Маленькая волшебница

Глава 11

Айдэк с непередаваемым интересом смотрел на плюгавеньких и очень похожих друг на друга мужичков, пытающихся перебросить через забор чем-то набитый мешок. Больше всего Айдэка в этой ситуации веселило то, что буквально в двух шагах от мужичков в заборе зияла большая дыра — этот забор вообще был весь в дырах. Но мужики нашли место, которое было загорожено деревянным щитом, в котором расстояние между досками было как раз такое, чтобы сторожевые узкомордые и длиннолапые псы проскочили, а взрослый человек пролезть не мог, и теперь героически преодолевали это препятствие. Пыхтели они при этом так, что их наверняка слышала вся округа.

— Ежики, — умилилась Мелана, тоже наблюдавшая за этим представлением с высоты своего коня.

— Наловить? — деловито спросил Айдэк.

"Ежики" своим мешком были очень увлечены. Они его толкали и так и этак. Потом один держал на плечах, а второй толкал. Потом они поменялись. Приближение группы всадников владельцы мешка не заметили, и Айдэк был уверен, что даже если подъедет к ним вплотную, они отреагируют в самый последний момент.

— Давай лучше я, — сказала Мелана и осторожно спустилась с лошади.

Колено ее больше не беспокоило, уж что-что, а саму себя подлечить она могла, но резво прыгать все равно пока не стоило.

К мужикам с мешком она подошла легко, ступая тихо, как кошка, а потом заглянула в дырку между досками и тоненько спросила:

— Дяденьки, что вы здесь делаете?

Дяденьки по-бабьи взвизгнули и отскочили от забора, причем один прижимал к животу мешок, а второй прикрывал голову руками.

— Вас что, бьют здесь? — с сочувствием спросила Мелана.

Мужики наконец рассмотрели, что это всего лишь хорошенькая девушка, и приосанились. Но главный мешконосец свою ценность из рук все равно не выпустил.

— Так что здесь происходит? — опять спросила Мелана, похлопав глазами настолько наивно, насколько вообще умела. — Я тут катаюсь, катаюсь, выехала на тот холм, который вон там. — Она махнула рукой в неопределенном направлении и светло улыбнулась. — Морем любовалась в заговоренную трубу, оно через нее кажется близким-близким, будто прямо у ног, — призналась застенчиво в любви к соленой воде. — А потом посмотрела на горевшую усадьбу, говорят, в ней призраки водятся. А вместо призраков увидела, как куча людей что-то туда-сюда таскает. Дяденьки, вы разбойники или новые жильцы?

— Мы не разбойники! — тоном невинной девицы, заподозренной в наличии любовника, сказал один мужик, а второй даже сотворил знак отгоняющий зло, прямо поверх мешка. — У нас эта… экувация.

— Да? — удивилась Мелана. — Это вы все в разные стороны эвакуируетесь, чтобы вас не поймали всех вместе? Дяденьки, вы точно разбойники.

Дяденьки растерянно переглянулись, а потом нехорошо посмотрели на надоедливую девицу. Один даже начал что-то искать в перекинутой вперед заплечной торбе. Второй по-прежнему держал мешок.

— Кхм, — решительно обратил внимание на себя и еще семерых всадников Айдэк, намекая, что девица не одна, а с охраной.

— Не разбойники мы, — опять сказал мужик без мешка. — У нас просто начальник злой, сказал, что для нашего барахла места нет. А тут вещи для сестренкиных деток, посуда, на продажу кое-что. Ей очень надо, вот мы и решили по-быстрому снести, пока они там возы грузят. Как раз успеем обернуться. Тем более маги следы ищут, а это будет долго после грозы. Этот… Валад сказал, что гроза была магическая и какие-то нитки запутала, теперь следы разобрать очень сложно.

— Следы? — заинтересовалась Мелана, широко распахнув глаза.

Вид у нее при этом был как у девочки, слушающей очень интересную сказку, а если учитывать капельку магии, то не удивительно, что дяденька приосанился и гордо сказал:

— Да мужик там у них какой-то сбег, то ли больной и проклятый, то ли притворявшийся. И девку мага с собой прихватил. Красивая девка. Вот они теперь и ищут. Сначала искали все, ходили по округе, но потом все вернулись и стали возы грузить, а маги теперь следы ищут.

— А там дождь магический усе смыл. Я сразу говорил, что плохой это дождь, не бывает их в это время, — добавил тот, что с мешком.

— Бывают, изредка, — не согласился с ним приятель.

— Ох, дяденьки, спасибо, это так интересно, — восторженно сказала Мелана. — Как в романах.

И крутанувшись на носочке, чуть ли не в припрыжку вернулась к лошади.

Отъезжала кавалькада всадников тихо и неспешно, будто действительно выгуливали глупенькую хозяйскую не то дочку, не то жену. А мужики наконец перебросили свой мешок и шустро понесли его в другую от всадников сторону. Учитывая, что в той стороне никаких поселений поблизости не было, возвращаться в ряды борцов против тирании они явно не собирались.

— Не смог бы он грозу вызвать, — рассудительно сказал Айдэк, когда достаточно далеко отъехали от поместья, сейчас больше всего похожего на разворошенный муравейник.

— Не мог, — подтвердила Мелана. — Он и так не особо умеет их вызывать, а уж в таком состоянии… Думаю, он снял блокиратор с девочки, а она его в благодарность спасла.

— Попутно попытавшись разрушить целую часть здания? — полюбопытствовал Айдэк. — Не поверю. Женщины, при побеге, больше действуют хитростью.

— Может, она что-то такое сотворила в качестве отвлекающего маневра, что они сами все разрушили, — сказала Мелана. — Ну не верю я, что душечка Юмил настолько оклемался, чтобы куда-то тащить еще и Лиин. А кого-то другого он бы точно не потащил. Да и нет ее в том здании, я ее ауру хорошо запомнила. Скорее бы это она его куда-то потащила, решив сбежать.

— Зачем ей сбегать? — удивился Айдэк.

— Потому что она умнее, чем кажется. Она даже с болота хотела уйти, иначе вы не нашли бы ее на том корабле — девочку всю жизнь учили, что рядом должен быть сильный мужчина, а она бросила своего мужчину среди партизан и отправилась охранять сомнительный груз.

— Может она капитана прихватила в качестве сильного мужчины?

— Да вряд ли. Она так быстро решения не принимает, я же с ней разговаривала. Она вообще была уверена, что любит своего Валада, хотя на самом деле там все сложнее, как мне кажется. Да и наш душечка не сделал ничего, чтобы ей понравиться. Красивого мужика в подштанниках для этого явно недостаточно. В ней удивительным образом сочетается две крайности, она наивна и недоверчива. Понимаешь?

Айдэк кивнул и пробормотал:

— Дела… Едем к маяку? Не думаю, что они в город пошли, слишком далеко и опасно. А если бы капитан не мог идти на своих двоих, то их бы уже поймали.

— Едем, — согласилась Мелана, надеясь, что на этот раз они найдут свою пропажу.

Поиски этой пропажи вообще получились странными. Сначала там, где должны были быть так называемые послы-переговощики партизан, нашлась только записка в тайнике, с сообщением, что они срочно переехали из-за каких-то идиотов, не поделивших сельскую девку и сломавших руку ее жениху. После этого селяне бы точно начали жаловаться властям. Еще в записке советовали поискать где-то в пустующих усадьбах, кто-то из начальства писавшего об этом проговорился. Мелана тогда даже обрадовалась. Сколько в округе небольшого городка может быть пустых усадьб? Это же не охотничьи домики.

Оказалось — целых семь.

Одна то ли проклята, то ли не проклята, но там постоянно умирают хозяева, причем, буквально через месяц после поселения. Так что очередной наследник решил к ней даже не приближаться и сейчас ищет магов, способных очистить здание от всякой пакости и не потребовать за это слишком много денег.

Еще за две судятся наследники, причем не первый год.

У одной ураган полностью сорвал крышу и даже частично разрушил второй деревянный этаж. И теперь хозяева думают, что будет проще: отремонтировать то, что есть, или построить новое.

Одна постепенно сползает в океан.

А еще две горели. Причем, по слухам, сначала первую поджег хозяин второй, что-то там не поделив, потом хозяин второй поджег дом первому. А потом оказалось, что ни тот, ни другой отстроить все заново не могут, из-за чего друг друга и поубивали. А жены с маленькими детьми жить в горевших домах не пожелала и уехали к родственникам, да так и не вернулись. И о судьбе своей собственности больше не беспокоились. Наверное, удачно повыходили во второй раз замуж. А дети пока не доросли до того, чтобы заинтересоваться состоянием наследства.

В общем, выбор был большой. А еще этот выбор находился достаточно далеко друг от друга, и тот дом, в котором жили партизаны, оказался предпоследним из составленного списка.

— А еще знаешь, — сказала Мелана, оглянувшись на усадьбу. — Лиин надо было очень разозлить, чтобы она так быстро сбежала, да еще и Юмила не забыла. Интересно, кто это у нас такой мастер?

Внутри маяк оказался вовсе не маяком. Он больше был похож на захламленную всякой рухлядью башню звездочета. Даже зеркал и светонакопительных кристаллов на верхней площадке не было. Зато там стояла здоровенная подзорная труба на треноге, клетка с голубями и даже один из древних артефактов для создания иллюзий в железной шкатулке-сейфе, которая чуть не прищемила Лиин нос, когда она пыталась получше рассмотреть раритет.

— Аккуратнее, — добродушно проворчал хозяин маяка, так называемый сторож развалин.

Артефакт делал маяк старее и непригляднее, чем он был на самом деле и скрывал якобы давно обвалившуюся лестницу к верхней площадке. Еще, благодаря артефакту, сторож развалин выглядел гораздо старше своих лет — встречал гостей у порога худенький длиннобородый старик с задорно сверкающей лысиной. Он явно обрадовался капитану Веливере, посоветовал ему пригнуться при входе и слишком шустро для своего возраста унесся в середину маяка.

Лиин пожала плечами, послушно зашла следом за стариком, когда капитан махнул рукой, подтверждая, что бояться там нечего, и изумленно застыла у двери. Старик куда-то делся, а вместо него обнаружился невысокий конопатый и вихрастый парень, очень похожий на прогуливающего уроки школяра.

— Проходите, проходите, сейчас мы вам все расскажем.

И ведь рассказали. Старый маяк оказался одним из наблюдательных пунктов за контрабандистами. Остров вообще был очень удобен для всяких несознательных личностей, решивших провести здесь переговоры, загрузить или выгрузить что-то, что нельзя показывать морской страже, или по простому пополнить припасы. Нынешний правитель острова был постепенно впадающим в маразм стариком, а кто-то ему еще и нагадал, что он умрет сразу, как рядом с его владениями появятся проклятые лодки, умеющие ходить без парусов. Таковыми лодками были немедленно признаны те самые корабли стражей с проблемными лопастями и их к острову не пустили, даже жалобы императору не помогли. А еще здесь было очень много мест, где можно было без каких-либо проблем подойти вплотную к берегу. Даже ночью, ориентируясь на поставленную на вершину скалы лампу. И находился остров чуть в стороне от основных торговых путей, так что и шансов на то, что сюда заглянут стражи глубокой воды было поменьше. В общем, наблюдать было за кем. И клетки с голубями ненастоящему старику привозили каждые две недели.

Почему в таком случае здесь никого не ловят и ни в чем не обвиняют, Лиин так и не поняла. Очень уж туманно объясняли сей занимательный факт капитан и сторож-шпион. Впрочем, девушка и так заподозрила, что не ловят только потому, что после этого контрабандисты, борцы с тиранией и прочие сомнительные личности смогут найти себе новое место для встреч, и старых маяков там в округе может не оказаться. И никто не доложит, что к острову причаливал такой-то корабль, а потом отправился вон в ту сторону. И разным капитанам будет сложнее устраивать засады в Озерных Краях.

Конопатого сторожа звали Митлек. Он был магом, причем хорошим. Правда, слишком юным и в силу молодости сумел натворить что-то такое, из-за чего пришлось отрабатывать вину на маяке.

— Зато и проводить опыты никто не мешает, — сказал неунывающий Митлек, когда Лиин посочувствовала его одиночеству. — И сменщик у меня есть. Правда, он не маг, и надолго его оставлять с артефактом нельзя, он его зарядить не сможет. Но трех-четырех дней в месяц мне хватает, чтоб решить все свои дела. Я даже переписку с учителем веду. Отправляю письма из того города, в котором вас похитили.

Рассказывая о своей жизни, Митлек подпер дверь колодой, белкой взлетел по невидимой лестнице, и спустя мгновение большая часть рухляди пропала. На ее месте обнаружился вполне себе приличный стол, шкаф и дорогущий холодильный короб с запасами еды. В шкафу оказался набор разнообразной одежды, часть из которой подошла бы разве что какому-то нищему, набор круп и вязка опресняющих морскую воду амулетов.

— Женского нет, — с сожалением сказал гостеприимный хозяин, подавая девушке стопку одежды, но Лиин махнула рукой, схватила, что было, поблагодарила за корыто с водой, заранее затащенное за гору настоящего хлама, и отправилась приводить себя в порядок.

А когда вернулась, наконец-то чувствуя себя чистой и вполне довольной жизнью, несмотря на то, что сползавшие штаны приходилось все время подтягивать, обнаружила, что мужчины сидят за столом и поедают копченое мясо, запивая его вином, и тоже чувствуют себя неплохо. Капитан даже побриться и вымыть голову успел. Лиин заподозрила, что прямо в море, не зря же там кто-то выходил.

— Вина хотите? — спросил Митлек, пододвигая к девушке блюдо с мясом и сыром. — Оно слабенькое и не сладкое.

— Давайте, — согласилась Лиин, которой нужно было запить капитанские откровения и собственные мысли о дяде, которого она когда-то искренне любила.

Потом они играли в карты и Лиин подозрительно везло — она успела выиграть половину зарплаты Митлека и вогнать в долги капитана, у которого денег при себе не было, впрочем, как и у самой девушки.

— Вы влюбились, — утверждал жизнерадостный Митлек, которому, похоже, было ни капли не жаль монеток, которые он отсчитывал. — Есть такая примета: влюбленным девушкам начинает везти в любых делах. Но только в том случае, если предмет любви этой любви достоин.

— А если мужчина влюбится? — заинтересовалась незнакомой приметой Лиин.

— Тогда он начинает проигрывать в карты. Высшие силы намекают, что эти деньги в любом случае надолго не задержатся в его карманах.

— Похоже, мы все в кого-то влюбились, — проворчал капитан, вписывая в "долговую расписку" очередную проигранную сумму. — Интересно, почему к женщинам судьба благосклоннее?

— Потому что правильно влюбившиеся женщины получают подарки, — рассудительно объяснил Митлек.

— А мужчины, соответственно, дарят, — добавила Лиин.

— Да, — подтвердил Митлек. — Вы не представляете, сколько я однажды заплатил за оранжерейные фиалки, которые любила одна рыженькая особа. Дело было зимой, я был бедным учеником, а она разносчицей в кабаке, рядом с моей школой. Эх, хорошая была девушка, настолько хорошая, что когда она надумала выйти замуж за того купчишку, который потерял из-за нее голову, ни подружки не открыли ему глаза на не совсем праведную жизнь избранницы, ни престарелые соседки, которые ее за эту жизнь ругали, ни бывшие возлюбленные. За нее все искренне радовались, представляете? А девчонки даже скинулись и купили белый кружевной зонтик, на который она половину года заглядывалась. А сейчас эта девушка растит троих детей и не позволяет мужу обманываться в партнерах. Его дела после женитьбы пошли в гору, так что и он в этой хорошей девушке не ошибся, несмотря на то, что будь жива его матушка, точно бы не разрешила жениться на вертихвостке.

— Правильно жениться — большая удача, — изрек Веливера.

А Лиин тихонько вздохнула.

Если хорошенько подумать и вспомнить, Валад никогда не дарил ей букетов из любимых тюльпанов и сирени. Нет, он приносил розы с обрезанными шипами, первые подснежники и те желтые невзрачные цветочки, которые принято дарить на женский день — они якобы счастье влюбленным приносят, детей вышедшим замуж и здоровье детям для тех, у кого они уже есть. Похоже, Валад даже не знал, что за цветы она любит, хотя Лиин вроде говорила. Да, она точно восхищалась весенним сочетанием тюльпанов, сирени и одуванчиков, выросших вдоль дорожек.

А потом стало и вовсе не до цветов. Да и ни до чего. Что Валад мог подарить на тех болотах? Точнее, что такое, что не имело бы отношения к отданному за провоз контрабанды, проигранному кем-то, кто ранее снял с трупа или попросту украл? Да, видимо, ничего.

Но все-таки было время, когда Валад мог бы дарить тюльпаны, пускай даже мелкие и бледные из оранжерей. А он дарил те цветы, которые демонстрируют скорее свою стоимость, чем отношение к особе, которой их дарят.

— Капитан, а вы знаете, какие мне цветы нравятся? — спросила Лиин, когда Митлек стал опять раздавать карты. — Это, конечно, не история моей семьи, но…

— Тюльпаны, — отозвался Веливера. — Вы купили брошь с этим цветком, хотя там были и розы, и эти, поэтические, маргаритки, и еще куча разной растительности. А потом, как лиса, ходили вокруг дорогущего шелка с этими же цветами. Айдэк очень веселился, когда рассказывал, как вы размышляли о том, не убью ли я вас за такую покупку, которую еще и шить надо.

— Ага, — сказала Лиин. Может, Валад просто ненаблюдательный?

— И сирень вы, похоже, любите. Нюхали давно отцветшие кусты и вздыхали, — добавил капитан, с сомнением глядя в полученные карты. — Хотя больше всего вы любите пирожные, те, с мятными листочками, и их не променяете ни на один самый прекрасный букет. Обжора, вы, элана.

Лиин фыркнула. Пирожные действительно были вкусные. И любить пирожные не так странно, как сладенькие травинки.

— Похоже, я опять проиграю, — печально сказал Митлек, и в этот момент кто-то забарабанил в дверь, устрашающим голосом рассказывая, что это морская стража и проклятым пиратам сейчас придет конец.

— Айдэк, — узнал устрашающий голос капитан и, облегченно выдохнув, отложил карты.

Мелане очень не понравилось состояние, до которого себя довел душечка Юмил. Она это высказала прямым текстом и громко, а потом еще и бормотала, пока осматривала капитанский бок, пыталась понять, справляется ли организм пациента со энергией, которой щедро и неумело поделилась Лиин, ощупывала голову на предмет поиска шишек, которые просто обязаны были появиться после оригинальной транспортировки до пещеры.

Шишек Мелана так и не нашла, за что обозвала капитана идиотом, не умеющим правильно подбирать время для обмороков. Веливера, который до поисков шишек почему-то не интересовался тем, как именно Лиин его дотащила и вообще, видимо, думавший, что свалился в двух шагах от пещеры, ответил кислой улыбкой и заверениями, что в следующий раз подберет получше, за что был обозван еще и болваном. А потом, как ни странно, стал благодарить Лиин, правда, почему-то за сообразительность. И выглядел при этом так забавно, что девушка только хихикнула и махнула рукой.

Сразу после благодарностей, Веливера вспомнил, что у него есть еще и корабль, да и в целом он, вроде как, торопился, поэтому решил выезжать немедленно. А злая Мелана вместо этого всучила какое-то зелье и обрадовала, что со старого маяка они выедут не раньше завтрашнего утра. Потому что сейчас у капитана такое состояние, что это путешествие в лучшем случае может закончиться очередным обмороком. В худшем ей придется объяснять капитанской маме, как ее сынок сам себя угробил. А мама после этого потребует притащить к ней дух бестолкового сына и выскажет ему все, что она о нем будет думать. И, как должен понимать душечка Юмил, думать она будет много всего нехорошего.

Капитан пожал плечами и согласился остаться. Только лошадей велел замаскировать иллюзий, и понятливый Митлек помчался это повеление исполнять.

В общем, на взгляд Лиин, странные у этой компании были отношения.

Утро выдалось туманное и довольно мерзкое, как и настроение у большинства присутствующих. Митлек и Айдэк маялись головной болью — они полночи пили, вспоминая побасенки далекой родины и, по словам Меланы, успели вылакать все запасы вина, находившиеся в маяке. Лечить их пришлось той же Мелане, но головная боль хоть и уменьшилась, полностью не прошла.

Веливера маялся плохими предчувствиями и желанием выехать немедленно, из-за чего рычал на всех, кто осмеливался подходить к нему слишком близко. Настроение капитану усугубляло то, что рядом с лошадьми утром обнаружился конопатый паренек, умудрившийся вляпаться в ловушку на конокрадов — параноидально настроенный Веливера был уверен, что несмотря на иллюзии, кто-то все равно заметил приезд гостей на маяк и мог этим фактом заинтересоваться. То, что он оказался прав, настроение капитану не улучшило. И что делать с пареньком, он не знал. Потому что мальчишка клялся, что ничего воровать не хотел, ему просто спать было негде. Да и выглядел этот оборвыш так, словно с недельку не ел и ночевал все это время в сточной канаве.

Бить пацаненка никому не хотелось, Айдэк вообще ворчал, что он после первого же удара помрет. Отпускать безнаказанным, даже Лиин не верила в "просто переночевать рядом с конячками", да и просто отпускать — тоже. Мало ли кто его встретит и о чем спросит.

— Забираем с собой, — разрешила капитанские сомнения Мелана. — Отмоем, откормим, а там посмотрим, на что он годится. Может вообще на обучение твоей маме отдадим.

— А когда будете отдавать, скажете, что это ее внучек нашелся, — мрачно сказал Митлек, держась ладонями за больную голову.

Пацаненок посмотрел на него печальными синими глазищами и шмыгнул носом. У капитана глаза были тоже синие, так что при особом желании во внука можно было даже поверить.

— Ладно, — сказал капитан, немного посверлив шутника недовольным взглядом. — Забираем. Мелана, набрось на него удушающую привязку, чтобы не сбежал по дороге. А то мало ли что ему в дурную голову придет. А так отбежит на пару шагов, начнет задыхаться и вернется обратно.

Пацаненок побледнел и замотал головой, но Мелана только улыбнулась, схватила его за подбородок и положила ладонь на лоб. Лиин тихонько хмыкнула. Она точно знала, что такие привязки можно создавать только со специальными артефактами в руках. Эти артефакты оставляют на теле человека своеобразное клеймо, снять которое можно только с их же помощью. И артефактов этих немного. Все они остались с давних времен, так же остались описания, как их делали. И все интересовавшиеся знали, что без сгинувших огненных магов там не обойтись.

С другой стороны, учитывая, что огненные маги на самом деле есть, возможно, большинство этих артефактов гораздо новее, чем говорят хранители императорской сокровищницы.

Лиин тихонько хмыкнула и посмотрела на капитана.

Мальчишка тем временем разревелся и стал жаловаться на судьбу. На мамку, которая сбежала с цирком. На папку, который бил мамку, а когда она сбежала, стал много пить, а потом ходить драться с соседями, которые совратили мамку с пути правильной жены. На кузнеца, который долго пытался доказать папке, что никто ее не совращал и не надо было слушать бабские сплетни, а потом не выдержал и врезал папке по голове кулаком так, что он прямо на том месте и помер. На дядьку, который обещался отдать в ученики к гончару, а на деле отобрал дом в наследство старшей дочке и продал племянника углежогам, у которых помощники вечно то угорают, то кровяным кашлем заболевают. На волков, которые чуть не сожрали, когда получилось от углежогов сбежать. И наконец, на Мелану, которая настоящая ведьма, окончательно погубившая бедняге жизнь.

— Собираемся! — рявкнул капитан на заслушавшуюся мальчишкиными причитаниями компанию. — С пацана глаз не спускать! Выезжаем!

Спорить с Веливерой никто не стал. Пацаненка усадили перед Айдэком. Лиин и капитану достались запасные лошади, и кавалькада тронулась в путь. Прямо сквозь туман, который то становился почти прозрачным, то опять наползал густыми белыми языками, скрывая все, что находилось в десятке шагов от людей.

Плохое предчувствие душечки Юмила так никуда и не делось, и в туман он вглядывался с таким подозрением, словно был почти уверен, что там сидят засады, крадутся враги и поджидает чудовище с такой пастью, что вполне способно проглотить и лошадь, и всадника.

Наревевшийся пацаненок вскоре заснул.

Туман постепенно рассеивался, а потом и вовсе затылки стало припекать солнце. А Веливера все мрачнел и мрачнел, заражая своим настроением всех остальных. Даже Лиин поймала себя на том, что пытается вспомнить все атакующие и защитные плетения, которыми когда-либо пользовалась, да еще и, не осознавая этого, выплетает заготовки и развешивает их вокруг себя.

А самое странное, что Мелана, прекрасно это видевшая, почему-то ничего не сказала. А потом и вовсе одобрительно кивнула.

Видимо, предчувствия капитана просто так не посещали.

Предчувствия капитану Веливере не врали.

К городу компания доехала уже после обеда, причем несмотря на возражения все того же капитана, Мелана решила, что непременно нужно остановиться в попавшемся по пути трактире и поесть. Она была уверенна, что час отдыха ничего особенно не решит. Зато люди, наконец добравшись до корабля, не попадают с лошадей, как спелые груши с деревьев.

Ел душечка Юмил со зверским выражением лица, зато ел много и в основном мясо. Мелана даже умилилась и заявила, что если мужчина требует мяса, значит мужчина практически здоров, несмотря на то, что физиономия до сих пор бледная и даже немного с прозеленью.

По городу кавалькада промчалась, как на пожар.

А в порту их ждал сюрприз — там собралась толпа стражников, четыре мага громко ругались на причале, и казалось, они вот-вот вцепятся друг другу в бороды. Какой-то толстенький и лысенький тип пытался перекричать магов и что-то скомандовать стражникам, но те были ребята умные и к разозленным магам подходить не желали, поэтому делали вид, что ничего не слышат, а если и слышат — не понимают.

Выход из порта перекрыла цепочка кораблей. Корабли были разные, даже парочка мелких и старых рыбацких лодок там затесалась, поэтому эта цепочка смотрелась скорее нелепо, чем устрашающе.

— Хорошо, что у них прибрежной стражи нет, — проворчала Мелана.

— Стража бы знала, что за корабль "Гордость Ловари" и ввязываться во что бы то ни было, не стала, — отозвался Айдэк.

А капитан Веливера раздраженно на обоих посмотрел и, решительно соскочив с коня, пошел к надрывающемуся толстячку. Остальные поспешили за ним, даже Лиин, хотя и не сильно понимала зачем.

— Что здесь происходит? — спросил Веливера таким тоном, что толстячок мгновенно замолчал и даже немного присел.

Потом он опомнился, попытался сделать невозмутимый вид, стряхнул невидимую пылинку с рукава и гневно рявкнул:

— Пиратов ловим, неужели не видите?! Уйдите и не мешайте!

— Профессионалам, — чуть слышно добавил Айдэк, и Мелана хихикнула.

На нее с одинаковым неодобрением посмотрели и толстячок, и душечка Юмил.

— Каких пиратов? — задал следующий вопрос Веливера.

— Да нам сообщили, что этот корабль… — начал отвечать толстячок, а потом до него видимо дошло, что разговаривает он с человеком моложе, чем сам, что одет этот человек в обтрепанную одежду, да еще и явно с чужого плеча, судя по висящей мешком рубашке, что вообще не должен отвечать на провокационные вопросы разных бродяг, и поэтому рявкнул: — Пошел вон, пока плетей не получил!

— Что?! — в одинаковой тональности спросили Веливера и Мелана.

— Плетей? — жизнерадостно переспросил Айдэк и засмеялся.

На него все удивленно посмотрели, даже маги перестали спорить, а Айдэк хлопнул ладонями по бедрам и великодушно предложил:

— Ну, попробуй. Даже интересно, что после этого останется от твоего города.

— Мне угрожает какой-то дикарь? — удивился толстячок, а потом, сорвавшись на высокую ноту, потребовал: — Заковать их всех.

— Хм, — зловеще сказал душечка Юмил и оскалился как голодный волк. — Пираты? Заковать? Ты идиот?

От магов отделился высокий и тощий, как жердь, мужчина. Быстро подбежал к толстячку и что-то зашептал ему в ухо.

— Точно? — переспросил он, бледнея так, словно хотел посоревноваться с Веливерой в болезненности внешнего вида.

— Точно, — еще более зловеще добавил капитан и опять оскалился, хотя наверняка не расслышал, что там толстячку сказали. — Я так понимаю, какой-то недоумок решил, что назвать один из кораблей Крылатого флота пиратским будет очень весело. Другие недоумки сбежались в порт, перекрыли выход из него и попытались попасть на корабль. Но их туда не пустила защита. А Марк, он у нас вообще добряк, не решился без моего приказа разносить в щепки этот дурацкий заслон, ваш порт, да и часть города. Хотя по инструкциям, уже должен был это делать. Любой, кто препятствует кораблям Крылатого флота становится врагом императора. А жалеть врагов не следует.

— На борту этого корабля те самые серебряные пластины, — скрипучим голосом сказал тощий маг.

— Я знаю, — не стал спорить с очевидным Веливера, маг видимо в аурах и излучаемой вещами силе разбирался очень даже неплохо. — Мы их забрали с корабля, который утопили в Озерном краю. Надеюсь, вы понимаете, что уничтожать эти пластины должны специалисты, которые это делать умеют?

Маг кивнул.

— Хорошо, — мрачно произнес капитан. — Нас из-за этих пластин преследовали друзья потопленных. А может, и конкуренты. Впрочем, разницы между контрабандистами, не брезгующих перевозкой темных вещей, и другими столь же не брезгливыми контрабандистами лично я не вижу. А может, там и пираты тоже были. А вы им, похоже, помочь пытаетесь.

Маг покачал головой и улыбнулся Веливере ласково-ласково.

Зато толстячка капитанская речь не проняла. Он подскочил, приосанился и заявил:

— До чего наглые бродяги пошли. О Крылатом флоте говорить не стесняются.

Веливера мрачно улыбнулся, достал свой блокиратор и продемонстрировал недоверчивому собеседнику.

Тот немного потаращился на подвеску, потом поморгал, а потом опять побледнел.

— Надеюсь, это не вы помогли тем типам, которые ударили меня по голове и пытались похитить? — ласково спросил капитан, безбожно перевирая события.

Толстячок покачал головой и отступил на шаг.

— Сейчас же уберите это безобразие! — велел Веливера и широко махнул рукой.

Из-за этого жеста под определение "безобразия" попала перекрывавшая проход в залив цепочка разнообразных кораблей, суда, мирно стоявшие у причалов, часть стражников, маги и даже сам толстячок. Но его это не смутило, и он быстро-быстро закивал, словно боялся, что человек, сумевший продемонстрировать какое-то доказательство своего принадлежания к Крылатому флоту, передумает и прикажет все сжечь.

— За мной! — приказал Веливера и уверенно пошел к "Гордости Ловари".

Толстячок стал заполошно бегать среди стражников, словно кого-то искал, и требовать немедленно притащить к нему того недоумка. Капитан же взошел на корабль, дождался, пока спутники сделают это же. Велел стоявшему у борта Марку опять поднять защиту. Кое-как доковылял до своей каюты, хотя по лестнице не полетел кубарем только благодаря вовремя придержавшему за локоть Айдэку. А там буквально рухнул на пол, посмотрел на Мелану большими глазами и заявил:

— Мне немедленно нужно укрепляющее, третий стимулятор и разгонщик силы.

— Решил все-таки умереть? — ласково поинтересовалась девушка и присела около обезумевшего пациента. — Тебе сейчас нужно снотворное и подпитка силой. Против укрепляющего я не возражаю.

— Мелана, не один я умею устраивать засады, — мрачно сказал Веливера. — Думаешь, зачем какой-то недоумок заявил, что мы пираты? Неужели кто-то рассчитывал, что нас начнут убивать, не разобравшись, и что в этом городе найдется маг способный пробить нашу защиту? Мелана, они просто хотели нас задержать. Догнали нас, обрадовались и поспешно придумали "гениальный план". Видимо, не рассчитывали, что этот толстяк, вечно забываю, как его зовут, опять поссорится с любовницей и сам припрется в порт совершать сомнительный подвиг. А если бы он не приперся, нам либо пришлось бы его разыскивать по увеселительным заведениям, либо ждать, пока он выползет из объятий своей северянки, вспомнит о работе и появится в кабинете. Ну не стали бы мы на самом деле уничтожать эти корабли. Это все отлично понимают, даже этот идиот, испугавшийся, что я пожалуюсь императору и его лишат такой хлебной и не напрягающей должности. Так что…

— Так что нас просто хотели задержать, — сказала Мелана, вздохнув. — Но угробить себя я тебе все равно не позволю. Это не цепочка озер, это океан. Засаду здесь устроить сложнее, мы можем просто изменить маршрут и…

— Поэтому они ее устроят там, где мы обязаны побывать, не можем же мы эту пакость везти в столицу, — сказал Веливера. — Поэтому мне нужно побыстрее привести себя в порядок…

— Нет, — сказала Мелана. — Этот твой порядок потом в лучшем случае обернется несколькими годами бесконечных болезней, снижением регенерации и ослаблением каналов силы. В худшем — вплоть до смерти. Так что…

— Мелана, мы обязаны там побывать, даже если там три засады. Так что…

— А как срочно вы должны там побывать? — спросила скромно стоявшая у двери Лиин. — Может сначала вылечиться?

Веливера задумчиво хмыкнул.

— А ведь действительно, если засада там уже есть, то пускай теперь они нас подождут, — сказала Мелана. — Итак, Юмил, снотворное или сам уснешь?

Капитан вздохнул и встал на ноги.

— Ладно, — сказал он. — Марк! — рявкнул так, что Лиин даже шарахнулась. Зато излишне добрый маг тут же заглянул в каюту. — Марк, пошли птицу. Напиши, что мы задержимся на четыре-пять дней…

— Юмил, — с нажимом сказала Мелана.

— На дольше нельзя, — сказал капитан. — Пробой может закрыться, грозы скоро. Так что постарайся меня вылечить до того времени.

— Разве что потери минимализирую, — мрачно сказала Мелана, но больше спорить не стала.

— Хорошо, — согласился не шибко беспокоящийся о своей судьбе капитан. — Марк, заодно пускай поищут в протоках засаду. Может, смогут избавить нас от этой проблемы.

Маг кивнул.

А Лиин поняла, что опять ничего не понимает. Поэтому, когда все вышли из каюты, оставив там пациента и лекарку наедине, Лиин оперлась плечами о стену рядом с дверью и стала ждать. Ей очень нужно было поговорить с Меланой. Почему-то казалось, что именно она сможет все наконец объяснить. Или хотя бы расскажет, сколько еще страшных императорских тайн хранит душечка Юмил.

Зачем ей это знать, Лиин понятия не имела. Просто хотелось. Казалось, что после этого она сможет понять, кем является Змей на самом деле. Это изначально он казался простым и понятным — обычным самоуверенным и бесстрастным мужчиной, каких она встречала не мало. А сейчас стал постепенно превращаться в тихую и теплую с виду речку. В которой, на самом деле, уйма глубоких темных и очень холодных омутов, быстрое подводное течение, неровное дно с большими камнями, целыми затопленными деревьями-гигантами и прочими прелестями.

Мелана из капитанской каюты вышла злая и уставшая. Увидела подпиравшую стену Лиин, обозвала всех мужиков детьми и упертыми баранами, а потом спросила:

— Вина хочешь?

Лиин осторожно кивнула. Не сказать, чтобы она чего-то там хотела, но под вино разговор пойдет легче. По крайней мере так утверждал Валад.

— Жалуйся, — сказала Мелана, отпив из красивого медного бокала, украшенного эмалевой виноградной лозой.

Бокалы Мелана взяла в капитанской каюте, специально за ними туда вернувшись. Вино она умыкнула там же, сказав, что у душечки Юмила оно всегда хорошее. Правда, зачем двум девушкам аж три бутылки, Мелана объяснять не стала, просто устало махнула рукой.

Пришли девушки со всем этим добром в каюту Меланы. Хозяйка ловко сковырнула с пробки сургучную печать какого-то знаменитого винодела, зубами вытащила саму пробку, бормоча при этом какие-то невнятные ругательства в адрес душечки, запрятавшего куда-то штопор, а потом, блаженно зажмурившись, стала нюхать винный аромат.

— Отлично, — сказал она и разлила вино по бокалам. А потом предложила жаловаться.

— На что? — растерянно спросила Лиин, как раз пытавшаяся придумать с какой нейтральной темы исподволь начать расспросы о капитане.

— На мужиков. Почему ты от своего жениха сбежала, например. Да мало ли причин на них пожаловаться.

— Хм. — Лиин задумалась и на этот раз пыталась внятно сформулировать причину побега от борцов с тиранией в целом и Валада в частности. И если на борцов действительно хотелось жаловаться и ругаться самыми непотребными словами, то с Валадом было сложнее. О нем вообще не хотелось ни говорить, ни думать. С одной стороны, он вроде сразу бросился помогать и предостерегать. С другой, похоже, он там и без невесты не скучал. И он так и не побеспокоился о том, как она себя чувствует. Не бросился расспрашивать, что произошло. Да и вообще, всячески избегал. В общем, странное поведение для искренне любящего. А если добавить сюда слова истерички Аланды и то, что Валад действительно наверняка все знал и о дяде, и об остатках наследства…

Вот не верила Лиин, что он не знал. Он же умный, точно не глупее Веливеры. И наверняка все разузнал о девушке, за которой собирался ухаживать. И о том, за что дядю казнили, наверняка знал, просто преподнес все это так, как ему было выгоднее. А она, доверчивая дура, прежде, чем бежать, даже не попыталась узнать подробности из других источников. Да там половина знакомых ходила на казнь смотреть. Именно поэтому они потом прятали глаза и жались к стенам, когда она появлялась. А она упорно витала в облаках и не интересовалась ничем, кроме учебы — ее же взял в личные ученицы один из лучших магов города. Еще и радовалась, что дядя перестал писать письма с намеками на замужество.

А потом появился Валад и огорошил новостями.

Причем, если вспомнить и подумать, получалось, что он и сам узнал эти новости буквально накануне. А этого не могло быть. Он же не сидел безвылазно в загородном доме, пытаясь разобраться в архивах, которые отдал учитель, велев все прочитать до конца месяца и составить список вопросов. Валад работал в курьерской почте. А там не знать последние новости невозможно.

— Я дура, — наконец сказала Лиин и вздохнула.

— Ты не дура, ты дурочка неопытная, которую все, кто только мог, прятали от реалий жизни, — не согласилась Мелана. — Но ты быстро учишься. Так что давай лучше на жениха жалуйся.

— Он меня обманул, — просто сказала Лиин и запила это откровение вином. Преотличным вином, надо сказать. — Но я сама виновата. Я даже не пыталась сопротивляться этому обману. Просто верила. Мне так было спокойнее.

— Ага, — растерянно сказала Мелана, видимо ожидавшая не этих слов. — И ты его никогда на самом деле не любила.

— Почему? — удивилась Лиин.

— Женщины, обманутые любимыми, рвут и мечут, клянутся мстить, убить, уничтожить целый город и тому подобное. А ты в себе копаешься и спокойная как… как Юмил сосредоточившийся на проблеме, которую надо решить.

— Душечка Юмил — Змей, — сказала Лиин и опять задумалась, на этот раз о том, а любит ли она Валада.

Да, она скучала. И с ним было очень спокойно. И она обиделась за истеричку Адаланду, мог бы кого-то получше найти, раз терпеть не мог. Но никого убивать из-за Валада Лиин точно не собиралась. Она вообще теперь не знала, как к нему относиться.

Да, он сволочь, обманщик и изменщик. А еще собственник, хотевший, чтобы она сидела у него за спиной и не смела оттуда выглядывать. Защитник. И он сразу же стал помогать, когда она вернулась. Рассказал, пускай даже полуправду, заставил Хашена с начальством подслушать и не бросился догонять, когда она сбежала, утащив капитана.

Лиин была уверена, что кто-кто, а Валад бы точно их нашел и поймал, если бы искренне этого хотел.

— Мелана, он на самом деле очень странный, — сказала Лиин. — Я только недавно поняла, что все, что о нем знаю, знаю только с его слов. В школе он слыл бабником и хорошим учеником. Ему даже великую карьеру прочили. А он взял и пошел работать к курьерам, вместо того чтобы выбрать личного учителя, которые за него чуть не передрались. Ему подумать надо было, а ничего не делать было сложно. Он так говорил. А теперь мне кажется, что у курьеров он что-то вынюхивал для своих борцов. И все бы хорошо, вот только я не понимаю, почему он меня отпустил, хотя я этим борцам была нужна. Понимаешь?

— Хм, — отозвалась Мелана, доливая в бокалы вина. — Действительно странно. Подающие надежды молодые люди обычно не губят свою карьеру в самом начале. Но с тобой все понятно. Похоже, тебе просто нравилось его отношение и ты позволяла себя любить. Так бывает. Умные девушки даже замуж так выходят. Правда, и тут можно обнаружить, что избранник обманывал. Так что, самые умные сначала выясняют о нем все, что могут. Знаешь, на самом деле нет ничего хуже, чем выйти замуж по любви, а потом разочароваться. Ненавижу сказку том, как младшая дочь императора сбежала с циркачами, влюбившись в жонглера. Почему эти сказочники не рассказывают продолжение? О том, как принцесса обнаружила, что спать придется в фургоне, прямо на реквизите. Что помыться она теперь сможет только по приезде в очередной город, да и то, в том случае, если хозяин цирка выделит на это деньги. Что на цирковых пуделях полно блох, которые заполонили все фургоны и уже не замечают особой разницы между собаками и людьми. Что… эх. А еще эти жонглеры имеют дурную привычку пропадать по ночам в компании немолодых купчих и возвращаться потом нетрезвыми, довольными и с позванивающими в карманах монетками.

— Опыт был? — спросила Лиин.

— Нет, я родилась сразу старой и умной. Но видела одну такую, сбежавшую с любимым и вернувшуюся с неправильно сросшейся после перелома рукой и большим животом. Ее просто так кормить не захотели, заставили учиться ходить по канату. А когда она свалилась, даже к лекарю не отвели, денег у них на лекарей не было. А потом и вовсе оставили посреди дороги, потому что выла от боли и мешала всем спать. И если бы эта дура не набрела на домик какой-то полусумасшедшей старухи, мнящей себя хозяйкой леса, так бы ее и сожрали волки. Или сама бы от голода умерла.

Эти откровения Мелана запила вином и вздохнув, предложила:

— Давай лучше о чем-то веселом поговорим.

— О душечке Юмиле, — сказала Лиин.

— Он не интересный, — отказалась Мелана, видимо, недостаточно пока вина выпила. — Лучше об умных женщинах, которые подбирают себе мужей по статусу и счастливо с ними живут до старости, время от времени заводя любовников и закрывая глаза на любовниц мужа.

— Я так не хочу, — отказалась Лиин. — Иначе мне бы и Валад подошел.

— Валад обманщик, — припечатала Мелана. — А ты подумай. Выходить замуж из-за страсти вообще нельзя. Страсть быстро проходит. Любовь, да еще и взаимная, на самом деле редкая птица. И ее разные дурочки часто путают с симпатией, страстью, и демоны знают с чем еще. Знала я одну милую девочку, которая влюблялась через день. Поговорит с очередным мужчиной и все, любит его уже. А если он еще и букетик вручит или стихи прочтет, то это будет два дня истерических страданий, пока очередного кавалера не встретит и не полюбит еще сильнее. С ней было очень весело. А потом она вышла замуж и превратилась в зануду, блюдущую мужнину честь. Правда она в этом браке счастлива, так что…

Мелана опять выпила вина.

Лиин тоже выпила, немного подумала и додумалась до уместного вопроса:

— А капитан скоро поправится?

И с этого вопроса начался тот самый разговор о мужчинах, которые хуже баранов, о долге и здоровье, о том, что однажды папаша не выдержит и прибьет душечку поленом, а потом пойдет и устроит скандал его несчастной маме, которая думает, что ее сын взрослый и способен о себе позаботиться, не умерев при этом раньше срока. Лиин спросила, что у Змея там за долг такой? И Мелана обозвала этот долг любовью всей его жизни, потому что он, как хорошая жена, давал ему поводы рисковать дурной головой, видимо, надеялся остаться счастливой вдовой. Лиин над долгом-женой посмеялась и слово за слово выяснила, что Веливера сам напросился на то, чтобы стать капитаном. Потому что он, как и Валад, не мог сидеть без дела. Особенно за спинами учителей и телохранителей, которые, будь их воля, вообще бы замуровали всех огненных магов в башнях с одним маленьким оконцем, чтобы было как еду и воду передавать, а потом бы окружили эти башни тройным кольцом охраны, чтобы наверняка.

Лиин Веливере даже посочувствовала. Похоже, быть наследницей целого прима не так плохо, как огненным магом.

Потом Лиин долго пыталась выяснить у Меланы, за кого император пожелает выдать нашедшуюся наследницу. Почему Лиин решила, что она знает, так и осталось невыясненным, наверное, вино подсказало. Но Мелана почему-то хихикала, утверждала, что на самом деле кандидатуры всего три. И две из них Лиин непременно понравятся. Зато третью она захочет прибить. Возможно, даже поленом, если папаша Змея приедет и его с собой привезет. Полено у этого папаши было какое-то особенное, чуть ли не артефактное.

А потом, как-то так получилось, что разговор с артефактного полена перескочил на способы лечения упрямых баранов. Вина к тому моменту оставалось на дне третьей бутылки. Лиин было очень легко и весело, а Мелане хотелось открыть такой хорошей девушке какую-то страшную тайну. И упрямые бараны для этого вполне годились.

— Понимаешь, — говорила Мелана, опираясь всем телом на стол и сосредоточено глядя на кончик носа Лиин. — Первое, что делает демон, раня мага, это пытается отсечь его от силы. Чтобы сожрать было проще. А если человек не маг, то у него жрут жизнь, заставляя умирать, корчась от боли. Боль демоны тоже любят. Вот, а Юмил был магом и при этом магом не выглядел. Поэтому его от силы даже не пытались отсечь, его просто убивали, пожирая энергию и ему теперь просто нужно время, чтобы восстановить запасы, заполнить пустоты и вырастить заново парочку случайно оборванных связей. А времени у нас нет, пакостные пластины надо выбросить, пока они не стали рассыпаться, выпуская из себя эту гадостную смертельно-опасную энергию. Она, на самом деле, совсем не отличается от того, чем ударили Юмила. Понимаешь?

— Понимаю, — подтвердила Лиин. — И ничего нельзя сделать, чтобы ускорить выздоровление?

В том, что в сражении с засадой помощь капитана-мага будет очень даже не лишней, девушка ни капельки не сомневалась. Она теперь даже не сомневалась в том, кто бросался огнем в перевозящий конрабанду шлюп. Какой-нибудь маг воздуха так бы не смог, даже если бы учился лепить огненные шары половину жизни и ни на что другое не отвлекался. И щиты наверняка Веливера ломал. Против магии огня у этих щитов защиты попросту не было. Значит, и у других тоже не будет.

— Кое-что сделать можно, — заговорчески сказала Мелана и подмигнула. — Но сначала надо выпить еще бутылочку, а то расслабиться не получится.

И, загадочно хихикнув, извлекла из-под койки сундучок, в котором оказались четыре бутылки, плотно переложенные соломой и бумагой.

— Вот, — сказала Мелана, демонстрируя бутылку с чем-то золотистым и густым. — Сейчас я тебя научу одному старому, практически забытому и опасному ритуалу. Ты не бойся, он опасен только тогда, когда один из участвующих магов гораздо сильнее второго, а ты с душечкой по силе практически равны, у него просто опыта и знаний больше.

— А может лучше ты? — забеспокоилась Лиин.

Но Мелана неумолимо налила в бокалы пахнущую медом густую жидкость и заявила:

— Я не могу, меня он сожрет не хуже демона. Я сейчас такая слабачка, на самом деле. Без амулетов вообще ничего не стою.

И вздохнув, стала пить.

И Лиин зачем-то тоже, хотя даже нетрезвое сознание твердило, что старые ритуалы — это плохо.

Но если этот ритуал поможет вылечить Змея, и Змей потом всех спасет… наверное рискнуть стоит.