Кукла для монстров

Глава 40

Неделя прошла спокойно.

Виктория спала без сновидений или не помнила их утром. Училась, гуляла, продолжала эксперименты со льдом. А на седьмой день она вновь очутилась в знакомой гостиной, только на этот раз перед креслом. В кресле сидел голый Брендон и поглаживал себя, порочно улыбаясь. Он не говорил, просто манил ее своим членом, как дудочка крысолова глупую крыску.

Девушка захлебнулась от возмущения – сидит тут такой! А ей плохо! Она открыла рот, но ей на талию легли тяжелые руки – и стало понятно, что она тоже голая! А руки крепкие, горячие! Брэйд, не иначе! Притиснули ее к большому и крепкому телу, огладили от шеи до бедер, потом вернулись к груди… Бирн появился откуда-то сбоку и остановился, облизывая губы, поглаживая себя. О, нет! Это что-то новенькое! Такого еще не было – Брэйд подтолкнул ее к Брендону и шепнул:

– Хочешь? Смотри, как он изнывает от одного твоего взгляда! Пожалеешь его?

А Брендон смотрел. Так смотрел, что екало в груди, и внизу стало жарко.

– Хочу твой рот здесь, – медленно оглаживая длину, оттянул тонкую кожицу, обнажая багровую головку и натянутую уздечку.

Во рту у Вики пересохло – ей отчаянно захотелось провести языком по этой нежно-напряженной точке и услышать его судорожный вдох.

– Ну же, – Брэйд дышал в ухо, – прикоснись!

Выкрутившись из его слишком жарких объятий, Виктория огляделась и поняла – это сон. Вокруг не стены гостиной, а зыбкая пародия на них. Мужчины выглядели материальными, но похудевшими, словно изможденными. А еще Бирн, кажется, укоротил волосы? Или снова спалил их в своей лаборатории?

Девушка потянулась рукой к светлым локонам, и Бирн склонился, чуть не мурлыча, подставляя голову, как кот. Какие же они высокие, даже во сне! Вот так захочешь поцеловать – и не дотянешься! Но младший понятливо наклонился ниже и поймал губами ее губы. А руками прижал к себе. Он казался более спокойным, его объятия были прохладны и приятны.

Сзади раздался стон Брендона:

– Вика! Прошу!

Его стало жалко, но Бирн не отпускал – уткнулся в грудь и дышал тяжело, словно… Опустив руку, Виктория провела несколько раз по длинному, но более тонкому члену Бирна, и тот мучительно покраснел, выплескиваясь ей на ладонь.

– Спасибо! – пробормотал он и тут же благодарно пробежал по ее телу длинными ловкими пальцами, разжигая огонь желания.

– О! – стон сам собой слетел с губ девушки, и голова слегка закружилась. Правда, как она может кружиться во сне? Но Бирн, как всегда, хорош именно в этом – знает, где погладить, где слегка щипнуть, где провести ногтями, чтобы тело проснулось и захотело большего. Вот Брэйд… не надо вспоминать и оборачиваться! Да, между ног влажно и горячо, а соски напряглись так, что режут воздух, но сейчас Вике не хотелось резкости. Хотелось чего-то такого – порочного и приторного, как патока, как взгляд Брендона!

Подойдя ближе к большому креслу, девушка бесстрашно заглянула Лимьеру в глаза – это же сон, а ей так нравилось видеть в нем море желания, легкую насмешку над собой и ловить губами мучительный стон, который Брендон сдерживал изо всех сил.

Такой же стон раздался за спиной – там Брэйд и Бирн, но Вика не обернулась. Младшему уже хорошо, а старшего она видеть не желает. Пусть любуется ее оттопыренным задом и мучается! А она пока ме-е-е-е-едленно пробежит пальцами по часто вздымающейся груди среднего Лимьера, коснется пупка, потом дорожки волосков ниже, обопрется удобнее, пошлет шальную улыбку и легко-легко, почти поцелуем коснется подрагивающего члена.

Брендона просто дернуло! Он почти подскочил, но остался на месте. Только вцепился в подлокотники и запрокинул голову, подставляя беззащитное и трогательное горло.

Немного подержав головку губами, Виктория выпрямилась и провела по чуть влажной коже шеи. Коснулась губами губ, шепнула:

– Не уплывай! – и вернулась к багровой “вишенке”. Облизнула, провела кончиком языка по “замочной скважине”, потом втянула член в рот, с силой провела языком по уздечке и отпустила.

– Вот так, мой хороший, вот так. Дернись еще! Так сладко слышать твои стоны!

А теперь снова забрать в себя как можно больше этого богатства и прикусить!

Брендон стонал и метался, но когда протягивал руки – зафиксировать голову, чтобы войти глубже, – тут же получал по пальцам. Тогда он отдергивал руки и снова вцеплялся в подлокотники.

А Вика разошлась. Ей понравилось покусывать, нажимать, втягивать с силой и щекотать небом. Играть на Брендоне, как на инструменте, и при этом крутить попой, понимая, какое зрелище предстает перед Брэйдом и Бирном.

Да-а-а, сзади тоже стонали, но девушка не желала отвлекаться – сейчас только Брендон. Средний Лимьер был уже на пределе – не изгибался, не выворачивался, натянулся, как струна, и ждал той самой ноты, чтобы сорваться! Виктория медленно сжала головку и неприлично чмокнула – все! Член в ее руке дернулся, и на грудь брызнула густая белая жидкость. Еще несколько плавных движений рукой – и Брендон открыл глаза, притянул ее к себе на грудь и жарко, благодарно поцеловал в губы:

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Вика позволила себе насладиться моментом – во сне можно все! Подтянулась повыше, опираясь на широкие плечи, и медленно опустилась на все еще крепко стоящий член. Брендон дернулся навстречу, устраиваясь удобнее. Виктория была уже так возбуждена, что ей хватило несколько движений, чтобы поймать свой оргазм и проснуться на сбитых простынях. Одеяло валялось на полу, подушка в ногах, тело было мокрое от пота и соков.

Беззвучно помянув всю магию этого мира, Вика завернулась в простыню и ушла в душ. А немного вернув себе душевное равновесие, задумалась – так сон или не сон?