Лиин даже представить боялась, на что рассчитывал Юмил Веливера, когда его писал. Прощения так не просят, это точно. Скорее, это попытка показать, что из себя представляет душечка Змей, и позволить самой разобраться, как к нему такому относиться и чего ожидать.

— Хм, балбес, — пробормотала Лиин, перечитывая самые интересные места. — Вы мне тоже, капитан, сначала сильно не понравились. Заносчивый и холодный, что твой памятник. Да. Постепенно рассмотрел… а вот я не знаю, что я рассмотрела и когда поменялось мнение. Да, я ненаблюдательная, что тут сделаешь? Может, тоже влияние стихии? И оберегать меня не надо, я не хрупкий цветочек, что бы вы себе там не думали. Впрочем, вы ведь это понимаете, просто вам так будет проще, Змей, «…и понял что желаю эту женщину в постель, в дом, в семью…» Мне об этом сказать можно было? И да, помогла я вам сбежать не потому, что жизни без вас больше не видела, это ваше самомнение вам лжет. Мне стало вас жаль и хотелось разозлить их. Все просто. Любите вы сложности, проблемный маг.

Лиин тряхнула письмом, немного посидела и, нахмурившись, перечитала последний абзац.

— Это вас не извиняет, капитан Змей. И вы правы, вы эгоист и собственник. Хм, «…не хотел давать ложные надежды раньше времени. Некоторые долги выше моих желаний и если бы пришлось отказаться, я бы отказался…» хоть честен. Но это так странно, я не понимаю. Сказал бы и о своих долгах, и о желаниях. И о желаниях за эти желания бороться. Или опасались, что мои желания не совпадут с вашими? А смысл? Сам же пишет, что это бы не остановило. Что сначала получил бы, а потом стал добиваться, главное, чтобы никуда не делась. Самоуверенный эгоист. А если бы не добился и не убедил? Пришлось бы мне овдоветь… Или он бы меня убил, да… Грустная история. Впрочем, я понимаю, душечка Змей просто не захотел заранее себе создавать все эти проблемы, отодвинул их на потом, когда мне и деться было бы практически некуда. А сказал бы заранее, я бы могла назло кого-то уговорить, соблазнить наследством и затащить в храм. Так что пришлось бы душечке еще этих претендентов отгонять и закончилось бы все тем, что он нацепил бы мне на запястье все тот же браслет и утащил к ближайшему брачному камню с любящим золото жрецом в комплекте. Шума бы было… Да. Одно непонятно, почему не рассказал о своем гениальном плане потом, когда понял, что я вовсе не против? И браслет еще этот… Нет уж, я все равно этими объяснениями не удовлетворена.

Лиин немного посидела, подумала и додумалась до одной простой мысли. А стула-то под ручкой двери не было.

И это письмо бросать без присмотра было бы очень неразумно. Вдруг бы какая-то служанка зашла и увидела? А потом еще и прочитала из любопытства. А там такое.

Следовательно, Юмил Веливера, как разумный человек, без присмотра это письмо не оставил. Сидел в своем потайном коридоре за картиной и ждал. А может и до сих пор там сидит, ждет реакции адресата.

— Хм…

Лиин встала, прошлась по комнате, взвесила на руке статуэтку девушки с кувшином и поставила на место. Сколь бы не было велико желание треснуть чем-то подобным Змея по голове, лучше этого не делать, а то голова может оказаться не настолько прочной, как кажется.

— Хм…

Лиин размяла пальцы, подошла к картине и хлопнула по ней ладонью.

— Юмил, если вы там, выходите! — потребовала довольно громко. Змей, если там и был, не отреагировал.

Девушка прижалась к картине ухом и попыталась прислушаться, но ничего так и не услышала.

— А если я это письмо вручу императрице, например? — спросила Лиин у картины и позвала: — Змей!

Картина не шевельнулась. Лиин ее осмотрела, понажимала на завиточки на раме, поводила вокруг руками, но так и не поняла, как оно открывается. Поэтому отступила на шаг и задумчиво, но достаточно громко произнесла:

— А я думала, вы серьезно просили ночь. Вчера ждала, а мужчина и сегодня не появился. Эх…

И отступила еще на один шаг.

— Мужчины такие непостоянные, сами не знают, чего хотят. И отступила еще на шаг, не сводя с картины глаз.

А потом еще на шаг. И еще.

А потом картина с тихим щелчком провернулась. Осторожный Змей, явно не верящий в обещанную ночь, но желающий вопреки логике убедиться в своей неправоте, выглянул из проема, и Лиин отпустила заготовленную воздушную подушку. Ту самую, которая помогла не переломать ноги Мелане, только обретшей прошлую жизнь и выпрыгнувшей в окно с третьего этажа борделя. Всей разницы, что Мелана бросала подушку себе под ноги и не отпускала ее. А Лиин швырнула перед собой, злорадно улыбнулась и разорвала связи.

Подушка толкнула душечку в лицо, выпихнула обратно в потайной коридор и там с громким хлопком выпустила из тонкой энергетической оболочки сжатый воздух, и мужчину, судя по звуку, хорошенько приложило об стену.

Лиин, которая ожидала, что он с воплями улетит куда-то в конец потайного коридора, прислушалась, так и не дождалась ожидаемой ругани и, охнув, побежала смотреть на плоды своих трудов. Она ожидала увидеть и Змея со свернутой шеей. И пробитую его телом дыру в другой двери-картине. И лужу крови, успевшую вытечь из разбитой головы. А вот того, что эта сволочь будет сидеть на полу и беззвучно смеяться, глядя в пол, точно не ожидала.

— Попалась, покусительница, — сказал он, когда Лиин нерешительно остановилась в шаге от прохода в свою комнату. — В голове гудит. Так ведь и убить можно. Теперь я буду шантажировать прекрасную тем, что она покушалась на мою жизнь и заставлю стать моей женой. Как в какой-то демонской пьесе.

Девушка переступила с ноги на ногу.

— Вы и так, практически шантажом. Или вы, или кто-то похуже…

— Да, да, Мелана говорила, что вы свою дальнейшую судьбу видели именно так, — равнодушно сказал Змей и поднял голову.

— Ой, — виновато произнесла Лиин, увидев, что правая часть лица оцарапана, явно об стену при ударе.

— Да, вот такой я буду красавец в храме. Это вряд ли полностью залечат, — еще более равнодушно сказал Змей, а потом опять рассмеялся. — Лиин, вы непредсказуемы, — сказал отсмеявшись. — Я был уверен, что вы швырнете вазу, а не меня.

— Хм, — отозвалась девушка.

— Вот. Теперь буду подходить к вам за щитами. Вас ударить в ответ я не могу, позволить вам бить меня — тоже. Так что будет такой компромисс и море удивления от сильных магов.

Лиин представила этих сильных магов и захихикала.

— Юмил, зачем вы написали письмо? — спросила, хотя и так это понимала.

— Просто, чтобы вы знали.

— Потому что Каяр все равно проговорится, — предположила девушка.

— Вряд ли, он не столь наблюдателен.

— И что мне теперь делать? Змей пожал плечами и сказал:

— Смириться.

— С чем?

— Вероятно, с судьбой. Лиин, это ведь не худшее, что могло с нами произойти. Могло так получиться, что единственной подходящей наследницей бы оказалась Льнянка, которую мне даже сейчас хочется утопить, всего лишь прочитав о ней доклады наблюдателей. И мне бы пришлось терпеть, потому что есть вещи важнее, чем я. И могло оказаться, что вас выгоднее всего быстренько выдать замуж за какого-то старого, противного вам вдовца, потому что у него корабли и связи, без которых нам не обойтись, и следует его чем-то подкупить. И…

— Вы могли мне сказать.

— Зачем? Лиин, из вас интриганка еще хуже, чем из меня, вы бы фальшивили и привлекали ненужное внимание. Тут опыт нужен.

— Вы бы не говорили всего, не рассказывали о ваших грандиозных планах, но хотя бы сказать…

— Что вы мне нравитесь больше, чем кто-либо из встреченных женщин? — поинтересовался Змей. — Я был уверен, что Мелана вам сказала.

Лиин похлопала глазами, попыталась сформулировать мысль так, чтобы до Змея наконец дошло, что нельзя надевать на девушек блокирующие браслеты, не узнав, согласны ли они на это, и не попросив довериться и потерпеть. Мысль внятно формулироваться не желала.

— И я думал, вы мне доверяете, — добавил Змей, словно не желающие выстраиваться в стройный ряд мысли были написаны на лице девушки.

— Болван! Как вам можно доверять, если вы творите, что хотите, не спрашивая, не объясняя не… У-у-у-у… Болван! И никакой вам ночи!

— Я помню, только после свадьбы, — печально сказал Змей.

Лиин, желавшая высказать еще очень много, возмущенно фыркнула и рванула в свою комнату. Подергала картину, но проклятый потайной ход не хотел закрываться, пока девушка со злости не пнула раму.

— Упертый баран, — сказала девушка, упав в кресло. — Не зря Мелана так тебя называет. Вот зачем мне такой проблемный маг?

Зачем, Лиин совсем не понимала. Валад и тот был нужнее. Валад был нежным, умел слушать, умел рассказывать и вел себя так, словно Лиин была чуть ли не богиней, на которую следовало молиться. За это ему можно было простить и излишнюю опеку, и скрытность, и многое другое.

А Змей был совсем другой, непонятный и проблемный. И вот, понадобился зачем- то.