Маленькая волшебница

Глава 19

Затащить Мелану в свою комнату и там ее расспросить Лиин смогла только после скандального изгнания старшей распорядительницы, знакомства с другой старшей распорядительницей, обеда в персиковой столовой и раздачи новых инструкций, гораздо более толковых, чем прежние. Еще девушкам были розданы веера, с изображением птиц и цветов, чьи названия им достались в качестве имен.

— Это чтобы никто не забыл, — фыркнув, сказала рыжая хохотушка и стала кокетливо обмахиваться, а потом уморительно хмуриться, рассматривая изображенный на веере василек.

— Действительно, кто-то может и не знать названия цветов, — проворчала Мелана.

— Или знать эти цветы под другими названиями.

Настроение у Меланы было так себе. Потому что пока она спасала глупую Льнянку от необдуманных поступков, одна из бесприданниц — Клевер — умудрилась познакомиться с каким-то расчудеснейшим молодым человеком, о котором теперь тихо вздыхала. Причем познакомилась она с ним там, где этих молодых людей вообще бродить не должно было, после чего и обнаружилось, что защиту на стене между семейным и общим садами кто-то то ли взломал, то ли забыл зарядить. И до самого обеда, пока других развлекали изгнанием опальной любовницы принца, волчицы прочесывали закрытую для посторонних территорию, пытаясь этих посторонних там найти. К счастью, никого так и не нашли, хотя спрятанные в кустах веревки и мешки тоже не радовали.

Напористость подруги, решившей пожаловаться на мерзкого душечку и что-то попутно выяснить, Мелану тоже не порадовала.

— Ты можешь это снять? — первым делом спросила Лиин и, сдвинув рукав, показала браслет.

Блондинка внимательно посмотрела, почему-то улыбнулась и покачала головой.

— Нет, не могу. Точнее, смогу в самом крайнем случае. Но это будет болезненно и на продолжительное время лишит тебя дара.

Лиин ругнулась и так посмотрела на Мелану, что та объяснила:

— Он не просто закрыт, он закрыт силой и именем, это как свой образ вплести. И открыть без последствий сможет только тот, кто его на тебя надел. Лучше просто подожди, раз он это сделал, значит так и надо.

— Зараза, — печально сказала Лиин и обозвала душечку так, как он того заслуживал.

Мелана выслушала и спросила:

— И как он умудрился на тебя его надеть? Это же не просто защелкнуть, это долго. Лиин обозвала душечку еще раз и пробормотала:

— Я спала.

— А он подкрался и надел? — весело спросила Мелана. Лиин сердито засопела и прошептала:

— Я его убью.

Получилось не очень уверенно. Первая злость схлынула, и большая часть желания мстить и издеваться ушли вместе с ней.

— Не стоит. Где ты еще найдешь такого мужчину? — сказала Мелана.

— Такой мужчина надел на меня эту пакость, не сказал почему, и это после того как… — Лиин запнулась и упрямо тряхнула головой.

— Может, он просто не хотел тебя будить, — предположила гнусная предательница. Лиин внимательно на нее посмотрела и покрутила проклятый браслет.

— А знаешь, — сказала задумчиво, глядя на Мелану очень внимательно. — Когда дело касается душечки, ты из умной и насмешливой женщины превращаешься в добрую бабушку, защищающую любимого внука. Ищешь оправдания его поступкам. И даже если он завтра подожжет любимую кошку поварихи, ты наверняка заявишь, что бедный мальчик просто хотел ее согреть и немного перестарался.

Блондинка загадочно улыбнулась, наклонилась поближе к Лиин и прошептала:

— Наверное, ты права. И все это из-за того, что в другой жизни я была матерью его мамы.

Лиин глупо поморгала и зачем-то посмотрела на картину, за которой скрывался потайной ход.

— Ты шутишь, — сказала неуверенно. — Или нет, ты пытаешься меня отвлечь, чтобы я забыла, что хотела спросить.

— Нет, — сказала Мелана.

— Но, ты же не огненный маг, — сказала Лиин, вспомнив о воплощениях силы, вселяющихся в человеческие тела.

— Так получилось, что мне проще было привязать к себе воздух, чем переплавить его в огонь. Я очень спешила, боялась не успеть, вот и…

— Ты бежала спасать душечку? — спросила Лиин, пытаясь рассмотреть в светловолосой женщине что-то необычное, но ничего не находя. Просто красивая женщина, слишком молодая для любящей внука бабушки.

— Его маму, решившую отомстить за мою смерть, — сказала Мелана. — Лиин, необдуманная месть — худшее, что может случиться с умной и сильной женщиной. Иногда лучше подождать, выяснить подробности и лишь потом, если не передумаешь, ударить.

— Думаешь, я передумаю? — спросила Лиин.

— Ну, убивать ты его точно не станешь. А чего-то не столь необратимого он заслуживает.

Лиин фыркнула и опять посмотрела на картину.

— Мелана, что все-таки происходит?

— Не знаю. У меня тоже не хватает какой-то информации. Эти интриганы Каяра в свои планы не посвятили. Просто отправили болтать и выдавать одни тайны, чтобы скрыть другие. Я могу предположить зачем, но не понимаю, почему именно этим людям. И не знаю, почему душечка надел тебе на запястье скрывающий дар браслет…

— Скрывающий дар?

— Он ведь не только его блокирует, но и прячет. Думаю, второе было нужнее, чем первое. Но зачем, я не понимаю. Даже если кто-то уже узнал, что ты училась в школе Искусств Духа, ничего кроме цвета стихии никто не увидит. А магов среди невест предостаточно. Юмил задумал что-то посложнее. Кадмия вообще уверена, что он хочет, чтобы наша императрица сама всучила ему нежеланную невесту и весело хихикала, пока не поймет, что отдала ублюдку одну из наследниц, которых ему точно отдавать не хотела. Но я не представляю, как можно это сделать. Кадмия, впрочем, тоже. И в свое чадушко она не сильно верит, Юмил все усложняет и частенько начинает запутываться в своих же интригах, а потом всю эту любовно сплетенную паутину уничтожает собственными руками и действует быстро, просто и грубо. А просто и грубо — подойти к императору и попросить твоей руки. Императрица, конечно, после этого озвереет и не она одна, но воспрепятствовать никто не посмеет. Лучше бы у Юмила все получилось, тогда меньше шансов, что кто-то сочтет себя нарочно оскорбленным и станет мстить. Мстители нам сейчас нужны меньше всего.

— Мелана, что происходит?

— Лиин, скоро узнаешь. А пока просто не думай о всяких глупостях Или думай, например, о том, как наденешь на голову нашему душечке супницу.

Лиин представила эту ситуацию, причем не где-нибудь, а на торжественном ужине, с императрицей и императором во главе стола, и невольно захихикала.

Скандал получился бы знатный и рассерженная императрица вполне могла бы велеть скандалистам пожениться и немедленно убраться из дворца.

И великий стратег Змей был бы счастлив.

Может, он именно этого добивается?

— Не дождется, — пробормотала девушка и одарила картину, скрывающую потайной ход, веселым взглядом.

Очередной бал начался с того, что гости расступились и невесты с корзинами прекрасными лебедушками проплыли по этому проходу из одного конца зала в другой. Делалось это, видимо, для того, чтобы кавалеры могли заглянуть в корзины, испугаться вида подгнивших, поклеванных, а чаще всего откровенно червивых яблок и скоренько ретироваться, пока одно из этих яблок не оказалось в их руках, с последующей необходимостью его съесть.

Мужчины, видимо, были недостаточно пугливы, а может, загодя запаслись лекарствами для желудка, но стоило «хозяину праздника» шарахнуть по полу своим украшенным лентами посохом, и они бросились к невестам так, что те невольно отступили и едва не начали прятаться за возвышение, на котором стоял трон императора. Пришлось «хозяину», мужчине немолодому, толстому и успевшему возненавидеть выпавшую должность, ударить посохом по полу еще три раза. Императрица сидела и кривила губы, она изначально была уверена, что именно такой бардак из этой нелепой задумки и получится, но что-то отменять и менять было уже поздно. И пришлось устраивать это забег за яблоками. Хорошо, хоть та дурочка не додумалась устроить за эти яблоки бои.

— Девушки, изберите самых быстрых, самых храбрых, самых достойных! — зычно рявкнул «хозяин праздника».

Девушки переглянулись, некоторые пожали плечами, а одна из южанок вообще тоненько спросила:

— А как понять, кто из них самый храбрый?

Император закашлялся. Императрица сначала побледнела, а потом залилась краской. Мужчины тоже стали переглядываться, а потом и толкаться локтями. Ситуацию спасла невозмутимая Фиалка. Она шагнула вперед, гордо вскинула подбородок и сказала:

— Пускай боги решат.

После чего закрыла глаза и раздала яблоки самым шустрым и длинноруким.

Остальные девушки последовали ее примеру, радуясь, что вняли совету опытной Меланы и пометили свои фрукты. Хотя Мелана, конечно, опасалась, что яблочки волшебным образом расплодятся и их станет больше, чем танцев, а тут вообще не было шансов на то, чтобы запомнить кому и что вручила.

А дальше, несмотря на опасения императрицы, все пошло чинно и благородно. Хотя бы с виду. А то, сколько раз яблоки переходили из одних мужских рук в другие, да кому оно интересно? Ну, подумаешь, кто-то затащил офицера под лестницу, там его связал и забрал яблоко. Так этот офицер даже не шибко помнил, кто из девушек это яблоко ему дал и кому-то другому оно было нужнее.

Тихая и скромная Клевер сияла, танцуя с племянником главной распорядительницы, а потом долго с ним о чем-то разговаривала, стоя у кадки с лимоновым деревом, даже следующий танец пропустила. Впрочем, не ее вина, что мужчина не смог к ней подойти, все время натыкаясь на ученика придворного мага и пугаясь его мрачного молчания и загадочного шевеления пальцами.

Придворный маг тоже потанцевал, отобрав яблоко у другого своего ученика. Ученик этот учителя ослушался, пришел, несмотря на запрет и требование учить структуры, и был изгнан из бального зала с позором. А потом, ну не выбрасывать же было столь ценный фрукт и отдавать его не хотелось. Тем более партнершей оказалась та самая девушка, которая в день чтения интересовалась пророчествами. Вот заодно и поговорили на эту тему, маг даже посоветовал Уточке обратиться к бабушке одного из своих учеников. Она была одной из лучших гадалок города и, несмотря на то, что чаще всего откровенно мошенничала, в пророчествах, предсказаниях и предназначениях разбиралась наверняка лучше, чем кто-либо в империи.

Льнянка за этим танцем и последующим шушуканьем следила ревнивым взглядом, а потом, чувствуя, что еще немного и что-то обязательно разобьет, гордо ушла в сад, подышать воздухом, совершенно забыв, что это не родное поместье и бродить здесь в одиночестве не стоит.

— Мерзкая утка, мерзкая, отомщу — яростно прошептала она, дернув какой-то куст за ветку и чуть не заорала, когда из этого куста вывалился мужчина.

— Простите, — виновато сказал он, не пытаясь встать на ноги, чтобы не спугнуть прекрасную деву. — Вы сейчас об Уточке говорили?

Льнянка несмело кивнула.

— Тогда мы можем помочь друг другу, — радостно заявил мужчина и расплылся в улыбке. — Вы отомстите, а я женюсь и расплачусь с долгами.

Льнянка хмыкнула, но решила послушать, что этот подозрительный тип скажет.

Еще одно яблоко досталось капитану Веливере в качестве карточного долга. Точнее, он предложил простить этот долг, если ему отдадут яблоко. И его с радостью отдали, еще и со словами, что танцевать с волчицей не сильно и хотелось.

— Элана, — сказал Юмил, протягивая зло сверкающей глазами Лиин ее яблоко.

Девушка тихонько фыркнула, но скандалить и отказываться танцевать не стала. Еще и внимательно посмотрела на второй залеченный синяк на лице.

— Да, да, это все ваша меткость, — подтвердил мужчина и повел девушку в круг.

— Что вы делаете? — яростно зашипела Лиин, как только зазвучала музыка.

— Танцую, — сказал мужчина и улыбнулся.

— Снимите с меня эту пакость, — потребовала девушка, указав глазами на браслет.

— Не могу, я туда вплел временную линию, боялся, что вы меня уговорите. Лиин удивленно на него посмотрела, а потом уверенно сказала:

— Врешь!

Мужчина только пожал плечами.

— Что происходит? — спросила девушка, видимо немного посчитав в уме для успокоения.

— Я вас злю, — честно признался мужчина.

— Хотите, чтобы я надела вам на голову супницу? — с каким-то странным смешком спросила девушка.

— Нет, давайте что-то попроще, — отказался от такой чести Веливера. — И немножко позже. Айдэк пока не поговорил с одним человеком.

Лиин хотелось его стукнуть и много всего спросить. Можно спросить даже не стукая. Она бы потерпела. Но музыканты сыграли последний аккорд, и музыка затихла. А Змей провел девушку к невестам, раскланялся по всем правилам и утек, словно был водой, ловко просочившись сквозь толпу. А Лиин так и осталась стоять на месте, прислушиваясь к буре в себе. Ей хотелось смеяться и кричать. Хотелось чем-нибудь опять в Змея запустить, а потом еще и отпинать. И обнять почему-то хотелось и еще много всего другого, причем, одновременно.

— Интересный мужчина, — одобрительно сказала Фиалка, тоже провожая Веливеру взглядом. — Жалко, ни я ему не подхожу, ни он мне.

Лиин только фыркнула и перевела взгляд вправо, чтобы как раз увидеть как Уточка и Льнянка выходят на балкон, с которого можно было спуститься в сад. Это было странно, до сих пор Льнянка не стремилась с кем-то куда-то ходить, но к девушкам подошла одна из младших распорядительниц и позвала освежиться в какую-то комнатку, где стоят приготовленные для них напитки, в которые точно никто и ничего не подлил.

— Какая девушка? — тревожно расспрашивала Уточка, идя следом за Льнянкой.

— Светленькая, заплаканная. Она когда со стены спрыгнула, я так испугалась, что чуть не закричала. И ей нужна ты, она сказала, что ты знаешь.

Уточка только вздохнула, подозревая, что действительно знает, и что это опять сбежавшая из школы для девиц кузина. Поэтому и шла.

— Вон там беседка, — сказала Льнянка, указав на тропинку, посыпанную тускло светящимся песком. — А меня там ждут, я в прошлый раз так и не дошла, — добавила и почти бегом бросилась к другой тропинке.

Наивная Уточка пожала плечами и послушно отправилась на поиски беседки.

Она шла, пугалась каждого шороха, шарахалась от теней и чувствовала себя героиней романа о привидениях. И от подозрительно зашатавшегося куста она шарахнулась так далеко, что каблучки провалились в землю, а потом, когда куст еще и затрещал, испуганно бросилась вперед, прямо так, вдоль тропинки.

А проигравшийся охотник за приданным, который был уверен, что стоит припугнуть девицу ножом и она тихо и смирно тут же отправится с ним в храм, запутался в ветвях, обо что-то споткнулся, упал и, когда казалось, что стоит протянуть руку вперед и можно будет поймать пугливую наследницу за подол, обнаружил, что ночь становится темнее, в голове что-то яростно шумит, а нож вообще куда-то делся. А потом ему просто захотелось спать и он уже не увидел, как Уточка, так и не нашедшая беседку, идет обратно, опять шарахаясь от теней и шорохов.

Кадки с лимоновыми деревьями оказались очень популярными. За вечер возле них успели постоять душечка Юмил с каким-то невысоким мужичком, который, судя по выражению лица, Веливере угрожал. А судя по тому, что время от времени он бросал взгляды на невест, пытался что-то насчет этих невест выпытать. Например, кто из них волчицы.

Потом еще раз постояла Клевер, все с тем же молодым человеком, успевшим добыть где-то второе яблоко, а вместе с ним и второй танец. К невестам девушка вернулась абсолютно счастливая, продемонстрировала ленточку-обещалку и, чуть ли не подпрыгивая, прошептала, что завтра с утра расчудеснейший молодой человек отправится просить ее руки к императору, числящемуся на время праздников отцом. Он бы пошел и к императрице, но его какая-то тетя отговорила, потому что у Лучшей из элана сейчас плохое настроение и она может возжелать обменять девушку на какое-то нелепое задание, вроде добычи серебряного горного цветка или десятка яиц скальных чаек, для утреннего омлета.

Потом там одиноко стояла печальная Уточка, умудрившаяся прогулять в саду раздачу напитков невестам. И мало того, что теперь бедняжку мучила жажда, так еще и распорядительница обозвала дурой, не заботящейся о репутации. Уточку в итоге пожалел придворный маг и лично принес ей яблочный сок, заверив, что туда ничего не подмешали.

— У него есть дочка, внебрачная. Такая же темненькая, бестолковая и с таким же даром, — прошептала Мелана на ухо Лиин. — Она сейчас учится, далеко от столицы, он, наверное, скучает.

Потом, к удивлению Лиин, возле лимонового дерева довольно долго стояли Льнянка и Каяр. И разошлись они очень довольные друг другом. Льнянка вообще напоминала кошку, сожравшую все запасы сливок.

К сожалению, долго думать над этим феноменом Лиин не дали. Ей принес яблоко очередной кавалер и потом, во время танца, пытался с помощью комплиментов, откровенной лести и намеков на вознаграждение лучшей из ночных волчиц выведать, кто из невест наследницы, а кто ими только притворяется.

Лиин к лучшей ночной волчице никакого отношения не имела, поэтому притворялась дурочкой, не понимающей намеков, уводила разговор в сторону и мысленно желала надоедливому кавалеру провалиться сквозь пол. А когда музыка, наконец, закончилась и кавалер был вынужден отстать, Лиин уже не было никакого дела до Каяра и Льнянки, она о них вообще забыла. Зато ей очень хотелось взять что-то попроще супницы, как душечка и хотел, например, сковороду, и треснуть Змея по голове. Потому что Лиин была уверена — эти расспросы его рук дело.

К счастью для Веливеры, от этих мыслей Лиин отвлекла Фиалка, тоже решившая постоять возле лимонового дерева в компании не шибко молодого, но симпатичного мужчины, что-то увлеченно ей рассказывавшего. Или в чем-то убеждавшего. Потому что сначала Фиалка побледнела больше обычного, потом у нее покраснели уши, а потом она еще и некоторое время стояла, опустив очи долу, растеряв всю свою холодность.

— Похоже, ее узнали, — тихонько сказала Мелана, отведя Лиин на пару шагов правее стайки невест, ждущих очередного приглашения на танец.

— Думаешь?

— Уверена.

— И теперь ее разоблачат? — с сожалением спросила Лиин. Фиалка ей все-таки нравилась.

— Вряд ли, скорее, теперь на ней женятся при помощи шантажа.

— О, — удивилась Лиин.

— Без шантажа она бы не стала с ним связываться, — уверенно сказала Мелана.

— Он слишком умный, и титул у него купленный, не доставшийся от предков, и даже не врученный в обмен на подвиг, как в случае душечки. Хотя, уверена, мужской ум сию деву смущает гораздо больше. Она уже настроилась загнать мужа под каблук, а потом, при первой же возможности, от него избавиться и взлететь повыше.

Лиин только хмыкнула.

А освободившееся место под лимоновым деревом заняла волчица Сорока и какой- то молодой человек. Они немного там подержались за руки, пошептались о чем-то и разбежались в разные стороны.

— Инструкции получила, — предположила Лиин.

Уточнить это у Меланы она не смогла, потому что к ней подошел мужчина, очень похожий на душечку Змея, только постарше, и улыбнувшись очень похожей улыбкой, протянул яблоко. Ошарашенная Лиин в ответ протянула руку и послушно пошла танцевать.

— Вы его родственник, — сказала Лиин, помолчав и подумав.

— Хм, — глубокомысленно отозвался мужчина.

— А браслет снять можете?

— Нет, — сказал он и опять улыбнулся, точно как Змей. Лиин глубоко вдохнула и еще немного подумала.

А музыка играла и играла, мужчина уверенно вел по залу девушку, а когда музыка затихла, наклонился к уху и прошептал:

— Не пейте ничего алкогольного. Ни сегодня, ни завтра, а лучше до конца праздников.

— Я и не собиралась, — растерянно призналась Лиин, за что была вознаграждена еще одной улыбкой.

А к чему было это предупреждение, Лиин поняла, только когда под лимоновым деревом ни с того, ни с сего уселась бесприданница, любящая живопись, и стала громко стенать о своей загубленной жизни. Девушку попытались успокоить и увести, а она вырывалась и кричала о том, что вовсе она не хотела замуж, что ей гораздо милее какого-то мужа краски, холсты и натурщики. Когда две служанки ее уже почти доволочили до выхода, она все-таки вырвалась и побежала обратно к лимоновому дереву, на ходу описывая прелестные плечи Бачена и сильные руки Ройма.

Люди, находившиеся в зале, шарахались от бедняжки так, словно она вся покрылась лишаями, а то и трупными пятнами.

— Заколдованное место, — сказала Лиин, когда девица добежала до цели, шлепнулась на колени, обняла кадку и стала рыдать.

— Говорили же дуре, что пить что-то можно только в комнате невест, — расстроено сказала стоявшая около Лиин младшая распорядительница. — Так нет же, каждый год находится какая-то поддающаяся на мужские уговоры особа.

— Но ведь Уточка пила, — скромненько напомнила Льнянка, видимо рассчитывавшая, что и Уточке сейчас достанется за глупость.

— Так она пила у всех на виду, да и у мастера репутация, он бы не стал ею рисковать, — отмахнулась от нее распорядительница и мрачно вздохнула, когда служанки опять подхватили любительницу натурщиков под руки и повели к выходу.

— Вот каждый год кому-то подносят бокальчик изумительного вина, и каждый год его кто-то пьет. Хотя все знают, что нельзя.

— Она же может сказать кто, — рассудительно сказала Иволга.

— А толку? — спросила распорядительница. — Уверена, этой деве дали всего лишь крепкое вино, сладкое такое, в которое подмешивают огненные слезы. А оно ударило в голову и заставило забыть о запретах. Так что бокальчик с развязывающим язык зельем ей скорее всего поднес кто-то другой, неприметный настолько, что она его даже не запомнила. А может и зелья никакого не было. Всего лишь три-четыре бокала крепкого вина. И вроде бы следишь за этими девами, а они… Одна уходит дышать в сад, в одиночестве, другая легендарное вино пробует.

— А императрица разозлится еще больше, — задумчиво сказала Мелана. А Уточка покраснела и виновато опустила голову.

Из-за случившегося скандала невест долго не отпускали спать, пугая историями о приворотах, отравлениях, похищениях и прочих ужасах, случающихся с непослушными девушками. Причем эти ужасы творили и женщины, опасаясь лишиться завидного жениха. Так что верить девушкам тоже было нельзя.

Первой этого издевательства не выдержала уже почти замужняя Клевер — она попросту уснула и упала бы со стула, если бы ее не придержала сидящая рядом Соя.

Обозвав сплюху нехорошим словом, лекторши пожелали всем спокойной ночи и наконец ушли. А у Лиин, как назло, вместе с ними ушел сон. Поэтому, немного покрутившись с бока на бок, она надела халатик и отправилась к Мелане, в надежде, что ей тоже не спится.

Подруга действительно не спала.

Она впустила Лиин, усадила ее за крошечный столик, а потом вручила пузатую кружку с травяным настоем и села напротив.

— Хочешь услышать еще одну страшную историю? — спросила устало. — Потому что о душечке я говорить больше не буду. Вы мне оба надоели.

Лиин отпила терпкого настоя и, решив, что ничего против страшных историй не имеет, тихонько спросила:

— Мелана, ты когда в это тело вселилась… что случилось с той, что была до тебя? Она же не ничего не понимающим младенцем была, раз тебе надо было срочно и ты даже не успела…

Блондинка хмыкнула и почему-то улыбнулась.

— Да ничего с ней не случилось, — проворчала. — Просто однажды проснулась, обнаружила, что мерзкая соседка не врала, и добрый братец действительно отдал за долги в бордель. Ничем другим то незнакомое место быть не могло. И почувствовала, что запертая три года назад магия, которую очень не одобрял отчим, утверждающий, что ведьму никто замуж не возьмет, опять делает тело легким-легким, запахи и звуки насыщенными, а дубовые ставни на окне вовсе не непреодолимым препятствием. Вот она и сбежала, выпрыгнув с третьего этажа и едва сдержав рвущийся наружу смех, когда получилось уберечь себя от перелома ног потоком воздуха, замедлявшим падение. И через забор легко перебралась, собаки, они с магами вообще предпочитают не связываться, если специально не натасканы. А еще она стала смелой настолько, чтобы предложить услуги мага- воздушника ругающемуся капитану, в обмен на проезд, хотя совсем не понимала, почему отправляться нужно непременно на Медвежий остров.

— Так ты бабушка или не бабушка? — спросила Лиин, когда Мелана замолчала.

— Лиин, не верь в глупые сказки. Даже вечный король вселяться может только в своих детей, воспитанных специальным образом. Но и у него с первое время проблемы с речью, движением и вообще всем на свете. Читала я описания одного беглого лекаря.

— Проблемы с речью? — переспросила Лиин.

— Понимаешь, мы все разные. То, как мы живем, как говорим, как ходим, оно все есть у нас в голове. Даже наш рост, на это влияет. И если в чужую голову вложить свои воспоминания, хорошо, если десятая часть совпадет и станет как надо. Это словно пытаться на одномачтовую рыбацкую лодку приладить оснащение с душечкиной баркентины, да так, чтобы все поместилось и стало работать как надо.

— Ага, — сказала Лиин. — Но как же тогда…

— Милая, бабушка душечки всего лишь вернула мне магию и обновила мои полузабытые знания и умения. Ну и отправила помогать своей непутевой дочери. А потом, пока плыли к Медвежему острову, я просто постепенно стала вспоминать ее жизнь, да и не только ее, так, словно это я была, просто в прошлой… в прошлых жизнях. Словно эти воспоминания спали, а потом появились. От этого Малышка Мелана вовсе не перестала быть малышкой Меланой. И изначально даже не поумнела, чужой мудростью очень сложно пользоваться с непривычки, даже если уверена, что это именно мудрость и что так будет лучше. И к чужим знаниям, намного превосходящим твои, привыкнуть сложно. И… Знаешь, некоторые, отчаявшись, выбирали младенцев и пока росли, напрочь забывали эти прошлые жизни. Правда, ни к чему хорошему это не приводило. Одного нам даже пришлось убить, навсегда, чтобы не смог переродиться. Потому что ожившая стихия без памяти, это действительно страшно, особенно если она выбрала тебя врагом, а ты помнишь, что это твой близкий друг. Другие, устав и желая сохранить себя хотя бы на еще одну жизнь, искали безумцев, которые, на самом деле, давно себя потеряли. Перестали быть кем-то и не стали бы сопротивляться, если попытаться превратить именно их в воспоминание о прошлой жизни. Но магов среди таких безумцев исчезающее мало, так что…

— А если попытаться сделать воспоминанием не безумца? — спросила любопытная Лиин.

— Тоже ничего хорошего не получится. В лучшем случае раздвоение личности, — вздохнув, сказала Мелана.

И Лиин поняла, что кто-то из ее близких друзей пытался что-то такое сделать и закончилось все вовсе не раздвоением личности.

И Лиин вовсе не хотелось знать чем. Хватит с нее на сегодня страшных историй.

— Ладно, давай спать, — предложила Мелана. — Завтра нам еще лошадей кормить яблоками, недоеденными мужчинами. И венок плести для победителя гонки. А там традиционно то крапиву подбросят, то булавки в цветочные стебли засунут. Весело.

Лиин согласилась, что действительно весело, и пошла в свою комнату.

А там ее ждали на столе большое румяное яблоко, если и сорванное в императорском саду, то до того, как фрукты стали есть муравьи и птицы, веточка сирени, которую заставил расцвести какой-то маг-садовод, и очередная записка.

— У, Змей, — сердито прошептала Лиин, узнав из записки, что следующему желающему поговорить о наследницах, следует рассказать о Сое и об Уточке. И нахально потребовать награды за столь ценные сведения. — Подслушивал, значит. Ну я тебя… Интересно, если носить с собой кочергу, я сильно выпаду из образа кроткой и нежной невесты?

Лиин огляделась, но вместо того, чтобы примериться к кочерге, достала с полочки вазочку с сухоцветами, вытряхнула на стол успевший побледнеть букетик, набрала в вазочку воды и засунула туда сирень. А потом соорудила на столике композицию из вазы с сиренью, яблока и веточек сухоцветов, которые сверху присыпала пеплом из записки, вспыхнувшей, стоило Лиин выпустить ее из рук. Хорошо, хоть ничего не подожгла, так и осталась лежать почерневшим листом, ожидая, пока девушка подберет и раскрошит.

Хорошо все-таки быть магом огня. А то Лиин как-то читала историю, в которой девушке пришлось записку от любовника съесть, чтобы ее никто не увидел случайно. Невкусно, наверное, было.

Маялина, она же Уточка, со вздохом отложила книгу и потянулась. Пора было ложиться спать, хотя книга очень интересная. И вовсе не легкомысленный девичий роман, кто бы что ни думал. Книжки для девочек Маялина не особо любила, ей гораздо больше нравились приключения. Или мемуары людей, переживших множество приключений в своей жизни. Папа всегда смеялся над этим увлечением и говорил, что это от того, что его нежной дочери никогда не попасть в приключение на самом деле. Вот она и тянется к неведомому. А мама такие книги не одобряла, считала, что они учат девочек лишнему и ненужному. Мама вообще все на свете считала лишним, кроме умения управлять домом.

Маялина вздохнула, подошла к окну и посмотрела на темный сад. Возможно, где-то там сейчас прячется подруга, которую она так и не нашла, а расспросить Льнянку поточнее так и не сумела за весь вечер. Эта подруга, в отличие от Маялины, о том, что такое приключения, знала не понаслышке. И вовсе не из-за плохого характера, как считали учительницы школы для девиц. Она просто не могла сидеть за тесными стенами школы. Особенно когда туда приходили мужчины, якобы купить вышивку в подарок матушке, а на самом деле присмотреться к девушкам и подобрать себе жену поглупее. За два года, которые Маялина провела в той школе, она убедилась, что девушек там стараются сделать глупыми и покорными, чтобы их охотнее брали замуж. Отец матушку тоже в такой школе нашел, а потом, когда думал, что никто не слышит, вечно ругался на ее беспомощность. И как потом оказалось, не зря ругался. Потому что если бы через две недели после того, как отца убила болезнь, не приехал дядя и не вмешался в происходящее, напуганная незнакомцами, выдающими себя за отцовских кредиторов, мама отписала бы им все, что только могла. И так какие-то корабли и виноградники вернуть не удалось.

А матушка тогда обиделась, не на мошенников почему-то, а на дядю, чего Маялина никогда понять не могла. И не захотела отдавать под его опеку дочь, сославшись на то, что маг пропадающий по полгода в какой-то лаборатории за девицей не уследит. Еле согласилась на школу, наверное, только потому, что не подозревала о том, что дядя там всех запугает так, что никто не посмеет предлагать чудную девушку каким-то вдовцам, платящим за подбор молоденькой и хорошенькой жены, или, что еще хуже, знакомить ее с чьим-то проигравшимся в пух и прах племянником. Жалко, что дядя не смог воспрепятствовать отправлению племянницы в императорский дворец. А все матушка с ее письмами и просьбами. Переживающая, что дочка останется старой девой. Так и не поняла, что наследницам, перед именем семьи у которох есть «со» эта судьба не грозит в принципе.

Иногда Маялине очень хотелось написать дяде письмо, пожаловаться на сны и попросить найти учителя. И бросить навеки школу, из-за которой, как девушке казалось, она глупела. Но не хватало духу. Боялась, что матушка действительно сляжет и умрет. А потом еще и подружка появилась, которую вечно приходилось спасать. Ну не могла же она ее бросить. Тем более родственницу, хотя та же мама никогда не признала дочь своей непутевой сестры родственницей.

— Эх, — сказала Маялина своему отражению в темном окне, прикоснулась к холодному стеклу и грустно улыбнулась.

Все будет, как должно. Тот маг сказал, что вещие сны в любом случае сбудутся. И Мальва об этом говорила. Так что и переживать не о чем. Она же не собственную смерть увидела, как героиня одной истории о призраках. И даже муж, которого пока нет, в том сне вряд ли умер. Мальва в этом точно разбирается, она волчица.

Хотя волчиц Маялина представляла совсем иначе. Учительницы в школе вообще говорили, что они порочны, грубы и мужеподобны. Видели бы они эту миниатюрную блондинку.

— Спать, — прошептала Маялина.

Но дойти до кровати не успела. В дверь кто-то постучал быстро и дробно. Девушка подкралась к ней, прижалась ухом к створке и прислушалась. А то мало ли кто и зачем там стучит посреди ночи.

— Это я, — негромко сказали с той стороны женским голосом. Вроде бы даже знакомым, хотя Маялина не была уверена.

— Кто? — спросила она.

— Я, Льнянка, — ответили. — Я… я ее сюда провела, еле сумела. Она тебя там ждет.

— Кто? — опять спросила Маялина и тут же закрыла рот ладонью, потому что поняла и так. — Ой, — прошептала испуганно и бросилась открывать дверь.

По коридору она следом за Льнянкой кралась тихо-тихо, очень боясь привлечь чье- то внимание. Без каких-либо мыслей зашла в указанную комнату и едва не вскрикнула, когда дверь за спиной с грохотом закрылась. А потом просто стояла и не могла решить, что делать дальше. Потому что никакой подруги в комнате не оказалось. Комната вообще была довольно большая и не прибраная. Беспорядок был виден даже при тусклом свете магического светляка, явно выпущенного из амулета, маги их себе делают ярче, потому что могут в любой момент подпитать силой.

Потом, так и не решив, что же делать, девушка обернулась и подергала дверь за ручку и только после этого посмотрела на сидевшего прямо на столе растерянного мужчину и сказала:

— Не открывается.

Он слез со стола, неспешно подошел, посмотрел на Маялину так, что она понятливо ступила вправо, а потом тоже подергал ручку. После чего склонил голову к плечу и замер так.

— Какая-то магия, — сказал неуверенно. — И думаю, открыть невозможно только с этой стороны. Интересно, кому это я так насолил.

Маялина пожала плечами и призналась, что ее сюда привела Льнянка и ждать ее здесь должна была сбежавшая из школы кузина.

Мужчина хмыкнул и сказал, что у него здесь намечалось свидание, на которое его пригласила хорошенькая девушка. Он даже вино с собой принес для настроения.

Услышав о настроении Маялина покраснела и отступила на шаг.

Мужчина хмыкнул и проворчал:

— Да не трону я тебя. Хотя, если я хоть что-то в этой жизни понимаю, это не будет иметь ни малейшего значения.

И Маялина кивнула. В ее случае вообще ничего значения не имеет. Все будет так, как должно быть. И этого мужчину она совсем не боялась, просто знала, что он не обидит. Но чувствовать себя дурочкой, которую заперли с ним наедине из-за того, что слишком доверчива, ей совсем не нравилось.

И почему она решила, что Льнянка добра желает?

Хотя с чего бы ей желать зла?

— Ничего не понимаю, — печально призналась Маялина.

— Я тоже, — поддержал ее мужчина. — Вот кому я вообще нужен, чтобы ради меня интриги разводить?

— Наверное это из-за меня, — сказала Маялина. — Она меня в сад водила искать кузину, а там даже беседки не было. И почему я решила, что просто пошла не по той тропинке? Где моя голова?

— Там же, где и моя. Меня давно предупреждали, что девушки меня до добра не доведут. Однажды чуть не убили и на тебе…

А потом они почему-то смеялись, хотя Маялина не понимала почему. Просто было в этой ситуации что-то смешное. Свела судьба двух безголовых. У него вино в кармане и даже нет из чего его пить. Она вообще спать собиралась, а потом так и пошла в ночной рубахе и халатике, хорошо хоть его не забыла. А вокруг залежи пыли и ночь. Глупо так.

Утро, несмотря на слова Меланы, началось для невест вовсе не с кормления лошадей остатками вчерашних яблок и плетения венков. Началось оно с грандиозных поисков запропастившейся Уточки.

— Похитили, — мрачно всем доказывала проспавшаяся и устыдившаяся вчерашнего поведения художница. — Она же глупая, ее выманили и похитили.

— Кто бы говорил о глупости, — проворчала голубоглазая Чайка.

— Но куда-то же она делась, — продолжила настаивать на своей версии Купена.

— А может она сбежала, — сказала Иволга и зевнула в ладонь. — Вдруг не одна ты не хочешь замуж.

Художница вспыхнула и стала мучительно подыскивать слова для ответа, но найти их не успела. Потому что Василек, как раз дошедшая до следующей двери, открыла ее, заглянула в комнату и резко захлопнула. Наверное излишне резко. Потому что обратили на это внимание все и распорядительница даже не стала слушать лепетание о том, что и там никого нет. Просто дернула дверь на себя, а потом стала ругаться так, словно была не придворной дамой, а портовой торговкой, у которой бродячий кот только что украл копченую рыбину. Ругалась она на всех. И на Василек, за то, что не смогла тихонько от двери отступить, не привлекая ничьего внимания. И на свое любопытство. И на сбежавшихся как на цирк куриц, видимо имея в виду как невест, так и служанок. Но в первую очередь на парочку, спящую на софе, прижавшись друг к другу. Выглядела парочка вполне себе прилично, но кто же теперь поверит, что перед тем, как уснуть, ничем неприличным они не занимались.

— Ага, я же говорила, что знаю, за кого она замуж выйдет, — удовлетворенно сказала Мелана Лиин, тоже заглянув в комнату и отведя подругу в сторону от продолжающей расти у двери толпы. — И жест характерный пыталась изобразить. И в обморок шлепнулась. Главное, чтобы этого олуха не убили до того, как он своего демона повстречает. А как будет счастлива его мама. А старшенькие хорошо если не повесятся от зависти.

— Мелана, — сказала Лиин. — Как он вообще тут оказался?

— Каяр? — переспросила волчица так, словно в этот момент можно было говорить о ком-то другом. — Да потрясли перед ним юбкой, вот он и прибежал. Может, какая- то служанка потрясла, может, еще кто. Интереснее, как там оказалась наша Уточка и кого теперь будут пытаться убить безутешные претенденты на ее наследство. Ну, кого помимо Каяра. Это же надо быть таким балбесом, иногда мне кажется, что он не старше моих сыновей.

— У тебя сыновья есть? — так удивилась Лиин, что даже Каяр с его скорой женитьбой отошел на второй план.

— Конечно, что тебя так удивляет? Я женщина молодая, привлекательная. Почему у меня не должно быть детей?

— Мелана!

— Близнецы у меня. Я тогда только начала учиться волчьим премудростям, осознав, что великим магом мне не стать, несмотря на все прошлые жизни. Ну и встретила их отца, все как полагается. Я была юная, хорошенькая и жаждала чудес. А он был мудрым, суровым и пытался научить меня драться, вопреки здравому смыслу. Ну куда мне драться? Девочек же с детства учат, тело формируется как надо и даже если потом вырастают большие груди, оно им не сильно мешает. А я даже бегать толком никогда не умела. Вот и не вышло у него ничего кроме близнецов. Зато за них он взялся серьезно, всю жизнь о сыновьях мечтал, а получались одни девки, даже когда женился. Ой, а как меня его жена за волосы потом таскала. Подождала, пока рожу, чтобы детям не навредить, а потом подстерегла и оттаскала. А потом мы с ней мирились и пили вино, хорошая она у него, понимающая. Лиин, огонь вообще интересная штука, если есть возможность появиться на свет огненному магу, а лучше двум, то самый верный мужик не устоит, не говоря уже о злящейся на наставника девчонке. Вот так вот.

— И где они сейчас? — спросила Лиин.

— В безопасном месте. Учатся. Они же пока мелкие, их защищать надо. Вот выдам тебя замуж и отправлюсь рыбачить с ними. Может опять радужную рыбу поймаем всем на зависть.

— Счастливая, — сказала Лиин.

Мелана действительно выглядела счастливой и мечтательно смотрела в пространство, словно видела там пойманную радужную рыбу. А потом в коридор вывели разбуженную парочку и мечтательность мгновенно с Меланы слетела. Каяра она одарила таким взглядом, что он даже потупился. А Уточка и без того была бледненькая и растерянная, но почему-то вовсе не испуганная.