Маленькая волшебница

Глава 20

Лучшая из элана разрывалась между удовольствием, злостью и желанием на все плюнуть и уйти жить на необитаемом острове. Ну или на вершине какой-то горы.

Нет, невесты всегда доставляли какие-то проблемы. И это бывало даже интересно. То все бросались в погоню за юной девой, то ли похищенной, то ли сбежавшей выходить замуж за кого-то совсем уж неподходящего. То кто-то новое любовное зелье изобретал, а его по недосмотру выпивала вороватая служанка. То какая- нибудь чья-то бедная родственница рассказывала по секрету всем подряд, что именно она и есть та самая наследница несметных богатств, ради которой и примчались во дворец большинство холостяков, а потом, когда счастливый муж узнавал правду, разгорался грандиозный скандал. И не придушишь же хитрую жену, потому что эту красавицу лично император замуж выдавал и ему внезапная смерть временной дочери вряд ли понравится.

Но всегда это были единичные случаи за весь праздник, а тут девы как с цепи сорвались. Одна по ночам бродила в одиночестве, пока ее кто-то не запер наедине с мужчиной. Кто, выясняли до сих пор, потому что Льнянка клялась, что довела подружку до комнаты, а потом почему-то потеряла сознание. И, как назло, лекарь обнаружил, что девушка действительно надышалась какой-то усыпляющей гадости. А расспрашивать в присутствии менталиста император запретил, сославшись на подкуп со стороны претендентов на невест. И даже рассказал жене по секрету, что эта спящая красавица одна из наследниц и ее странную реакцию на слово «наследница» на раз просчитает даже сопливый ученик, не говоря уже о мастере.

Да и смысл что-то выяснять? Свадьбу это в любом случае не отменит.

Вторая невеста вообще напилась и устроила такой скандал, что теперь ее только и осталось отправить домой к родителям. Что давно бы сделали, если бы император не посмеялся над ситуацией и не заявил, что знает кого можно наказать столь прелестной женой. Не зря же он девушке вино подносил.

Третья едва не вышвырнула через окно какого-то излишне настойчивого кавалера, хотя до этого казалась девушкой благовоспитанной и целеустремленной. Правда, сделала она это, предварительно заведя его в пустующую комнату, а после демонстрации магической силы еще и расхохоталась, а потом спросила, рискнет ли он продолжать в том же духе. Кавалер сказал, что рискнет, за что был пнут и брошен валяться на полу. А первую медицинскую помощь пришлось оказывать служанке, вовремя спрятавшейся за креслом и слышавшей этот чудный обмен любезностями. И глупая девица была уверена, что там любовь, причем большая. Да еще и с обеих сторон.

И только одна Кадию порадовала, сумев за столь короткое время найти молодого человека, просившего ее руки по всем правилам.

У лошадей в этот день тоже настроение было так себе. Сначала их долго не кормили, дожидаясь невест с яблоками. Видимо, боялись, что сытые лошади те фрукты есть не станут. А невесты мало, что опоздали, так еще и потеряли половину яблок по дороге.

Потом этим девицам настелили покрывал на лужайке напротив конюшен и притащили туда же целые охапки цветов. И мерзкие девицы, вместо того чтобы отдать благоухающее разнотравье голодным лошадям, стали выплетать из него какую-то пакость.

— Ой, стебель от розы! — удивилась Василек, извлекая этот стебель из кучки кое- как наваленных помявшихся цветочков.

— Ничего-ничего, — рассеянно отозвалась Мальва. — Там должна быть еще крапива и булавки. Ежегодно бывают. Традиция. Иногда их еще и сонным зельем смазывают.

Невесты, ворошившие охапки в поисках цветов посимпатичнее, переглянулись и стали их перебирать гораздо осторожнее. И с этой осторожностью плетение венков затягивалось настолько, что им даже помощниц выделили — молодых неопытных служанок, пока не знавших, что в этот день лучше пореже попадаться кому бы то ни было на глаза. Правда, со служанками тоже поделились сведениями о крапиве и булавках, поэтому дело не сильно ускорилось.

Гонки из-за недоплетенных венков тоже запаздывали. Зрители скучали, с тоской вспоминали брошенные ради этого мероприятия дела, а потом стали по одному и группами куда-то уходить, а потом возвращаться.

Многие ходили любоваться плетущими венки невестами. Кое-кто решал какие-то свои дела. А некто Иллер, приехавший накануне в счастливой уверенности, что разрешения матушки одной из невест достаточно для того, чтобы просить и получить ее руку у императора, и узнавший, что опоздал всего на один день, вел весьма интересный разговор с приятным собеседником. Место, правда, было так себе — молодые люди сидели на перевернутой колоде-поилке для лошадей. Зато вино было преотличное, и тема для разговора была выбрана мастерски.

— Это все та девка, — говорил милейший собеседник. — Этого счастливчика сейчас охраняют половина ночных волков дворца, к нему не подобраться. Но если поймать девку, прижать к стене, расспросить, доказать, что все подстроено, а потом торжественно объявить, что готов жениться на любимой, несмотря на ее запятнанную честь… Наша императрица падка на сказочки, ей наверняка понравится.

Иллер, потративший кучу времени и денег на уговоры глупой, как рыба сплюта, бросающаяся на белую тряпочку, прицепленную на крючок, мамаши богатой наследницы, воспрял духом и приготовился совершить подвиг во имя любви к той, кого он в глаза не видел. А приятный собеседник довольно улыбался и делился планом по отлову мерзких девиц, лезущих, куда не просили. И план этот Иллеру казался идеальным и очень простым в исполнении.

Главное же отделить девицу от толпы, а там ее схватить будет не сложно. Не мужчина же. И даже не маг, приятный собеседник специально узнавал.

Еще несколько столь же приятных собеседников проблему поимки другой девицы, с которой собирались всего лишь вежливо побеседовать под присмотром менталиста, обсуждали под старым дубом, окружив его всевозможными защитами от подслушивания. И по всему получалось, что девица та неглупа, от подружек до сих пор не отходила, а даже если отходила, то недалеко. И по всему выходило, что шанс был только один — ловить девицу в розарии, устроив там засаду с вечера. Потому что утром ее с подружкой приведут под охраной и никого постороннего в розарий не пустят. Подружка, конечно, была той еще проблемой, но не будут же они ходить везде вместе. Розы там разных сортов, и нарезать надо всех хотя бы по одной. А значит, девушки разойдутся, чтобы не тратить на эту дурь слишком уж много времени.

А Айдэк в то же время пил в компании подозрительного типа. Правда, этого типа он называл наилучшим другом и был в таком состоянии, что мог подружиться даже с акулой, если бы она его кусать не стала.

— Эти бабы такие забавные, — пьяно хихикая, рассказывал Айдэк, в ответ на просьбу рассказать что-то веселое об отборе невест. — Некоторых отправляют во дворец родители только для того, чтобы мужики, которых эти родители выбрали, могли красиво попросить стать женой, ну и чтобы глупые девки не заартачились. Во дворце даже самые спесивые и дурные не рискуют отказывать и бить тарелки. И все это знают, кроме девок. За одну, для того чтобы выдать ее замуж за племянника друга и подписать выгодный договор о защите, императрице даже подарили то гранатовое ожерелье, из-за которого теперь зеленеет от зависти половина дворцовых красоток. А девки верят в сказочки.

Айдэк отпил из щедро долитой пивом и драконьими слезами кружки и громко икнул.

Собеседник поморщился, но, преодолев себя, продолжил расспрашивать глупого варвара:

— И ты даже знаешь, за счастливое будущее которой на этот раз что-то подарили императрице?

— Моя женщина знает, — с гордостью сказал варвар и опять отпил из кружки. — Она их украшает, наряжает, делает из гусынь лебедушек. Там же иногда такие страхомордины приходят. У той нос длинный, у той глаза маленькие, та вообще расплылась, как бочка для солений в морской воде. И каждая должна выглядеть красавицей. Тяжкий труд.

Собеседник согласился с тем, что тяжкий, и попробовал так и этак расспросить за которую же, но глупый варвар все время скатывался на какие-то морские сражения, восхваления своего капитана и восхищение своей женщиной. А когда несчастный уже отчаялся, хохотнул в кружку и заявил:

— А на этот раз мужикам свезло. Одарили нашу императрицу только за то, чтобы одна упертая коза, мечтающая возвыситься, стала женой достойного человека, хоть и с купленным титулом. Без подарка эту козу во дворец бы точно не взяли, происхождением не вышла, хотя красавица, каких еще поискать. — Варвар причмокнул и мечтательно закатил глаза, а потом громко рыгнул и продолжил: — А вот действительно ценные курочки на этот раз попали в силки абсолютно свободными. Правда, курочки эти… Ну, одна уже практически замужем, хотя ее-то ловить и стоило. А остальные боевой породы, и не завидую я мужикам, которые их словят.

— А кто они? — осторожно спросил собеседник варвара, боясь спугнуть удачу.

— А? — чему-то удивился варвар, свел глаза к носу и опять хохотнул. — Да понятное дело кто. Одна сова, птица ночная. Она магичка и стерва, сама все свои острова в кулаке держит. А еще у нее есть наставник, то ли братец-бастард, ее папаша был по молодости тот еще ходок, то ли любовник. И боюсь, ее счастливый муж долго не проживет, если этой девице что-то не понравится.

— А еще?

— Ну, еще овца белобрысая. Кучерявая. С лицом, что твоя куколка. Дурная, как ее мамка. Я бы на ней не женился даже ради наследства, дети скорее всего такими же дурными будут. Не зря эту семью считают проклятой.

— Дети? — почему-то удивился собеседник.

— А кто же еще? — в свою очередь удивился варвар. — Там же эти дохлые мужики соревнуются в нелепости завещания. Ее дед завещал титул и острова только после того, как дите народится. Одно. А папашка, видимо, решил тестя переплюнуть и завещал только после четвертого дитяти. А если мамка помрет раньше, то гнать этого мужа погаными метлами и ждать пока вырастет старшенькое дитя, которому все и достанется. А кто же эту ненормальную так долго выдержит? Да и не факт, что ждать придется меньше пяти лет, этот род не шибко плодовит.

Собеседник тихонько ругнулся и подлил варвару смеси пива и слез. Айдэк благодушно улыбнулся и продолжил делиться важными сведениями.

— Есть еще эта, с юга, Грива, которая. Но с ней приехали другие южанки и ни одна не призналась, кто она на самом деле. Точнее, одна-то призналась, но может, и отвлекает внимание. Да и острова там не очень ценные, мелкие все, изрезанные каналами. Говорят, что лет через пятьдесят они вообще превратятся в еще одно болото, а потом и вовсе уйдут под воду. Да и местные там, типичные южане. Не любят чужаков, еще камешек случайно с горы на голову обронят…

Варвар мечтательно улыбнулся и шумно отхлебнул из кружки. Его собеседник задумчиво побарабанил пальцами по столу, постепенно понимая, что вся эта охота затеяна просто для развлечения заскучавшей императрицы. Потому что действительно ценные невесты давно обзавелись женихами.

— А последняя, еще одна южанка? — спросил он на всякий случай.

— Эта? А она сама голову муженьку оторвет, если ей что-то не по нраву будет. Сильная, зараза. А еще у нее там пираты завелись. Впрочем, если с ней договориться…

Варвар опять мечтательно улыбнулся, а его собеседник побарабанил пальцами по столу:

— Договориться, — сказал он задумчиво. Договариваться с женщинами он до сих пор не пробовал, но выбора, похоже, нет. — И как эта южанка выглядит?

— А кто же ее знает? Там императрица играется и велела никому не говорить, даже моей женщине. Но, думаю, сильного мага найти не сложно среди этих куриц. Сильные маги вообще редкость, особенно обученные. Когда они обученные, их дар горит ровненько, как магический светильник. А у необученных он трепыхается, как свечной огонек на ветру. И не знаешь, затухнет сейчас или ярче разгорится.

— Ага, — сказал мужчина и невольно расплылся в улыбке. — Значит сильный обученный маг, который где-то скрывался и учился. Ну-ну…

Ему в голову пришла идея, практически гениальная, как ему казалось. Поэтому он щедро оплатил пиво для варвара и так и не заметил сидевшего в уголке спиной к залу Марка, пытавшегося казаться меньше, и все это время мешавшего правильной работе амулета, висевшего на шее любопытного собеседника Айдэка.

Лошадиные бега, к удивлению императрицы, уже не верящей, что эти праздники что-то может спасти, прошли без эксцессов. Не считать же таковыми, что с одной лошади упал жокей вместе с седлом, а венки, которые все-таки доплели невесты, расползались прямо у них в руках и были повешены на шеи победителям только каким-то чудом.

Зато последовавшее за бегами чествование все расставило на свои неприглядные места. А началось все наиневиннейшим образом — девушки тянули из корзинки, стоявшей на столе, задания. Одним выпало подносить героям дня чаши с вином, другим развлекать того, кто заскучает разговорами, третьим расчесывать гривы коням победителей. А четвертым собрать в саду и парке по букетику мелких полевых ромашек, которые якобы помогали лошадям восстанавливать силы. И надо же было, чтобы среди четвертых оказалась Льнянка, которая настолько не любила собирать букетики, что решила справиться с этим делом поскорее, запихнуть собранное в рот лошади, а потом уже сидеть за столом и обмахиваться веером в свое удовольствие.

И когда эта полоумная ушла, никто не заметил. Она вообще была девицей на удивление недружелюбной, предпочитала стоять в одиночестве, в разговорах участвовала редко, вот и на нее не шибко обращали внимание. А тут еще волчицы отвлеклись на начавших кричать какую-то чушь о дуэли молодчиков, почему-то решивших, что драка, устроенная на глазах у Лучшей из элана, будет именно тем, о чем она мечтает с самого утра. Молодчиков, оказавшихся не совсем трезвыми, конечно, вывели и велели в ближайшем будущем во дворце не появляться, а Льнянка тем временем ушла собирать ромашки. И корзинку с собой прихватила, чтобы не носить противно вонявшие цветы в руках. Вот этой корзинкой она и приголубила незнакомца, одетого в рвань и обноски, который выскочил перед ней на тропинку. Второй столько же неприятный незнакомец выскочил с другой стороны, а корзинок у девушки больше не было, да и первая удара по чужой голове не пережила.

Вслед за оборванцами на тропинку ступил приятный с виду мужчина, нехорошо улыбнулся.

— А вот теперь поговорим о том, как запирать чужих невест в комнате наедине с чужими мужчинами, — сказал он ласково и как-то странно махнул рукой.

В голове у Льнянки практически мгновенно пронеслись несколько мыслей.

В кустах есть еще оборванцы.

Сейчас ее здесь убьют.

Придворный маг, похоже, всерьез хотел жениться на мерзкой Утке. Не стоило ходить за ромашками в одиночестве.

— Разговор будет долгий и плодотворный, а если будешь артачиться, здесь, под сиренью, мы тебя и закопаем, — пообещал мужчина. — Будем разговаривать, пока ты не признаешься, что я смогу сказать хоть самому императору и ни один менталист не уличит меня во лжи, потому что это будет правда. Итак…

И этот жуткий тип засунул руку в карман.

Льнянка моргнула, завизжала и решительно сдернула с пальца кольцо-защитник. Швырнула она это кольцо прямо мерзкому типу в лицо, даже толком не сформулировав в голове то, что должно бы произойти. Вот сила, заключенная в артефакте, и повела себя, как посчитала нужным.

Мерзкого типа и его помощников снесло с места и потащило в неведомые дали ураганным ветром. Вместе с этими неприятными людьми понесло деревья, кусты и даже проклятущие ромашки. Одно только кольцо лежало себе спокойненько и поблескивало магической силой.

Льнянка полюбовалась разрушениями, подобрала колечко, а потом села прямо на тропе и разревелась, понимая, что это конец. Потому что особу, превратившую в изломанный стихией кошмар половину дворцового парка, в этом дворце никто не оставит. Так она и сидела, когда прибежали маги, стража и, наверное, все, кто присутствовал на чествовании.

— Что здесь случилось? — спросила лично императрица, бледная и явно недовольная.

— На меня напали, я защищалась! — прорыдала Льнянка и вместо того, чтобы на этом и остановиться, с ненавистью добавила: — А все эта мерзкая Утка. Моего мага решила забрать себе!

Императрица от неожиданности отступила на шаг, потом огляделась и ласково- ласково спросила:

— Какого еще мага?

И она искренне верила, что две девицы не поделили какого-то смазливого юнца- ученика, вскружившего глупые головы обеим. Но Льнянка ее удивила, она возрыдала еще горше и завела унылые стенания о том, что с первого взгляда полюбила великолепного блондина, который оказался придворным магом, а мерзкая Утка все время крутилась рядом и отнимала его внимание. Что в древние времена ее за это можно было бы даже убить, но Льнянка девушка цивилизованная и всего лишь отдала ее тому, кого эта дура заслуживает — такому же дураку, как и сама.

— Полюбила придворного мага? — искренне удивился появившийся рядом с императрицей словно из ниоткуда тот самый придворный маг.

— Да! — с готовностью воскликнула Льнянка и уставилась на него так, словно ждала его всю свою жизнь.

— Врет, — сказал кто-то справа от Льнянки.

Она всхлипнула, посмотрела на молодого человека, довольно симпатичного и с открыто висящим на груди знаком мастера-менталиста, и возрыдала еще громче. Потому что теперь не докажешь, что полюбила. И парк выглядит ужасающе. И вся ее судьба не лучше. И даже отданное матушкой колечко не помогло. Что толку с той неуязвимости и защиты, если сейчас погонят из дворца и запретят возвращаться.

— Какая глупость, — устало сказала императрица. — И это наследница титула.

Высказавшись, она печально убрела в уцелевшую часть парка, не обращая внимания на бросившихся следом телохранителей.

А на Льнянку с интересом уставилась большая часть присутствующих холостяков.

— И это южанка? — разочарованно спросил кто-то.

— Нет, это другая, — со знанием дела ему ответили из толпы. — Это та, которая ненормальная. Ее мамаша еще троих мужей потравила, но сама надышалась ядом, долго болела и померла.

— Ничего-ничего, опасную змеюку можно закрыть в коробке и жить себе припеваючи! — жизнерадостно воскликнул кто-то не шибко трезвый, а потом сам громогласно расхохотался над своей «удачной шуткой». Но его почему-то никто не поддержал.

А Льнянка сидела, всхлипывала и понимала, что все плохо. И ей очень хотелось отомстить, только было непонятно кому. И Утка в этот раз вроде бы ни при чем. И те мужики вряд ли там выжили, а если и выжили, то они свое уже получили. Менталисту за длинный язык? Так оно мелко и глупо, не сказал бы этот, спросили бы у другого. Только дурой себя выставишь. Императрице? А попробуй до нее доберись, до карги старой. Пока будешь добираться, еще сама сдохнет и окажется, что все усилия пропали зря. Обидно будет.

Льнянка еще раз всхлипнула, встала на ноги, гордо задрала нос и пошла к висящим на кусте останкам корзинки, решив нарвать проклятых ромашек во что бы то ни стало.

А императрица дошла до любимого клена, невысокого, с шарообразной кроной и красивыми, один в один листьями. Села под ним на скамеечку и задумалась.

Невесты этого года ее окончательно разочаровали. От одной этой безумной убытков больше, чем от всех пиратов, когда-либо осмеливавшихся нападать на столичный остров. А заставлять ее платить за то, что она поломала, защищаясь от каких-то недоумков…

— Надо бы узнать от каких и, если возможно, заставить заплатить их за милые девичьи развлечения, — пробормотала женщина, проведя ладонью по потемневшим от времени доскам. — Чтобы другие подумали, прежде чем повторять такую глупость. А девушку…

А вот что делать с девушкой, она не знала. В принципе, ее следовало за все ее художества выдать замуж и отправить домой с наказом больше не появляться не только во дворце, но и в столице. Но момент упущен. Надо было сразу это говорить, не сходя с места. Или хотя бы заявить, что решение будет принято вечером. А теперь все выглядит так, словно она пожалела эту разрушительницу.

— В следующий раз, как только провинятся, так сразу же и пойдут замуж, — решила императрица, глядя на носки туфелек, выглядывающих из-под подола. — Они сюда замуж приехали выходить, вот и выйдут.

Телохранители переглянулись и кивнули друг другу, а один даже пробормотал: — Угадал… Может, теперь остановить того…

А второй только отмахнулся, а потом приставил палец к губам и указал глазами на подозрительно шебаршащие кусты.

Кусты в ответ несколько раз чем-то негромко потрещали и успокоились. Видимо, кто-то помчался радовать хозяина тем, что следующую проштрафившуюся девицу выдадут замуж без разговоров.

Осталось бедолагам только понять, кого стоит загонять в эту ловушку, а кого лучше не надо.

На следующее утро Лучшая из элана сидела за изящным столиком из орехового дерева и устало смотрела на список невест, предоставленный одной из помощниц. Праздники заканчивались всего через два дня, а на следующий день после них большую часть этих несчастных девиц следовало отправить в храм, дабы отдать в надежные руки мужей. Традиция такая. И до сих пор существуют полоумные, которые искренне верят, что от соотношения вышедших замуж императорских невест и оставшихся в девках зависит урожайность, рыбный улов, количество грибов и даже то, выйдет ли замуж его собственная дочь. Так что лучше бы большинство девиц уехало из дворца замужними.

А тут, как назло, еще и мужчины подкачали, не спешат терять головы от девичьей красоты.

— Может им подсыпать чего-то? — задумчиво спросила императрица саму себя и решила, что если до завтра желающих немедленно жениться на конкретных девушках, а не абстрактных наследницах, не станет больше, то она и этим делом не побрезгует.

Для невест утро началось гораздо интереснее. Сначала прямо в окно, хорошо хоть то, которое было в коридоре напротив общей гостиной, влез молодой человек с непонятным цветком в зубах. Он, проигнорировав взвизгнувшую служанку, протиравшую раму портрета девушки в голубой шляпке, немного осмотрелся и стал стучать в первую попавшуюся дверь. Потом во вторую попавшуюся, в третью и так, пока двери не закончились, а из-за них начали выглядывать девушки.

И вот когда выглянула Чайка, как всегда прехорошенькая, несмотря на то, что халат был ей велик, а расчесаться она толком не успела, и начался тот самый цирк с конями.

Молодой человек грохнулся перед Чайкой на колени, протянул несколько потрепанный цветок и стал рассказывать о том, как был вчера сражен красотой голубоглазой южанки. Он, видите ли, чуть с коня не сверзился, когда увидел ее такую прекрасную с венком.

— Ага, — сказала Фиалка, видимо вспомнив, где видела этого молодого человека.

— Это тот всадник, который доскакал третьим. Взгляд у него еще такой глупый был и улыбка. Наверное, Чайкой весь ум отшибло.

Чайка тем временем печально улыбнулась, взяла цветок, присмотрелась к нему и воскликнула:

— Боги, он же ядовитый!

И к цирку подключили лекаря. Пока лекарь заглядывал молодому человеку в глаза, пытаясь понять, лопаются там капилляры из-за цветка или недосыпа, вызванного внезапно нагрянувшей любовью, честная Чайка пыталась втолковать пациенту, что она на самом деле не невеста, а всего лишь компаньонка. А любитель ядовитых цветов заверял, что ему все равно.

В общем, девушки опять опоздали явиться пред светлые очи императрицы, и она была вынуждена прийти к ним сама, чем была очень недовольна.

Разгоревшаяся любовная драма, правда, настроение ей немного подняла, и она торжественно разрешила Чайке выходить замуж, если хочется. И приданное пообещала.

А кто уж потом проболтался о произошедшем, так и не выяснили. Может, лекарь, не знавший, что пребывание компаньонок среди невест — большая тайна. Может, кто-то из служанок. Но слух о том, что отделить зерна от плевел, то есть компаньонок от наследниц, можно очень просто, достаточно всего лишь предложить выйти замуж. И компаньонки признаются, что не невесты. И цирк продолжился на лужайке, на которой невесты должны были красиво гулять и ловить бабочек — самые решительные и неумные охотники за наследством поспешили туда явиться с цветами и без. Они дружно падали на колени, кричали о любви, а девушки разбегались и прятались друг за друга. А в том, что компаньонка, так никто во всеуслышание и не признался.

Лучшая из элана наблюдала за этим с балкона, все больше мрачнела и пыталась вспомнить, почему потребовала у мужа предоставить кавалерам равные условия для поисков жены. Вот в прошлом году девушек сначала чинно знакомили с самыми перспективными холостяками. А потом тех, кто еще не успел обручиться, отпускали знакомиться с остальными. И тут на тебе…

— Зачем мне это понадобилось? — прошептала императрица, когда девушки стали разбегаться от очередного влюбленного кавалера. — Зачем?

Ответа она так и не нашла. Помнила только, что ей казалось, так будет интереснее, мужчины станут сражаться за красавиц, как герои романов о старых временах, что об этом потом еще и легенды сложат. О том, как храбрый воин женился на принцессе. Ну или парочку баллад. На то, что во дворец съедется целая куча неудачников и дураков она вовсе не рассчитывала. И не могла даже подумать, что они станут вести себя столь вызывающе и беспардонно.

— В следующем году мужчин будем выбирать осторожнее, чем девиц, — твердо решила императрица и ушла в комнату. Потому что смотреть на бедлам творящийся на лужайке, она больше не могла. — А дураков надо выгнать. Да, выгнать. Вот и поручение для волчиц.

После нелепой беготни сначала за бабочками, а потом от разнообразных болванов, девушки разделились и занялись прописанными в списках делами. Одним предстояло сматывать ленты в клубки. Которые накануне разматывали ругающиеся и недовольные служанки, потому что после невест опять все придется размотать и смотать правильно. Другим — расчесывать пушистых дворцовых кошек. Третьим — подвязывать вьющиеся цветы на специальных клумбах. А Лиин и Мелане — собирать букеты из роз. И, наверное, это было вовсе не самое плохое, что могло случиться. Потому что Фиалке и мечтательной Чайке надо было собрать идеальные листья для гербария. А так как падать с деревьев эти листья пока не собирались, то выискивать их приходилось на деревьях, а потом еще и показывать бродившей следом за девушками мрачной тетке — оценщице идеальности сорванных листочков.

А тетка, видимо, задалась целью не выбрать вообще ничего. И если Чайка с легким сердцем выбрасывала забракованное, а вскоре вообще стала рвать не глядя и носить пучками, в надежде, что оценщице попросту надоест рассматривать принесенное, то Фиалку эта ситуация неимоверно злила. А еще ей все время казалось, что в спину кто-то смотрит, слышались подозрительные шорохи и хруст сухими ветками.

И когда за спиной прозвучали слова «Точно она!», сказанные громким шепотом, Фиалка резко развернулась и грозно рявкнула:

— Кто?!

— Сильный маг, — вежливо ответили из кустов.

— Но ведь не похожа на южанку, — возразил кто-то правее вежливого.

— Нас так пытались запутать! — как отрезал кто-то третий, и кусты закачались, выпуская на волю здоровенного мужика со зверским выражением на лице. — Южанка?! — насмешливо спросил он. — Девочка, ты единственная действительно сильный маг, даже Сойка, с ее дедом и умением убивать словом, по сравнению с тобой, так себе. И никто никогда тебя не видел. Это где же ты училась?

— Я не южанка, — ответила Фиалка и оглянулась на оценщицу красоты листьев. Бедная тетка стояла и смотрела на мужчину квадратными глазами.

— Наследница? — вежливо уточнили кусты.

И Фиалке стало смешно. Она-то была наследницей. У папы было неплохое состояние и всего одна дочка, которую он стремился выдать замуж за сынка погибшего друга. Но болванов в кустах, скорее всего, другое наследство интересует.

— Наследница своего отца! — выпалила девушка и, повернувшись вправо, пошла к клену, у которого обязан был найтись хоть один красивый лист.

— Не врет, — восхитились кусты.

— Но ведь не южанка… — возразил вежливый.

— Да плюнь ты на эту несуществующую южанку! Нас специально путали! Все эти южанки — специально привезенные девицы-компаньонки, которые скорее рассчитывают на удачную работу, чем на замужество. Не удивлюсь, если ту самую девушку изначально пообещали кому-то конкретному и решили просто не допустить к ней остальных! — раздраженно ответил вежливому четвертый голос.

— Какой догадливый, — пробормотала Фиалка, буквально накануне узнавшая, что папа таки успел пообещать ее тому самому сынку, который, чтобы глупая девица смирилась еще и титул себе прикупил у какого-то не особо богатого прима, имеющего право продавать титулы вместе с наделами каменистой и никому особо не нужной земли. Зато эти титулы были наследуемыми, в отличие от тех, которые продавала имперская канцелярия. И теперь этот балбес не просто Сойху Кадар, а он бол-Сойху Кадар, то есть «владелец меча», как называют болов на далеком юге. Вот счастье-то.

А еще у этого типа была очень смазливая физиономия. А смазливые мужики Фиалку всегда раздражали. Они самоуверенные бабники, и вокруг них все время вьются толпы девиц не особо тяжелого поведения.

Вот кому это счастье нужно? Если такое и терпеть, то ради чего-то побольше, чем кусок скалы, едва присыпанный землей и мелкий титул. А корабли, мельницы и договора с торговцами были и у отца. Тоже еще невидаль.

— Смотри, сбегает, — задумчиво сказали кусты.

— А-а-а, дурная девка! Держи ее, нам еще надо поговорить! — велели кусты, и здоровенный мужик бросился ловить и держать, не меняя зверского выражения на лице на что-то более приятное.

Но если бы он просто обогнал Фиалку и заступил ей путь, ничего бы, наверное, не случилось. Она вообще умела держать себя в руках и как раз придумала, как вежливо объяснить этим типам, что никакая она не наследница кучи островов и большого титула, и при этом не выдать свое истинное положение. Но великан оказался глупым. Он догнал, схватил так, словно собирался сломать ей ребра. А потом еще и оценщица некрасиво взвизгнула и стала призывать кого-то на помощь.

Детину эти призывы напугали, он стиснул девушку еще крепче и как куклу потащил ее куда глаза глядели. А глядели они у него почему-то на дерево, оплетенное шиповником. И когда Фиалка увидела эту красоту, ее воображение очень ясно нарисовало, как усыпанные колючками плети раздирают лицо до крови, цепляются в волосы, а идиот, не слушая требований становиться и отцепить их, прет вперед, подальше от вопящей тетки. Фиалке ничего подобного не хотелось, поэтому она дернулась, кое-как вывернула руку в нужном положении и ударила похитителя девиц чистой силой.

Он завизжал, уронил ее и бросился в шиповник уже без ноши.

Из кустов выскочили какие-то мужчины, и Фиалка добавила еще и им. А потом, когда у одного оказался щит, выругалась так, что маменька бы наверняка на неделю заперла на чердаке и велела кормить сухарями, на мгновение задумалась и, убедившись, что он бежит к ней, ударила ветряным молотом.

Щит у мужчины оказался хорошим, даже этот удар выдержал. Правда, никуда бежать его владелец уже не мог, потому что был вместе со щитом вдавлен в землю по грудь. Не пробивший защиту молот издал громкий хлопок и разрушился, превратившись в простой порыв ветра, только очень сильный.

Ветер дернул оказавшееся на пути дерево, накренив его и сломав верхушку, поднял в воздух сорванные листья и травинки, а потом, начисто слизав ярко-алые цветы с клумбы, рассеялся и затих. И только цветы остались лежать, как пятна крови.

— Проклятье, — пробормотала Фиалка, понимая, что теперь точно придется выходить замуж за смазливого бабника с купленным титулом. Громко вздохнула, решительно приподняла подол и пошла к ругающемуся на свой щит-ловушку мужчине. — Идиот! — рявкнула она на него и пнула в плечо.

А щит какой-то пинок опасностью, от которой следует защищать, не счел.

— Придурок! — добавила девушка и пнула мужчину в челюсть, благо, ногу задирать пришлось не высоко.

И он наконец замолчал. То ли вид женского белья так успокоил, то ли удар. Фиалка даже выяснять не стала, просто развернулась и пошла смотреть, не пострадала ли Чайка. В том, что с оценщицей все в порядке, она была уверена. Раненые и умирающие не могут столь вдохновенно обещать отрезать недоумкам все, что дает им право называться мужчинами.

А Чайка нашлась сама, целая и невредимая. Она вышла из-за дерева и сказала:

— Там.

А там оказалась Лучшая из элана, спешившая на шум в компании телохранителей и подруг. Императрица как-то излишне радостно посмотрела на разрушения и удовлетворенно сказала:

— Замуж! Замуж за того, кто уже просил!

И Фиалка еле удержалась от того, чтобы спросить, подарок это ей настолько понравился или невесты надоели?

А это «замуж» у императрицы стало любимым словом. Пока Фиалка брела следом за ней, жизнерадостная императрица успела велеть выйти замуж служанке, которая целовалась на скамейке то ли с конюхом, то ли со стражником. Художнице, которая просто брела по тропинке, предаваясь безделью, вместо того чтобы подвязывать цветы. Причем, на вопрос: «А за кого?», — императрица не ответила, только улыбнулась загадочно.

Льнянка цветы честно подвязывала, но при этом выражала свое недовольство и смела сомневаться в уме тех, кто это задание придумал. Поэтому тоже получила свое «замуж», а сверху еще и обещание подобрать мужа-укротителя.

А последней пострадавшей стала еще одна южанка, невысокая и темноглазая. Ей велели выйти замуж за ученика какого-то лекаря и никому не морочить голову, потому что лучше партия ей вряд ли попадется. А нести чушь о мечтах стать наилучшей компаньонкой неизвестно для кого, может только наивная дура. О таком нормальные девушки не мечтают. Потому что эти компаньонки в лучшем случае разочаровываются и уходят в содержанки, а в худшем превращаются в старых мымр, блюдущих честь хозяйских дочек и люто ненавидящих мужчин, из-за того что хозяин, овдовев, женился на молоденькой вертихвостке, а не той, которая всю жизнь была верна и многое терпела.

— Похоже, все-таки невесты надоели, — сделала вывод Фиалка.

— Итак, — сказала императрица Кадия, подводя итог своему списку жалоб, который предоставила мужу, придворному магу и главному садовнику. — В этих кустах вечно сидят какие-то мужчины с придурью, выскакивают оттуда, пугают девушек, из-за чего случаются разрушения. Еще в этих проклятых кустах сегодня нашли труп, который, судя по всему сам там зарезался. Этот труп там валялся не один день и валялся бы дольше, если бы не собачонка, которую выгуливала чья-то нервная компаньонка. Компаньонку, впечатленную раздувшейся физиономией находки, сейчас отпаивает лекарь. С собачонкой носится ее хозяйка, требуя специального собачьего ордена за непонятно какой подвиг.

Император громко хмыкнул, за что получил хмурый взгляд от супруги и продолжение ее обличительной речи.

— Еще в этих кустах вечно занимаются всякими непотребствами служанки, а то и настоящие элана. Красота у этих кустов сомнительна. И они мне надоели. Какой недоумок вообще их посадил?

Главный садовник замялся, пошаркал ногой, а потом признался:

— Дед нашего императора велел их посадить и сотворить лабиринт в саду. А батюшка как-то в этом лабиринте заплутал в грозу и велел его выкорчевать. А потом немного остыл и сказал, что корчевать надо не все, пускай остаются разные укромные местечки. Главное, чтобы больше никто там не блуждал. А ваш муж велел корчевать еще часть, когда вы захотели розарий, а он яблони. И то что осталось, уже самая малость… А история…

— Тогда их хоть подстригите и следите, чтобы там больше трупы не находили. И… Идите к схроннику стражи, пускай раздаст вам амулеты-сети. И если кто-то опять будет поджидать в этих кустах невест, опутывайте вместе с кустами, и пускай там сидят до окончания праздников. А потом я буду решать, что с ними делать.

Садовник поклонился и, получив разрешающий жест рукой, пошел разбираться с кустами и ловчими сетями.

— А еще я намерена всех этих девиц выдать замуж, — мечтательно сказала Кадия, многообещающе улыбнулась и тоже ушла, оставив мага и мужа размышлять над тем, что это на нее такое нашло.

Пока не обрадованные скорым замужеством невесты, еще не знавшие, что счастье близко, занимались делами из списка.

Иволга с Васильком распутывали и смативали в клубки нитки, которые, похоже, кто- то специально запутал. Потом из этих ниток следовало сплести косички-пояса, которым будут связывать руки брачующимся после праздника.

Мечтательная Чайка со светловолосыми волчицами развлекали великосветской беседой чьих-то престарелых родственниц.

Да и остальным выпали дела не намного интереснее.

А Лиин с Меланой вообще срезали розы. Специальными ножницами, не снимая с рук длинных перчаток их толстой свиной кожи. Эти проклятущие розы надо было еще и мерить, потому что стебли у цветов должны были быть определенной длины. А в качестве инструмента для измерений девушкам были выданы белые ленты, которые то путались, то падали, то за шипы цеплялись.

И роз надо было нарезать много. И разных.

В общем, довольно скоро Лиин наконец поняла, за что всегда недолюбливала эти цветы, и она была бы сейчас рада любому помощнику, даже душечке Змею. Но его, как назло, где-то носило, и помогать он не спешил.

— Супница, только супница, — мрачно бормотала Лиин, пытаясь измерить стебель очередного цветка.

Мелана где-то справа тоже бормотала, обещая проклятые розы кому-то куда-то засунуть. Лиин старалась не прислушиваться. Подозревала, что лучше ей не знать кому и куда.

И все шло хорошо, пока Лиин не огляделась и не поняла, что не срезала еще вон тех роз, оранжевых, с почти белыми кончиками лепестков. Тяжко вздохнув и положив проклятущий букет на скамейку, девушка пошла к найденному сорту.

Мелана тоже куда-то пошла, потому что ее бормотание стало тише и неразборчивей.

Еще раз вздохнув, Лиин надела перчатки, тряхнула ленту, надеясь, что она сама расправится и только потянулась к ближайшему цветку, как кто-то схватил сзади, рукой поперек талии, закрыл второй рукой рот и куда-то поволок. Лиин от неожиданности сначала даже не сопротивлялась, а потом, вместо того чтобы испугаться, почему-то разозлилась. Причем настолько, что даже не заметила, что сразу после нападения браслет тихонько щелкнул и вернулась магия.

Попытавшись вывернуться и убедившись, что держат крепко, Лиин со злости укусила зажимавшую рот руку. Владелец руки от неожиданности даже хватку на талии ослабил, и девушка, дернувшись вперед, но так и не вырвавшись, пнула его каблуком, куда попала. Попыталась еще раз укусить, но мужчина немного переместил ладонь и теперь это было невозможно. Удары кулаками по держащей руке никакого эффекта не дали. Лиин опять попыталась пинаться, крутить головой, потом вспомнила, что Валад когда-то советовал бодать затылком в подбородок. А потом все закончилось, совершенно неожиданно. Мужчина словно споткнулся и стал заваливаться на бок, потянув с собой девушку. Правда, хватка у него ослабла, и она сразу же, после падения, не чувствуя боли, отползла подальше. И только после этого огляделась.

Оказалось, ее почти дотащили до возвышавшейся на два человеческих роста стены, окружавшей сад. Через стену кто-то перекинул веревочную лестницу и Лиин несколько мгновений тупо на нее смотрела, пытаясь сообразить, как кто-то собирался лезть по ней с брыкающейся девицей на руках. Потом почему-то подумалось, что у императоров тоже стандартно-экономная защита, которая никого не впускает и всех выпускает, если только не активировали дополнительный контур. Эта мысль Лиин, как ни странно, успокоила.

Девушка оглянулась, посмотрела на мирно лежащего на травке похитителя — мужика здоровенного, заросшего щетиной и длинными волосами. Явно какой-то неудачливый наемник, готовый влезть в любую авантюру, потому что надо как-то отдать долги гильдии.

Второй наемник лежал на розовом кусте, том самом, с оранжевыми цветами. И срезать там было уже нечего, судя по всему.

Третьего тихо и спокойно долбил лбом об землю Айдэк, Лиин так и не поняла зачем ему это понадобилось.

На тропинке, чуть дальше оранжевых роз стояла Мелана, грозно сложив руки на груди, и из-за ее плеча выглядывала незнакомая девушка.

Лиин опять вздохнула и наконец посмотрела в другую сторону. Там валялся еще один заросший щетиной мужик и стоял грозный душечка с раскинутыми в стороны руками. Не просто так стоял, а прижимал щитом к стене еще парочку мужиков. Одного смазливого и брезгливо кривящего губы, с висящей плетью рукой, скорее всего вывихнутой при попытке ударить Змея мечом, сейчас валявшимся гораздо правее. Второй явно был магом, причем превысившим свой предел, из-за чего сейчас ловил ладонью кровь текущую из носа и был белее стены.

— Ага, — сказала Лиин и встала на ноги. Злость никуда не делась, она просто поменяла фокус и теперь очень хотелось придушить Змея, явно надевшего ей на руку проклятый браслет ради вот этих мужиков. Душечку хотелось подхватить ветром и хорошенько ударить об стену.

Лиин обдумала эту мысль, пошевелила пальцами и наконец заметила, что браслет больше не работает.

— Ага, — повторила она, понимая, что эта сволочь изначально задал условие вернуть силу, если будет угрожать опасность, но ничего об этом не сказал. — Ага.

Ударить душечкой об стену захотелось еще больше. Только сначала надо было что-то сделать с теми мужиками, которых он держал.

— Лиин, стой! — крикнула Мелана, как-то очень уж обеспокоено, и девушка выдохнула, а вихри, скручивающиеся тугими жгутами вокруг ее напряженной фигуры частично опали, а частично порскнули в стороны, ломая розы и поднимая в воздух мелкий мусор.

И надо же было, чтобы именно в этот момент появилась запыхавшаяся императрица в сопровождении еще одной незнакомой девушки и своих телохранителей. Она осмотрелась, надолго задержала взгляд на лежащем на розах мужике и мрачно сказала:

— Замуж!

— Но, они напали, — пролепетала девушка.

— А я и не их замуж выдам! — рявкнула в ответ Кадия и опять посмотрела на мужика на кусте, словно его бы выдала с большим удовольствием, жалко, что никто не возьмет. — И даже не за них! Так… — Она окинула недовольным взглядом душечку, деловито наматывавшего на руку веревку какого-то амулета и, видимо, собиравшегося до конца делать вид, что без этой безделушки щиты ставить не умеет. — Вот и чудесно… значит, хорошую девушку подберет… я подберу лучше. Вот на ней ты и женишься, и будешь спасать до скончания века, разнося все, что будет угодно душе, лишь бы подальше от меня! — рявкнула Кадия и указала на Лиин.

Душечка тут же покорно склонил голову, как Лиин заподозрила, чтобы спрятать довольную улыбку. Почему-то она не сомневалась, что Змей улыбается очень довольно. И теперь Лиин хотелось уронить ему на голову ближайшее дерево. Останавливало только то соображение, что после этого императрица может передумать и велеть выйти замуж за кого-то гораздо противнее мерзкого душечки. Специально подберет.

— Так, — как-то даже мечтательно сказала Лучшая из элана и остановила взгляд на Мелане. — Теперь ты… как же ты мне надоела за эти годы. Так что тоже замуж, вот за него!

И указала на Айдэка, наконец-то оставившего своего наемника в покое.

— Я женат, — сказал Айдэк и изобразил улыбку добродушного великана-дурачка.

— На ком? — удивилась императрица.

— На жене, — сказал Айдэк, и его улыбка стала еще искреннее и наивнее.

Кадия вдохнула сквозь зубы, немного посмотрела на похитителей, но так и не решилась выдавать Мелану замуж за них. То ли были слишком для нее хороши, то ли их императрица собиралась наказать как-то иначе.

— Ладно, так тому и быть, не судьба, видимо, — решила Лучшая из элана все-таки помиловать волчицу. Зато на похитителей ее милости не распространились. — А вы… — сказала она, одарив мужчину с вывихнутой рукой очень неласковым взглядом. — Я была лучшего о вас мнения. Даже императора просила поспособствовать вашей карьере. Но если вы не цените моих милостей и ломаете мои розы, так тому и быть. Вы получите сегодня жену и даже наследницу, раз уж решили за ними поохотиться. Но боюсь, вы об этом сильно пожалеете, потому что денег не получите, скорее всего, никогда. Эта особа достаточно умна, для того чтобы вы так и не дождались четвертого ребенка.

Обрадовав несчастного мужика своим решением, она развернулась и просто ушла. А Лиин стояла, смотрела вслед, глубоко дышала и уговаривала себя отложить месть хотя бы на немножко. Потому что если сейчас доломать розы, императрица ведь может вернуться и тоже отомстить.

А душечка никуда не денется. Ему еще жениться предстоит.

И да, к демонам все супницы, которые есть во дворце. Ведро с навозом будет смотреться на голове душечки гораздо лучше. Главное, его на конюшни заманить и ведерко заранее наполнить.