Кровь Серебряного Народа

Глава 20

Во дворце «Небесный трон» время словно замедляло свой бег, подчиняясь строгому ритму ритуалов. Здесь даже воздух казался густым от ароматов сандала, драгоценных смол и страха, который веками впитывался в красные лакированные колонны.

По бесконечному зеркальному коридору «Тысячи Мудрецов» быстро шли три человека. Их шёлковые одежды — пурпурные, расшитые золотыми нитями — шуршали в такт поспешным шагам. Это были три столпа империи Дайцин, старшие министры-евнухи, чья власть внутри этих стен была почти абсолютной, а за их пределами — безграничной.

Первым шёл старый Чу, отвечавший за военное ведомство и дипломатию. Его лицо, гладкое и желтоватое, напоминало маску; волосы были уложены в сложную причёску с косой; слуга подвёл ему глаза чёрными тенями. Он носил звание «Старший министр правой руки». За ним поспевал тучный Ван, ведающий торговлей и налогами, чьи многочисленные подбородки мелко подрагивали. У него была точно такая же сложная причёска, в руках — золотые чётки, которые, впрочем, охрана перед высочайшей аудиенцией попросит сдать. Назывался он «Младший министр левой руки». Третьим семенил низенький, лысый Сю — главный церемониймейстер, в чьём ведении была тайная разведка Дайцин.

Сзади, на почтительном расстоянии, следовал почётный караул стражников в чешуйчатых доспехах, покрытых чёрным лаком. Их шлемы украшали длинные перья фениксов, а за спинами бежали мальчики-слуги с огромными опахалами из павлиньих перьев.

— Вы слышали, что говорят в «Палате Утренней Росы»? — едва слышно прошептал Ван, не оборачиваясь. — На востоке эпидемия «чёрной гнили» выкосила уже три провинции. Погребальные костры не гаснут неделю. Не за этим ли нас позвали?

— Если бы дело было только в эпидемии, император вызвал бы первого целителя гильдии, — сухо отозвался Чу, едва шевеля губами. — У меня сведения хуже. Железная империя высадила два легиона в предгорьях озера «Две сестры». Они ищут наследие Единого, какие-то древние хранилища Эфира.

— Там же тролли! — тут же отреагировал Сю. — Выбить из предгорьев пытались не раз… И всё впустую.

— Наверное, поэтому и два легиона, — пожал плечами Ван. — Большие силы.

— Степь зашевелилась… — Чу остановился возле одного из зеркал, потрогал косу. — Пограничные заставы доносят, что кланы зашевелились. Они уводят стада вглубь. Это плохой знак. Обычно они так делают перед большим набегом…

— То не наша беда, — отмахнулся главный церемониймейстер. — Пусть в Мазар-И-Соле волнуются. Если будет набег — это даже хорошо. Серединные города не платили дань нам уже два года. Отговариваются скудостью торговли, засухой… Но я знаю, что это ложь!

Троица подошла к массивным воротам Главного императорского зала, отлитым из чистой бронзы и украшенным барельефами, изображающими сотворение мира Единым. Здесь они замолчали и опустились на колени. Как только тяжёлые створки начали медленно, без единого скрипа, расходиться в стороны, три высших чиновника империи, не поднимаясь, начали синхронно ползти внутрь, не поднимая голов.

Зал был огромен. Золотые колонны, поддерживающие свод, уходили в полумрак, где под потолком вились струйки благовонного дыма. В дальнем конце, на возвышении из девяти ступеней, стоял «Трон Лазурного Дракона».

Евнухи ползли, быстро перебирая руками и ногами. Это было испытание: нужно было двигаться плечом к плечу. Если кто-то вырывался вперёд — это могло быть расценено как попытка выслужиться. Если кто-то отставал — значит, он замышлял недоброе.

На троне восседал молодой император Лун Вэй. Ему едва исполнилось двадцать шесть, но тяжесть империи уже пролегла тонкими тенями в уголках его губ. Его шёлковое одеяние переливалось от тёмно-синего до ярко-золотого, а вышитые драконы казались живыми в неверном свете масляных ламп.

На его голове возвышался Иксонгван — традиционный головной убор императора. Двенадцать подвесок-рю, нанизанных на золотые нити драгоценных бусин, свисали перед его лицом, закрывая глаза правителя от суетного мира. При каждом мизерном движении Лун Вэя бусины издавали едва слышный хрустальный звон. Этот барьер напоминал всем: император — это небо, а небо не должно смотреть на грязь под собой.

По бокам от трона, за полупрозрачными шёлковыми ширмами, сидели две старшие жены. Евнухи видели лишь их неподвижные тени, напоминающие изящные статуэтки.

— Ничтожные приветствуют Сына Неба. Да продлится его жизнь сто тысяч благословенных лет! — первым ритуальную фразу произнёс Ван.

Император тут же ответил гневным голосом:

— Как моя жизнь может продлиться сто тысяч лет, если вы никак не найдёте эликсир бессмертия⁈ Может, мне нужны новые министры? Более расторопные?

Евнухи вжали головы в пол.

— Поднимите головы на половину локтя, — распорядился Лун Вэй. — Говори ты, Сю!

— Наши шпионы посланы во все окрестные царства, к эльфам, оркам, людям Железной империи… Каждую неделю я получаю от них тайные послания голубиной почтой.

— И что толку от них⁇ Мой отец, мой дед… Все искали секрет бессмертия. И каждый из них умер от старости! Слышите?

— Есть обнадёживающие сведения, — заявил Сю, скосив глаза на Вана. Тот незаметно кивнул церемониймейстеру: императора надо было чем-то отвлечь. — У эльфов Митриима впервые за десятилетие появилась Слеза Рода. Её цвет ещё не определился; возможно, она станет Красной.

— Карту мне! — распорядился император и почти сразу получил её. Развернул, начал изучать, водя пальцем.

— Маг Сяо Лунь возглавляет миссию к степнякам, — тем временем продолжал Сю. — Я пошлю ему курьера с заданием всё разузнать про Слезу и попробовать её получить.

— Когда в последний раз в этом умирающем мире появлялись артефакты Единого? — Лун Вэй резко подался вперёд. Бусины рю задрожали, на мгновение открыв его пылающие гневом глаза. — Орки… двадцать три года назад их дикий пророк получил «Костяной Молот». Вы клялись мне, что достанете его, но вы его упустили! Магия умирает! Наши кристаллы Эфира тускнеют, превращаясь в обычные камни! Бессмертный мудрец проводит в медитации месяцы, но он не в силах вымолить у Единого даже искру! Когда! Скажи, когда Слеза будет у меня⁈

— О Великий… — Сю ударился лбом об пол. — Попасть в запретные леса эльфов трудно. Но в Митрииме голод. Возможно, они согласятся продать Слезу за зерно и мясо.

— Дурак! — император ударил ладонью по золотому подлокотнику трона. Звук был подобен грому. — Ты думаешь категориями мешков с мукой! Тот, кто владеет артефактом Единого, владеет чистым воплощением Эфира. Со Слезой мы сможем, наконец, создать эликсир бессмертия. Я хочу её! Слышите? Не получится купить — пусть её украдут. Или получат силой. Приказываю повысить готовность северной армии!

— Летом степь трудно пройти, — тихо произнёс Ван. — Митриим охраняется Оракулом. Мы не знаем его сил.

— Мы знаем, что они стали меньше, — усмехнулся император. — Магия умирает у всех, не только у нас. Даю вам два месяца. Слеза должна быть получена, или каждый из вас сядет на кол!

Евнухи, не смея подняться, начали быстро пятиться к выходу. Это было жалкое зрелище: три высших сановника империи, словно напуганные крабы, ползли по полу — их тяжёлые наряды мешали им. Ван едва не запутался в собственных полах, но страх придал ему неожиданную ловкость.

Как только массивные бронзовые двери закрылись перед ними, отрезая священное пространство зала, евнухи мгновенно вскочили на ноги. Лицо Правого министра было мокрым от пота, Левый тяжело дышал, сжимая кулаки.

Они быстро пошли по коридору, подальше от ушей стражи и слуг.

— Сю, мы должны действовать быстро, — Правый и Левый уставились на церемониймейстера. — У нас мало времени. Император молод, и его нетерпение острее меча. Если через месяц Слеза не будет на пути к Небесному трону, вы знаете, что будет. Мы все станем лишь пустой строчкой в печальной хронике империи.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — Сю поклонился министрам.

Утро пахло прохладой, которую ветер гнал на город с реки и с гор. Когда в дверь поместья Мирэйнов забарабанил посыльный, я уже не спал — сидел у окна, глядя, как тусклое местное светило пытается пробиться сквозь предрассветную мглу Митриима, и перебирал пальцами страницы «книги рода». Пытался «вспомнить» буквы, разглядывал картинки. В книге явно записывали заклинания, были нарисованы какие непонятные схемы. Бумага шуршала, руна на левой щеке тянула кожу холодком, а правая, подергивалась в такт сердцебиению. Интересно, я так и буду ходить в татуировках до конца жизни? Или они исчезнут?

— Совет собирается в полдень, — сообщил мне посыльный. — Вам велено быть.

Вот как… «Велено быть». Не вежливое приглашение, а приказ. Который еще был подтвержден свитком с печатью.

— Раз велено, значит буду.

— Совет потребовал официальный ответ.

Отлично! Я этого ждал…

— Кто конкретно потребовал?

— Келир Арваэл.

— Передай ему, как станет главой Совета — так сразу начну исполнять его приказы. А теперь — покинь дом.

— Значит, ответа не будет? — с угрозой переспросил посыльный. Кажется, он был из людей Арваэлов.

Я позвонил в колокольчик, в дверях появился Лиор:

— Проводи этого наглеца. Если будет дальше себя вести так, пусть охрана его выкинет прочь.

Но этого и не потребовалось. Посыльный молча испарился. А я принялся осматривать свой гардероб. На Совет надо было явиться при параде.

Город встретил нас суетой вокруг рыночной площади. Там начали всё-таки раздавать «хлеб гномов». Очередь растянулась на три квартала. Эльфы стояли молча, прижимая к груди мешки и корзинки. Никакой радости на лицах — голод выпил из них всё, оставив только инстинкт выживания.

— Гляди, — шепнула Мириэль, кивнув в сторону патруля.

Шесть стражников Магистрата в коричневых доспехах стояли у ворот дома в две шеренги по трое, и у каждого в руках был тяжёлый эльфийский лук. Но что важнее — их взгляды. Они больше не смотрели на меня, как на героя, привёзшего зерно. Они смотрели на меня как на угрозу. Я обернулся к Вариону, который вместе с тремя «синими плащами» сопровождал нас:

— Если через час я не выйду из магистрата — собирайте с Рилдаром горожан. Начните с нашего квартала, потом уже толпой обратно.

— Все сделаем, господин, не сомневайтесь!

Мой новый сотник вытянулся в струну, ударив кулаком по доспеху. Лязг металла прозвучал на крыльце Магистрата очень вызывающе.

Мы поднялись в зал заседаний и обнаружили всю ту же картину — члены совета за столом, патриархи родов позади. Келир Арваэл стоял у окна, заложив руки за спину.

— Ну что же… Все в сборе, можно начинать, — произнес он, не глядя на меня и усаживаясь в главе стола. — Как вы знаете, зерна хватит только на сегодня. А завтра толпа будет брать штурмом склады — ведь никто не поверит, что все так быстро закончится. Что будем делать?

Келир впервые пристально посмотрел на меня. Отвечать? Или ждать, что другие скажут? Я решил взять паузу и правильно сделал. Началось бурное обсуждение, что теперь делать. Сначала между членами совета, потом подключились патриархи. И даже новость от Лаэль о том, что деревья рощи начали давать плоды, не угомонила эльфов, а вызывала еще большие споры. Каким родам в первую очередь получат урожай? Речь шла о том, кто выживет, а кто умрет.

— Чтобы нам протянуть два месяца, нужно ехать на степной торг, — резюмировал Келир, опять посмотрев в мою сторону. — За железо гномов мы купим…

— Еще пару дней раздач зерна городу, — проскрипел маг Фаэдор — Потом голод вернется. И мы точно получим восстание митриимцев.

— Надо продать Слезу, — впервые взяла слово Талисса. Эта явно говорила как по сценарию. — На степной торг приезжают маги Дайцина. Они с удовольствием купят слезу задорого. Можно смело просить десяток караванов с зерном — у империи большие запасы. Так мы легко протянем два месяца.

— Да, нужно продать Слезу, — тут же наперебой начали соглашаться патриархи. — Жизнь города важнее!

— Давайте послушаем Эригона, — хищно улыбнулся Келир. — Это ведь родовая Слеза Мирэйнов, она появилась после похорон его отца!

Вот подстава… Откажусь? На меня ополчится весь совет — вон как выжидательно все смотрят. Даже жрец с Мириэль. Соглашусь? Теряю Слезу. Впрочем, она и так в башне магов хранится…

— Давайте продавать. Но зерно должно поступить на склады города, а не Арваэлов, — я отзеркалил улыбку Келира. — И раздавать его будут мои люди!

Совет зашумел, патриархи так и вовсе повскакали на ноги.

— Ставлю на голосование! — перекричал всех Келир. — Мирэйны идут нам навстречу, давайте ценить это!

Разумеется, все были «за». Единогласно.

— Отличный пример нашего единства! — порадовался Келир — Теперь остается решить, кто поедет с железом и Слезой на торг. Предлагаю Эригона. С гномами новый патриарх проявил себя просто отлично. Кто, если не он?

И опять на меня все глазеют. И тут тоже пахнет какой-то подставой. За версту! Я посмотрел на Мириэль, а потом на Хранительницу. Лаэль незаметно покачала головой. Надо отказываться?

— Я подумаю. Позже дам ответ.

— Он нужен сейчас! — нажал на меня Келир. — Город голодает!

— Вечером отвечу. Пока готовьте отряд для похода в степь. Повозки, железо…

На этом все и закончилось. Больше давить на меня Келир не решился, совет и патриархи, недовольно бурча, разошлись.

Уже дома на меня набросилась Мириэль:

— Тебе нельзя идти! Келир не просто так предложил твою кандидатуру.

— Я это понимаю.

— Арваэлы давно торгуют со степными кланами, ему ничего не стоит подговорить один, чтобы на вас напали. Умоляю, Эригон, откажись! Слезу они все-равно тебе не отдадут! Я слышала с ней Ромуэль поедет.

Договорить нам не дали. За целительницей прибежал ее молодой помощник.

— Судья очнулась!

— Так быстро? — Мириэль начала стремительно собираться. — Уже говорит?

— Нет, пока только моргает.

Вот то послание, что мне шлет мироздание. Или местные боги? Надо ехать.

Как только Мириэль ушла, я собрал Рилдара с Варионом:

— Собирайтесь! Отправляемся на степную ярмарку.

Спустя час южные ворота Митриима распахнулись, открывая нам путь в серую мглу лесного тракта.

Ромуэль пришёл сам, кивнул мне, подтверждая, что Слеза при нём, и встал в середине нашей колонны. Совет принял мои условия, и теперь уже ничего не могло меня остановить.

Я оглянулся ещё раз на город.

Мы так и не попрощались с Мириэль. Но после сегодняшней ночи нам двоим уже и не нужны были слова. Да и вряд ли они могли бы что-то принести, кроме лишних слёз и ненужных переживаний. Она и так всё понимала.

Я поднял руку и дал старт колонне, первым шагнув за ворота на лесной тракт.

Вдруг позади нас раздался шум и лязг железа. К воротам быстрым шагом приближался отряд стражников Магистрата. Толпа провожавших нас эльфов расступилась, пропуская два десятка вооружённых до зубов и закованных в эльфийскую броню мечников.

— Эригон Мирэйн! — прокричал тот же посыльный, который уже был у меня утром. — Совет призывает тебя в Дом Целителей. Судья требует тебя к ответу.

Похоже, уходить всё-таки придётся с боем. Идти к этой судье у меня не было абсолютно никакого желания. От неё можно уже и не вернуться.

— Двигаемся дальше! Совет и судья подождут моего возвращения!

— Остановите его!

Перед нами выбежали привратные стражники во главе с тем самым лысым массивным эльфом из Арваэлов, что встречал наш отряд после возвращения с перевала.

— Приказ Совета! — проревел он, хватаясь за двуручный меч. Мои стрелки скинули с плеч луки, вперёд вышел Варион.

— Пропусти!

— Стойте! — крикнул я эльфийским лучникам с обеих сторон, которые уже наложили стрелы. — Не начинайте братоубийственную войну!

Но тут лысый начал доставать меч, и я прокричал сотнику: «Убей его!»

И вот тут выяснилось достоинство лёгкого паризея. Варион вытащил его одним слитным движением и тут же ударил в открытое лицо стражника. Рассёк лоб, нос, провёл вниз до подбородка. Лысый всё-таки смог вытащить свой меч, но брызнувшая кровь уже заливала ему глаза. Он смог отшатнуться, замахнуться и тут же получил новый укол. Уже в горло. Упал на колено, бросив меч и зажимая кадык.

Варион отточенным движением стряхнул с клинка кровь соперника и, вложив его в ножны, пнул того ногой. Лысый упал в пыль, подрагивая всем телом и разбрызгивая кровь вокруг.

В этот миг мне показалось, что звуки вновь вернулись в мир, и все вокруг выдохнули.

Стража Магистрата так и не решилась стрелять в нас, мои лучники также дисциплинированно ждали.

— Идём дальше! Вперёд, вперёд!

Я первым перешагнул тело лысого и ускорил шаг.

НАЧАЛО 2 ТОМА УЖЕ НА АТ — ЖМИТЕ НА КНОПКУ =